Вехи русской истории

Как же так получилось, что татары стали воевать, по сути, за единство русских земель?

В отличие, к примеру, от Михаила Черниговского или Даниила Галицкого, Александр Невский полностью признал власть Батыя и был ему лоялен. Он стал укреплять свое положение не как суверенный князь, а как один из князей Золотой Орды. И свои земли он объединял и приводил в порядок, как эмират Орды. Поэтому Александр пришел на помощь Батыю в подавлении восстания половцев, помогал проводить перепись населения и сбор дани, «примучил» к дани Батыю Новгород, который монголо-татары никогда не брали. Иногда Александр, усыновленный Батыем, упоминается уже не как Ярославич, а как Батыевич.

Святой Александр Невский предал Орде своего брата Андрея, когда тот пытался сговориться с Даниилом Галицким о совместном выступлении против Орды, чем вызвал страшное нашествие, получившее в летописях название «Неврюева рать». Но после этого нашествия Александр – уже великий князь Владимирский. И он укрепляет Русь для борьбы с литовцами, отражая их вторжение 1245 году.

К концу правления Александра в его руках и руках его рода сосредоточена вся верховная власть на северо-востоке Руси. Как Батыевич он является чингизидом и носителем золотой пайцзы, что ставит его по статусу выше большинства эмиров Золотой Орды. В дальнейшем ордынский ярлык на великое княжение в большинстве случаев оказывается в руках потомков Александра Невского. Борьба между Тверью и Москвой за главенство на Руси – это борьба между потомками Александра Невского. Иван Калита, сумевший заставить Орду убрать с Руси баскаков и доверить сбор дани московским князьям, – внук Александра. Дмитрий Донской, разбивший Мамая и ставший первым после Мономаха князем, которому удалось вывести в поле силы всех русских земель, – праправнук Александра. Иван III, «собиратель земли Русской» и первый государь всея Руси, – прямой потомок Александра.

Именно с Александром Невским, с его именем связано начало того процесса, когда Русь, становясь все более единой, оказалась сильнейшим из эмиратов Золотой Орды, а затем не только получила суверенитет, но и сумела собрать всю Золотую Орду уже под своей властью.

Глава 6

От князя к государю

В течение XIV–XV веков Московское княжество претерпело впечатляющую трансформацию. Оно превратилось из княжества в суверенное государство.

Что же это за изменения и чем они важны? Чем плохо было оставаться княжеством? В чем вообще отличия?

Для начала рассмотрим, как менялись статус и положение правителей княжества.

Родоначальником всех московских князей считается Даниил Александрович, сын Александра Невского.

Даниил Александрович правил успешно и расширил свои владения. При нем были присоединены Коломна и ряд других волостей, по завещанию получен Переяславль. Но Даниил Московский был не великим, а лишь удельным князем, и помнят о нем немногие.

Гораздо более известен сын Даниила – Иван по прозвищу Калита. Иван Данилович вступил в борьбу за великокняжеский престол с другими потомками Александра Невского – тверскими князьями. Калита помог татарам подавить вспыхнувший в Твери бунт против баскаков. И он стал первым московским князем, получившим от татар ярлык на великое княжение.

Но если ярлык от татар получали многие, то немногие смогли принести этим пользу своему княжеству и всей Руси. Иван Калита значительно прирастил земли княжества, не только захватывая, но и покупая волости в других княжествах, за что и снискал славу «собирателя земли Русской». Но главное, Иван Данилович сумел избавить Русь от баскаков, сам собирая дань для Орды, дал передышку от набегов. Как говорилось в летописях:

Сел великий князь Иван Данилович на великом княжении всея Руси, и была оттоле тишина великая на 40 лет, и перестали татары воевать Русскую землю и убивать християн, и отдохнули и опочили християне от великой истомы и многой тягости, от насилья татарского, и была оттоле тишина велия по всей земли.

Эта запись сделана спустя по меньшей мере четверть века после смерти княжившего всего 15 лет Ивана Калиты. Но отзыв современника, написанный тотчас же после кончины князя, пожалуй, даже более восторженный. «Многогрешные» дьяки Мелентий и Прокоша переписали в 1339 году в Москве Евангелие для церкви или монастыря Богородицы на Северной Двине. Они работали по заказу чернеца Анания.

О сем бо князи великом Иване, пророк Езекий глаголет: «В последнее время в апустевшей земли на западе востанет цесарь правду любяй; суд не по мзде судяй, ни в поношение поганым странам; при сем будет тишина велья в Руской земли и восияет в дни его правда», яко же и бысть при его цесарстве. Сий бо князь великой Иван, имевшей правый суд паче меры… безбожным ересям преставшим при его державе, многим книгам написаным его повелением, ревнуя правоверному цесарю греческому Мануилу, любяй святительскый сан.

Вот эта «тишина велья» во всей «апустевшей земле» и есть главная заслуга Ивана Калиты перед Русью. Огромным успехом Калиты был переезд митрополита из Владимира в Москву. Перенос митрополичьего престола резко поднял статус Москвы среди других княжеств.

Но, будучи богатым и влиятельным князем, достигшим многого, Иван Калита полностью зависел от благорасположения татар. Ему приходилось регулярно ездить в Орду. Что это были за поездки, можно судить по словам Духовной грамоты (завещания) Ивана Калиты:

«Я грешный, ничтожный раб божий Иван, пишу духовную грамоту, идя в Орду, никем не принуждаем, в здравом своем уме, в полном здоровье. На случай, если бог что решит о моей жизни, даю завещание сыновьям моим и княгине моей. Завещаю сыновьям своим отчину свою Москву, а раздел учинил им такой…

…А завещаю тебе, сыну моему Семену, братьев твоих младших и княгиню мою с меньшими детьми: после бога ты будешь о них заботиться. А кто эту мою грамоту нарушит, пусть судит его бог».

Как изменилось положение великого князя с годами, хорошо видно на примере Дмитрия Донского, внука Ивана Калиты.

Дмитрий продолжил объединение земель северо-востока Руси вокруг Москвы. При нем Московское княжество по крайней мере впятеро превысило по площади владения, оставленные Даниилом Московским.

Дмитрий уже не ждал милостей от Орды, и когда ярлык на великое княжение был передан князю Суздальскому, московский князь, используя распрю в Орде между ханами Абдулом и Мюридом, силой отнял ярлык на княжение у Дмитрия Суздальского.

В последующие годы Дмитрий Московский сумел отбиться от нашествия литовцев и их союзников, отнять ярлык на великое княжение у князя Михаила Тверского. При этом послу Мамая, что привез ярлык Михаилу Тверскому, Дмитрий отвечал на требование ехать во Владимир слушать ярлык: «К ярлыку не еду, на великое княжение не пущу, а тебе, послу цареву, путь чист».

Дмитрий разбил рязанского князя, а после очередной передачи ярлыка Михаилу Тверскому не просто победил Тверь и вновь отобрал ярлык, но превратил великое княжество Тверское в своего вассала.

Именно московские полки разгромили татарские войска мурзы Бегича на реке Воже. Более же всего прославила Дмитрия битва, данная татарам на Дону, на Куликовом поле. В этом сражении войска Дмитрия, который по ордынским меркам был эмиром Московским, эмиром Золотой Орды, наголову разгромили войска крымского эмира Мамая.

Куликовская битва описана многократно и широко известна. Но нельзя не привести состав рати Дмитрия – в нее вошли отряды от Москвы, Коломны, Звенигорода, Можайска, Волока, Серпухова, Боровска, Дмитрова, Переяславля, Владимира, Юрьева, Костромы, Углича, Галича, Бежецкого верха, Вологды, Торжка, а также дружины, выставленные княжествами Белозерским, Ярославским, Ростовским, Стародубским, Моложским, Кашинским, Вяземско-Дорогобужским, Тарусско-Оболенским и Новосильским. К ним необходимо добавить также «дворы» князей-изгоев Андрея и Дмитрия Ольгердовичей и Романа Михайловича Брянского, новгородцев. Возможно, участвовали в битве и отряды из Елецкого и Муромского княжеств, а также с Мещеры.

Столь представительного войска на Руси не собирали, пожалуй, со времен Владимира Мономаха. Это первое войско за два столетия, которое можно считать не войском какого-то князя, а в полном смысле русским войском.

Славная победа на Дону не освободила Русь от ига. Еще слишком сильна была Орда и слишком разобщена Русь. Дмитрий Донской после разорения Москвы Тохтамышем продолжил платить дань ордынским ханам.

Но один из важнейших результатов можно оценить по словам из Духовной грамоты Дмитрия Донского: «А се благословляю сына своего, князя Василья, своею отчиною, великим княженьем».

То есть впервые великое княжение Владимирское не получалось по ярлыку, а передавалось великим князем сыну в качестве наследства.

И вот мы дошли до Ивана III.

Именно этот великий князь сумел объединить под своей властью все русские земли, считавшиеся зависимыми от Орды, сумел отразить внешние вторжения. Он прекратил поползновения рыцарей на русские земли и даже заставил Ливонский орден платить дань.

Иван III беспощадно пресекал все попытки сепаратизма, попытки расколоть Русь. В это время пытался отколоться от Русских земель «Господин Великий Новгород», боярство и купечество которого наживалось на торговле в составе Ганзейского союза. Крайне выраженный сепаратизм был подавлен в ходе войны, когда на реке Шелонь войска Ивана III нанесли новгородцам сокрушительное поражение. А когда московские (точнее, уже русские) войска подошли к Новгороду, простые новгородцы передали город Ивану III.

В области государственного управления Иван III фактически создал институты, характерные для суверенного государства. Наиболее значимым был выход в 1497 году письменного свода законов – Судебника, вводившего единые законы для всей Руси.

Иван женился на византийской принцессе Софье Палеолог. Такой уровень династических отношений был достигнут впервые со времен Владимира Мономаха. Именно тогда наша страна обзавелась своим гербом в виде черного двуглавого орла на золотом поле. Исходно это герб дома Палеологов.

И если ранее московские князья признавали более высокий статус последних ордынских ханов, то теперь они не только не считали их выше, но даже не признавали полностью равными себе, на что недвусмысленно намекает легенда о растоптании Иваном ханской басмы.

О том же говорит и Лызлов в своей «Скифской истории».

Беззаконный царь (Ахмат. – А. Б.), не в силах срамоты своей терпеть, в лето 1480-е собрал немалую силу: царевичей, и улан, и мурз, и князей, и скоро-устремительно пришел к Российским рубежам. В Орде же своей оставил только тех, кто не мог оружием владеть… Великий князь же, посоветовавшись с боярами, решил совершить благое дело. Ведая, что в Большой Орде, откуда пришел царь, вовсе не осталось воинства, тайно послал свое многочисленное войско в Большую Орду, к жилищам поганых. Во главе стояли служилый царь Уродовлег Городецкий и князь Гвоздев, воевода звенигородский.

Царь же не ведал о том.

Они, в лодьях по Волге приплыв в Орду, увидели, что воинских людей там нет, а есть только женский пол, старики и отроки. И взялись пленить и опустошать, жен и детей поганых немилосердно смерти предавая, жилища их зажигая. И, конечно, могли бы всех до одного перебить.

Но мурза Обляз Сильный, слуга Городецкого, пошептал своему царю, говоря: «О царь! Нелепо было бы великое сие царство до конца опустошить и разорить, ведь отсюда и ты сам родом, и мы все, и здесь – отчизна наша. Уйдем же отсюда, и без того довольно разорения устроили, и Бог может прогневаться на нас».

То есть здесь мы видим не только «беззаконного царя», который не был чингизидом и потому не мог считаться даже ровней московскому князю. Здесь говорится о том, что уже и Поволжье воспринимается как наша земля, как часть Отчизны.

Характерной оценкой деятельности Ивана III в летописях можно, пожалуй, считать следующие слова.

Сей блаженный и достохвальный великий князь… многие княжения присовокупи и силу умножи, варварскую же нечестивую власть опроверже и всю Русскую землю данничества и пленения избави, и многие от Орды данники себе учини, многа ремесла введе, их же прежде не знахом, со многими дальними государи любовь и дружбу и братство сведе, всю Русскую землю прослави…

Таким образом, мы очень кратко обрисовали превращение московских князей из правителей небольшого удела в суверенных правителей огромной державы, имеющей статус, равный царствам и королевствам, – в государей всея Руси!

Глава 7

Служилые люди

Русь прошла путь от великого князя к государю. От группы почти независимых друг от друга княжеств к единому централизованному государству.

Но все исторические процессы при всей своей глобальности – дело рук людей. И не только правителей и их ближайших сподвижников, но и той людской массы, которая в истории скрывается за словом «народ». От этих людей также зависит, какие исторические процессы будут дальше направлять путь страны.

Как показала история Киевской Руси, объединение всех земель под одной рукой, и даже под рукой выдающегося политика вроде Владимира Мономаха или Ярослава Мудрого, оказывалось временным и держалось на авторитете и могуществе конкретного правителя. И после его смерти единство сразу давало трещину. Но в те времена иначе и быть не могло.

В Киевской Руси каждый удельный князь был правом и законом своего княжества, сам распоряжался ресурсами княжества, имел собственную дружину, собирал рать со своих земель. Внутри удельного княжества были боярские вотчины, защищенные древним правом. И в них уже боярин выступал полновластным хозяином. А отряды бояр составляли основную военную силу любого удельного княжества.

В период возвышения Московского княжества независимость удельных князей была несколько ограничена. Роль их военных дружин была снижена, как и роль приводимого ими ополчения. И произошло это благодаря нарождавшемуся сословию – служилому дворянству.

Если в XI–XIII веках, когда впервые упоминаются дворяне, речь идет, по сути, о служилых людях княжьего двора, то в период Великого княжества Московского говорится уже о людях, владеющих пожалованными поместьями с крестьянами и являющихся на службу к князю «конными и оружными». И эти служилые люди уже не воспринимали себя людьми какого-то конкретного удельного князя. На них опирался уже владетель земли Русской. И если на Куликовом поле стояли перед врагом в основном княжеские дружины да пешая рать, то на Шелони и Угре – главным образом служилые дворяне и «дети боярские». И даже князья-воеводы приводили с собой уже не дружины, а служилых своей земли, как было в 1445 году при отражении литовского вторжения: «Слышавъ то можаичи княже Ивановы Андреевича, и събрася ихъ 100 человекъ детей боярскихъ, а воевода у нихъ князь Андрей Васильевичь Луговица Суздальского; а княжихъ Михаиловыхъ Андреевича 100 же головъ детей боярскихъ, а воевода у нихъ князь Иванъ Федоровичь Судокъ; а княжихъ Васильевыхъ Ярославича 60 человекъ детей боярскихъ на помочь пришли».

Каждый дворянин должен был прибывать на зов воеводы «конным и оружным» и при достаточном размере поместья приводить с собой так же экипированных людей – боевых холопов. Количество приводимых воинов определялось величиной поместья дворянина и рассчитывалось по числу четвертей земли: «…а с вотчин и с поместья уложеную службу учини же: со ста четвертей добрые угожей земли человек на коне и в доспехе полном, а в далной поход о дву конь».

При Иване III практически вся военная служба легла на плечи служилых дворян. Но были и сложноустранимые недостатки поместного войска. Дворянин должен был заниматься и своим поместьем, поэтому на службе проводил не все время. Если он этого не делал, то разорялся, а земли его и крестьяне обычно скупались монастырями и боярами-вотчинниками. Положение дворянина среди сослуживцев определялось не личными достоинствами, а богатством (числом воинов) и древностью рода. Дворянское войско в силу специфики формирования, а также будучи конным, мало годилось для постоянной защиты городов. И наконец, дворян не хватало для обеспечения всех военных нужд огромного и продолжающего расти государства.

Необходимость охраны городов и засечных линий, защищавших от набегов кочевников, привела к появлению еще одной категории служилых людей – городовых и служилых казаков. Первое летописное упоминание о городовых рязанских казаках встречается в наказе великого князя Московского Ивана III к великой княгине Рязанской Агриппине: «Твоим служивым людям… и иным и городовым казакам быть всем на моей службе, а ослушается кто и пойдет самодурно на Дон в молодечество, их бы ты… велела казнити». Неудивительно, что городовые казаки впервые упоминаются именно в связи с Рязанью – Рязанское княжество располагалось на границе с ордынскими землями и первым принимало удар из степи.

На плечи городовых казаков легла задача несения гарнизонной службы в городах, находящихся под угрозой набегов, и на засечных линиях. По сути, это были постоянные гарнизоны. Казаки являлись преимущественно пешим войском, и потому именно им пришлось в русском войске осваивать «огненный бой» – стрелковое огнестрельное оружие.

Казаки селились прямо по месту службы. Они получали землю, но без крестьян, и работали на этой земле сами. Кроме кормления с земли казаки получали освобождение от всякого «тягла» и государево жалованье.

Казаки, менее дворян привязанные к земле и служащие на границе, внесли огромный вклад в расширение русских земель. Казаком был покоритель Сибирского ханства – Ермак Тимофеевич. Казаками были осваивавшие Сибирь и Дальний Восток Ерофей Хабаров, Василий Поярков, Семен Дежнев. Казаки создавали на новых рубежах остроги, в которых и несли дальнейшую службу, а уж за ними приходили купцы, крестьяне, государевы чиновники.

Еще одна категория служилых людей, складывающаяся параллельно с городовым казачеством, – пушкари. Пушкари, как и казаки, получали земли и жалованье. Но жалованье их было больше, чем у казаков. И слово «пушкарь» применительно к этому времени ни в коем случае нельзя считать синонимом «артиллериста». Артиллерия в ее современном виде (когда у каждой пушки есть расчет из артиллеристов) еще не сложилась. Пушкарь был мастером высочайшего уровня, способным изготовить пушку и боеприпас к ней. В мирное время он заведовал материальной частью артиллерии города, в котором нес службу. А в военное время на каждого пушкаря приходилось по несколько орудий, которые обслуживались расчетами из посошной рати. Сам пушкарь не только командовал всеми расчетами на своем участке, но и наводил поочередно каждое орудие, ибо каждое орудие было уникально по характеристикам и никто, кроме пушкаря, не знал, сколько именно нужно пороху и как полетит ядро. Для наглядности можно привести такие цифры: пушечный «наряд» Коломны на 1577 год составлял 91 пушку и 17 пушкарей, Можайска на 1595 год – 14 пушек и 2 пушкаря.

Фактически по своему положению и характеру службы пушкари мало отличались от городовых казаков и в принципе могут считаться их несколько привилегированной частью.

Но городовые казаки, обеспечивая безопасность городов и неся гарнизонную службу, не могли решить проблему массовой пехоты с «огненным боем» в больших походах. Ведь они были рассредоточены территориально, и сбор значительного числа казаков требовал много времени и оставлял пограничные города без защиты. А необходимость в пехоте с «огненным боем» в связи с развитием огнестрельного оружия становилась все более насущной.

И эта необходимость привела к появлению еще одной категории служилых людей – стрельцов.

Первоначально при Иване III роль пехоты с «огненным боем» выполняли немногочисленные казаки и ополченцы-пищальники. Но с ростом значения стрелкового оружия в 1550 году на смену ополченцам-пищальникам пришло стрелецкое войско: «В лето 7058 учинил у себя Царь и Великий князь Иван Васильевич выборных стрельцов с пищалей три тысячи человек и велел им жити в Воробьевской слободе, а головы у них учинил детей боярских… Да и жалования стрельцам велел давати по четыре рубля на год».

Первые стрелецкие части составили гарнизон Москвы и при этом сразу могли выступить в поход. В дальнейшем основные стрелецкие полки размещались в крупнейших городах, и на начало XVII века численность их достигла 20 000 человек, из которых 10 000 были московские стрельцы.

Стрелецкое войско оказалось наиболее лояльным престолу и наиболее готовым к внезапным вторжениям или восстаниям. Именно на стрельцов легла основная тяжесть отражения мощных набегов на Москву Девлет-Гирея в 1572 году и Казы-Гирея в 1591 году. Именно стрельцы составили основу русского боевого порядка в сражении при Добрыничах и своими залпами обратили в бегство войско Лжедмитрия. Стрельцы стали составлять большую часть войска в походе начиная с Ливонской войны, хотя в те времена их общее число было гораздо меньше числа дворян.

В результате русские цари уделяли основное внимание усилению стрелецкого войска. И после Смутного времени стрельцы стали формировать основу всего русского войска. И если на Куликовом поле монголо-татарам противостояло войско, состоявшее из полков разных удельных князей и ополчений разных городов, то в 1651 году русское войско совершенно изменилось. Дружин там не осталось вообще, а основной состав, согласно разрядной росписи, выглядел следующим образом – из всего войска в 133 210 человек:

дворяне и дети боярские – 39 408;

стрельцы – 44 486;

казаки – 21 124;

пушкари – 4 245.

Вот это и были основные категории служилых людей, на которых опиралось Русское государство. Именно переход от княжеских и боярских дружин к поместной коннице, городовым казакам и стрельцам – это видимое на местах преображение русских земель, находящихся в вассальной зависимости от Московского княжества, в единую централизованную державу, в которой все меньше оставалось места вольнице князей и бояр. И это продемонстрировал Иван Грозный, который при поддержке служилых людей и народных масс лишил боярство и князей значительной части власти и привилегий.

Отныне в стране должен был быть один государь – наступала эпоха самодержавия и абсолютизма.

Глава 8

Грозный царь

Пожалуй, нет у нас в стране человека, который не слышал бы об Иване Грозном. Так называли царя Ивана IV – и называли вполне заслуженно.

Можно много говорить об опричнине, о репрессиях и войнах. Можно – о судебниках и законах, о реформах армии и государственного управления.

Но я начну с другого – с хваленого памятника в Великом Новгороде, посвященного тысячелетию России. На памятнике, возведенном в правление царя Александра II Романова, отсутствует первый царь России, первый самодержец, дольше всех занимавший русский престол. Там есть даже одна из жен этого царя, а самого его нет.

Принято объяснять отсутствие Ивана Грозного на памятнике тем, что стоит он в Новгороде, который подвергся страшному разорению со стороны царских опричников.

Но давайте рассмотрим, что, собственно, сделал Иван Грозный для существования той самой России, на памятнике в честь тысячелетия которой его нет. И что могло послужить причиной событий, из-за которых царь не попал на памятник.

Престол достался Ивану IV в возрасте всего трех лет. Разумеется, управлять в таком возрасте он никак не мог. Страной управляла мать Ивана Елена Глинская, ставшая регентом при малолетнем сыне. И управляла неплохо.

В правление Глинской была введена единая денежная система, ограничены иммунитетные привилегии настоятелей монастырей, создан более централизованный аппарат государственного управления. При ней окончательно утвердилась осифлянская доктрина о божественном происхождении государевой власти на Руси и Москвы как Третьего Рима: «…два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бывать».

Но все действия правительства Глинской встречали сопротивление со стороны княжат и родовитого боярства. На четвертый год правления Елены Глинской против нее поднял мятеж родной дядя Ивана IV удельный князь Андрей Старицкий. И мятеж он поднял, опираясь на родовитое и служилое боярство земли Новгородской.

Вскоре после подавления мятежа Андрея Старицкого юный царь окончательно осиротел. В 1538 году его мать умерла.

Раньше власть государя была ограничена и все важнейшие решения принимались с участием Боярской думы, а теперь «боярский совет» стал править от имени государя вообще без его участия. Возглавили боярское правительство князья Шуйские. Они рассадили по застенкам либо казнили всех государственников, сторонников централизованной власти, и «свели с престола» главу осифлян митрополита Московского Даниила. А так как поставленный взамен митрополит Иоасаф оказался строптив, то его сослали и заменили на полностью лояльного боярству новгородского архиепископа Макария.

Через пять лет боярскую группировку Шуйских сменила боярская группировка Глинских. Но только в 1547 году Иван IV принял царский титул и реально возглавил страну. Правда, в этом ему помогли пожар Москвы и вызванный им народный бунт против Глинских.

И уже через два года после начала реального правления Иван IV реализует на практике принцип «глас народа – глас божий», или иначе – примата воли собрания «выборных» от всего народа русского. В 1549 году он собирает первый Земской собор.

Если раньше важнейшие государственные решения принимались только государем в согласии с Боярской думой, то теперь в состав Земского собора кроме думцев входил Освященный собор, включавший иерархов церкви, и представители земских людей. Земские соборы уменьшили влияние Боярской думы на государственные дела и укрепили таким образом центральную власть. На Земском соборе был принят и новый свод законов – Судебник 1550 года, который сильно ослабил власть боярства. Чего стоит одно введение в качестве обязательного элемента судебного процесса присяжных (целовальников) и ограничение произвола судей. Как сказано в Судебнике: «А без старосты и без целовальников суда не судити, и посулов наместником и их тиуном, и их людям не имати…»

Военная реформа Адашева ограничила местнические счеты между военачальниками и ввела единоначалие, тем самым подняв боеспособность русской армии. В 1550 году вокруг Москвы была «испомещенна» (получила поместья) так называемая избранная тысяча, что позволило царю всегда иметь под рукой тысячу лично ему преданных дворян.

Но куда более заметной оказалась внешнеполитическая деятельность Ивана Грозного. Сразу после взятия власти Иван Васильевич совершает свой первый поход на Казань.

Предыстория этого похода крайне важна. Все татарские ханства – это осколки Золотой Орды, мощной державы, основанной потомками Чингиз-хана. Но Русское государство – это тоже формально осколок той же Золотой Орды. Но если остальными «осколками» управляет захватившая власть местная знать, то Россией – потомок Александра Невского, который был чингизидом по праву усыновления. И потому в поволжских ханствах – Казанском и Астраханском – были сильны «московские партии», выступавшие за объединение под рукой Москвы.

Проблема заключалась в том, что татарские ханства были мусульманскими и правящая в них местная знать тяготела к сильнейшему в мире исламскому государству – Османской империи, находившейся тогда на пике своего могущества. Крымское ханство уже было вассалом Османской империи. И ханы Казани и Астрахани рассчитывали на турок, надеясь с их помощью защитить свои престолы от притязаний Москвы.

И от того, какая из сторон окажется значимее, зависело, станет Поволжье частью России и срединой новой могучей державы или превратится в вассальные окраины Блистательной Порты. Будет Волга великой русской рекой или нет.

Еще в 1545 году состоялся демонстративный поход русского войска на Казанское ханство, который позволил изгнать хана Сафа-Гирея и посадить на трон в Казани касимовского царевича Шах-Али. Возникла перспектива мирного вхождения Казани в Русское государство. Но эту перспективу пресекли вассалы Турции – крымские татары. Они вернули Сафа-Гирея на трон.

В 1547 году состоялся первый поход Ивана Грозного на Казань. Но хотя русские войска подошли к Казани и простояли под ее стенами неделю, поход закончился неудачей. Во втором походе в 1549 году русские войска снова дошли до Казани и снова вынуждены были вернуться назад.

К третьему походу в 1552 году Иван Грозный готовился гораздо серьезнее. На полпути к Казани построили крепость Свияжск. Разгромили под Тулой крымские орды Девлет-Гирея, лишив этим казанцев поддержки Крымского ханства.

И вот Казань взята. Казанское ханство ликвидировано, и земли его включены в состав России. В 1556 году без значительного сопротивления была взята Астрахань. Все течение Волги оказалось в наших руках. Через Астрахань были установлены торговые контакты со Средней Азией и даже с Индией.

Кстати, Османская империя не оставила без внимания успехи Ивана Грозного. В 1569 году, в наиболее трудное для России время Ливонской войны, после поражений под Оршей и Чашниками, после измены князя Курбского, турки подготовили поход на Астрахань. Им удалось дойти до Астрахани, но взять ее они не смогли. Более того, местное население, на поддержку которого рассчитывали турки, оказалось лояльным к русским.

В целом же присоединение Поволжья увеличило население России с 6 до 9 млн человек и вывело ее в разряд великих держав того времени. Но главное – это не было завоевание чужих земель, это было воссоединение своих даже на взгляд большей части коренного населения.

А что до разорения Новгорода…

В 1564 году на Россию обрушился сразу ряд крупных неудач. На многочисленные военные поражения наложились внутренние проблемы: измена Курбского, открытое неповиновение воевод-бояр, широкое применение «права отъезда», узаконивавшего прямую измену, отказ платить подати с вотчинных земель.

Иван Грозный почувствовал за этим крупный заговор бояр. Он перебрался из Москвы в Александровскую слободу и, укрепившись там, обвинил бояр и высшее духовенство в измене. Посадским же людям царь писал, что «гнева на них и опалы никоторые нет». Иван Грозный решился в борьбе с боярами опереться на простой народ и служилых людей – и не прогадал. Именно это и сделало его Грозным.

Царь, используя давление простого народа на бояр, провозгласил опричнину. Вся Россия была поделена на земщину – общегосударственные владения, на которых действовали прежние порядки, и опричнину, «земли опричь прочих» – владения, напрямую подчинявшиеся царю. С опричных земель были «выведены» все боярские вотчины, и эти освободившиеся земли стали предназначаться для «испомещения» дворян, лично преданных царю. Именно эта часть дворянской конницы и вошла в историю под названием «опричники».

Раскрытый царем боярский заговор, во главе которого стоял боярин Федоров, оказался весьма серьезным. Заговорщики вступили в переговоры с внешним врагом – с польским королем Сигизмундом Августом. Они хотели свергнуть Грозного и возвести на престол своего ставленника князя Владимира Старицкого. Опричники истребили всех заговорщиков. И Иван Грозный во главе опричного войска двинулся в главное гнездо родовитых бояр – в Новгородскую землю. Новгород был взят и подвергнут разорению, а его жители – казням. Это был единственный город, население которого было обвинено в помощи заговорщикам.