Агентство «Пустячок» (СИ)

  – Она попала в беду! -схватился за голову Торбус, – она пропадет. Моя двуххвостка погибнет от голода и жажды! Что делать! Ну вы же маги! Вы волшебники! Ну сделайте что-нибудь!

  Маги, архимаги, практики и теоретики только сейчас поняли,что там, на другом конце мешка умирает от жажды и голода живое существо. Почему-то до криков Торбуса это не приходило никому в голову. И они придумали. Очень быстро придумали, а Эван сделал артефакт.

  Это было грандиозное действо. У столика собрались ученые мужы. Дальше толпились важные люди Лимса. В окна заглядывали любопытствующие. Господин Торбус и его работники бегали с подносами с напитками и печеньем между гостей. Эван притащил кожаный бурюк. Длинное горлышко бурдюка-артефакта прижали к стенке напротив фляги и нажали на кожу.

  – Иииии?! – застыли зрители. Но Эван не успел ничего сказать. Над столиком появилась рука. Движения ее были судорожными, неловкими. Рука подхватила флягу и уронила ее, не расчитывая на такую тяжесть. Потом схватила решительнее и вытащила. Падая обратно, фляга звонко булькнула.

  -Получилось! А теперь сухари!– скомандовал Эван. Бурдюк быстро продули горячим воздухом, чтобы высушить, и запихали в него узкие галеты. Их, по семейному рецепту, напекла Таша. Эван прислонил бурдюк к стене рядом с мешком, и тот мгновенно наполнился .

  Наполнять мешок и флягу пришлось еще пару раз, пока двуххвостка не выбралась из беды. Пришло время и за флягой и за сухарями рука нырять перестала. Потом из мешка исчезло белье, потом книги, оружие, странные вещички, и на столике в гостинице по-прежнему лежал один кинжал. Научное сообщество сделало вывод, что с владельцем мешка все хорошо.

   Все хорошо было и с господином Торбусом. Все номера в гостинице сняла на ближайшие сто лет Кривайдская Академия магии. Рядом с гостиницей Торбус пристроил большой конференц-зал. Он разбогател, нанял управляющего и почти перестал заниматься делами. А еще он сделал предложение Таше. А она ему отказала. Подругам, по секрету, сказала, что не в богатстве счастье, а жить с мужчиной, у которого даже любимого дела нет, она не сможет.

  Все хорошо было и у Эвана, он всерьез увлекся созданием своего пространственного мешка, и целыми днями пропадал в своей мастерской. Когда сватовство Торбуса расстроилось, Эван три дня мурлыкал что-то радостное себе под нос и подарил Таше волшебный бурдюк. Она стала использовать его на кухне для своих кулинарных экспериментов. Никто в Лимсе не мог понять, как Таша может так искусно фаршировать, не оставляя в оболочке никаких разрезов и проколов. Только Бесик огорчен, эклеры теперь наполняются начинкой волшебным образом, и значит возможности попробовать крем у него стало еще меньше.

  В другом мире ЗухаЗаЬен собирала в поход дочь. Совсем еще малышка, пока еще даже всего с двумя хвостиками, но уже решила отправиться с Розовому морю. Мать укладывала в пространственный мешок книги, деньги, украшения, оружие, сменное белье и одежду. Последними легли в мешок семейные реликвии: фляга с водой и мешок с сухарями, которые могут трижды наполниться сами. Когда бабка Зухи вернулась из Пустыни Смерти живой, она объяснила свое спасение волшебными вещами. Маги и шаманы рода долго исследовали их, и признали самыми обыкновенными, а чудеса списали на галлюцинации. Может быть они и правы, но Зуха все же уложила их в мешок и, по обычаю, прикрыла белыми панталончиками.

  История 6.

  О том как просто себя потерять, и как сложно найти.

  Это история началась очень странно. Не каждый день в маленькую конторку, занимающуюся пустяками, приходит с заказом владелец самого крупного детективного агентства. А вот господин Золх пришел и сидел уже третий час. Сначала был светский разговор, о погоде. Глупый, если честно разговор, потому как в Лимсе погода бывает только хорошей, очень хорошей и великолепной. Потом обед, обед был шикарный. Даже Нос, съев свою порцию, не стал подслушивать и комментировать, а ушел в свою спальню спать. И Бесик наелся и не пытался стащить добавку со стола. Потом кофе. Господин Золх повертел в огромных ручищах крошечную чашечку и признался.

  – Хотел я вас втемную использовать, но, понял, не выйдет. Вы ребята не глупые – поэтому начистоту. Завтра к вам придет клиент, возьмите его. Тут такая история. Приехали в Лимс четверо очень ушлых прохиндеев. Старичок, такой тиран подагрический, красотка, тихая и кроткая, она у них жертва тирана. Бабка, она то горничной представляется, то дальней родственницей. И бойкий мужичок – слуга. Красотка проезжает по городу в карете, улыбается и мило болтает. Рядом сидит мерзкий хмырь. Молодые, а особенно немолодые люди на эту красоту неземную ведутся и норовят красотку спасти от злодея-мужа. Слугу подкупают, чтобы тот записочки носил, потом слуга берет деньги, чтоб горничную подкупить, потом, когда барышня соглашается бежать, слуга берет уже большие деньги, чтобы организовать побег – и тут они все снимаются и уезжают из города. Неудачливый возлюбленный остается с разбитым сердцем и пустым кошельком. В стражу не пойдешь, к магам не обратишься, получается очень красивое мошенничество. А в следующем городе начинается все сначала. Теперь вот до Лимса добрались. А нам таких гастролеров не надо, – господин Золх поставил, наконец, чашечку и признался, – у меня сын начальник стражи, просил помочь.

  – Да мы не против помочь, – ответил Эван, – только чем?

  – Так взять клиента. Мы этой дамочке нашего воздыхателя представили, уже вся операция разработана, чтобы их поймать, а тут появляется господин Колбус. Совершенно нелепый тип. Порывается спасти нашу красотку, путается под ногами, и главное, он никак не сообразит, что можно познакомиться со слугой. Вариант подкупить слугу до этого дурня не доходит. Он бегает по городу и нанимает детективов. А господа-мошенники люди опытные – если заметят слежку просто уедут, и все. Мы не сможем их задержать, не за что. Единственный выход, чтобы он нанял вас, – тут господин Золх замялся, – вы сможете сделать вид... ну, вы сделаете так, чтобы они вас не опасались.

  – То есть – два недотепы, которые все равно ничего не заметят? – уточнила Таша.

  – Угу, – кивнул господин Золх. Но уже как-то неуверенно.

  Таша с Эваном обрадованно переглянулись:

  – Ну, с этим мы справимся.

  Господин Колбус появился через день. Был он весь удивительно круглый. Не толстый, но с круглым пузиком, с совершенно круглой головой, и даже оправа очков была круглой.

  – Я вас очень прошу, проследите за ней! Я боюсь, боюсь, что он ее обижает! Она чудное создание, такая звонкая, такая кроткая, просто птичка.

  – Мы не занимаемся слежкой, – сурово ответил Эван, – Видите, у нас даже на визитке это написано.

  – Написано, что не занимаетесь слежкой за супругами, а она мне не супруга, – уверенно ответил Колбус, – и я хорошо заплачу.

  – Ну, действительно, не супруга, – протянула при этих словах Таша.

  – Таша! – строго посмотрел на нее Эван, – мы занимаемся пустяками.

  – А тут есть пустяк, такой странный пустяк, – подпрыгнул на стуле господин Колбус, – вот!

  Он гордо положил на стол большое перо.

  – Перо?

  – Перо! Это перо Акуила чрясаетос, самого крупного орла. Каждый раз после беседы с милой Лавизорой она оставляет мне на память перо. Я сначала не понимал к чему оно, думал случайность, но потом я догадался! Дамские книги, язык цветов и предметов – это перо знак. "Спаси от смертельной опасности"– вот что оно значит! И я у вас.

  – А вы уверены, что это действительно чрю..чрясаетос?

  – Я профессор орнитологии, – вскинулся господин Колбус.

  – Кхм, это в корне меняет дело, – задумчиво произнес Эван, – мы вам поможем.

  Так и получилось, что в чудный весенний день Таша сидела на скамеечке в скверике совершенно одна. Хотя для того, чтобы остаться одной, ей приходилось прилагать определенные усилия. То к ней подсаживались подружки, то знакомые, то совершенно незнакомые, но мечтающие завязать дружеские отношения молодые люди. За это время мимо Таши прошел профессор Колбус, но Ташу не заметил, прошмыгнул слуга-мошенник и три раза прохромал садовник, рассаживающий в сквере цветы. Садовник хромал, со злостью поглядывал на молодых нахалов, заигрывающих с Ташей, и вскопал не только клумбу, но и дорожку рядом со скамеечкой. Таша делала вид, что ничего особенного в поведении садовника нет, щурилась от солнышка и листала книжку. Но через три часа ее старания были вознаграждены: к небольшому особнячку, который снял старый хмырь, тиран, и он же супруг Лавизоры, подъехала карета. Карета остановилась у крыльца, маленькая ручка в кружевной перчатке отдернула занавесочку и из окошка выглянула Лавизора. Таша решила, что ничего такого, особенного, в этой покорительнице мужских сердец нет. Блондиночка с голубыми глазками, из тех, кто нравится Эвану. Мужская рука задернула занавеску, скрыв от взгляда Лавизору. Таша услышала, как открылась дверца и из кареты вышел тиран. Выходящих карета полностью закрывала, и Таше были видны лишь ноги в мягких кожаных туфлях. Потом мелькнули коричневые ботиночки на каблучке, и их тут же скрыл подол светлого платья. Первым на крыльцо поднялся пожилой господин в сюртуке, постоял у двери и вошел в дом. Следом за ним прошла Лавизора в небесно-голубом шелковом плаще с капюшоном. Из дома на крылечко вышла маленькая, одетая в темное платье старуха и махнула рукой кучеру, чтоб отъезжал. Таша незаметно, якобы поправляя прическу, бросила в служанку заклинание. Старуха покачнулась, неловко задела рукой чугунный столбик с острым граненым навершием, зажала порезанный палец и быстро скрылась в доме. В окне второго этажа особнячка дрогнули шторы, рука в голубой перчатке слегка приоткрыла занавешенное окошко, Лавизора робко выглянула и сразу же скрылась в комнате. Таша поднялась со скамейки, прошлась около особнячка, поднялась на крылечко, но стучать не стала, постояла в задумчивости, и пошла домой.

  Поздно вечером вернулся Эван. Снял костюм садовника, заперся в мастерской и даже не пошел ужинать. Нос и Бес были поражены – на ужин были свиные колбаски с марицкими орехами.

  Утром в 'Пустячок' снова заглянул господин Колбус. И господин Золх зашел в гости, вместе со своим сыном, тем самым, который начальник стражи Лимса.

  – Профессор, – начала Таша, – это действительно очень странное и удивительное дело, и я ничего не могу понять. Я даже не уверена, что Лавизора вообще существует.

  – Что? – глаза профессора округлились. Да и не только у профессора.

  – Вчера я три часа провела у особняка. Я видела, как в полдень из дома вышел слуга. И в доме никого не осталось.

  – Нет, – перебил Ташу Золх, – старуха не выходила из дома

  – Артефакты утверждают, что в особняке никого не было, – подтолкнул к Золху лист с расчетами Эван.

  – В доме есть еще и задний ход, она могла выйти оттуда, – предположила Таша.

  – Нет, – не согласился господин Золх– младший, – мои сотрудники следили и за задним ходом, никто не выходил.

  – А за беседкой у реки следили? – улыбнулась Таша, – это же старинная романтическая история про возлюбленных и тайный подземный ход к реке.

  – А я вспоминаю старинную романтическую историю про контрабандистов и ход к реке. Неужели он в этом доме, – пробормотал Золх.

  – Старухи дома не было. Когда карета приехала, из нее вышла Лавизора в светлом платье, ярко-голубом плаще и в коричневых ботинках. Ну не может красивая и не бедная женщина надеть коричневые ботинки к светлому платью. А вот коричневые ботинки к темному платью служанки очень даже подходят. Непонятно, зачем Лавизоре плащ, на улице тепло, а в карете так и совсем жарко. К тому же плащ шелковый, если бы она ехала в плаще, он бы измялся, но плащ не был мят. Значит, его накинули перед выходом из кареты. Зачем? Что им хотели прикрыть? И главное. Лавизора была в белых кружевных перчатках. Я кинула в старуху заклинанием, и служанка поранила руку. А потом я увидела Лавизору уже в голубых перчатках. Зачем ходить по дому в перчатках? Зачем менять дома перчатки на более плотные? Может быть для того, чтобы скрыть царапину?

  Мужчины поражённо замолчали.

  – Вот ведь бабьи хитрости, – пробурчал подслушивавший Нос, и покрутил ногой в красных башмачках, – ботиночки ей не сочетаются.

  – И вот что я нашла на крыльце, – Таша положила на стол еще одно перо.

  – Ну, а со своей стороны добавлю, что за домом установлена магическая слежка, – это добавил Эван, – Тот, кто ведет слежку, маг очень высокого уровня, я его и не засек, а вот мои артефакты отследили. Сложная следящая сеть и накинута она именно на Лавизору. А Лавизора существует, потому как после того, как старик с женой вошли в дом, в доме оказалось трое живых.

  – Может она карлица? Уродец? – задумался Золх.

  – Как бы то ни было, надо этих мошенников брать. Слуга уже взял деньги с нашего 'воздыхателя', а тут еще и возможное удержание в плену слабой женщины, значит и мужа со служанкой удастся прищучить.

  Профессор Колбус стал понимать, что ему рассказали не все.

  Сумерки опускались на Лимс, когда к двери особнячка подошла городская стража. Слугу схватили быстро, а вот за старичком пришлось побегать, он оказался гораздо моложе и резвее, чем казался с первого взгляда. А благообразная старушка ругалась яростнее торговок и царапалась как кошка. Пока стражники разбирались с мошенниками, Эван, Таша, профессор и господин Золх искали Лавизору. Ни в гостиной, ни в спальнях ее не было. Один из стражников заметил небольшой люк в кладовке за кухней и крикнул: 'Здесь ход вниз, наверное, подпол'. Господин Золх поспешил к нему. Эван сверился с расчетами и проговорил: 'Кто-то в доме все время сидит наверху', и полез на чердак. Таша и Колбус поспешили за ним.

   На пыльном чердаке, спрятав голову под крыло, сидела огромная птица. Господин Колбус подошел поближе, и тогда птица проснулась, расправила крылья и повернулась к Колбусу. На птичьем теле была голова Лавизоры. 'Милый, весна так прекрасна, – мелодичным голосом проговорила птица, – я скучала'. Колбус упал без чувств.

  Сильный порыв ветра распахнул створки чердачного окошка и в него проскользнул мужчина в темной одежде и с маской на лице. Он перепрыгнул через упавшего профессора, схватил в охапку птицу и бросился к окошку. Рефлексы, вбитые на боевом факультете, оказались сильны, и Таша бросила заклинание вслед похитителю. Злодей даже не повернулся, только повел плечом, и Ташу отбросило к стене. Так бы он и ушел, но господин Колбус выбрал именно этот момент чтобы прийти в себя и попытаться подняться. Похититель налетел на него, упал, а кулак Эвана отправил его в нокаут. На чердак с топотом вбегала стража.

  – Ну-ка, кто у нас тут? – господин Золх стянул маску с лица похитителя.

  Похититель вздрогнул, открыл глаза и сказал:

  – Здравствуйте.

  На присутствующих глядела вторая Лавизора. Господин Колбус снова упал в обморок.

  В гостиной Таши было многолюдно. Таша, Эван, профессор, оба Золха и три стражника пили чай и внимательно слушали метра Кранга. А тот прижимал к себе птицу и сбивчиво рассказывал.

  – Мы с сестрой близнецы. Магический дар, да у нас вся семья маги, вот и мы... Мы с ней поступили в Академию, и учились, нам нравилось, все получалось. Мы всегда с ней работали вместе. Зигри, она талантливая очень, но вспыльчивая, импульсивная! Но талант! А я спокойнее, такого дара у меня нет, странно для близнецов, правда? Мы закончили, поступили работать в стражу Кастроса. Большой город и на границе с оборотнями. Там, в страже, Зигри встретила его. Начальник стражи, оборотень, но удивительный, превращается в орла. И Зигри влюбилась в первый раз в жизни, совсем влюбилась. А он нет. А Зигри, за ней же всегда бегали мужчины. Она же всегда была самая лучшая, самая красивая, самая сильная и талантливая! За ней принцы ухаживали! А тут, оборотень, и не смотрит. Она старалась ему понравиться. Старалась, чтобы он увидел, какая она. И умная, и красивая, и сильная, и талантливая. А он, он другую нашел, свою пару. Самая простая девчонка. Зигри даже за ней следила, плакала потом. Совсем-совсем простенькая, не очень умная, и не красавица. По сравнению с Зигри, конечно. Но оборотень, и тоже птица. И тут Зигри переклинило. Я это зачем рассказываю, это ведь запрещено так делать. Вот. Она решила тоже стать птицей. Подсмотрела, как они в небе летают. Она все разработала, она птицу притащила, все от меня в тайне. И решила, что она может слиться с птицей и стать оборотнем. Анимаг. Но, неправильно рассчитала, потоки силы не стабилизированы, не зря запрещали такое. Она стала человеком с птичьей головой. Она все понимает, но... это ужасно. А птица, птица получила ее голову. Самое ужасное, птица улетела. И попала к этим людям. Но хоть они и не очень честные, я им так благодарен, если бы не они, птица бы погибла. Она же охотиться не может. А так, так она жива. Только они переезжали все время, пока я их нашел, пока придумал контрзаклинание. Семь лет, целых семь лет я искал птицу, а потом нашел, а они, они продавать ее мне отказались! Я их нашел и решил выкрасть птицу. Я ведь разработал заклинание, я знаю, как все исправить.

  Мэтр подхватил чашку с чаем и залпом выпил.

  – Помогите нам, пожалуйста, – Он посмотрел на Ташу, – чтобы все исправить, мне нужен второй маг.

  Мэтр Кранг с сестрой жили за городом, в небольшом поместье. Гостей они не приглашали, с соседями отношений не поддерживали, даже слуг не держали, делали все сами. Зигри очень стеснялась своей внешности, и пряталась от людей. И это тихое уединение за последние дни было разрушено. Приехал начальник стражи, чтобы проверить слова мэтра Кранга. Как должностное лицо он вынес вердикт: хоть и был совершен противоправный поступок, но так как предусмотренное законом наказание за него пять лет, а несчастная магичка страдала уже семь, дело в отношении Зигри надо закрыть. Приехали Таша и Эван. Эван сделал артефакты, которые будут стабилизировать магические потоки, чтобы в этот раз уж все вышло правильно. Ну, а Таше надо было потренироваться, ведь работать вдвоем непросто. Приехал профессор Колбус. Когда он пришел в себя, он решил все же познакомиться с настоящей Лавизорой, и заодно подлечить птицу, ведь отчего-то она роняла перья. Как ни странно, птичья голова на плечах женщины его не напугала. «Я же орнитолог, – говорил он, – и я точно знаю, она прекрасна».

  Через месяц приготовлений мэтр Крэг и Таша провели ритуал, чтобы исправить последствия неудачного опыта. А перед тем, как Зигри и Лавизора встали в пентаграмму, к Крэгу подошел Колбус и попросил руку и сердце его сестры.

  – Она согласна, но сказала, что только если вы одобрите. Знайте, даже если не удастся, я все равно не оставлю Зигри.

  Ритуал получился.

  Господин Золх стал часто приходить в "Пустячок" в гости, и иногда они вспоминали эту историю.

  – Надо же, – удивлялся Эван, – этот орнитолог на редкость нелепый тип, а такая красавица и умница вышла за него замуж.

  – А приданое какое! – завистливо вздыхал Нос.

  – А я над этим профессором смеялся, думал совсем дурачок, даже слугу подкупить не догадался, а оно вон как вышло, – согласно басил Золх.

  Ну, а Таша, Таша молчала и улыбалась. И думала, что все это от того, что профессор читал умные книги, например, "Язык цветов и предметов", и умел делать из книг правильные выводы.

  История 7.

  Об увлечениях и недомолвках.

  На Лимс опустилось лето. Знойное, жаркое, душное лето. Утром и вечером, когда морской ветер пробегал по городу, разнося всюду запах сосен, моря и цветов, город был чудесен. Ночью город был прекрасен: звезды сияли, волны шептали, а когда вино маленьких кафешек ударяло в голову, то шептать начинали звезды, а сиять волны. А вот днем, днем, Лимс замирал. Кто-то укладывался спать, а кто-то выбирал эти тихие сонные часы для занятий любимым делом.

  Нос удил. Он выбрался из клетки на подоконник, дверцу клетки, правда, предусмотрительно оставил открытой, из нитки и булавки сделал себе удочку и пытался подцепить сережку, потерянную Ташей. Сережка лежала за шторой, немного завалившись в щель в полу и достать ее было очень непросто. А ведь приходилось еще и следить, чтоб не попасть в лапы Бесику.

  Но Бес был занят. Он стоял на узенькой полочке для специй над плитой, где с трудом умещались три его лапы, а четвертой пытался поддеть курицу из супа. Таша явно не подумала, когда положила такую замечательную курицу в такой ужасно горячий суп, и нужно было птичку спасать.

  Сама Таша возилась в саду с розами. Сегодня на кухне она обнаружила очень странный предмет, похожий на двузубую вилку на длинной ручке. Или рогатину, только очень маленькую. Таша подточила до остроты лезвия развилку и теперь очень ловко срезала отцветшие цветы, и даже те, что росли в самой глубине колючих кустов, она доставала без труда. Наверное, это был какой-нибудь из артефактов Эвана, но с другой стороны, зачем он их разбрасывает по всему дому? Она же не оставляет ничего в его мастерской. Ну или почти ничего.

  А Эван сидел в мастерской и, напевая себе под нос, плел какую-то металлическую сетку.

  И тут раздался вой. Низкий, звериный, иногда срывающийся на визг. Бесик сорвался с полки, упал на пол, вскочил и забился под стол. Нос уронил удочку, промчался в клетку, закрыл дверцу и пододвинул к ней диван. Эван бросил все дела и кинулся вниз, на улицу, к розовым кустам. Там, зажав рукою рот, стояла Таша, а вопящая и воющая рогатина валялась далеко на дорожке.

  – Вот, заработала!! – проорал Эван, он подбежал к рогатине, сильно стукнул рукояткой о бордюрный камень, и когда звук замолк продолжил уже спокойнее, – я ее на два часа поставил, и она сработала!

  Потом провел пальцем по острой кромке и удивленно спросил:

  – А зачем ты звук прибавила?

  И не известно, что бы сказала ему на это Таша, если бы рядом не раздалось вежливое:

  – Здравствуйте, а я к вам. Вы мне не поможете?

  Мэтр Крэг пил слегка теплый лимонад и жаловался.

  – Я его очень любил, и берег, и баловал даже, а он сбежал. Совсем. Его нет в доме. Раньше за ним и за всеми животными в доме следила Зигри, а теперь она уехала. У них с профессором медовый месяц. Вот странно, все наоборот приезжают в Лимс на медовый месяц, а они уехали, а Плюмсик сбежал, – потерянно бормотал Крэг, – помогите его найти. У меня экипаж рядом.

  Солнечные лучи палили, от камней мостовой поднимался жар и Таша подумала, что это будет очень неплохо съездить за город. Туда где сосны, горы и потерянный Плюмсик. Поэтому собралась она очень быстро, за час. А как вы думаете, легко ли собрать нужные вещи, убрать все продукты так, чтоб они не испортились, договориться с соседкой, чтобы та, если вдруг, то обязательно покормила бы Носа и кота, и полила розы завтра вечером. А еще нужно припрятать в сейф ценное, поставить сигнализацию и собрать в дорогу корзинку для пикника, потому что Таша предположила, что если в доме у мэтра нет сестры, то там скорее всего нет и обеда. Пока Таша носилась по дому, Эван и Крэг терпеливо ждали ее в гостиной. Наконец Таша улыбнулась, передала корзину с продуктами Эвану, а сумку с вещами Крэгу и объявила: "Я готова!".

  Эван, насмешливо фыркнул, пошел к выходу и у двери спросил:

  – Таша, а где моя трость?

  – Эван, я твою трость не брала. Она там, где ты ее в последний раз поставил!

  Нос, ушедший было в спальню, вздремнуть по жаре, вернулся на диван: ему предстояло посмотреть еще час увлекательных поисков.

  Через два часа, потому что пришлось еще искать "оставленный рядом" экипаж, Крэг, Эван и Таша поехали в поместье. Правда, у Таши появилась еще одна сумка, из вещей, про которые вспомнили в последний момент.

  – Вот, вот тут и сидел Плюмсик, – показывал мэтр на большую клетку.

  Эван крутил в руках перегрызенную дверцу. Таша вошла в клетку, провела рукой по мелкой сетке, посмотрела на небольшую мисочку и спросила:

  – А Плюмсик, он кто?