Немного героина для невесты Казановы

— Так что у вас за важное дело, деточка? — спросил старик слабым голосом, будто горячий чай подействовал на него как снотворное.

Он и выглядел очень ослабевшим с момента их последней встречи, теперь Марина заметила это. Лампа под зеленым абажуром освещала его дряхлую фигуру и морщинистое лицо. Но Марина видела, как еще тверды его руки, как уверенно он держит чашку с чаем.

Старики в его возрасте не пускаются в сомнительные авантюры и скорее всего не врут.

Марина не знала, с чего начать, и потому спросила без всяких вступлений, что его связывает с Игорем Всеволодовичем.

— А вы знакомы с этим молодым человеком? — удивился Залесский.

— Это мой институтский преподаватель, — уклончиво ответила Марина.

Старик хитро улыбнулся.

— Преподаватель, и только? Хотите узнать, для кого он заказывает такие симпатичные подарки?

— Алексей Алексеевич! — вскипела Марина. — Я ничего не знаю о подарках.

Довольный собой и своей отчасти верной догадкой, старик вернулся к предмету Марининого интереса.

— Я действительно делал для него одну очень интересную копию. Правда, она оказалась лучше оригинала. Я сохранил пропорции, но деталям уделил больше внимания, чем автор оригинала. Ведь Игорь Всеволодович и не настаивал на полном сходстве.

Марина испытала разочарование и облегчение одновременно. Значит, телефон Залесского в ящике письменного стола у Гоши — просто случайность и старик ни при чем.

— Он остался очень доволен, — продолжал Залесский. Это такая оригинальная позолоченная шкатулка. Крышка — в виде чернильницы с пером.

Марина прислушалась.

— Чернильница? На подставке в виде книги?

— Верно, — кивнул Залесский. — У меня есть фотография этой работы. Я веду каталог, делаю снимки и описания всего, что реставрирую или копирую.

Старик поднялся с кресла и на время скрылся в другой комнате. Он вернулся с большим альбомом в руках и нашел для Марины нужную страницу.

— Вот эта шкатулка. Подставка-книга отвинчивается, в ней можно хранить письма от возлюбленных и разные дорогие сердцу мелочи.

Вцепившись руками в альбом, Марина разглядывала столь знакомый ей приз «Золотое перо». А старик, не обращая внимания на ее замешательство, продолжал нахваливать свою работу.

— Когда-нибудь, — говорил он, — этот каталог будет стоить дороже, чем любое из изделий, зафиксированных в нем. Здесь описаны все мои приемы, которыми не владеет никто в мире. Хотите еще чаю?

Но Марина, сославшись на позднее время и поблагодарив старика, распрощалась с ним и пошла к двери. Ее потрясла новость, что между убийством Гоши и «Золотым пером» есть какая-то загадочная связь.

В дверях Залесский огорошил ее.

— Знаете, деточка, вы ведь не первая, кто расспрашивает меня об этой копии.

Марина удивленно обернулась.

— Не первая?

Старик был доволен произведенным эффектом и, посмеиваясь, потирал ладони.

— Так, может быть, еще чаю?

— А кто был первым? — Марина стояла в дверном проеме, не двигаясь с места.

— Описать его не сложно. Ярко-рыжие волосы, белый костюм и повадки дворового хулигана. Он не понравился мне, поэтому я не стал угощать его чаем.

— И ничего не рассказывали ему? Но как этот рыжий вас нашел?

— Марина, я ведь даже у вас не спросил, что стоит за вашим интересом к моей работе.

И Залесский галантно поклонился, давая понять, что аудиенция закончена.

Очередной, полный неожиданностей день подходил к концу. Но неожиданности еще не закончились.

Двери лифта открылись, и Марина вышла. На лестничной площадке было темно. У ее двери кто-то стоял и жал на кнопку звонка.

Не успела Марина испугаться, как на нее с объятиями и радостными воплями набросилась Юлька.

— Я тебе целый день звоню и бросаю трубку. Ненавижу разговаривать с автоответчиками. Наконец не выдержала и приехала.

— Юлька, я так рада. Но давай зайдем, и ты расскажешь, где пропадала. Ты сегодня приехала?

Марина открыла дверь, и они сразу прошли в кухню.

Марина поставила чайник, а Юля начала по очереди извлекать из пакета бутылку любимого Марининого ликера «Кирш», конфеты, яблоки, апельсины.

— Пропадала я в прекрасном городе Хельсинки. И не просто пропадала, а налаживала деловые связи. Сергей нашел в Финляндии партнеров, и мы теперь открываем в Москве загородный теннисный клуб. Вернее, под Москвой. Так что давай выпьем за русско-финскую дружбу и наше с Сережей процветание. Ура! — Юлька потянулась к Марине с наполненным бокалом.

Марина отхлебнула немного пахнущего черешнями ликера и улыбнулась Юле.

— Ты хочешь сказать, что счастлива?

— Именно, — подхватила Юлька.

— Как же тебе это удалось?

— Впервые в жизни я совершила правильный поступок. Влюбилась по уши в Сергея и не долго думая выскочила за него замуж.

— Что же Сергей такого сделал, чтобы сосредоточить на своей персоне твое рассеянное внимание? Я же помню, как он, смущенный и мокрый, спустился вниз по лестнице и ушел. Ты в тот вечер последний раз была у меня в гостях.

— Очень просто, — взялась объяснять Юлька. — Он никуда не ушел, а ждал меня во дворе. Стоило мне очутиться в обществе одного-единственного мужчины, как я поняла, что он лучше всех остальных.

«Судьба берегла тебя для этого единственного мужчины,» — подумала Марина, а вслух сказала:

— Выглядишь прекрасно. Как будто год провела на морских курортах.

Юлька махнула рукой.

— Да ладно, я знаю, как выгляжу. А ты, между прочем, выглядишь, как будто год не спала.

Марина опустила глаза и вздохнула. Ей не хотелось нарушать радостную атмосферу встречи, расстраивать подругу.

— Не обращай внимания.

— Как видишь, уже обратила.

— Долго рассказывать.

— А я не тороплюсь. Ты ведь не выставишь меня на ночь глядя? Рассказывай.

Марина наполнила чашки горячим чаем и начала с того момента, как она пришла устраиваться на работу в журнал «Русский эрос».

Когда Марина закончила, было уже далеко за полночь. Она так разволновалась, как будто пережила все эти страшные события вновь. Все время, пока она говорила, ее не покидало чувство, что она пересказывает приключенческий фильм. Но даже если это было похоже на фильм, в основе его лежала реальная история.

Юлька смотрела на Марину расширенными от ужаса и возмущения глазами.

— Бедная, бедная Марина. Мне, конечно, жаль Игоря. Но ты ведь знаешь, мне ваши отношения никогда не нравились. К тому же он втравил тебя в какую-то ужасную историю…

— Ну, не все в этой истории ужасно, — возразила Марина. — Завтра оформляют мою визу в Италию.

— А что ты будешь делать оставшуюся неделю?

Марина пожала плечами.

— У меня отпуск. Буду бездельничать. И представлять себе красоты Венеции.

— А ты не боишься здесь одна оставаться? — На лице у Юльки было написано беспокойство.

— Боюсь. Но что делать? — ответила Марина вопросом на вопрос. — Уже поздно. Давай ложиться.

Марина постелила Юле на диване в гостиной, пожелала ей спокойной ночи и, не закрывая дверей, легла в спальне. Немного спустя она крикнула оттуда Юле:

— А ты-то не боишься?

Подруги рассмеялись. Реальная угроза, нависшая над двумя беспомощными девушками, переполняла их обеих нервным весельем.

Марина, устав за день от разных неожиданностей, быстро заснула.

А Юля еще долго ворочалась на стареньком диване и повторяла про себя: «Ну и ну…»

Под утро, в начале шестого, когда небо уже посветлело и защебетали первые птицы, Юлин план был готов.

Она заставляет Марину сложить в чемодан самое необходимое, потом везет ее в квартиру Сергея за таким же чемоданом для себя. Они вдвоем садятся в машину и едут за город. Как раз туда, где Сергей уже несколько дней наблюдает за устройством теннисных кортов. Коттеджи, построенные специально для будущих посетителей клуба, большей частью пустуют — официальное открытие состоится через полгода, в начале будущей весны. Но электричество, вода и все, что нужно для жизни, там есть.

Марина подышит свежим воздухом, отдохнет, выспится, наконец. Через неделю Юля отвезет ее в аэропорт и отправит в Венецию, а наркотики как-нибудь сами найдутся, без их с Мариной помощи.

Особое место в своем плане Юля отвела Александру. Она увидела, что Марина по-настоящему влюблена в американца. Если только этот человек существует, Юля разыщет его во что бы то ни стало. «Свинство быть такой счастливой, когда подруга в беде», — думала Юля. Желание выдать Марину замуж снова проснулось в ней. Довольная собой, Юля уснула.

Марина завернула за угол высотного здания и очутилась на небольшом, размером с обычный двор, пустыре. Это был даже не пустырь, а холм, густо заросший высокой, но чахлой городской травой — дурманом, полынью, колючим репейником.

Поперек холма, прячась в сорных зарослях, косо лежали бетонные трубы, довольно широкие. На них кто-то сидел.

Район, куда занесло Марину после долгой и утомительной прогулки по неблагоустроенным дебрям, был новым. Его построили год, самое большее полтора года назад. Выглядел район соответственно. Битый кирпич, куски арматуры и труб мокли в ямах, заполненных грязной водой.

Среди всего этого невообразимого мусора и луж чистенькие разноцветные новые дома — высокие, низкие узкие и растянувшиеся на полквартала — производили впечатление ненастоящих, картонных. Вот подует сильный ветер, и домики рухнут, словно карточные.

Чтобы добраться до двадцатичетырехэтажного места назначения, Марине пришлось сперва пробираться сквозь лабиринт колонн архитектурного монстра под названием «Институт ядерной физики Академии наук», затем спускаться вниз по крутому склону, заросшему все теми же исполинскими сорняками и высохшими березами с кривыми стволами. Наконец Марина попала в нужный квартал.

Адрес был записан на криво оторванной половинке рекламного буклета косметической фирмы. Пытаясь прочесть адрес, второпях записанный Юлей, Марина заодно узнала, что средства по уходу за кожей этой марки создаются для борьбы с вредным воздействием на кожу не только загрязнения окружающей среды, но и стресса — «двумя главными проблемами человечества». Косметика не испытывалась на животных, а, наоборот, на давших добровольное согласие людях.

Все это, конечно, было очень интересно, но, во-первых, название фирмы осталось у подруги, а во-вторых, адрес был записан не совсем разборчиво.

После выхода из метро — «1-й ваг. из ц.», что означало «первый вагон из центра», — Марина должна была сесть на любой из десятка троллейбусов или автобусов, номера которых выстроились длинным перечнем. На автобусе или троллейбусе Марина могла проехать одну или две остановки — в зависимости от маршрута.

Автобусами и троллейбусами Марина сознательно пренебрегла, потому что как раз подоспел час пик — рабочие и служащие выходили из метро плотным нескончаемым потоком и устремлялись к наземному транспорту. И потом, расстояние в одну-две остановки можно не спеша преодолеть пешком.

Марина предпочла прогулку еще и потому, что боялась сесть не в тот автобус и очнуться где-нибудь в Ясеневе. Почерк у Юльки был негодный, это Марина помнила еще по конспектам лекций. Единицы у нее были похожи на тройки, тройки на девятки, а девятки — на астрологические эмблемы небесных тел.

— Я доберусь на машине, не волнуйся, — уверяла Марина Юлю, когда та путано объясняла дорогу и рисовала на листке своих головастиков.

— Не доберешься, делай точно, как я говорю, — не задумываясь, отвечала Юля, продолжая чертить схему. Юля оказалась права — Марина первым делом заблудилась.

Вообще Юго-Запад Марине был очень симпатичен, как место для прогулок он нравился ей даже больше Замоскворечья или других старинных районов.

Возможно, ее вдохновляло то, что места здесь были малолюдные. Ее привлекал широкий и прямой проспект Вернадского, нравились названия станций метро — «Ясенево», «Теплый стан», «Битцевский парк». Нравились осмысленные молодые лица встреченных студентов университета.

Марина точно не знала, почему ее так привлекает этот район, просто любила гулять здесь, когда была моложе и подвижнее.

Впрочем, все это забылось, когда она стала пользоваться собственным транспортом.

Адрес, записанный Юлькой, заканчивался точными почтовыми координатами: «Новые Черемушки, квартал 27 Б, дом 14, кв. 166». Юлька произносила слово «квартал» с ударением на первом слоге. Здесь Юлька за пару сотен долларов сняла квартиру и впервые зажила самостоятельной жизнью. В честь важного события она решила устроить скромный праздник и позвала Марину.

Было в ее новом адресе без улицы что-то загородное, даже дачное. Юго-Запад застраивался во второй раз. Жителей существенно прибавилось. Времена изменились.

Преодолев полосу препятствий в виде запутанных кварталов 25, 26 Б, 27 и 27 А, Марина продралась сквозь заросли неживой, но по-прежнему колючей акации и оказалась неожиданно на открытом пространстве, в центре которого возвышался дом с нужным Марине номером.

Это был самый высокий дом в окрестностях, который мог бы служить прекрасным ориентиром и избавить ее от необходимости поминутно заглядывать в клочок бумажки с косметической рекламой, доставая его из заднего кармана тесных джинсов.

Марина беззлобно возмутилась бестолковостью подруги, и, по странной педантичности, решила уточнить номер многоэтажного дома.

Она огляделась и подошла к сидящим на бетонных трубах. Солнце садилось, горизонт окрасился в бурые тона. Лиц людей, к которым Марина подошла, видно не было. Их было пятеро. Они выглядели зловещими силуэтами на фоне неба, по которому быстро пробегали багровые закатные облака.

«Может быть, у них и вовсе нет лиц», — подумала Марина, когда все пятеро одновременно повернули головы и посмотрели на нее.