Жаркий поцелуй

Шерра бесстыдно ухмыльнулась, когда Кэбал вернулся.

— Она опять пялилась на мой зад? — он бросил Таннеру бутылку пива с длинным горлышком, а затем отвинтил крышку со своей и хищно усмехнулся. — Шерра, как не стыдно?

— Вот еще. — Она хмуро скрестила руки на груди, глядя на их ухмыляющиеся физиономии. — Мне нужна услуга.

— Ух, теперь мы попали, — вздохнул Таннер.

— Ой, замолкни, — буркнула она. — Вы мне нужны для того, чтобы придумать способ занять Кейна на сегодняшний вечер. Таннер, он настаивает, чтобы меня держали в четырех стенах, а стычки с ним мне сейчас совсем не нужны.

— Ну да, тебе просто нужно, чтобы тебя трахнули, — заключил Кэбал, наблюдая за ней пристальным взглядом. — Прекрати его избегать, и тебе не понадобятся никакие наши услуги.

— Если не заткнешься, я сама надеру тебе зад, — зарычала в ответ Шерра. — Мне не нужны советы. Я пришла за помощью. Да, или нет.

— Нет, — хмуро ответил Кэбал.

— Да, — улыбнулся Таннер и подмигнул, когда Кэбал раздраженно зарычал.

— Глупый прием, Таннер. — Он поднял бутылку и начал жадно пить, а затем поставил ее на журнальный столик.

Наклонившись, мужчина выудил из кучи одежды на полу джинсы, и натянул их на свои великолепно развитые ноги. Ну да, ноги Кейна выглядели лучше. Но она ведь не слепая.

— Дай ей пока возможность поступить по-своему, — пожал плечами Таннер. — В конечном счете, Кейн исправит ситуацию. Я в него верю.

К сожалению, Шерра подозревала, что он прав.

— Просто займите его чем-нибудь, — вздохнула она, игнорируя их ужимки. — Кстати, если продолжите в том же духе… — она махнула рукой в сторону матраса, — то закончится тем, что вы отметите одну и ту же самку И что, черт возьми, вы тогда будете делать?

— Одна Порода — одна пара. Помнишь? — медленно улыбнулся Кэбал. — Не волнуйся, сладкая, мы однажды повзрослеем.

Она в этом сильно сомневалась.

* * * * *

Ночь была ее другом. Шерра поднялась по склону горы, на котором располагалось поместье, и еще раз поблагодарила двух адских близнецов за то, что они задержали Кейна внизу, пока она сканировала местность на предмет нарушения периметра. Она так часто выходила на патрулирование, что даже в темноте имела четкое представление о местности. И видела все как днем, несмотря на безлунную ночь. Она нашла Святилище в темноте. Там, где можно скрыться и попытаться понять растущую в ее теле потребность.

Напористость Кейна все только ухудшала. Она каждый день боролась с растущим осознанием. Боролась с потребностью прикоснуться к нему, но не по капризу собственного тела, а из-за необходимости убедиться, что он там. Живой. Что он дышит. Она так сильно боролась с собой, что боялась его малейшего прикосновения, ведь отрицать хрупкую эмоциональную связь между ними, связь, которую она чувствовала душой, становилось все труднее.

Поэтому холод был предпочтительнее. Морозный воздух помог прояснить мысли, подготовиться. Из всей семьи Шерра лучше всех переносила низкие температуры. Пусть ее тело и не покрывал мех снежного барса, но у нее была действительно хорошая терпимость к холодной погоде, чего не скажешь о других Породах. Возможно, горячка спаривания имела к этому прямое отношение.

И именно сейчас, она тяжелее переносила ее. Будто присутствие Кейна еще сильнее раздувало сжигающее Шерру пламя желания. Ее язык раздулся, а железы по его бокам воспалились, пульсируя от необходимости выпустить запертый в них богатый гормон.

То, что она испытывала некоторые из особенностей, присущих мужчинам ее семьи, потрясало. Ее пара не был Породой. Следуя логике, афродизиак ударит по Кейну, и разожжет его сексуальное желание намного сильнее, чем ее собственную нужду. Доктор Мартин предупредил, что гормон возбудит ее пару таким образом, чтобы спаривание стало возможно так часто, как это нужно, чтобы привести ее к зачатию.

Мысль о Кейне и его бесконечно возбужденной плоти была для нее уже невыносима. Черт, да большую часть времени она была возбуждена. Каждый раз, как она встречала его, глаза Кейна возбужденно сверкали, а выпуклость в штанах росла на глазах. Соблазняя ее. Ох, Господи, еще как соблазняя!

Шерра облизнула пересохшие губы, продолжая двигаться по склону горы. Она отчетливо помнила стальную твердость, вздымавшуюся между его бедер. Форму и длину, его обхват и чувство внутри себя. Она хотела стонать от нужды, вспоминая вкус его кульминации, пульсирующей на ее языке и в горле. От одной лишь мысли об этом ее плоть заныла.

Продолжая двигаться, Шерра стиснула зубы. Будь она проклята, если сдастся ему на милость. Она легко представляла, каким властным и доминирующим может быть Кейн, таким же, как и любой мужчина Пород. Он превратится в такого же монстра как Кэллан и Табер.

Девушка фыркнула. Как будто она смогла бы усидеть в четырех стенах, когда за этими стенами росла опасность. За последние две недели ограждение, огибающее их территорию, трижды пересекали чужаки. Они должны, несмотря ни на что, поймать тех, кто нарушал периметр. И Шерра не выдержит, не сможет долгое время отсиживаться в поместье. Кэллан и Табер, оба словно сошли с ума в попытках оградить Меринас и Рони от малейшей опасности. И ее это бесило.

Она страдала оттого, что не способна зачать, страдала от потери малыша, которого когда-то носила в своем чреве. Ее матка конвульсивно сжалась — ее тело хотело создать новую жизнь, оно было готово зачать ребенка. Ее собственное невежество в прошлом свело на нет этот шанс. Шерра устала от противостояния Кейну и от борьбы с собственным телом, измученным горячкой спаривания.

Он — ее пара. Она осознала это в тот момент, когда поняла всю глубину истинной связи между Меринас и Кэлланом. Но это не улучшало ее ситуацию. Знание того, что он — единственный мужчина, чье прикосновение она сможет и хочет испытать, не сулило ничего хорошего в будущем.

— Ты просто не можешь не упрямиться, да, Шерра? — голос Кейна по линии связи заставил ее напрячься, и она остановилась, прекратив прочесывать гору.

Тихо чертыхнувшись, она вскинула полевой бинокль и поднесла к глазам, активизируя наведение. Она молилась, чтобы Кейн был сейчас в центре связи, а не на вершине горы. Проклятье! Он здесь. Они видела его на локаторе, его сигнал двигался к ней. Другие патрулирующие Породы давали Кейну дорогу, освобождая ему путь, пока он мчался в ее сторону.

— Похоже, что так, — расстроенно проворчала Шерра.

Она чувствовала, как в ней растет предвкушение. Будто его голос нажал на кнопку, сообщая ее телу о своем приближении. Ее груди стали чувствительными, соски уткнулись в майку, она остановилась и присела на большой мшистый валун. Попытка удрать ничего не даст. Кейн был потрясающе упертым мужчиной.

Шерра сделала глубокий вдох, ловя слабый след его аромата, пока он приближался к ней. Кровь зашумела в ушах, гремя в ее жилах, и она прикрыла глаза. Потрясающий аромат его разгоряченного тела, темный и восхитительный, толкал ее за грань.

Девушка щелкнула микрофоном и отвела его от лица, чтобы отключить общую линию. Наушники на голове продолжали транслировать эфир и позволяли держать связь с центром и другими дозорными, но звук с ее микрофона был отключен. Заметив, что он уже недалеко, Шерра убрала бинокль. Кейн знал, где искать. Небольшой маячок, прикрепленный к задней части ее джинсов, позволял отследить ее местоположение с помощью цифрового полевого бинокля, которыми пользовалась команда безопасности Пород.

Шерра повесила прибор на пояс и стала ждать Кейна. Зимняя ночь внезапно наполнилась душной, вызывающей воспоминания теплотой, просочившейся в каждую ее косточку. Ей так хотелось раствориться в прикосновениях Кейна, и она знала, что и он захочет ее коснуться. Он мог быть чертовски злым на нее, но когда он ступил на усыпанную валунами область, где она сидела, его жажда окатила ее чувства раскаленной лавой.

— Я не считал тебя трусихой, Шерра. — Первое же слово заставило волосы у нее на затылке подняться дыбом. Глухой рык злости вырвался из ее груди.

— Есть разница между трусостью и безразличием, Кейн, — отрезала Шерра, скрестив руки на груди и наблюдая за его приближением. — Я тебя ни грамма не боюсь. А теперь потрудись объяснить, почему ты меня преследуешь? Все, что ты хотел сказать, можно было передать по связи.

— Серьезно? — проворчал он, останавливаясь прямо перед ней. — Ты действительно хочешь, чтобы весь Прайд услышал, как я говорю тебе, что собираюсь отшлепать твою задницу? И рассказываю, как глубоко я намереваюсь войти в твою гладкую киску?

Она могла бы оскорбиться, если бы не была такой возбужденной, а ее плоть не пульсировала в ответ на его слова. Пульсировала? Да она горела, как открытая рана, прося, чтобы ее заполнили. Но это не значит, что Шерра позволит Кейну узнать об этом.

— О! И где же твоя храбрость? — презрительно вздернул бровь Кейн.

Будь она проклята, если возьмет на себя всю вину. Как будто ей хотелось, чтобы клитор болезненно набухал из-за бушующей в жилах крови, разгоняющей по телу тот проклятый гормон из желез под языком!

— Знаешь, Кейн. Я могу легко выцарапать тебе глаза. Я ведь из Кошачьих, помнишь?

Он саркастически хмыкнул.

— Тогда я прикинусь волком и съем тебя, — сказал он. — Раздвинь ноги.

Прежде чем она осознала, что делает, ее рука взметнулась к его лицу. Удивительно, что он смог ее перехватить.

— Ты не в себе, — яростно выпалила она. — Я сыта по горло твоими подколками и скрытыми оскорблениями, Кейн.

— Я тоже чертовски устал и страдаю из-за того, что физически и эмоционально привязан к бесчувственной ведьме, неспособной о себе позаботиться, — парировал он. — Ты думаешь, я не в курсе того, что тебе пришлось перенести за эти годы, Шерра? Как тяжело на тебе отразилась горячка спаривания, которой ты сопротивлялась столько времени? Ты могла отыскать меня в любую минуту!

В глазах мужчины горел гнев. Синие глубины наполнились яростью, губы напряглись. Это взволновало ее и одновременно взбесило.

— О да, я действительно, так и собиралась поступить. — Она отдернула руку, чувствуя покалывание во всем теле и испытывая душевную боль. — Приползти к тебе, помня, что однажды ты уже предал меня. Я как раз собиралась постучаться в твою дверь и попросить, чтобы ты красиво меня трахнул и принес облегчение. Да все муки лихорадки спаривания не заставили бы меня это сделать!

Удержать себя в руках и не позволить голосу сорваться на рык, было сейчас самой трудной вещью в ее жизни. Шерра хотела закричать, завопить, причинить Кейну боль за то, что он, как она считала, бросил ее.

— Ты знала, что я не сбежал от тебя, Шерра, — не сдавался Кейн. Он стоял к ней лицом к лицу, пылая гневом, и его жажда окутала ее, когда он схватил ее за руки. — Будь ты проклята, ты знала, что я тебя не предавал.

Его тело врезалось в ее. Она чувствовала прикосновение каждого его пальца по отдельности, ощущала каждую клетку, вошедшую в контакт с ее телом, усиливая ее чувствительность. Шерра боролась за свое дыхание, пытаясь прочистить мозги, укрепить самообладание, но все, что она могла чувствовать — это запах Кейна, его горячую, мужскую жажду.

Шерра уставилась на него, втягивая его аромат, пьянея от подавляющей потребности прикоснуться. Она поняла, что дрожит. Он смотрел на нее сверху вниз, будто хотел встряхнуть и привести в чувство. Он уставился на нее суженными глазами, опушенными густыми ресницами, гневно сжимая полные губы. И она уже мечтала о поцелуе.

Ее язык запульсировал, и Шерра отклонилась. Она чувствовала просачивающийся в рот гормон, железы под языком вздулись от его избытка.

— Отойди от меня! — Она попыталась отступить, отринуть потребность и голод, бушующие в ней, усмирить гнев, бурливший под поверхностью. — Если бы ты действительно заботился обо мне, Кейн, то внял бы моим мольбам и забрал с собой. Но ты просто бросил меня.

Даже она сама была поражена гортанным звуком своего голоса, неприкрытой болью, звучавшей в нем.

— Господи, Шерра, ты думаешь, я недостаточно ненавижу себя за это? — В его глазах стыла его собственная мука и сожаление. — Ты думаешь, что я не молился, чтобы вернуться, и поступить иначе? Чтобы убедиться, что ты стала свободна?

Он отпустил ее, будто не мог больше прикасаться. Зарывшись пальцами в свои короткие, густые волосы, он рвано выдохнул. Кейн так же боролся за контроль, как и сама Шерра.

— Слушай, Кейн. — Она отступила, чтобы отгородиться от бушующих эмоций, затопляющих ее. — Уже слишком поздно что-то менять, слишком многое произошло, чтобы…

— Черта с два, — упрямо проворчал он. — Ты думаешь, Шерра, что я искал тебя все эти годы, рисковал своей жизнью, и жизнями членов моей семьи, доходил до безумия лишь для того, чтобы ты вот так, без вопросов отфутболила меня, как будто все произошедшее — ерунда? — Тишину ночи прорезал горький смех. — Я так не думаю, детка. И я полагаю, что ты это тоже понимаешь. А иначе ты бы не удирала от меня каждый раз, когда я приближаюсь, как испуганная маленькая кошечка.

Его голос стал звучать выше, когда он начал наступать на нее. Шерра попятилась и осознала это лишь тогда, когда врезалась спиной в валун.

— Я пытаюсь быть разумной, — отрезала она. — А ты — нет. Ты понятия не имеешь, что может случиться. Не знаешь, как это повлияет на тебя…

— Я знаю, как влияешь на меня ты, — проворчал он. — Я знаю, что у меня железный стояк, и что девяносто процентов времени я сгораю от желания оказаться в тебе. Я знаю, что хочу растерзать кого-нибудь, когда вижу ссадины на твоей коже. Твои ушибы приводят меня в бешенство. Я знаю все, что произошло в той долбаной лаборатории в ту ночь, и никогда не смогу с этим смириться. Я никогда не забывал. И, ей-Богу, я никогда не сдавался. А ты — сдалась.

— Я смирилась. — Ее прерывистый, хриплый голос отражал всю боль и гнев прошедших лет. — Теперь твоя очередь, Кейн. Пора признать, что все прошло. Закончилось после той ночи, когда те ублюдки меня изнасиловали… О Господи. — Она прижала ладонь к губам, посмотрев в его побледневшее, искаженное мукой лицо.

Яростно оттолкнувшись от валуна, она поспешила отступить от Кейна, чтобы избежать его прикосновений и вдохнуть свежего воздуха, чтобы не дышать ароматом исходивших от него горечи и боли.

Она едва помнила ту ночь. Все было как в тумане. Введенные наркотики усилили лихорадку спаривания в ее теле. Исследователи понятия не имели, где допустили ошибку, пока она не забилась в конвульсиях под насиловавшим ее ублюдком.

— Шерра. Я бы отдал собственную жизнь, чтобы уберечь тебя от этого, — прошептал Кейн у нее за спиной. — Клянусь Богом.

Она обреченно покачала головой, чувствуя себя несчастной.

— Нет, Кейн. Ты едва не лишился жизни, в любом случае, и ничего не изменилось. Это не твоя вина. Я не виню тебя. — Она говорила искренне. Она действительно смирилась. — Я не та девушка, которую ты тогда любил. Девушка, которая любила тебя, больше не существует. Она умерла вместе со своим ребенком. Я теперь просто убийца.

Шерра не могла позволить себе большее.

— Я — Порода, Кейн. Ни больше, ни меньше. И я в горячке. Это физиология. Биологический процесс. И мы понятия не имеем, как это может отразиться на тебе. Я не готова рисковать.

Она чувствовала его у себя за спиной, будто тепло его тела было материальным и нежно укутывало ее. Затем он коснулся ее, его руки скользнули по ее рукам, отбирая у нее силы своим прикосновением, и она услышала хнычущий звук, сорвавшийся с ее губ.

Прикосновение.

Ее чувствительная грудь заныла, словно молнии ударили в напряженные соски и набухший клитор.

— Я — сильный мужчина, Шерра, — прошептал он, лаская дыханием ее шею. — Я выжил, когда, оставшись без тебя, жаждал прихода смерти. Я боролся за тебя, даже когда думал, что ты мертва. Ты серьезно думаешь, что это просто биология? Что что-либо, кроме смерти, сможет меня удержать от тебя, помешает мне брать тебя снова и снова, пока ты не взмолишься о пощаде?

Его голос эхом отзывался в ее распаленном ослепляющей жаждой теле.

«О, Господи, только один раз, — подумала она, слабея. — Почувствовать его внутри, когда он почти болезненно растягивает плоть, глубоко погружаясь жесткими ударами, толкаясь в нее…»

— Кейн, пожалуйста… — отчаянно взмолилась она севшим голосом.

— Я доставлю тебе удовольствие, Шерра, — прорычал он. — И буду продолжать, пока ты не взмолишься о пощаде. Клянусь. Здесь. Сейчас. В любом месте, где ты меня захочешь.

Его губы коснулись ее шеи, исторгая крик из самой глубины ее сердца, так сильно ударило в нее горячее желание.

— Нет! — дернулась Шерра, отступая. — Я не позволю опять делать это со мной. Я не буду снова любить тебя, Кейн.

Короткий, саркастичный смех сорвался с его губ.

— Ты, должно быть, держишь меня за чертова идиота, Шерра. — Он покачал головой, снова иронизируя. — Ты хороша, детка. Настолько хороша, что, я думаю, умудрилась обмануть саму себя. Но меня не обманешь. Подумай об этом. И начинай считать дни. Потому что, будь я проклят, если и дальше позволю тебе убегать.

Глава 4

Как будто она собирается подчиняться каким-либо приказам Кейна Тайлера, яростно думала Шерра, присоединившись позже к остальным дозорным, чтобы продолжить патрулировать гору и поместье.

Он не приказал ей вернуться в дом. Это все равно бы не сработало, но Кейн оказался достаточно умным, чтобы даже не пытаться. Она поблагодарила Бога, что он этого не сделал. Ее тело бунтовало, и сам факт того, что Кейн в курсе ее состояния, делал все только хуже.

Долгие годы воздержания — это единственное, что у нее было, думала Шерра, шагая между деревьями, осязая мягкую тишь ночи, нежно затрагивающую ее чувства. Это напомнило ей о Кейне. Все напоминало о нем.

Коснись меня, Шерра. Его голос ласкал ее, как самый мягкий бриз, когда ее рука обхватывала его возбужденный член, и ее собственная плоть наполнялась удовольствием. Он был таким каменно-твердым, горячим и толстым. Этот красавец соблазнил бы даже самую неприступную женщину, и доставил бы ей удовольствие. И он доставил незабываемое удовольствие ей самой.

Шерра дрожала от воспоминаний о том, какое наслаждение доставил он ей в той лаборатории, внизу живота все сжималось. Она вспоминала, как Кейн двигался в ней, как его напряженное тело боролось с потребностью в собственной разрядке, и как он вел ее к новым вершинам наслаждения.

Прекрати, приказала она себе, с трудом делая выдох. Воспоминания сделают ее еще более слабой, более жаждущей. Она не могла себе этого позволить.

— Шерра, у нас несанкционированное перемещение, на востоке от твоего местоположения. Ты в безопасности? — послышался по рации напряженный голос Тембер Мейсон, маленькой застенчивой женщины из Породы Львов, и Шерра замерла за стволом большого дерева.

— Как близко? — тихо спросила она, проверяя время на часах. Было чуть больше часу ночи. Прошла уйма времени с момента, когда она сбежала от угроз Кейна.

— Меньше четверти мили, двигается по диагонали, на три часа от тебя. Направляется к задним воротам главного здания.

На линии послышались щелчки, сопровождающие шифрование данных, гарантирующее безопасность связи с Тембер.