Рождественский поцелуй

Вульф, намного выше и шире, стоял, обняв её за плечи, и смеялся над чем-то, что сказал другой член Породы. Жесткие черные волосы были откинуты назад от его лица к затылку и закреплены там. Он был одет в черное, также как и большинство мужчин, с темно-серебристой шелковой лентой, протянутой от его плеча через грудь к талии, которая провозглашала его звание, Альфа Волчьей Породы.

Были и другие ленты на мужчинах. Разных цветов, все — темно-синие или серые. Его помощник носил облачно серую, начальник службы безопасности — темно-синюю. Связанные носили серебристо-голубые.

Женщины, и гости, и Породы, были одеты экстравагантно в длинные платья. Для женщин Породы это был шанс быть женщинами, а не солдатами.

— Я вижу, ты, наконец, заставил её присоединиться к остальной части смертных, — Эшли Тру подошла к ним, её дразнящая улыбка застала Джессику врасплох.

— Это было испытание, — признал Хоук, когда подтянул Джессику ближе.

— Он и был испытанием, — поддразнила Джессика в ответ. Она была на самом деле рада видеть Эшли теперь, когда та не была её телохранителем.

— Как и большинство мужчин Породы, — Эшлин вздохнула с преувеличенным терпением. — Мы терпим их. Это лучшее, что мы можем.

— Будь хорошей девочкой, или я поговорю с твоим альфой, насчет предоставления тебе спа-процедур, — предупредил её Хоук. — Я слышал, ты получила полный комплекс услуг сегодня.

Улыбка Эшли прояснилась, когда она взбила рукой свои волосы с многоцветными светлыми завитками, идеальными ногтями.

— Дель-Рею так нравится портить меня, Хоук. Он не будет слушать тебя.

— Непослушный ребенок, — Хоук вновь засмеялся.

— Всегда, — согласилась Эшли. — Сейчас идите искать Вульфа. Некоторое время назад он спрашивал, где вы были. Я ухожу, чтобы найти больше пунша.

Она умчалась на каблуках, на которых, казалось, невозможно было даже стоять.

— Эта женщина представляет собой угрозу, — пробормотал Хоук, в то время как они продолжали идти сквозь толпу гостей.

— Все же она славная, — Эшли, её сестры Шэрон и Эмма, и койотская самка, и Койя, женщина-альфа койотов, Аня, всегда были добры к ней. Она ценила это, даже когда раздражалась от их защиты.

— Она — дьявол. Чертова маленькая дива днем, а когда наступает ночь, я клянусь, одна из самых резких, смертоносных Пород Койотов, созданных когда-либо.

Но разве не для этого все Породы были созданы? Они были обучены приспосабливаться, когда было необходимо, убивать отлично, эффективно, когда им было приказано.

Двигаясь к дереву, Хоук поставил их мешок с подарками среди других, прежде чем выпрямиться и направить Джессику туда, где стояли Вульф и Хоуп Гуннар и Джейкоб с Фэйт Арлингтон.

— Вульф, Хоуп, Джейкоб, Фэйт, — он кивнул всем четверым, когда привлек Джессику ближе. — Позвольте представить мою пару и будущую жену, Джессику Рэйнс.

Джессика застыла в шоке, а все вокруг затихли. Страх начал заполнять её, поскольку черный пристальный взгляд Вульфа скользнул по ней. Он был внушительным, показывающим мало эмоций, без принятия или отвержения. Его ноздри раздулись, и он втянул её запах.

Она знала, что он мог чувствовать сочетание её аромата и Хоука, поскольку они объединились в жаре спаривания. Он также чувствовал запах её страха. Но узнает ли он её сожаление, её боль и желание знать, что её родители делали, как они хотели уничтожить Пород? Отражается ли это все в запахе? Она сильно сомневалась в этом.

— Ты сделал хороший выбор, — рука Вульфа переместилась с плеча его пары так, чтобы он смог пожать руку Хоуку. — Прекрасная и верная пара, и я с удовольствием принимаю вас в нашу стаю.

Джессика моргнула. Он не может говорить сейчас о ней, ведь так?

— Джессика, если бы мы не сомневались в том, что ты могла нас предать, ты бы умерла еще до того, как Хоук объявил тебя своей парой, — сказал Вульф ей мягко, когда она вновь посмотрела на него. — Вопросы требовали ответов, и твою верность нужно было доказать, а не просто верить, несмотря на доказательства. Мы благодарим тебя за терпение и, прежде всего, за милосердие, которое ты проявила во время заключения, чтобы дать нам время доказать твою невиновность и связь с твоим партнером.

Она медленно покачала головой.

— Что за милосердие, Альфа Гуннар? — прошептала она в недоумении.

Улыбка дрогнула на его губах.

— Ты ничего не сказала нам, несмотря на месяцы допросов. Ты никогда не угрожала вызвать членов палаты представителей, хотя могла бы. И никогда не требовала своих прав. Права суда, вместо лишения свободы во время твоего допроса. Это и было милосердие.

Она снова покачала головой.

— Это было чувство вины, — прошептала она в ответ. — Как я могла отрицать то, что сделала, когда даже не могла объяснить, почему я это сделала или прекратить действия, когда они уже произошли?

— Ты спасла мою вторую половинку, так же как и Джейкоба, несмотря на наркотик, который подавил твою волю, — произнес он нежно. — Это было мужеством и силой. Мы нуждаемся в такой силе, чтобы выжить в будущем. Ты — часть будущего Хоука, а значит, и нашего. Добро пожаловать в стаю.

Он кивнул, медленно наклоняя голову, с почтительным признанием. Он не собирался обнимать её, пожимать ей руку. Ни одна живая Порода не посмеет даже прикоснуться к ней во время брачного спаривания, тем более во время первой фазы, в которой она сейчас была.

Все же она была принята. Своими словами и действиями Вульф дал ей благословение на спаривание с Хоуком, а значит, благословение стаи.

— Потанцуй со мной сейчас, — Хоук привлек её в свои объятия, хотя она до сих пор не оправилась от провозглашения Вульфа.

Она была частью стаи, частью семьи. Стая была как одна большая семья, соединяя Породы Волков и Койотов, оказывая покровительство каждому члену, признание, которое они не могли больше встретить нигде.

Звук медленной баллады заполнил огромный зал, когда Хоук ввел её на танцевальную площадку. Мгновенно жара, испепеляющая энергия и ощущение тепла начали вторгаться в неё. Она положила голову ему на грудь, он же положил руки на ее талию, прижимая к себе, Джессика позволила принятию, которое ей дали, погрузиться глубоко в нее.

Она нашла дом, она нашла семью. У нее были люди, которые верили в неё, даже когда казалось, что она предала их.

— Я люблю тебя, Джессика Рэйнс.

Она замерла в его объятиях, когда Хоук прошептал ей эти слова на ухо. Джессика подняла голову и посмотрела на него, её губы раскрылись, слезы наполнили глаза.

— Я всегда любила тебя, Хоук Эстебан, — ответила она, её голос был мягким, дрожащим. — С того момента, как я встретила тебя, я полюбила.

Он был её будущим, её сердцем.

Опустив голову, он коснулся губами её губ, обжигая лаской, которая чуть не заставила стон вырваться из её горла. Она чувствовала пряный вкус его поцелуя. Вкус вожделения, потребности, желания и голода. Вкус, который будет подпитывать её собственный.

— Скоро, — пообещал он, поворачивая голову, пока не коснулся губами её уха. — Скоро, дорогая.

Скоро. Этой ночью. Когда они вернутся домой, когда вернутся в тепло, ожидая вспышки между ними.

Скоро. До тех пор у неё было это. Его прикосновения, этот танец и невероятное осознание того, что у неё действительно есть будущее.

Глава 9

Это была ночь для влюбленных. Даже на вечеринке с рождественской радостью, обменом подарками и смехом, ощущались тепло и близость, связывающие её с Хоуком.

Тихие улыбки, прикосновения его рук, осознание того, что сексуальная нужда создает в них. Когда её кожу стало покалывать от нетерпения и чувствительности, он взял её за руку и потянул к Вульфу и Хоуп, чтобы попрощаться.

Любой наблюдающий за ними знал, почему они уходят, что будет происходить этим вечером. Помимо того, что они были Породами и могли чувствовать запах возбуждения, Джессика знала, что каждое прикосновение, каждый взгляд, которыми она обменивалась с Хоуком, выдавали их.

Обратно к дому они ехали молча. Хотя короткая дистанция между ними была наполнена волшебством. Когда они заехали на подъездную дорожку, Хоук обошел машину, открыл дверь Джесс и взял её на руки.

Она не могла говорить. Дыхание перехватило от эмоций, когда он толкнул входную дверь и вместо того чтобы пойти наверх, в спальню, прошел в гостиную.

Если раньше комната была пуста, то теперь в ней была елка и кровать с шелковым покрывалом.

На дереве вспыхнули огни, когда они вошли в комнату. Синие и золотые. Все дерево светилось синевой и золотом. На нем были только огни, никаких украшений, но у основания дерева лежала небольшая, нарядно завернутая коробка.

— Что это? — прошептала она, когда он отнес ее к кровати и нежно положил на толстое шелковое одеяло.

— Это наше первое Рождество.

Хоук смотрел в сияющие глаза Джессики. В них он увидел слезы. Она смотрела на елку, как будто никогда раньше не видела, подобно тому, как он сам смотрел на свою первую елку, которую наряжали Вульф и Хоуп для Убежища на Рождество.

Для елки он выбрал два цвета — синий как её глаза и золотой как его — наблюдая, как она прикасается дрожащими пальцами к крошечному огоньку. Золотому. Цвету его глаз.

— Хоук, — прошептала она снова его имя дрожащим голосом, повернувшись к нему и смотря на него так, словно он дал ей самый драгоценный подарок в мире.

Он с трудом проглотил комок, вставший от волнения в горле. Черт, подумал он, к этому невозможно привыкнуть. Столько эмоций он испытывал, только когда был маленьким. В лабораториях Пород отучили испытывать эмоции. Ученые и солдаты выбили это из них, похоронили глубоко внутри, а в некоторых случаях убивали тех, кто не мог скрыть чувства.

Хоук выжил. Он прятал все эмоции, часто даже от себя самого. Он не заботился ни о чем, кроме выживания Пород в целом. И однажды он бежал, он был уверен, что выживание их расы — это все, что имело для него значение.

Пока не появилась Джессика.

Теперь глядя в бархатистую глубину ее глаз, он знал, что умрет, отречется от своей расы, убьет ради этой женщины.

— Это первый мой подарок тебе. — Он поднял маленькую коробочку из-под дерева и протянул ей.

Прикосновение к ее пальцам было подобно огню. Он чувствовал ее дрожь, запах возбуждения, которые наполняли ее. Он также мог чувствовать любовь, исходящую от неё. Он никогда не чувствовал чью-то любовь прежде, не в отношении себя.

Он мог бы стать зависимым от этого.

Хоук смотрел, как она взяла подарок и медленно стянула бант, которым он украсил маленькую коробочку.

Открыв коробку, она достала ангелочка, который был внутри. С волосами, сделанными из красного золота, и голубыми глазами, фарфоровая статуэтка была сделана со вкусом. Одетая в джинсы и свитер, с босыми ногами. На её спине были прикреплены изящные хрустальные крылья, и блестящий нимб окружал её голову.

У её ног сидел большой серый волк, его золотые глаза смотрели на неё с обожанием. Поиск мастера, создавшего это, наверняка был нелегким. Только на создание изящного елочного украшения ушли недели.

— Боже мой, — прошептала она, её взгляд встретился с его, в то время как она качала статуэтку в ладони, как в колыбели. — Она прекрасна.

— Но не так прекрасна, как ты, — он прочистил горло, прежде чем продолжить говорить. — Это наше первое Рождество, Джесс. Первое Рождество вместе.

Обхватив её руку, Хоук взял статуэтку за золотое колечко в спине и помог Джессике подняться на ноги, прежде чем подвести к елке.

Там, в центре, он повесил ангела на ветку и смотрел на то, как золотые и голубые огоньки мерцали вокруг него.

Повернув Джесс к себе, положив руки на её плечи, он коснулся своими губами её губ и прошептал молитву за их будущее.

Мгновение спустя все погрузилось во тьму.

Джессика услышала приглушенный стон Хоука. Он был не от удовольствия или возбуждения. Звук был настолько странным, животным, что она распахнула глаза, когда он толкнул её к матрасу.

Это было свободное падение. Это было не тем, когда мужчина бросает женщину на кровать, чтобы продлить охватившее их наслаждение. Это было полное бесконтрольное падение. Руки Хоука были все еще обвиты вокруг неё, так или иначе ему удалось закрыть её своим телом, когда она поняла, что бессознательное состояние настигло его.

— Хоук! — выкрикнула она его имя, пытаясь сместить с себя его большое тело, чтобы выяснить, что происходит.

После небольшой борьбы она выбралась из-под него, встала на колени, руками сжимая его плечи, как вдруг вспыхнувшая огненная боль в голове заставила её упасть на пол.

Смягчая падение руками, она подняла голову, отбросила волосы с лица и застыла, уставившись на темную тень мужской фигуры над ней.

Жесткая усмешка появилась на его губах, когда он посмотрел прямо на неё глазами, которые были ей знакомы, когда-то наполненные теплотой и дружбой. Его крепкое тело было напряжено в гневе, и она могла поклясться, что чувствовала потребность убивать, исходящую от него.

— Тодд, — прошептала она его имя голосом, наполненным предательством и болью.

Тодд покачал головой, его коротко постриженные темно-русые волосы поблескивали от Рождественских огней.

— Я был о тебе лучшего мнения, Джесс, — отрезал он. — Я никогда не думал, что ты могла стать собачьей сукой.

Она вздрогнула от презрения в его голосе, а затем закричала в отчаянии, когда он пнул Хоука. Быстрый, жесткий удар по ребрам не принес никакого ответа со стороны её пары, кроме резкого вдоха.

Взгляд Джессики переместился от его лица к пистолету, который держал Тодд. Беззвучный Тригг Автоматик Глейсер, сконструированный на старых моделях P-90. Полностью автоматический он стреляет прижигающими плоть, разрывающими доспехи пулями. Одна пуля может избавить тебя от руки или ноги. Выстрел в голову, грудь или спину — смертелен. Это оружие было незаконным, Соединенные Штаты поставили на него запрет больше десяти лет назад. Все места продаж были найдены, а владельцам возместили конфискацию оружия.

— Что ты делаешь, Тодд? — боковым зрением она искала свою сумочку. Маленький дерринджер в ней не шел ни в какое сравнение с оружием Тодда, но если бы она смогла сделать хотя бы один выстрел в голову или грудь, то у неё может появиться шанс. У Хоука может появиться шанс.

— Ты — тупая сука, — усмехнулся он, его карие глаза сверкали гневом, когда он снова пнул Хоука, перед тем как начать преследовать её, обходя матрас. — А на что это похоже? Я удостоверяюсь, что ты платишь за измену Богу и своей стране. Ты тупая шлюха.

На этот раз он пнул ее.

Прежде чем Джессика смогла уклониться от его ботинка со стальной подкладкой, она получила удар в живот, отбросивший её к дереву, почувствовав, как воздух со свистом покинул её тело.

Хватая ртом воздух, она попыталась отползти, вскрикивая, когда удар пришелся по её бедру.

— Ты с ума сошел? — закричала она, едва избежав следующего удара. — Породы убьют тебя за это, Тодд.

Он был её другом. Они работали вместе в центре связи, вместе прошли базовую подготовку. На его лице всегда присутствовала улыбка, он всегда казался лояльным к Породам, всегда отстаивал свои права и их право жить с другими.

— Сначала им придется выяснить, кто это сделал, — рассмеялся он в ответ. — А каким образом ты думаешь, сучка, я подкрался к нему? Как ты думаешь, мне удалось прятаться в доме, в то время как он проводил каждую свободную минуту, устраивая это для тебя?

Она отодвинула волосы с лица, чтобы найти выход из этого положения. Как же он сумел подкрасться к Хоуку? Отключить его так легко?

Тодд снова засмеялся уродливым жестоким смехом. Он отозвался эхом с угрозой и голодом, чтобы причинить боль.

— Я не могу себе это представить, а ты, Джессика? — ухмыльнулся он, — Предполагаю, Породы не рассказали тебе о непосредственной близости и объединении, ведь так?

На самом деле, она знала об этом. При объединении человек становился неотъемлемой частью стаи или семьи, что его запах начинал сливаться с близкими семьи или членами стаи. И человек начинал пахнуть не только собой, но и Породами, с которыми находился поблизости.

— Я старался находиться поближе к этому дому, — он осмотрел гостиную, — я носил пиломатериалы, ходил вокруг, разговаривал и смеялся, пока дом строился. А потом…

Его улыбка стала хитрой.

— Потом я заходил в дом, когда это было возможно, всегда носил одну и ту же одежду, чтобы убедиться, что её стирают с униформой Пород, когда убирают. — Он покачал головой, — Как легко я иногда ошибался. Они усилили охрану людей, после того как стали подозревать, что ты предала их, но даже этого было недостаточно. Потому что я знал, как обмануть их.