Жаркий поцелуй

— Я сожалею. — Она не знала, что еще сказать. Она не знала, что должна чувствовать.

— Ублюдок думал, что может просто закопать меня, и уйти, — мягко продолжил он, хотя в голосе слышались боль и гнев. — Мне удалось выбраться, и проползти под решеткой. Какие-то путешественники нашли меня. Полумертвым, в лихорадке. Они доставили меня в больницу, но меня не могли опознать. Прошли недели, пока они выяснили, кто я такой. Месяцы, пока со мной связались. К тому моменту, как я смог получить для тебя помощь… — он тяжело сглотнул, — лаборатории исчезли. Они сказали, что все мертвы. Ничего не осталось.

Он снова закрыл глаза.

А она-то думала, что он просто ушел, бросил ее. Шерра закрыла лицо руками. Даже после рассказа Кэллан и Меринас о том, что сделал Дайэн, она не поверила. Не полностью. Не приняла это сердцем. До сего момента.

— Я сожалею, — снова прошептала она.

Он медленно покачал головой.

— К черту все. Помоги мне отмыть грязь с тела, и я смогу хоть немного поспать. Просплю, наверное, до утра.

Шерра ощутила, как сердце заколотилось в груди. Ее киска сжалась от восторга. Ее руки дрожали от мысли о прикосновении к его плоти, пусть даже под покровом пены. Медленно она встала на колени около ванны и взяла чистую мочалку с подставки на краю ванны. Опустив ее в воду, она взяла кусок мыла.

— Волосы, — невнятно пробормотал он, медленно садясь и наклоняя голову. — Просто намыль мылом. Я так делаю.

Она тщательно намылила и смыла пену, предварительно набросив полотенце на повязку, а затем промокнула им воду, капающую с его коротких волос. Закончив, она стала быстро тереть мочалкой его тело, отчаянно торопясь поскорее закончить и уложить его в постель в надежде, что он уснет. Это было искушением, переходившим в отчаяние, которое она быстро подавила. Ее лицо вспыхнуло, когда он забрал мочалку из ее рук и вымыл свою твердую, возбужденную плоть, и мешочек под ней. Лицо Кейна исказилось от удовольствия, а твердая плоть дернулась под его пальцами.

— Хватит. — Ее голос звучал сдавленно, когда она отобрала у него мочалку и отжала с нее воду. Затем Шерра подала полотенце. — Ты до скрипа чист, и мне надоело играть в няню.

Его губы скривились в сонной, чувственной улыбке, пока он наблюдал за ней из-под полуопущенных век.

— А у тебя очень хорошо получается, — прошептал он, и заставил себя встать из ванны.

Вода стекала по его смуглому телу, когда он встал в полный рост, глядя на нее сверху вниз, нахально демонстрируя ей свое возбуждение.

Его влажный член был весь испещрен прожилками, уходящими к широкой, грибовидной головке.

Шерра облизнула губы, слишком хорошо помня, каков он на вкус, помня его стоны удовольствия, ласкающие ее чувства, когда она охватывала его губами. Тяжело сглотнув, она открыла водосток и выпрямилась, чтобы помочь Кейну выбраться из ванны, чтобы потом вытереть его насухо полотенцем.

Она думала, что достаточно сильна, чтобы сделать это. Она думала, что может управлять своим голодом и потребностью достаточно долго, чтобы высушить его тело и отправить в кровать. Но когда она еще раз столкнулась с его толстой, возбужденной длиной, то могла лишь захныкать, признав поражение.

Его руки запутались в ее волосах, когда она опустилась перед ним на колени. Он продолжал держать ее, хотя для этого не было никакой причины. Она раскрыла губы, и бархатная головка его плоти толкнулась ей в рот, когда она позволила ему войти одним медленным, коротким толчком.

— Господи, Шерра. — Его голос послал дрожь к ее лону, когда толстая, пульсирующая плоть наполняла ее рот, поглаживая ее раздутый язык, пока он двигал бедрами, издавая стоны.

Шерра захныкала, закрывая глаза и схватившись за его бедра, начала посасывать. Она делала все так, как он учил ее целую жизнь назад, обхватывая его губами, поглаживая языком, медленно сжимая чувствительную головку.

Его руки сжались в ее волосах, тело напряглось, до ее слуха донесся его прерывистый стон, и Шерра ощутила на языке его предсемя. Его соленый, богатый вкус заставил ее понять, насколько она нуждалась в нем. Она хотела всего этого, жаждала почувствовать во рту горячие всплески его семени, заполняющего ее рот, покрывающего ее раздувшийся язык, когда Кейн достигнет кульминации.

— Шерра, детка. — Его голос был хриплым, когда он медленно и тягуче трахал ее рот. — Малышка, это так хорошо, что я готов умереть, но могу грохнуться на пол в любую минуту.

Он качнулся, подтверждая свои слова, и сдавленно хмыкнув, когда она медленно выпустила его изо рта. Медленно подняв на Кейна глаза, Шерра встретила его голодный взгляд.

— Черт возьми, наконец-то я получаю возможность оказаться в твоем сладком ротике, но не могу стоять на ногах, чтобы насладиться этим.

Шерра резко отпрянула, твердо сжав губы, и уставилась на полувозбужденную мужскую плоть. Боже, что она наделала? Совсем с ума сошла!

— Ох, черт, — выдавил он, прижавшись спиной к стене, чтобы устоять на ногах. — Похоже, мне сейчас не до оргазма. Поможешь мне добраться до кровати?

Она покачала головой. Он следил за ней горячим взглядом, сексуальный голод в его глазах воспламенял ее тело. Это безумие, отчаянно твердила она. Ведь знала, что это не утолит ее нужду в нем. И сделает все только хуже.

— Проклятье. — Она вскочила на ноги, убирая руки с его бедер, и обняв его вокруг талии, мягко направила из ванной прямо к кровати.

— Да, проклятье на наши головы, — проворчал Кейн, когда она отбросила одеяла, и он медленно сел на постель. — Твою мать, черта с два я смогу спать на животе с таким стояком, Шерра.

— Ты был в таком состоянии до того, как я к тебе прикоснулась, — нахмурилась она, пока он смотрел на нее с толикой обвинения во взгляде.

— Из-за тебя, — проворчал он. — Я в таком состоянии с той самой ночи, когда ты вышла ко мне из тени в Сэнди Хук. Черт подери, с тех пор у меня не было передышки.

Шерра чуть не взорвалась от возмущения. Но это случилось, когда он лег на спину, и неожиданно дернул ее к себе. Склонившись над ним, она тревожно смотрела на него, борясь за самоконтроль.

— Ты должен поспать.

Пожалуйста, засыпай, молила она. Боже, заставь его уснуть. Но она не могла сопротивляться желанию касаться легкой щетины вдоль его щек, ее пальцы тянулись к нему, чувствительные кончики покалывало удовольствием от ощущения шершавой поверхности. Он наблюдал за нею, выглядя более расслабленным, чем обычно. Она никогда еще не видела его настолько непринужденным, открыто ей улыбающимся, его темные глаза заполнила горячка спаривания.

— Ты должна трахнуться со мной. — Он коварно усмехнулся, темные глаза почти почернели, пока он следил за ее лицом. — Давай же, только разочек. Обещаю, что не усну на тебе, — подлизывался он бархатным голосом, пославшим по ее телу искры страсти.

Ну и как она сможет противостоять этому новому, внезапно нежному Кейну?

Глава 5

Шерра потрясенно таращилась на лежащего перед ней Кейна. Кейн, и дразнится? Он никогда ее не дразнил. Он или огрызался на нее, или высокомерно говорил оскорбительные вещи, которые неизменно приводили ее в бешенство. Он мог брюзжать, издеваться над ней, называл ее уменьшительными кошачьими прозвищами, и вообще, прикладывал максимум усилий, чтобы превратить ее жизнь в ад. Но никогда, он не дразнил ее так мягко. Так сладко.

Время, проведенное ими в лаборатории, уж точно нельзя было назвать подходящим для шуток и поддразнивания. День за днем, жизнь и смерть вступали в борьбу. Каждая минута их жизней была еще одним уроком о смерти. Как убить кого-нибудь максимально быстро и беззвучно, или наоборот, причиняя ужасную боль. Шерра изучила уйму способов убийства, намного больше, чем было известно большинству убийц, рыскающих сейчас вокруг поместья. Но она ничего не знала о поддразнивании.

— Шерра, — с упреком напомнил о себе Кейн. Мягко. Он мог быть таким нежным, таким чутким.

Мысль об их единственной ночи заставила слезы навернуться на глаза. Она не хотела помнить, она нуждалась в забвении. Воспоминания делали ее слабой, вынуждали желать того, от чего она сама же и отказалась.

— Ты и сам знаешь, что я не могу, — прошептала она и вздрогнула, когда он поймал ее за руку, наблюдая за ее лицом.

Его мозолистые пальцы ласково поглаживали ее мягкие пальчики, и нежное трение кожи рождало тепло, заставлявшее ее задыхаться. Она любила его прикосновения. Жар и сила его плоти все время потрясали ее, равно как и голод, лижущий изнутри ее естество.

— Когда я к тебе прикасаюсь, ты всегда вздрагиваешь, — заметил он, мрачно глядя на нее. — Будто боишься, что сделаю больно. — Его темный, пристальный взгляд был полон печали. — Шерра, я сделал тебе больно, когда мы в первый раз занимались любовью?

Она задохнулась, когда он поднес ее пальцы к своим губам. Сделал больно? Он разбил ей сердце, но физически доставил ей такое наслаждение, которого она не знала за всю жизнь.

Она медленно покачала головой, ее глаза расширились, когда он потер губами указательный палец. Волна ощущений ударила прямо в клитор, а оттуда стекла ниже, к ее распаленной плоти. Его губы были твердыми и горячими, исполненными сексуального обещания.

— Ты ведь уже влажная? — спросил он, растягивая губы в улыбке. — Я надеюсь, что ты настолько мокренькая, насколько я тверд, малышка. Иначе, это было бы несправедливо.

Он уверенно лизнул ее палец, заставив дернуться от ощущения. Она помнила его влажный язык, поглаживающий ее клитор, когда он вынуждал ее раскрыть бедра, чтобы добраться до маленького комочка нервов и заставить ее кончить. Сейчас этот комочек плоти раздулся и пульсировал, но Шерра вынудила себя сдержаться и не стонать.

С трудом переводя дух, она облизнула сухие губы, вынуждая себя не закрывать глаза, чтобы не пропустить ни единого его движения. Она не перенесет, если эта пытка будет длиться дольше. Его прикосновения мучили. Доставляли мучительное удовольствие, делая ее беспомощной, неспособной сопротивляться.

— Мы должны остановиться. — Шерра еле смогла выдавить из себя слова. Она едва была способна дышать.

Голод напал на нее, наполняя сладостно-горькой болью, которую никогда не утолить. Пусть неосознанно, но она сделала ошибку, подвергая свое тело мукам неудовлетворенности. Она не поступит с Кейном так же. Он более чем пострадал из-за того, что посмел попытаться ее спасти.

— Останься со мной здесь, Шерра, — попросил он низким, вибрирующим от потребности голосом. — Позволь мне тебя просто обнять. Я слишком, чертовски слаб, чтобы принудить тебя к чему-либо.

Он бы этого не сделал. Ее голодный взгляд пропутешествовал от его мускулистой груди, через напряженные мышцы живота к его возбужденной длине. Шерра нервно облизнулась. Она такая слабая. Пока Кейн ярился, подкалывал ее на каждом шагу, заставляя ненавидеть саму себя за самообман, она еще могла держать между ними дистанцию. Но этот, более мягкий, более добрый Кейн сделал ее голод намного глубже.

— Черт, малышка, — застонал Кейн. — Я хочу, чтобы ты облизывала меня, а не свои губки. — Он отпустил ее руку прежде, чем она осознала опасность и дернулась назад.

— Нет, я не могу. — Ее язык будто распух, как и железы под ним. Грудь болела, соски болезненно затвердели, упираясь в футболку.

— Конечно, можешь. — Его глаза пылали темной жаждой, когда он уставился на ее грудь, вздымавшуюся при каждом вздохе. — Давай же, детка. Позволь мне снова тебя поцеловать. Я знаю, как сильно ты в этом нуждаешься. Как распух твой маленький, игривый язычок. Я чувствовал, как он пульсировал вокруг моего члена. Давай же, Шерра, ничто не сможет возбудить меня больше, чем уже есть.

Он наклонял ее ближе. Ее разум кричал «Нет!». Но каждая клеточка тела кричала другое. Шерра почувствовала, как рот заполняется сладостью, и испуганно задрожав, резко отстранилась, подсознательно сглатывая мощный вкус гормона.

Она дрожала, понимая, с какой скоростью горячка взорвалась в ней в этот раз. У нее должно было быть больше времени, прежде чем железы выпустят свое содержимое в организм. Больше времени, чтобы подготовиться и удостовериться, что она достаточно далеко от Кейна и не позволит ему пройти через ад, который переживала сама.

— Я должна идти, — она торопливо сползла с постели.

— Нет. — Он облокотился на кровать, сурово глядя на нее. — Ты опять убегаешь, не нужно, Шерра. Позволь мне разделить это с тобой, если не дано ничего другого.

— Ты не понимаешь, — выдавила она, снова сглатывая поток гормонов. — Кейн, ты не все знаешь. И не сможешь понять.

— Я понимаю, что отдам за тебя жизнь, и делал это на протяжении одиннадцати лет, — грубо ответил он. — Ты думаешь, я не прочувствовал на собственной шкуре то, что перенесла Меринас? Ты действительно думаешь, что есть на свете что-то, что заставит меня собрать вещички и уйти? На протяжении всех этих недель я мог трахнуть тебя в любой момент, и мне было бы мало. Тот пустячный гормон, который ты производишь, вряд ли способен сделать все хуже, чем уже есть.

Он понятия не имел, насколько хуже это действительно могло стать.

— Ты сумасшедший, — надрывно выкрикнула она. — Ты думаешь, что это не может стать немного хуже, Кейн? Ты полагаешь, что возбуждение не может стать пыткой, настолько болезненной, что ты с удовольствием бы умер, лишь бы не испытывать это и дальше? — Она смотрела вниз на него, с ожесточенным знанием. — Это может ухудшиться. Еще как. Настолько, что от простого дуновения воздуха ты будешь жаждать секса. Столь болезненно и глубоко, что закричишь в муках, лишь бы трахнуться, зная, что прикосновения лишь одного человека сможешь выдержать. Будешь чувствовать истощение, из-за которого будешь бесполезным в бою, ведь единственное, чего ты будешь хотеть, это трахнуться.

Глаза Кейна расширились, когда он начал осознавать, что она пережила за эти годы. Он побледнел, и Шерра буквально почувствовала, как его собственная кровь яростно закипела при мысли о таком возбуждении.

— Тогда тащи сюда свою задницу, и я тебя трахну, — почти грубо прорычал он. — Ты так же как и я знаешь, Шерра, что это уменьшит твою нужду.

— Ничего это не уменьшит, Кейн. — Ей хотелось закричать от ярости. — Ты не понимаешь? Каждый раз, как Кэллан трахал Меринас, гормон заставлял ее овулировать. Ее тело было подготовлено к зачатию, и она не страдала от возбуждения после. Я не могу забеременеть. И не забеременею. Помнишь?

— Я смог бы обойтись и без описания сексуальной жизни моей сестры, — прорычал он. — И ты не знаешь, верно ли то, о чем ты твердишь, или нет. Все, что у тебя есть, это гипотеза.

— А все, что есть у тебя, это огромный стояк, — глумилась она. — Мы попусту тратим время. Хотя для тебя это станет несколько легче, Кейн. А вот мое тело не получит никакого облегчения.

— Я так не думаю, киса, — сжал зубы Кейн, слезая с постели и неустойчиво становясь на ноги.

Шерра таращилась на почти двухметрового разъяренного, возбужденного мужчину, остановившегося и замершего в недоумении. Его член потемнел, на припухшей, грибовидной головке выступила капля предсемени. Но мужчина закачался, когда успокоительные, которые вколол ему Док, начали действовать. Кейн остановился, шагнул ближе и вновь запнулся.

— Сукин сын, — ругнулся он. — Ненавижу, эти чертовы лекарства.

Инстинктивно Шерра приблизилась, видя намерение Кейна стоять на своем, и готовая к тому, что он, вероятно, шлепнется на задницу. И не то, чтобы она думала, что Кейн этого не заслужил, но если у него разойдутся швы, то пострадает уже ее собственная задница. Док порвет ее на клочки.

Это стало ее первой ошибкой.

Он резко обхватил ее руками, злобное хихиканье сорвалось с его губ прежде, чем она смогла его остановить, и они упали назад, на постель.

— Ох, черт, — мучительно ругнулся он, приземляясь сверху нее, и принимая свой вес здоровым плечом. На его лице при сотрясении появилась мрачная гримаса.

Шерра смерила его хмурым взглядом. Чертов упрямец. Уперся, и стоит на своем, не взирая на здравый смысл.

— Кейн, ты что, совсем спятил? — она сопротивлялась, но он переместился между ее бедрами и прижался возбужденной плотью к ее холмику, заставив ее задохнуться от страсти.

Он на секунду закрыл глаза. Достаточно, но она уже заметила выражение наслаждения в его взоре.

— Ну, и что теперь, большой мальчик? — насмешливо спросила она. Они оба были одеты, и Шерра в любую минуту ожидала, что он провалится в сон.

— Боже, мне с тобой сейчас так хорошо, что я готов умереть прямо здесь и сейчас от удовольствия. — Его голос был хриплым от усталости и грубым от жажды обладания.

Слова врезались в ее сердце. Глаза Шерры закрылись, пока она боролась с собой, пытаясь игнорировать выражение сокрушительного счастья на его лице. Его глаза сузились, превратившись в пылающие угли, когда он вжался бедрами в колыбель ее бедер. Твердая, горячая длина его возбужденной плоти жестко надавила на ее раздутый клитор, заставляя ее задыхаться в собственном экстазе.

— Почувствуй, как хорошо, малышка, — прошептал он, склоняясь к ее лицу и поглаживая языком ее ключицу. — Ты ведь помнишь, Шерра? Помнишь, как горячо и хорошо тебе было в первый раз? Наблюдать, как мой член погружается в твою маленькую киску, было самой эротической вещью, которую я когда-либо видел в своей жизни.

Ощущение его губ, касающихся ее кожи, было небесами и адом. Удовольствие было нестерпимым, ее киска сжалась, пульсировала, проливая свои соки на тонкую ткань, отделяющую ее от нетерпеливого члена Кейна. Ее язык пульсировал в такт потребности, проливая сладкие специи гормона в ее рот и ускоренно распространяясь в ее организме.

Ох, это плохо, подумала она, а ее бедра изгибались ему в ответ. Это очень плохо.

Она обхватила руками его голую плоть, вжимаясь в мускулистый живот, пока он устраивал свой горячий стержень в ее чувствительной расселине.

— Кейн, — выдохнула она, неспособная скрыть тоску.

Долгие годы отчаянья и мучительных эффектов горячки спаривания и незнания ее причины добивали ее. Она пережила множество ночей, тоскуя от боли по горячему, сильному телу Кейна, которое сейчас накрывало ее сверху, по его рукам, удерживающим ее так, как сейчас.

— Ш-ш-ш, малышка, — он облизнул кожу ее груди над майкой. — Почувствуй, насколько это хорошо. Позволь мне приручить тебя, Шерра. Такая гладкая, мягкая и горячая подо мной. Такая прелестная маленькая киса.

Несмотря на лихорадку, и растущую жажду в ее крови, Шерра весело фыркнула.

— Ты не в себе, — и застонала, когда его пальцы скользнули по бретельке майки, стягивая ее с плеча.

— Ум-м-м, смотри, что я нашел. — Он продолжал сдвигать материю подбородком, обнажая раздутый, молящий о ласке сосок. — Маленькая, сладенькая ягодка, готовая, чтобы я смог ею полакомиться.

Его язык обвился вокруг напряженного комочка прежде, чем она смогла взять себя в руки и вновь обрести контроль. Шерра выгнулась, толкаясь навстречу его губам, и с ее губ сорвался вопль голода, отозвавшийся эхом, когда она задрожала в его руках. Кейн низко застонал, и медленно, всем весом опустился на нее.

— Кейн? — Шерра тяжело вдохнула, голова Кейна лежала на ее плече, а тело почти сокрушило ее под своим весом. — Кейн? — Она толкнула его в здоровое плечо.

Его дыхание было спокойным, и ровным. И вес его тела на ней становился все тяжелее.

— Черт возьми, Кейн. — Она не знала, смеяться или плакать. Шерра начала бороться за свободу, толкая его в здоровый бок, пока ей наконец, не удалось перекатить его с себя на постель.