Помоги проекту - поделись книгой:
— Как «два»? — удивился я, ведь Юля дала мне все списать. А у нее были исключительно пятерки. Она была отличницей. И даже проходных четверок не получала.
— «Два»! Списано все! Надо это дело заканчивать. А ну пересядь за свободную парту.
— Я не буду… — дрожащим голосом сказал я. — Не пересяду!
— А ну давай. Хватит дурака валять! Пересаживайся!
— Я не пересяду! — твердо сказал я и заплакал.
— Иди, — услышал я сбоку и посмотрел на Юлю. Под ее глазами я увидел две тонкие струйки — слезы падали на тетрадные листы, оставляя на них едва заметные следы.
— Иди, — повторила она, и я ее послушался.
С тех пор мы сидели отдельно. Я почти сразу скатился по учебе. Тройки появились по всем основным предметам. А она так и оставалась отличницей. Со временем у нее появились новые подруги, а у меня — друзья. Мы виделись все меньше и меньше. Но в графе «Я люблю», которая неизбежно была в каждой девичьей анкете, мы все еще писали друг друга. Хотя и недолго…
Один раз после школы я встретил ее с парнем из старших классов. Местным хулиганом и отщепенцем. Его все побаивались. Я подбежал к ней и закричал:
— Не гуляй с ним! Он же отморозок! — Я попытался встать между ними, но он грубо толкнул меня, и я оказался на земле.
— Что это за ушлепок? — спросил он ее с каким-то презрением. — Ему жить надоело?
— Уйди от нее, — кинулся я ему в ноги, но сразу же получил ботинком под дых.
— Хватит, пойдем отсюда! — сказала она ухажеру. — А ты домой иди! — услышал я в свой адрес.
— Я не уйду… — держась за живот, прохрипел я. Но меня уже никто не слышал. Они зашли в здание школы.
Количество старшеклассников вокруг Юли только увеличивалось. Ровно как и мои страдания. Каждый день я пытался встретиться с ней. Или хотя бы увидеть ее. Со временем она стала меня избегать. Ухудшилась ситуация и в школе, особенно по русскому языку и литературе.
— Куценко, опять «три» за сочинение, хотя могло быть и «два»! Ты что, совсем писать не можешь?
— Могу, — сказал я и услышал за спиной смех.
— Может, вас вместе посадить опять? Хоть списывать будешь у нее, — и она кивнула на Юлю, — а то так совсем скатишься.
— Посадите, пожалуйста, — взмолился я, — я не буду списывать. Вы только посадите.
— Нет уж, — внезапно сказала Юля. — Не надо!
— Но мы же… — От волнения у меня закружилась голова и, держась за край стола, чтобы не упасть, я наконец-то сел.
В тот вечер я караулил ее на лестничной площадке. Там было сыро и темно и воняло мочой. Внезапно загрохотал лифт — его двери открылись, и из него вышла Юля. Я выбежал и схватил ее за руку. Она вздрогнула от страха.
— Дурак совсем, я чуть со страха не умерла! — задрожал ее голос.
— Я люблю тебя! — сказал я и попытался ее поцеловать, но она меня оттолкнула.
— Хватит уже! Перестань! Мы выросли. — В ее расстегнутом портфеле я увидел конверт и выхватил его.
— Да что же ты делаешь? — Она пыталась забрать письмо. — А ну отдай!
В одно мгновение я открыл конверт и прочитал письмо. Это было чье-то признание в любви, в конце которого шел стих.
— Отдай, — наконец-то вырвала она письмо.
— У тебя много таких?
— Чего много? — Она спрятала конверт в портфель.
— Стихов!
— Полно! Ты даже не представляешь сколько! — Она ухмыльнулась так, что я почувствовал себя ничтожеством.
— Я напишу тебе! Я напишу про тебя!
— Что ты напишешь?
— Стих! Я напишу тебе лучший стих на Земле.
— Да ты даже сочинение написать не можешь! — Она все еще презрительно ухмылялась. Я видел ее кристально-белые ровные зубы.
— Я напишу. Я клянусь тебе.
— Довольно! — Она развернулась и пошла в сторону квартиры. Через несколько секунд я услышал, как она закрыла дверь на замок.
Весь вечер я пытался написать стих. Но ничего не выходило. Ни строчки. Видимо, писательство сложное дело, подумал я тогда и нашел сборник стихов Лермонтова. Переписав один из них, я положил конверт со стихом на коврик рядом с входной дверью квартиры Юли в надежде, что утром она его увидит.
— Как тебе мой стих? Ты читала? — подбежал я к ней, как только встретил в классе.
— Это не ты написал! — грубо отрезала она.
— А кто же, если не я?
— Поэт какой-нибудь! Или писатель! А ты передрал.
— Ну и что! Я свой напишу! Дай мне только время!
Она ничего так и не ответила. Просто прошла в глубь класса и села за парту. Через минуту начался урок.
В старшей школе нас развели в разные классы, и мы совсем перестали видеться. У меня появились новые подруги. За некоторыми из них я ухаживал. Конечно, им было далеко до Юли и в учебе, и в красоте, но, в отличие от нее, я им нравился. К тому же, чтобы не думать о Юле, я стал все время заниматься и со временем стал отличником. Она же, наоборот, училась все хуже и хуже.
В следующий раз мы встретились случайно, на дискотеке. Она была в компании каких-то отморозков гораздо старше ее. Ей всегда нравились ухаживания хулиганов. На ее лице гуляла неподдельная улыбка. Некоторые из ее новых знакомых были наркоманами. Я подошел к Юле, мне показалось, что она была под кайфом или пьяна.
— Зачем ты с ними водишься? Ты разве не знаешь…
Не успел я договорить, как она перебила меня.
— Отвали уже от меня, идиот, достал, — она вытащила из пачки сигарету и закурила.
— Но ты же обещала… помнишь?
— Ты что? Совсем дурак? Или как?
— Зря ты так… со мной.
— Кто это? — грубо спросил подваливший к ней парень.
— Писатель-неудачник! — Она засмеялась. — Который стих мне обещал написать!
— И напишу…
— Да пошел ты! — Она стала целовать парня в губы, а тот обхватил ее за талию и прижал к себе. Мне стало противно. Я развернулся и пошел прочь.
Когда я получал свою медаль на выпускном вечере, то увидел Юлю в толпе, заполнившей зал. Мне казалось, что она не смотрит в мою сторону, когда меня награждали, а просто с кем-то болтает. Но я все еще ловил ее взгляд, приподняв свою медаль повыше, чтобы ее видели все. А главное — она. Но она так и не повернулась.
Прошло десять лет, и я приехал на юбилей выпуска. Я давно женился и редко вспоминал про Юлю, но в тот день надеялся ее встретить. Посмотреть на нее и узнать, как сложилась ее жизнь. И мне было все еще не безразлично, не все равно. Мы встретились с ней в курилке. Она сильно изменилась — ее лицо стало грубым, несимпатичным, а голос — немного хриплым. Она чуть располнела. Но полнота эта была болезненной. Увидев меня, она смутилась, растерялась, не зная, как себя вести. Я попытался с ней заговорить, но что-то не клеилось. Я посмотрел на ее руки — все стало сразу ясно. Она была на игле.
— Юля, да что же ты наделала?! — я кивнул на ее руки.
— Не надо. Прошу тебя.
— Не буду, только ты…
— А как твой стих? Ты написал мне стих? — вдруг засмеялась она, но под одним глазом я заметил маленькую слезинку. Юля смахнула ее рукой.
— Нет, не написал.
— Ну, ты же обещал. А ты упертый! Я это знаю, ты напишешь! Ты не сдашься!
— Хорошо. Я напишу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Про меня?
— Про тебя.
Она умерла через год. На похороны не пригласили никого из класса. Я узнал о них случайно, когда приехал к родителям. Опоздал всего на несколько дней. Она так и не смогла справиться с зависимостью, несмотря на то, что во всем привыкла быть первой. Наркотики оказались сильнее ее. В тот вечер я впервые сел за стол, достал бумагу, нашел ручку и начал писать…
Ирина Молчанова
Ирина Молчанова писатель и сценарист, она пишет трогательные, забавные истории о любви и сценарии для детективных сериалов. Каждая книга автора — это невероятный коктейль из чувств и эмоций. Ее герои часто идеальны внешне, но их путь к внутренней красоте всегда очень непрост. Ирина обожает путешествовать, смотреть кино и общаться со своими читателями в соцсетях.
Парень из спортзала
В семь лет Воланд пробил мне билет на трамвай; он мчался к той самой остановке, где для очередной Аннушки разлито масло. Я уже тогда знала: первое — трамваи очень опасны, второе — наука человеческих отношений куда сложнее математики, и третье — см. первое.
— Надо найти себе пацанов, — сказала я своей подруге А. в девятом классе. Подруга согласилась, что надо бы… Но где же их искать?
Я — девочка, которая с детства занималась в разных секциях (лыжи, карате) и знала, где водятся парни! Я сразу же заявила, что мы пойдем в тренажерный зал! Особенно учитывая мою любовь к сладкому и любовь А. к пельменям! Решили: идем!
Но от слов до дела меня отделяла кровать, лапша быстрого приготовления с тертым сыром, бутерброды, шоколадные пряники и стопки непрочитанных любовных романов. Непросто жить в реальном мире, где школа, скучные уроки, одноклассники — дети, пока где-то в параллельной вселенной Лорд Красавчик и Леди Строптивая предаются всевозможным страстям и произносят друг другу невероятные слова.
А между тем от мамы только и слышно было: «Хватит лежать!» Ну конечно, не могла же она говорить: «Хватит читать!»
Я поделилась с мамой идеей пойти в тренажерный зал. Она обрадовалась, понадеялась — наконец этот Обломов слезет с дивана. Но когда поняла, что я прихожу со школы, повторяю: «Надо пойти записаться в тренажерку», и устраиваюсь с книжкой на кровати, мама решила взять все в свои руки. Снарядила меня, мою подругу и
Тренажерный зал находился в остановке от нашего с А. дома. И это был не современный фитнес-клуб (как сейчас повсюду) с шикарной кардио-зоной, диванами, баром и просторным залом! А крохотная качалка, полная старых железяк, сломанных скамеек и потных мужских тел.
Мы как глянули на этот тренажерный зал, так слегка и опешили. Даже усатый тренер выразил сомнение, что нам тут будет хорошо. Еще бы! Куча мужиков — и мы, две единственные девушки, этакие белые розы на картофельном поле, среди коней, навоза и колорадского жука.
Мама посчитала, что, если мы вернемся ни с чем, оторвать меня от кровати и книг будет уже невозможно, поэтому решительно записала нас на тренировку. И ушла.
Я не говорю про душевую! Там даже раздевалки не было, просто коридорчик, где все вешали на крючки свои вещи и там же переодевались. То есть ты стягиваешь штаны, а мимо тебя протискиваются мужчины или раздеваются-одеваются в метре от тебя. Нет, я не из робкого десятка, но все это восторга у меня не вызвало.
Мы надели обтягивающие бриджи, футболки, кроссовки. Стоя в этом вонючем коридоре (да, запах там стоял удушающий — от обуви мужиков), мы с подругой переглядывались и нервно смеялись. Не так мы себе все это представляли! Ну да деваться некуда.
Самое тяжелое было покинуть коридорчик и войти в зал, понимая, что на нас будут все пялиться. Мы вторглись в мужской мир. И смотрелись в нем совершенно нелепо.
Мы вошли в зал. Остановились посередине и оглядели парней. Кинули беглый взгляд. Я пихнула подругу плечом, указала глазами на парня с челочкой и шепнула на ухо:
— Вон тот с челочкой мой!
А. заверила, что ей такие накачанные не нравятся, мол, без проблем, бери себе. Она тоже подыскала симпатичного парня.
В общем, выбрали, определились. Не прошло и пяти минут.
Потом к нам подошел тренер и показал упражнения, которые мы можем выполнять.
Понятно, что до упражнений нам не было дела. Мы наблюдали за выбранными парнями. Я прозвала своего Черненьким. Он был весь в черном, с коротко стриженными светло-русыми волосами, зелеными глазами и потрясной фигурой! Один минус — среднего роста. А «я люблю военных…». Ну да не детей мне с ним крестить, подумала я.
Из зала мы уходили в отличном настроении. Да, в какой-то миг нам показалось, что моя затея «найти парней» с треском провалилась! Но на деле все оказалось не так плохо. Две девушки и несколько десятков парней! Есть где развернуться и распушить хвост размером с диван.
Мы решили ходить на тренировку через день.
В следующий раз я услышала, как зовут «моего парня». У меня было лишь два любимых мужских имени. И Черненький носил одно из них. Ну разве не судьба?
Я смотрела на него, он смотрел на меня. Или я себе это вообразила, что он смотрит? Я такая! С воображением! Мне думалось, мы, словно герои любовного романа Средних веков, не смеем выказать своих чувств. И в бальном зале… тьфу, в вонючем тренажерном зале, в зеркалах душ общаются лишь наши сердца.
Я в те времена вела личный дневник. И нет, не потому что я виртуозно владела словом и мечтала стать писателем. Я сочинение в школе ленилась написать.
А в дневник я, как курица лапой, записывала события прожитого дня. И обычно там появлялись записи, не отличающиеся художественностью, в духе: «Ходила в школу, ела, спала, читала…» ЕЛА. И каждый день писала, что я ела… Голодное дитя 90-х. Про «спала» — это вообще без комментариев!
И вот в моем скудном распорядке появилась фраза: «Ходила на тренажеры, видела С.».
Поделиться книгой: