Сырная магия, или Не хочу без любви! (СИ)

Рикард внимательно меня осмотрел и как-то странно поперхнулся.

— Я… кхм… хочу… — Не то! — рявкнула Камилла. — Платье… — Не то! — Красиво. — Сойдет, — милостиво разрешила подруга. — Все, ребята, снег вам, да любовь! Рикард не стал брать меня под руку, сжав ладошку. От прикосновения стало тепло, почти жарко. — Удачно повеселиться, — крикнул Крис. — И помните, спешка — враг счастья, а благоразумие залог… Ай, Камилла, прекрати драться!

— О чем это они? — удивился Рикард. — Да так. Как всегда, что-то не поделили. — Ты действительно отлично выглядишь. Щек коснулся румянец. Я довольно вздохнула и решила окончательно и бесповоротно, что лучше этого момента быть не может. И пусть меня не позвали в мэрию, пусть “Сырная магия” не получила выгодный заказ, зато я точно знаю, что мои угощения понравятся, а праздник станет праздником. На нем не придется беспокоиться о том, чтобы мороженое не растаяло и закуски подали вовремя. Можно будет танцевать, угощаться и чувствовать себя, в кои то веки, настоящей девушкой, которую пригласили на свидание.

Наше появление встретили одобрительным возгласом, а коробки с угощением — овациями. Я зарделась пуще прежнего, особенно когда Рикард помогал мне снять болеро и убирал его в шкаф. Актовый зал управления был украшен снежинками, летающими под потолком и огромным ледяным деревом, увешанным золотыми искрящимися звездами.

— Очень красиво, — сказала я. — Тебе нравится? — Ривер, подошедший поздороваться, просиял. — Мое изобретение! Я увлекаюсь украшением помещений. Скоро пенсия, не буду же я сидеть дома. Мечтаю брать заказы. — Так может, оформите “Сырную магию”? — предложила я. — Мы повесили снежинки, но такой красоты сотворить не смогли.

— Буду счастлив! От переизбытка чувств мужчина чуть не подпрыгнул, а потом, ко всеобщему хохоту и Рикардовому неудовольствию, чмокнул меня в щеку.

— Ты — чудо, Никки. Рик, береги ее! — Вот сейчас и начну, — мрачно, но с усмешкой в голосе произнес он. — Кыш, леди будет танцевать со мной. Он махнул музыкантам, и те заиграли вальс. Мы вышли в центр зала. Сильные руки прижали меня к Рику, я вдохнула аромат его парфюма и расслабилась. Почему-то было совсем не страшно, что оступлюсь или ошибусь. Достаточно было лишь позволить мужчине вести и следовать его движениям, а еще — получать удовольствие.

От негромкой зимней музыки. От плавных движений. От ощущения себя, взрослой, красивой. Той, которой восхищаются. От полуулыбок и взглядов, обещающих куда больше, чем один-единственный танец.

Возможно даже целую жизнь.

И ради этого определенно стоило сбегать из Азор-града, открывать “Королеву сыра” и сопротивляться Рикарду до последнего. Просто ради того, чтобы он так смотрел. И так обнимал.

Музыка смолкла, нас наградили аплодисментами и отпустили к столу с напитками.

Народ из управления почти не привел жен, так что танец был приятным исключением, сделанным

для нас.

— Почему так? — спросила я Рика. — Я думала, на такие мероприятия ходят с семьями. — У многих детективов нет жен. Работа довольно изматывающая, зачастую на семью нет времени. Плюс те детективы, что расследуют особо опасные дела стараются не светить семью. Да и что интересного в вечеринке людей, которые вечно говорят о работе? Были в зале и начальник Рика, и пресловутый детектив Пакс. Последний равнодушно скользнул по мне взглядом, к столу с угощением даже не подошел. Впрочем, ему ничего бы не светило — толпа там стояла такая, что тщедушному Паксу лезть было бы опасно.

— Они тебя обожают, — вдруг с какойто ревностью произнес Рикард. — Приятно. Я люблю, когда мое угощение нравится. — Я не об угощении. — Что? — Я моргнула и рассмеялась. — Рикард, меня не интересуют твои коллеги. — А Кристиан? — Мы друзья, он сам признал, что мысль о том, чтобы ко мне прикоснуться не как к подруге, вызывает у него возмущение. — Бернон? — Он принц, Рикард. Каким бы хорошим он ни был, я и не смотрю в его сторону. Он принц и поведение соответствует. — А… — Что, у тебя целый список? Я почувствовала, что немного сержусь. В конце концов это мне надо дергаться, подозревая его в изменах или неискренности! Но я, почему-то, спокойна. Странно.

— Прости, Сырочек. Ты действительно потрясающая. И знаешь, наверняка есть какое-то возмездие.

И тебя у меня уведут.

— Я не коза на веревочке. Я не хочу уходить. Ты все равно пойдешь за мной. — Тогда подари этот вечер только мне. — Как? Рикард лукаво улыбнулся и увлек меня за собой к выходу из зала. Наш уход если кто и заметил, то не подал виду. Я не знала, куда ведет меня Рикард, а потому, когда за очередной дверью в лицо вдруг ударил прохладный воздух, растерялась. Мы оказались на крыше управления.

— Я не взяла болеро! — Мы быстро, — шепнул Рик. — Я тебя согрею. Просто хотел тебе кое-что показать. Закрой глаза. Его горячие ладони закрыли мне глаза. Медленно мы двинулись вперед. Сердце ухало, как сумасшедшее.

— Стой. Голос у него был чрезвычайно довольный. — А теперь смотри! Сначала я не поняла, на что смотреть. С крыши открывался потрясающий вид на залитый огнями центр города. От красоты и высоты захватило дыхание. Я прислонилась к груди мужчины и перевела взгляд наверх, туда, где сверкали миллионы звезд…

— Не понял… Сырочек, на дом свой смотри! “Сырную магию” не было видно из этого здания, и я сначала не поняла, что именно должна увидеть. А когда дошло, ахнула. Вдалеке, на до боли знакомой улочке стоял добротный каменный дом. Он выглядел почти так же, как свой предшественник, только казался неприлично новым. Но что самое главное — ярко сияла вывеска.

— Королева сыра! Ты ее восстановил, я думала, это займет год! — Я всегда завышаю сроки. На всякий случай. Зато какой сюрприз! Я повернулась, чтобы повиснуть на шее Рикарда и подтвердить благодарность поцелуем. — М-м-м, я готов строить в месяц по дому, чтобы ты так меня целовала. А теперь идем в тепло. Твой очаровательный нос пережил слишком много, чтобы его еще простужать. Меня била мелкая дрожь от шока и нереального, всепоглощающего счастья. Восстановленная “Королева сыра” словно поставила жирную точку, разом стерев оставшиеся сомнения. Мы очутились в длинном и пустом коридоре, смутно знакомом. Кажется, по нему мы поднимались из допросной в кабинет Рикарда. Я думала, мы вернемся в зал, но Рик остановился и сжал меня в объятиях.

Обжигающие губы, быстрые поцелуи. Противиться этому было сложно, да и не хотелось. Слишком долго мы шли к этому, слишком долго целовались украдкой и больше случайно. А еще слишком страшной оказалась даже мысль потерять Рика. Я не знала, как выразить это чувство, но хотела вернуть каждый миг, который доставлял удовольствие.

— Рикард, так нельзя! — выдохнула я. — Люди нас потеряют! — Я им головы тогда откручу. Всем и каждому, кто мне помешает. — Нельзя!

Я с трудом вырвалась из таких теплых и желанных объятий. Но мне не хотелось быть с ним в темном пустом коридоре управления. Вечер стал сказкой, а сказка не предполагала быстрого секса у холодной стены.

— Меня пугает близость комнаты допроса, — улыбнулась я. — Придется подождать несколько лет, чтобы Сырочек созрела для экспериментов. Рикард все же прекратил попытки ко мне приставать, но из объятий не выпустил. На самом деле мне не очень хотелось возвращаться в кабинет. Коллеги Рика были веселыми ребятами, но почему-то этот вечер мне хотелось провести спокойнее. Может, предложить сбежать? Прогуляться, или выпить где-то глинтвейна. Или посмотреть “Королеву сыра” — вот чего, пожалуй, мне хотелось сильнее всего.

— Замри, — вдруг попросил он. — Надо кое-что тебе сказать. Инстинктивно почувствовав, что это “кое-что” для Рика совсем не кое-что, затихла и внимательно следила за его лицом. Мы были вместе всего ничего, и я еще не научилась безошибочно улавливать настроение.

— Я тебя люблю, Сырочек, — вдруг совершенно неожиданно произнес Рикард. А я как-то растерялась. И одновременно с этим перехватило дыхание, горло словно сжала невидимая рука.

— Мне не очень нравится произносить эту фразу. Но почему-то кажется, что без нее ты будешь постоянно сомневаться. — Не буду, — улыбнулась я. — Я вижу, что ты делаешь для меня. Бантики и бусинки мне не нужны. — Ты славная, Никки. Тебе нужен человек, которому ты сможешь верить. — Я тебе верю. Я не могу жить в вечном подозрении, Рикард. А если кто-то из нас обманет, лишится всего, что построили. Это справедливее, чем жить в вечном подозрении и мучиться. — Если ты захочешь разойтись, скажи, Сырочек. — А если не захочу? — То я скажу кое-что еще. Рикард как-то усмехнулся, с предвкушением, но в то же время с явным облегчением. Нет, я и впрямь понимала, как сложно ему было сказать о любви ко мне. Однажды потеряв девушку, он боялся снова любить. При мысли, что меня все-таки любят и даже готовы ради моего счастья поступиться этой любовью, хотелось смеяться и снова танцевать. Но полумрак коридора и хрупкое, только зародившееся счастье не терпели суеты и резких движений. Чтобы не спугнуть их, я почти перестала дышать.

Наверное, именно поэтому и услышала за спиной Рикарда странный звук, чем-то напоминающий тот, когда ночью Котецио бегал по ному. Стук-стук коготками по камню. Но откуда коты в управлении?

Выглянув из-за мужчины, я чуть не заорала. Вдалеке, там, где из маленького окошка все же падал свет от фонаря, стояла кукла, очень похожая на ту, что навестила нас в “Сырной магии” — словно созданная из подручных материалов.

Рикард, конечно, смотрел туда же. И едва заметно оттеснял меня за спину.

— Подожди! Что может сделать кукла? — Многое. Артефакты очень сильны.

— Но Бернон говорил, что для сильного артефакта нужно сильное вместилище. А кукла какая-то дряхлая. Словно в подтверждение моим словам, она вдруг упала на пол, словно и не появилась сама собой в этом коридоре.

— Видишь? Заряд кончился. Она здесь неспроста. Рик явно хотел меня остановить. Но проще было сходить и посмотреть, что к чему, нежели уговаривать меня вернуться на праздник. Несмотря на то, что ди Амос рассказал о лечении, придуманном семьей Дрю, в этой истории все еще оставались непонятки.

Крохотные, едва заметные на грязном полу, следы привели нас к лестнице, а затем — к тому самому коридору, где я подобрала пуговицу. Очевидно, кукле стоило немалого труда забраться наверх. На одной из ступенек она потеряла башмак.

— Сырочек, отойди, — попросил Рикард. Он снял пиджак, оставшись в белоснежной (она в скором времени явно обещала потерять это преимущество) рубашке. Он внимательно, не отвлекаясь ни на секунду, ощупывал каждый сантиметр стены, возле которой я нашла пуговицу. Возле нее же обрывались следы новой куклы.

Вдруг что-то щелкнуло. Я невольно отступила, Рикард отошел чуть в сторону, а потом медленно, но очень тихо, стена вдруг поехала вбок. За ней чернела темнота, которая вскоре осветилась магией мужчины. Широкие и старые, но крепкие на вид каменные ступени, вели вниз.

— Иди к ребятам, — бросил мне Рикард. — Скажи… — Там Пакс и твой начальник, — напомнила я. — А они выслуживаются перед Нейстиксом. Рик, это ключ к разгадке его тайн. А если что случится, вызовем Дрю, он позовет Бернона и папу. Здесь через пять минут ничего не останется от здания, если мы попадем в беду.

Нехотя, но Рикард согласился. Правда, здесь еще играло роль его нежелание отправлять меня одну наверх. Мы оба помнили разговор, подслушанный из шкафа. Каждую минуту без Рика я подвергалась риску куда большему, чем спуск в таинственный подвал.

К тому же это место прячут. Вряд ли Нейстикс придумал для нас такую хитроумную ловушку. Если бы мэр мог избавиться от нас, он бы давно уже это сделал, не заманивая странными куклами.

Рик взял меня за руку. Странно, но я почти не боялась. Лишь немного чувствовала внутреннюю дрожь. Губы пересохли, но в целом я была готова в любой момент позвать Дрю, благо медальон был со мной. И хотелось верить, что отец с принцем быстро усмирят любую злобную пакость.

По мере того, как мы продвигались вниз, магия Рикарда тускнела, ибо света становилось достаточно. Я ожидала в конце каких-то старых жутких камер, пыточных инструментов или тайного склада. Но уж точно не думала, что мы преодолеем очередной поворот и окажемся… в самой обычной гостиной.

Где мягко и тепло горит камин, огромный шкаф заполнен книгами, а в видавшем виды, но еде добротном деревянном кресле сидит, тяжело облокотившись на резную трость, старик. И хоть годы его не пощадили, изрядно исказив образ средних лет мужчины, что я видела на портрете, не узнать его было невозможно.

— Виртон Бол! — вырвалось у меня. — Вы, должно быть, Николь, — улыбнулся мужчина. Улыбка вышла какойто усталой.

— Я рад, что вы пришли. Признаться честно, это была моя последняя кукла. — Мы думали, вы умерли… — Порой я думаю, что лучше бы это было так. Господин мэр очень много о вас рассказывал, Николь. Лишь по его рассказам я понял, что вы живете в нашем старом доме. А еще то, что вы хорошая девушка. Я не был уверен, что смогу с вами связаться. Представите вашего друга? — Рикард Тентен. — Рик пожал Болу руку. — Следователь. — О… мне, должно быть, повезло. Не буду затягивать знакомство и поступлю, быть может, немного невежливо, но спрошу прямо. Рикард, скажите, есть ли шанс для меня и моей семьи выйти отсюда? — Разумеется. И желательно, чем быстрее, тем лучше. Сколько вас? — Трое. Двое дочерей спят в комнатах. Жена, к сожалению, умерла очень давно. — Будите и уходим. — Мне нужно собрать записи. Если они попадут не в те руки, может случиться страшное! Я не могу рисковать. — Уничтожайте на месте, — кивнул Рик. — Судя по тому, что рассказали ди Амосы и накопал Бернон, ничего хорошего Нейстикс не требовал. Виртон Бол направился вглубь помещения. Я посмотрела на Рикарда. Мне надо было поговорить с артефактором наедине до того, как он увидит Дрю. А чем дольше мы здесь оставались, тем больше возрастал риск, что призрака придется позвать на помощь. Пакс наверняка заметит наше отсутствие и решит стукнуть начальству, а уж оно сообразит, куда мы могли подеваться. Почему-то я не сомневалась, что шеф Рикарда был прекрасно осведомлен о том, что Нейстикс держит Болов взаперти.

— Поговорю пару минут, — шепнула я. В небольшой лаборатории артефактор быстро уничтожал какие-то записи и колбы. Они взрывались тусклыми оранжевыми искрами и навсегда исчезали, лишая Нейстикса последней надежды осуществить свой план. Как все же я была рада, что мы чудом нашли Виртона Бола! Каким невероятным казалось то, что артефактор жив. ?:н:и:г:о:л:ю:б.н:е:т

— Помочь? — предложила я. — Нет-нет, я почти закончил! То, что здесь останется, не сможет никак пролить свет на загадку, которую хочет разгадать мэр. Я, в общем-то, так и не приблизился к исполнению его желаний. Никки… — вдруг Виртон Бол как-то напрягся. — Скажите, а не слышали вы что-то о моем сыне, Эндрю? Его не было, когда нас забрали, и знаете, все эти годы только благодаря надежде, что он не достался Нейстиксу, я продолжал попытки. Ком застрял в горле, и я с трудом сдержала слезы. Мне еще не приходилось сообщать чьему-то отцу о смерти сына. Особенно — такого чудесного, как Дрю. Но Виртон Бол понял все по моим глазам. А еще так привык к потерям, что просто тяжело вздохнул и продолжил сборы.

— Руфиус Ангор исследовал дом и встретил Дрю, — с трудом произнесла я. — Он сильный маг. Но Дрю… он… не совсем ушел. — Что вы имеете в виду? — Он призрак. Остался в вашем старом доме и многие годы не давал исследовать подвал. Лишь когда в дом переехала я, Дрю открыл свое присутствие и стал нам помогать. Знаете, он замечательный. Он лучший друг, какого можно пожелать.

— О… — Мужчина растерялся. — Призрак… А затем лицо его посветлело: — Что ж, просто так ничего не случается. Если магия сделала Эндрю призраком, для чего-то это нужно. Спасибо вам, Николь! Вы действительно чудесная юная леди. — Хотите, я позову его? — Но… как? Нет, погодите! Я… я так не могу, Никки! Давайте выберемся отсюда, а потом мы с Эндрю обязательно увидимся. Сейчас я должен быть сильным, чтобы вывести семью. Поймите меня… — Я понимаю, — мягко улыбнулась я. — Давайте скорее отсюда выбираться. В гостиной, где нас ждал Рикард, уже стояли заспанные девушки. На вид они были постарше меня. Казалось, в условиях этой клетки дети должны были вырасти болезненными, но кроме легкой бледности и худобы в девушках не было ничего необычного. Я внимательно их рассматривала, ища схожесть с Дрю, но потом отвела взгляд. Было как-то невежливо. А еще девушки явно не были готовы видеть незнакомцев. Рикард их, кажется, пугал.

— А Нейстикс отстроил здесь вполне приличные хоромы. — Рик обвел взглядом комнату. — Я так понимаю, он хотел использовать ваш дар артефактора, который лечил детей? Виртон кивнул.

— Он хотел обратную формулу. Я действительно в обход закона продавал для детей исцеляющие куклы. Только для детей, наивно полагая, что малютки не заслужили исчезновения магии. Я и не предполагал, что отец спасенной девочки захочет обратить эту формулу. — Обратить? — не поняла я. — То есть, вместо исцеляющих артефактов делать отравляющие? — Именно, — с тяжелым вздохом кивнул старик. — Он долгие годы пытался добиться от меня этой формулы, вот только я действительно ее не знаю. Исцеляющие артефакты делал мой сын, Эндрю. А я лишь прикрывал его, чтобы не губить, если вдруг начнутся проблемы с законом. При упоминании Дрю я поежилась.

— Им не удалось забрать Эндрю. Уже много лет я пытаюсь повторить его формулу, но безуспешно. Эндрю был талантливым мальчиком. — Но зачем мэру обратная формула? — не поняла я. — Затем, что мэр не собирается всю жизнь быть мэром, юная леди, — вдруг раздалось за нашими спинами. Нейстикс стоял у основания лестницы, улыбаясь, словно встретил нас на прогулке в парке, а не в жутком подземелье. Рикард сделал молниеносный выпад рукой, но мэр был к этому готов. Он дернул рычаг, вмонтированный в стену, и путь нам преградила мелкая решетка. А заклинание Рикарда разбилось о невидимую энергетическую стену.

— Не советую бросаться такими штуками, — заботливо протянул мэр. — Здесь очень много книг. Могут вспыхнуть, а оказаться в огненной ловушке будет неприятно. Значит, Виртон, несмотря на многолетнюю дружбу, вы врали мне. И ключ формулы не в подвале вашего старого дома, так? — Дружбу? — Виртон презрительно скривился. — Отношения раба и хозяина никогда не называли дружбой. — Как грубо. Я думал, у нас партнерство. А ты меня предал, Виртон. Рикард, вот посмотрите, к чему

приводит приверженность к идеалам. Вы наверняка верите в любовь, дружбу. Ваша привязанность к девушке похвальна, но посмотрите — разве не с легкостью нас предают те, в кого мы верим?

Он то ли был психом, то ли абсолютно уверенным в себе человеком. Рикард почему-то не спешил звать на помощь, хотя я была готова чуть что коснуться медальона. К черту подготовка ко встрече с семьей, главное, чтобы Дрю позвал Бернона! Что может прийти в голову мэру, никто не знает.

— Так может, поясните? — хмыкнул Рик. — К чему оно все приводит. Я, честно сказать, пока не слишком понимаю, что здесь происходит. — О-о-о, — Нейстикс мечтательно закатил глаза, — это красивейшая и полная неожиданных поворотов история. Дайте подумать… с чего бы начать? Скажем, так: в славном Эрстенграде жил-был кукольник-артефактор вместе с семьей. Он давно отошел от дел, и артефакты изготавливал редко. В основном это были ювелирные украшения, так как в них проще всего было вставлять камни жизни. А зарабатывал артефактор куклами. Ох, что это были за куклы! Музыкальные, говорящие, движущиеся! Девчонки, правда ведь загляденье были куколки? Сестры Дрю вздрогнули и промолчали.

— И начал артефактор спасать маленьких деток, отправляя им исцеляющие куклы. Я как раз тогда пришел работать в мэрию, а моя милая Флор тяжело болела. И вот, получив информацию о незаконной торговле камнями жизни, я решил проверить эту информацию. Каково же было мое удивление, когда все оказалось правдой! Я долго упрашивал господина Бола продать мне формулу, но тот был чертовски упрям. Мэр тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой.

— А дальше все просто. Я двигался вперед, на одной из ступенек карьерной лестницы встретил Руфиуса. Мы были молоды, горячи и недовольны правящим родом. План созрел мгновенно — бастард желал вернуть корону себе. Преподнести королевской семье отравляющий артефакт и вступить на трон последним носителем королевской крови. Вот только Виртон Бол помогать отказался. И как же вероломно он нам врал все это время, заставляя лазить в идиотский подвал! И ради чего? Возбуждающего сыра?! Мы были так близки, мы даже наняли недотепу-художника, чтобы он придумал украшения! Значит, юнец, которого прикончил Ангор, и был талантом… да, пожалуй, пора признать, что план провалился. Руфиус сбежал, Эрбенгард предал, а вы, Рик и Никки, слишком часто мешались под ногами. Как же я разочарован! Вы ведь казались потрясающей девушкой, Николь! Я дал вам шанс мне помочь, а ведь мог потребовать делить со мной постель… — Размечтался, — рыкнул Рикард. — Ну-ну, не стоит так нервничать. Я уже давно перестал вестись на прелестные мордашки. А вы, может, еще успеете провести время вместе. Умереть в объятиях друг друга довольно романтично и даже жаль, что никто об этом не узнает. Это старая часть управления, она давно замурована. Мне стоило немалых трудов оборудовать ее. Но никто и не узнает, что вы здесь. Мы, конечно, будем тщательно расследовать ваше исчезновение. А прыткая писака Карамель наверняка сочинит сказку, что двое влюбленных сбежали от всего мира. В общем, я довольно скромен. Признаю, что потерпел совершенное поражение и готов отойти в сторону. Прощайте, господа, меня ждет дракон. — Молодец, — резюмировал Рикард. — Засчитаю это как чистосердечное признание. Насвистывая, мэр потопал вверх по лестнице. Я не сразу поняла, что происходит, лишь когда откуда-то сбоку повалил дым, осознала, что полки с книгами единовременно вспыхнули. Рикард

выругался.

— Зови Дрю! — крикнул мне. Виртон Бол и девушки бросились в смежную комнату, чтобы спастись от едкого дыма. Кашляя, я коснулась медальона и громко произнесла имя друга.

— Сыроч… Дрю обалдело осматривал комнату. — Зови принца и Криса с отцом! — скомандовал Рикард. Его магия сияющей стеной встала на пути огня, но мы все понимали, что вечно сдерживать он ее не сможет. В комнате могло гореть все: тяжелые многослойные шторы на фальшивом окне, ворсистый ковер, книги, деревянная мебель. Мы окажемся в пылающем аду, если помощь не придет быстро.

Спустя полминуты Дрю появился снова.

— Они не успеют сюда прорваться быстро. Там наверху, кажется, заварушка! Он вдруг застыл, глядя куда-то поверх моего плеча. Я обернулась. В дверях смежной комнаты стоял Виртон Бол. Он дрожащей рукой пытался нащупать косяк, а на глазах выступили слезы.

— Эндрю… сынок. — Папа… Сырочек, мне не кажется? — Нет, — вздохнула я. — Они живы. Твой отец и сестры. Нейстикс держал их здесь, чтобы выведать формулу. — Обалденно трогательная семейная сцена! — пробурчал Рикард. — Но у нас тут, вообще-то, проблема! — Я поищу кого-то, кто сможет вас выпустить! — решил Дрю. Он с легкостью преодолел барьер Нейстикса и унесся вглубь коридора. — Похоже, Бернону мешают Пакс и твой шеф, — с тревогой проговорила я. — Очень надеюсь, что их в пылу драки прикончат, и я получу повышение. — Рик… — Да, Сырочек? — Я тоже тебя люблю. Очень сильно. — Нашла время, — хмыкнул мужчина. — Не раскисай. Моих сил хватит сдерживать огонь еще минут десять, а там ребята нас вытащат. — Кукла! — заорал Дрю, подлетая к решетке. — Там валяется кукла с камнем жизни, я могу питать его своей энергией, кукла опустит рычаг! — Может не хватить силы, — покачал головой Виртон. В этот же момент пламя охватило противоположную стену, и комната снова начала наполняться дымом.

— На пол! — рявкнул Рикард. — Эндрю, не надо, ты не знаешь, какой емкости камень! — крикнул Виртон. — Никки, запретите ему. Если камню не хватит энергии, Эндрю исчезнет навсегда! — Что? — Я побледнела. — Дрю, не смей! Призрак грустно и ласково посмотрел на меня. — Никки… ты наполнила мои последние месяцы смыслом. Я не могу рисковать тобой. Ты должна

быть здоровой, Сырочек.

— Не надо… По моим щекам потекли слезы, Рикард сжал мою руку, прижимая к себе. То ли хотел поддержать, то ли боялся, что я кинусь делать глупости.

— Я все время сокрушался, что совершенно напрасно и глупо погиб. Но ведь спасти вас всех — это не глупо. Из-за моей формулы вы оказались здесь! Меня скрутил приступ кашля, а когда я снова смогла разогнуться, Дрю уже не было.

— Нет! — Я пыталась закричать, но воздуха не хватило. Рикард прижал меня к себе, пытаясь хоть немного закрыть от дыма, а меж тем жар пламени уже касался кожи. Я потерялась в этой суматохе, перестала понимать, что происходит. Просто в один момент меня поставили на ноги и потащили прочь.

А потом в лицо ударил холодный воздух, чистый, вкусный. Я хватала его, пытаясь надышаться.

— Спокойно дыши, — раздался над ухом знакомый успокаивающий голос. — Любовь моя, не спеши, медленно. Я открыла глаза. За запертой решеткой всю комнату охватил огонь.

— Где Дрю? — непослушными губами спросила я. Голоса почти не было, но Рик понял. Подобрал с пола куклу и немного виновато протянул мне. — Заряда камня было очень мало, сил выбраться уже не хватило. Он там, но… ненадолго, Сырочек. Всхлипнув, я прижала куклу к себе. Сложно и больно было поверить, что Дрю, мой первый и единственный лучший друг, теперь никогда больше не появится посреди дома, не съязвит, не назовет меня Сырочком, как это он умел. Он не давал мне остаться одной, за короткий период времени он стал неотъемлемой частью нашей жизни.

Что я скажу Камилле? Они ведь даже не попрощались. Вспомнилось, как друзья вечно переругивались, как придумали названия сыров в честь друг друга. Как болели за наше с Рикардом счастье.

— Пойдем, Никки, — Рик мягко обнял меня за плечи и увлек за собой. — Может, ребятам нужна помощь. Прижимая к себе куклу, в которой еще теплился огонек души самого лучшего привидения на свете, я побрела вперед. И если бы не объятия любимого мужчины, идти бы я не смогла. У выхода Рику пришлось меня отпустить, потому что перед зданием управления творился какойто кошмар. Все вокруг сверкало от вспышек магии, повсюду валялись камни и осколки. На площадь вывалила целая толпа из детективов управления, людей Нейстикса. Я нашла в этой суматохе отца, Криса и Бернона и с облегчением выдохнула — хотя бы с ними ничего не случилось!

Со скрипом и грохотом от шального заклятья грохнулась статуя светлейшей. Это дало передышку противникам, а мне — возможность осознать, что вообще происходит. Похоже, Крис, Бернон и отец пришли нам на помощь и столкнулись с сопротивлением целого штата детективов, которым отдал приказ Нейстикс. Рикард явно пришел к тому же выводу, потому что взобрался на возвышение и рявкнул усиленным магией голосом:

— Теодор Нейстикс, именем короля, вы арестованы за измену! — Измену?! — рыкнул Бернон. В следующий миг произошли сразу несколько вещей.

Во-первых, часть детективов замерла, рассмотрев и узнав Рика.

Вовторых, принц сбросил иллюзию и вместо простого походного костюма предстал в родовом плаще, покрытом замысловатыми золотыми узорами.

И в-третьих, в Рикарда мгновенно полетели заклятья от Пакса и Нейстикса. Это привело в сомнение часть детективов и многие растерянно переводили взгляд с Рика на мэра.

— Принц, богиня меня разрази! — выкрикнул кто-то. — Никки, — бросил мне Рик, — спрячься. То, что Нейстикс не сдастся, я уже поняла. Мэр был силен, умен, а еще — загнан в угол. Присутствие принца начисто лишило его разума. Прежде, чем я сообразила, куда спрятаться, меня окружила клетка, сотканная из тысяч сияющих золотых нитей.

— Она схлопнется и превратит вашу королеву сыра в мешок фарша! — прорычал мэр. — Отпустите девушку, — ледяным голосом произнес Бернон. — Вы только усугубляете свое положение. — Приказ о помиловании, Ваше Высочество. И я ее отпущу. Подпишите немедленно. — Я не пойду на то, чтобы отпустить заговорщика! — Бернон! — с нажимом произнес Рик. — Я не хочу предавать Никки, но я связан долгом перед короной. Прости! Стенки клетки сдвинулись, я кожей ощутила исходящий от нее жар и зажмурилась. Неужели кончится все вот так? Перед толпой людей, с погибающим другом в руках? Перед глазами мельтешили разноцветные искры. Скорее бы!

Я приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, что заставило Нейстикса остановиться. И обомлела: Бернон держал в руках свиток, перевязанный золотистой королевской лентой.

— Вот твое помилование, — бесстрастно произнес принц. — Разверни! — потребовал Нейстикс. Его глаза безумно шарили по площади, мэр явно боялся внезапного нападения. Я слышала свое дыхание, а сердце сжала ледяная рука страха. Сквозь золотое марево почти ничего не было видно. Я смогла различить, как Бернон передает Нейстиксу бумагу, как держась на расстоянии, мужчина магией забирает свиток.

Все происходило в абсолютном молчании, а взгляды присутствующих были прикованы к принцу и мэру. Поэтому никто не заметил движения справа, а меж тем надсадный, полный ярости женский крик словно разрезал напряженную тишину.

Флоренция Нейстикс, не справившись с эмоциями, решила играть до конца.

Я сразу поняла: ее вскинутую руку я запомню до конца жизни, даже если она оборвется прямо сейчас. В стены моей клетки ударил поток темно-синей магии, и обжигающее золото охватило меня целиком. Чей-то крик остался словно вдалеке, кто-то произнес мое имя. Я сжимала в руках куклу и чувствовала, как внутри разгорается странное пламя, обуздать которое не так-то просто.

Потом меня охватила ярость. Настоящая, с горьким терпким привкусом. Лишающая разума и способности контролировать себя. Я ожидала, что умру, но на деле почувствовала вдруг сметающую все на своем пути силу. Как они меня достали. С первого дня Нейстикс и его дружки угрожают, шантажируют, мешаю работать и жить счастливой жизнью!

Они пытались убить Рика, они подарили мне самую страшную ночь в моей жизни, пока я думала,

что он мертв! Они пятнадцать лет мучили семью Дрю, и из-за них мой друг теперь медленно угасает внутри дурацкой тряпичной куклы!

Я повернулась к растерявшейся Флор.

— Да когда же ты успокоишься! — рявкнула я не своим голосом. А затем сделала то, чего сама от себя не ожидала: влепила ей звонкую затрещину, от чего девушка взвизгнула и отлетела на полметра, хорошенько приложившись головой. Меня подхватил оказавшийся рядом отец. Золотое марево спало, оставив после себя только опустошающую усталость. Ярость, правда, так никуда и не делась, так что бесполезно было сваливать на магию этот порыв. Если бы были силы — я б и Нейстикса сожрала вместе с ботинками в этот момент!

Рикард держал лицом в землю брыкающуюся Флор. Ее безупречное платье из тончайшего черного шелка совершенно неприлично помялось и испачкалось, а прическа съехала на бок. Бывшая первая красотка города теперь вызывала лишь смех.

Я обернулась через отцовское плечо, чтобы посмотреть, что происходит на остальной части площади. Но Нейстикса уже обступили разъяренные детективы. Принц в их глазах был куда авторитетнее бывшего главы города.

— У меня есть помилование! Королевское помилование! — тщетно орал мэр, пока на его запястьях защелкивали антимагические кандалы. — Ох и отыграются на них парни, — хмыкнул подошедший Крис. — Он тут пытался настроить против нас все управление, выставив предателями короны. Мы разбили пару рож, так что у господина Нейстикса впереди некоторые… временные трудности. — Вы не имеете права! — заверещала Флоренция. — У вас нет доказательств, никто не поверит ветреной девчонке и влюбленному в нее идиоту! — А раньше я тебе нравился, — притворно вздохнул Рикард. — Это все потому что я некрасивый, да? — Я думаю, это потому что ты вывернул ей руку и держишь лицом в мостовую, — задумчиво протянул Кристиан. — Но могу ошибаться, я не профессионал. — Да вот тоже сомневаюсь. А может, у меня изо рта воняет? — Или носки дырявые? — подхватил Крис. — Идиоты! — Флоренция рычала и издевалась. — А, вспомнил. Это потому что ты — дура, — хмыкнул Рик. — Умная бы уже сбежала. А не кидалась на принца с кулаками и странными требованиями. — П-принца? — как-то враз побледнела девушка. Она явно не застала ту часть вечера, когда Бернон раскрыл свою личность. Это ж насколько надо было мечтать меня прикончить, чтобы проморгать такое?

— Почему я не умерла? — спросила отца. — Тебя что-то не устраивает? На тебе словно был защитный артефакт. Может, это кукла так сработала. — Дрю снова меня спас? Я против воли всхлипнула, представив, что стало с другом после такого удара магией. Последняя надежда увидеться с ним еще хоть раз, испарилась. А потом робким фениксом подняла голову, потому что я вдруг остро почувствовала кожей

холодную сталь цепочки.

— Кольцо! — прошептала я. — Рикард говорил, оно меня защищает. Я ношу его на цепочке. Папа не стал отвечать, просто крепче прижал меня к себе и устало вздохнул. Должно быть, такая драка не прошла для него бесследно.

— Рик! — крикнул Хилл. — Давай заберу эту красотку. У детектива была слегка подбита скула, но выглядел он веселым. Забирая Флор, он встретился со мной взглядом и ободряюще подмигнул. Я нашла в себе силы слабо улыбнуться. Должно быть, я выглядела смешно. В вечернем платье, чумазая после пожара, прислонившаяся к отцу и еще вдобавок обнимающая куклу.

“Щелк! Щелк! Щелк!” — раздался противный и до скрежета зубов знакомый звук.