Рождественский поцелуй

Он не смог их долго обманывать. Тесная связь только сделала его запах привычным для пород. Хоук, возможно, упустил индивидуальный запах Тодда, смешанный с его собственным и других Пород, которые устанавливали в доме елку и свет, но это не означает, что Тодд в безопасности.

Его запах теперь смешан с запахом оружия, так же как индивидуальный аромат, который он издавал, станет сильнее из-за продолжительного нахождения в комнате.

Её знание нюансов этого было ограничено, но, в отличие от неё, у Пород — нет. Они знали, как отслеживать своих врагов, даже если те не были в непосредственной близости.

— Тебе не сойдет это с рук, Тодд, — она покачала головой, зная, что ей не хватает времени. Она видела на его лице, по его желвакам и напряженному лбу, что он готовится сделать следующий ход.

Она не могла добраться до дерринджера.

— Как тебе удалось вырубить Хоука? — она не ощутила удара по его голове, хотя, конечно же, должна была.

Тодд снова усмехнулся. Это была улыбка самодовольства и триумфа.

— Шампанское, которое я вручил ему на вечеринке. Оно было отравлено, специальная смесь, не имеющая ни запаха, ни вкуса. И требуется всего несколько часов, чтобы воздействовать на чувства Породы. Я рискнул, — он пожал плечами, — посмотри, как хорошо это окупилось.

И это хорошо окупилось для него.

— Ты не хочешь делать этого, Тодд, — прохрипела она, поднимаясь на ноги и покачиваясь, как будто у нее закружилась голова, будто ударов и шока для её нервной системы было уже слишком много. — Ты не сможешь уничтожить Пород таким образом. Это не сработает.

— Я выйду сухим из воды, — заверил он её, — они никогда не узнают, что это был я.

— Ты не услышишь больше, чем мой отец, — огрызнулась она, будто рассердилась, — Способ которым можно уничтожить их — не с помощью этого обмана. Он заключается в жаре спаривания.

Он замялся.

— Жар — это слух, — подозрение все же проскользнуло в его голосе.

У Джессики вырвался легкий смешок, она приложила руку к ребрам.

— Я собираюсь простить ушибы на мгновение, — сказала она, — я даже собираюсь забыть, что ты, дебил, действуешь вне закона.

Он нахмурился на оскорбление.

— Вообрази, Тодд, что жар спаривания действительно существует. Как ты тогда уничтожишь Породы?

Он прищурил глаза, смотря на неё. Да, позволь этому подозрению расти в твоем крошечном мозгу, подумала она. Она была дочерью человека, возглавившего чистокровное общество, частью которого был Тодд. Дочерью, заключенной в тюрьму и предавшей свой народ. Но он не был уверен, не до конца. Никто не слышал этого от неё весь год до её освобождения.

— Докажи, — решился он тихо.

— Отец не хотел слушать. — Она яростно качнула головой. — Убийство пар только приведет Пород в ярость, но у них сейчас есть сильная поддержка в лице многих влиятельных политических деятелей. Это не тот путь избавления от них.

Тодд медленно кивнул.

— Ты должна заставить людей бояться их.

Она улыбнулась с одобрением.

— Я не предавала ни свою страну, ни свой народ, Тодд. Знаешь, я не смогла сделать это. Я любила своего отца. Я любила свою страну.

— Ты убрала жен Гуннара и Арлингтона с пути атаки, — обвинил он её яростно, но пистолет выровнялся, а взгляд больше не был сосредоточен на Джесские.

— Я сделала то, что должна была, — она зарычала на него, — жар спаривания, Тодд. Как это доказать?

Он облизнул губы, глядя на неё, будто начал понимать её точку зрения.

— Заставить жар разгореться, конечно, — предложила она. — Затем заставить отступить. Как только я сделаю это, жар сконцентрируется во мне, и мы получим то, чем можно их уничтожить. Доказательство.

В аду не было шанса.

— Ты полностью связана?

— Близко, — она засунула руку в волосы, словно в разочаровании. — Близко, до тех пор, пока ты не решил сыграть в придурка. Боже, не мог бы ты дать мне всего несколько дней? Это все, что мне нужно.

Работало ли это? Тодд выглядел подозрительным. Он все еще смотрел на нее так, словно знал, что она лжет, играет с ним.

— Как я могу тебе верить? — Все же он хотел, потому что мысль об уничтожении Пород в ближайшее время была неотразимой.

— Ты когда-нибудь обращал внимание хоть на что-нибудь, кроме своих маленьких фантазий? — усмехнулась она. — Скажи мне, Тодд. Ты когда-нибудь пожимал руку одной из жен членов стаи? Неужели ты никогда не обращал внимания на то, что тебе никогда не позволялось прикасаться хотя бы к одной из них? Что только некоторым членам в разных отделениях позволялось находиться рядом с ними? Они рассказали мне о жаре спаривания в мой первый год здесь, поскольку жены альфы и его помощника стали моими подругами. Я должна была подписать бумаги и поклясться на всем под солнцем, что никогда не раскрою это. Чтобы доказать это, я должна была удостовериться, что один из них связан со мной. — Она посмотрела на Хоука с притворным отвращением и заметила трепетание его ресниц.

О, Господи, пусть он проснется. Пусть с ним все будет в порядке. Она понятия не имела, как выбраться отсюда, кроме как разговаривая с Тоддом. Он был слишком далеко, чтобы она смогла прыгнуть на него, и было бы слишком подозрительно увести его из комнаты.

— Хоук все еще должен умереть, — сказал ей Тодд, когда она перевела свой взгляд на него.

— Да, конечно, убить курицу, несущую золотые яйца. — Она закатила глаза. — От чего, как ты думаешь, происходит жар спаривания? Разве ты не читаешь газет? Это гормон, Тодд. Он должен делать все эти «живые» вещи, например, целовать меня, трахать меня, стараясь сделать мне маленьких Пород. Теперь понимаешь?

Её сейчас стошнит. Она не могла поверить, что сказала это, что Хоук слушал её, что он мог слышать её. Она боролась так долго, чтобы покрыть неохотно причиненный ущерб. Теперь это будет выглядеть так, будто она добровольно предала их.

Она видела свое будущее, проплывающее перед глазами. Видела, как её счастье умирает, её жизнь становится расплатой. Но, если бы Хоук выжил, если бы ему удалось спастись, то это стоило бы того.

Жизнь Хоука — хорошая цена, чтобы умереть.

Глава 10

Хоук мог чуять ложь, волнами исходившую от Джессики. Отчаянное желание заставить Тодда Беннета поверить сказанному, завладело ею. Ее слова звучали убедительно, и, когда он украдкой бросал взгляд на нее, она излучала уверенность. Его Джесс играла роль всей своей жизни и боролась за то, чтобы дать ему возможность прийти в себя.

Зверь внутри него медленно пробуждался. Он ощущал, как обострялись его чувства, как возвращалась сила. Его уникальная породистая генетика медленно пробивалась сквозь пелену, туманящую рассудок.

Что же, черт возьми, произошло? Он чувствовал себя так, как будто его огрели дубиной, но он знал, что никто так просто не мог к нему подобраться.

— Я не могу поверить, что кто-то отдал приказ сделать это безумие, — продолжала Джессика с отвращением. — Действительно, Тодд. Разве это не твой маленький убийца сообщил вашей группе, сколько раз я бывала в том лесу, пытаясь сбежать из этого места?

Наступила минута молчания.

— Группа не знает об этом, — наконец признал Тодд, — это я был тем, кто стрелял в тебя.

— Отец бы убил тебя, будь он еще жив, — она плюнула в него, — даже он не пытался убить меня. Он знал, что я пыталась сделать, но просто не соглашался с этим. Как ты думаешь, он рискнул бы вколоть мне наркотики, если бы я была категорически против этого? Препарат был нужен только для того, чтобы организовать мне правдоподобный побег, а не потому, что эта чертова штука действительно работает. Поработай мозгами для разнообразия.

Хоук ощутил, что она отодвигается от елки, он открыл глаза ровно настолько, чтобы сфокусировать и полностью восстановить зрение.

Первым, что он увидел, был один крошечный кристалл от крыла фарфоровой статуэтки, который лежал в осколках на полу.

Он стиснул зубы, чтобы не зарычать от ярости. Это был его первый подарок для нее — ангел — отражение того, что он увидел в ней. Красоту, которая могла приручить зверя внутри него.

Тодд Беннет был мертвецом.

— Я хотел бы верить тебе, Джессика, — голос Тодда был полон сожаления и надежды, — история хороша, скажу я тебе. Этого достаточно, чтобы заставить меня захотеть поверить.

— Тогда убей меня, — засмеялась она, — давай, Тодд. Соверши худшую ошибку в своей жизни. Потому что, когда ты сделаешь это, дядя Крэйг выйдет из тюрьмы и сломает твою тощую шею.

Крэйг Рэинс. Его арест был произведен так тихо, что он даже не попал в газеты. Только несколько человек знали о его аресте. Джесс знала, потому что она дала Породам информацию, что её отец и дядя были связаны с чистокровными.

Хоук чувствовал, как Тодд медлит.

— Крэйг не был пойман, — сказал он, но Хоук слышал в его голосе страх.

— Не будь дураком, — отрезала Джессика, и хотя её голос был уверенным, Хоук ощущал, как нарастает её страх. — Крэйг был идейным вдохновителем заговора с целью убить Породы на рождественской вечеринке в Адверте, как раз перед моим освобождением. Он также контактировал со мной.

Хоук почти готов был двигаться. Он чувствовал, как его мышцы освободились от яда, адреналин пронзил его тело, он напрягся, чтобы напасть. Если бы только Джесс могла продержаться подольше, просто отвлечь Тодда немного больше…

— Я не могу рисковать, — тихо сказал Тодд, его голос был наполнен сожалением, — мне очень жаль, Джесс. Я просто не могу рисковать из-за тебя.

Он собирался убить её.

Джесс следила за тем, как Тодд поднял пистолет, целясь ей в живот. Черт, это будет больно. Он собирался убедиться, что достойно наказал её, неважно верит он ей или нет.

— Дядя Крэйг заживо сдерёт с тебя шкуру за это, — отрезала она.

— Как и Породам, Крэйгу придется для начала выяснить, ктоэто сделал, — сообщил он ей, жестоко улыбаясь, — в отличие от некоторых, Джесс, я считаю, что мы должны использовать любую возможность, чтобы уничтожить Породы. Ты — его пара. Живой, ты все еще служишь ключом к Породам. Мертвой, ты его уничтожишь.

Его рука напряглась.

Джесс бросилась через всю комнату, скользя по полу, благодаря Бога за то, что он стрелял в нее, а не в Хоука. В этот же момент разъяренный вой заполнил дом.

Звук выстрела раздался за секунду до криков Тодда. За секунду до того, как звук хаоса прогремел в комнате.

Спотыкаясь, она бросилась к сумочке, подняв голову и взглянув на матрас, Джесс замерла от увиденного.

Нечто животное, первобытное. Хоук крепко сжимал шею Тодда своими мощными, как тиски, руками. Когда он потряс его, оружие упало на пол, и Тодд в ужасе уставился на Породу, находящуюся в ярости.

Губы Хоука были приподняты, обнажая зубы, в свете елочных огней стала видна его волчья сущность. Вой сорвался с его губ снова, когда силовики Породы ворвались в комнату. Тем, кто их возглавлял, был ни кто иной, как Вульф, чье лицо превратилось в яростную маску. Хоук снова встряхнул Тодда, прежде чем отбросить его к стене и как следует ударить в живот.

Воздух вылетел из легких Тодда со свистом. Он рухнул на пол, как только Хоук отошел от него. Тодд задыхался, короткие крики вырывались из его горла, когда он пытался отползти.

— Хоук, — она двинулась к нему, поднимая дрожащие руки, слезы уже катились из её глаз.

Он повернулся к ней. Золотые глаза его пылали яростью, в то время как он осмотрел все её тело. Он слышал все. Он слышал, как она говорила о предательстве, о том, как она в дальнейшем предаст его. Он слышал ложь в её голосе, она говорила все это, только чтобы отвлечь Тодда, ложь, что стала бы её смертным приговором.

— Моя пара, — прорычал он, вдруг резко подтаскивая её к себе, потрясая её силой захвата и требования в голосе.

— Хоук, — она прошептала его имя сквозь слезы, и одна его рука обхватила её шею, а другая сжала её бедра, подтягивая ближе.

— Моя пара, — снова прорычал он, — всегда моя.

Прежде чем Джесс успела подтвердить или опровергнуть это, голова Хоука опустилась, и губы накрыли её рот, он с силой протолкнул язык между её губ.

Сразу же вкус гормона прорвался сквозь её чувства. Это было ярче, острее, чем когда-либо прежде. Она почти сразу же почувствовала жар, взрыв ощущения, голода и нужды, что захлестнула ее, заставив вонзить ногти в грудь Хоука, чтобы быть ближе.

Как будто угроза смерти что-то сотворила с ним, и он поцеловал её с отчаянием, которого она раньше не ведала, и Джесс ответила ему с таким же отчаянием. Их языки переплетались, воевали и сливались в танце, старом, как мир.

Когда ему удалось резко отодвинуться, она могла только покачиваться напротив него, ошеломленно и неуверенно. Она услышала мужчину позади себя, пугающие крики Тодда, его обвинения в её адрес. Детали плана, который она дала ему. Плана, которого никогда не существовало.

— Убери эту сволочь из нашего с Джесс дома, — обратился Хоукк Вульфу, в то время как Джесс пыталась вывернуться из его рук, — Я хочу, чтобы он умер.

— Тихо, — заявил Вульф, его темные глаза перемещались с Хоука на Джесс и обратно, — он предъявил серьезные обвинения против Джессики, Хоук, — предупредил он.

— Ложь, — его рука сжала Джесс, — этот придурок думал, что я буду без сознания от наркотиков, что он подсыпал мне на вечеринке. Он дал не слишком много. Я был слаб, но не в бессознательном состоянии. Он лжет. Он хвастался своим участием в предательстве Пород и своими связями в обществе чистокровных, которые напали на Адверт до освобождения Джесс. Я хочу, чтобы о нем позаботились. Окончательно. Он знает, что Джесс — моя пара. Он достаточно обманывал, собирая информацию о спаривании. Он — риск, который мы не можем себе позволить.

Вульф пристально смотрел на него несколько долгих секунд. Джесс старалась отдышаться. Ей казалось, что она упадает, будто сила покинула её в тот момент, когда она поняла, что Тодд нажал на курок.

— С ним разберутся, — кивнул Вульф, перед тем как повернулся к Породам, что сдерживали Тодда, — позаботься о нем, Джейкоб, — приказал он своей правой руке. — По-тихому.

О Тодде больше никто никогда не услышит.

Джесс следила за тем, как его тащат из комнаты. Брыкающегося, кричащего, умоляющего о пощаде. Она знала: никакой пощады не будет. Если бы он не пытался убить Хоука, если бы не признался в том, что принимал участие в её отравлении и нападении на Убежище, то у него, возможно, был бы шанс избежать расправы.

— Мне понадобится твой отчет утром, — Вульф повернулся к ним.

— Как вы узнали? — Джесс, наконец, обрела дар речи, — Как вы узнали, что надо быть здесь?

Вульф перевел взгляд на нее, смотря на нее своимипроникновенными глазами, как будто он мог заглянуть в ее душу.

— Это традиция, — сказал он, — мы пришли, чтобы повесить венок на вашу дверь в знак одобрения и поддержки вашего союза. И как раз услышали твои крики и вой Хоука.

Традиция принятия. Губы Джесс приоткрылись, эмоции затопили её, и события дня начали конфликтовать внутри.

— Хоук, я ожидаю твой устный доклад завтра, после письменного отчета. — Сообщил Вульф ему, — до тех пор, я покину ваш дом и оставлю тебя с твоей парой.

Джесс все еще слышала крики Тодда, доносящиеся снаружи. Звук был приглушенным, отдаленным, но ударял её в сердце и заставлял содрогаться изнутри.

Он был другом. Сегодня вечером он одобрял её союз с Хоуком, он улыбался и желал ей всяческого счастья. А часы спустя, пытался убить её.

Дверь закрылась за Вульфом и его силовиками, оставляя их одних. Джесс вывернулась из объятий Хоука и подошла к ёлке.

Стоя на коленях на полу, она взяла в руки упавшую статуэтку и осторожно коснулась сломанного крыла.

— Ее нельзя починить. — Прошептала Джесс, слеза скользнула по её щеке.

Забирая у неё фигурку, Хоук обнял Джессику за талию и поставил перед собой. Она молча наблюдала, как он снова повесил ангела, сломанное крыло отражало огоньки, мерцающие вокруг фигурки.