Немного героина для невесты Казановы

— Послушай, — закричала она из-за двери, — где ты берешь воду? Прямо в канале?

— Нет, что ты. В соседнем доме у моего знакомого мастерская.

— Тоже часовая?

— Почему часовая? — удивился Джакомо. — Он художник. Кажется, неплохой. Художник не может без воды. Его водопровод работает.

Марина скинула платье, туфли, влезла в ванную и с помощью медного ковшика и пахнущего яблоком мыла попыталась вымыться. Вода была холодной и приятно остужала разгоряченное тело.

— А что случилось с твоим водопроводом?

Марина извлекла из деревянного шкафчика с зеркальными дверцами чистую махровую простыню и обернулась ею.

Джакомо механически отпивал из ее чашки холодный кофе. Взгляд его блуждал.

— Все коммуникации в замке пришли в негодность еще во время войны. Их и не пытались починить. Владелица, настоящая старая княгиня, жила здесь со своим швейцаром и медленно умирала от туберкулеза. Пока кто-то из дальних родственников в надежде на наследство не увез ее к себе. Она очень богатая, поэтому я плачу за аренду пустяки. Для нее важно, чтобы в замке продолжали жить.

— Вот что я хочу сказать, — произнесла Марина. — В Москве я уже пряталась от этих людей. Сидела, как жук в коробочке. Но если ситуация и изменилась, то только к худшему. На этот раз я намерена кое-что предпринять. Придумай что-нибудь, чтобы меня было трудно узнать.

Глаза Джакомо по-детски загорелись от предчувствия приключения.

— Но, — остановила его Марина, заметив этот огонь, сам никуда не ходи. Лучше всего, если ты не будешь высовывать нос на улицу.

— Эй, — вскипел Джакомо, — мне не нужна мамаша, я уже закончил школу.

Он залез под кровать, извлек оттуда свой потертый кожаный рюкзак.

— Заодно захвачу что-нибудь поесть, — крикнул он, выбегая из дома.

Марина вздохнула и села в продавленное кресло на гнутых ножках. Ей придется положиться на этого человека или раз и навсегда разочароваться в своей интуиции. Он — безответственный мальчишка, она — девушка, не умеющая даже драться. Вдвоем они составляют прекрасную команду для сопротивления сразу двум шайкам гангстеров.

Для начала Марине необходимо было выяснить, кто снимает номер рядом с ней и на что он рассчитывает. Она обратила внимание, что в номере пахло хорошим душистым табаком, на столе стояла недопитая бутылка мексиканского пива с торчащим из горлышка ломтиком зеленого лимона. Ломтик лимона мог свидетельствовать о том, что любитель мексиканского пива имеет неосторожность заказывать напитки в номер или покупать их в гостиничном баре.

Дальше. Пена в бутылке еще не осела. Тот, кто пил из нее, если и покинул свое убежище, то совсем недавно и ненадолго. Но на полочке в ванной комнате она не нашла ни зубной щетки, ни бритвенных принадлежностей. В номере не жили, а скорее дежурили, сменяя друг друга. Значит, это было не частное лицо со своей частной инициативой, а группа, организация или мафия — как кому больше нравится.

Об этом же свидетельствовало количество и качество аппаратуры слежения. Если приемник оставляют в пустой комнате, значит, он включается автоматически, реагируя на голос или движение в поле зрения видеокамеры.

Марина сожалела, что не просмотрела в спешке и видеозапись с участием двух незваных гостей. У нее было острое предчувствие, что с одним из мужчин она уже встречалась в Москве, что сделало бы их встречу в Венеции слишком подозрительной для простого совпадения. Или в самолете — тогда Марина могла бы узнать его только по голосу.

Ее размышления прервало возвращение Джакомо с полным рюкзаком провизии и двумя разбухшими пакетами из плотной коричневой бумаги.

В рюкзаке оказались мягкий, еще горячий белый хлеб, сыр, ветчина, консервированный горошек, соленые оливки и свежие влажные листья салата. Напитки были представлены молоком, минеральной водой и бутылкой шампанского. Провизия, выставленная на столе, создавала очень эффектный натюрморт.

При виде шампанского Марина расхохоталась.

— У кого сегодня день рождения?

— У нового синдиката по борьбе с международной преступностью.

Затем Джакомо вытряхнул на кровать содержимое двух бумажных мешков.

— Летом в Венеции мертвый сезон, и карнавальные костюмы можно купить за четверть их стоимости, — прокомментировал он беспорядочное нагромождение из париков, бархатных масок и кружев.

Марина потянула за длинный рукав и вытащила белую шелковую блузу с огромными черными перламутровыми пуговицами посредине и гофрированным воротником размером с велосипедное колесо.

— Ты что же, хочешь, чтобы я расхаживала по городу в костюме Пьеро и рассчитывала не привлечь к себе излишнего внимания?

— Нет, но парики и бороды продаются в комплекте с костюмами. Я не стал спорить с хозяином лавочки, он и без того смотрел на меня как на сумасшедшего. Пришлось наврать, что я устраиваю вечеринку для туристов.

— Какая борода? Я не надену бороды.

— Борода и усы для меня, — объяснил Джакомо. — Я ведь пойду с тобой и в случае чего буду наготове.

По лицу Джакомо Марина поняла, что спорить с ним бесполезно.

Сначала они занялись внешностью Джакомо. Бороду и усы пришлось подстричь, чтобы они выглядели естественнее. Грим, имитирующий загар, мягкая панама цвета хаки, большие солнечные очки и фотоаппарат на ремне сделали его туристом, оказавшимся в Венеции проездом из южноамериканской сельвы в джунгли Центральной Африки. Во всяком случае, именно так выглядели путешественники-одиночки, какими Марина их помнила по телепередаче «Клуб кинопутешественников».

Марина примерила белокурый кудрявый парик, наложила на веки голубые тени, а губы накрасила ярко-красной помадой. Шелковые белые брюки от костюма Пьеро оказались ей впору и выглядели довольно элегантно. Облик довершила ее собственная голубая обтягивающая блузка без рукавов, в которой она еще не показывалась в гостинице. Плюс высокие каблуки.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Теперь мы оба выглядим лет на пять старше, — сказал Джакомо.

— Даже если мы выглядим как полные идиоты, узнать нас невозможно. А это главное.

Глава 9

— Вашу гостиницу мне порекомендовал мой знакомый. Он все время останавливается у вас, — обратилась к портье высокая блондинка в не очень скромной блузке и с чересчур ярко накрашенным ртом.

Портье расплылся в улыбке.

— Слушаю вас.

— Я хотела бы снять номер.

— Синьора — участница фестиваля? — поинтересовался портье.

— Да нет же, — капризно надула губы блондинка. — Мы поссорились с моим спутником, и я хочу снять номер для себя одной.

— Сожалею, синьора, — сожаление на лице портье было неподдельным, — но гостиница целиком забронирована для проведения фестиваля.

— Но как же так, мой знакомый не участвует ни в каких фестивалях, а живет в этой гостинице.

— Это исключено, синьора.

— Я точно помню, — настаивала блондинка, — номер триста двенадцать.

— Если я позвоню в триста двенадцатый, синьора сможет сама убедиться, что ошибается.

Портье потянулся к телефону, продолжая любезно улыбаться глуповатой, но очень привлекательной посетительнице. С минуту он внимательно слушал долгие гудки, потом опустил трубку на рычаг.

— К сожалению, сейчас в номере никого нет.

— Но я не могла ошибиться. Анджей Махульски. Высокий стройный брюнет с лицом кинозвезды. Он должен быть здесь. А иначе мне некуда деваться.

Портье ухмыльнулся.

— Ваш друг — русский?

— О нет, он поляк. Очаровательный поляк.

— Вообще-то я не имею права давать справки о жильцах.

Блондинка вперила в портье умоляющий взгляд.

— Но для такой очаровательной синьоры, — смутился портье и потянулся за регистрационной книгой.

— К сожалению, синьора ошибается. В триста двенадцатом вот уже трое суток проживает Джон Смит, гражданин Соединенных Штатов. Мне очень жаль.

Блондинка пожала плечами.

— Ну что ж, значит, мне опять не повезло. Где здесь у вас можно выпить?

— Бар прямо и направо.

Еще не было шести, но в баре уже стоял дым коромыслом. «Привет участникам фестиваля!» — гласил транспарант, натянутой над батареями бутылок позади бармена. Руки бармена быстро мелькали, непрерывно смешивая коктейли.

Единственный свободный табурет у стойки оказался зажатым между стеной и Светой в неизменном темно-синем костюме, перед которой стояла вазочка с фруктовым салатом. В отличие от разгоряченного большинства Света выглядела бледной и несчастной. Кажется, она единственная здесь не употребляла спиртных напитков.

Высокая блондинка в тесной блузке надела большие солнечные очки с радужными стеклами, закрывшие пол-лица, и протиснулась к свободному месту. Улыбаясь, блондинка заказала себе чашечку кофе «каппуччино» и устроилась поудобнее в ожидании заказа.

Света окинула ее любопытным взглядом скучающего человека и снова уткнулась в свой фруктовый салат. Она не узнала Марину.

Когда до пяти часов вечера оставалось минуты три или четыре, Марина незаметно выскользнула из бара и поднялась на лифте на третий этаж. В коридоре никого не было. Она сняла парик и очки, открыла дверь своего номера ключом и вошла внутрь.

Ровно в пять зазвонил телефон.

— Здравствуйте, — услышала она голос Джакомо. — С вами говорят по поводу доставленного вами груза.

— Я жду ваших инструкций.

— Мы хотим встретиться с вами завтра, ровно в полдень.

— В десяти километрах по Римскому шоссе есть… — бодро импровизировал Джакомо.

— Нет, — перебила его Марина, — я буду ждать вас с деньгами у себя в номере.

— О’кей, — согласился Джакомо и повесил трубку.

Дело сделано. Она выбралась из номера, снова натянула парик и очки и вернулась в бар. Ее «каппуччино» даже не успел остыть.

С высокого табурета Марине хорошо был виден дверной проем. Спустя полчаса в бар вошел мужчина в серой спортивной рубашке. Мужчина взял со стойки горсть бумажных салфеток и принялся утирать ими пот. Он был похож на человека, который пробежал несколько километров по жаре.

Бармен поставил перед ним две бутылки мексиканского пива «Корона», не забыв заправить в горлышко по ломтику зеленого лимона. Мужчина взял в каждую руку по бутылке и повернулся в сторону выхода.

— Одну минуту, — окликнула его Марина. — Мистер Джон Смит?

Мужчина замялся. Вряд ли его звали именно так. Возможно, Джон Смит или человек с паспортом на имя Джона Смита сидел в номере триста двенадцать, ждал свою порцию холодного пива и не отвечал на телефонные звонки. А это его сменщик или специалист по наружному наблюдению. Не очень хороший специалист. Марина была уверена, что именно от него сбежала через кондитерскую Марио.

Не дожидаясь ответа, Марина протянула ему конверт:

— Меня попросили передать.

Обе руки сменщика были заняты пивом. Он поискал глазами свободное место, чтобы поставить бутылки. Марина сунула конверт ему в нагрудный карман и вышла из бара.

— Эй, подождите! — закричал мужчина в серой рубашке, но блондинки и след простыл.

Что было в белом конверте с гостиничной эмблемой? Марину душил мстительный смех, когда она представляла, как из конверта выпадет приглашение на утреннюю экскурсию, перечеркнутое размашистой надписью по-русски, сделанной от руки: «Мы наблюдаем за тобой!»

Конечно, это была хулиганская выходка и помочь Марине избавиться от преследования она не могла. Но пусть не думают, что они безраздельные хозяева ситуации. Пусть напрягут свои мозги и помучаются, что бы все это значило.

Несколько раз свернув за угол, Марина быстро шагала по тротуару.

Ей бы очень хотелось увидеть, как завтра в полдень обе компании жарко расцелуют друг друга в ее номере. Может быть, такая встреча немного остудит их пыл.

На следующий день около полудня пешеходы и пассажиры гондол, оказавшиеся на Большом канале вблизи старинной трехэтажной гостиницы, могли наблюдать необычную пару на выгнутом крутой аркой мосту.

Высокая блондинка в костюме Пьеро и черной бархатной полумаске принимала разнообразные позы, балансируя на перилах моста. А молодой бородатый фотограф, присев на корточки, фиксировал все это на пленке.

В видоискатель фотоаппарата, кроме фигуры девушки-Пьеро, хорошо видны были распахнутые настежь окна третьего этажа гостиницы.

Над скругленными вверху проемами нависали каменные фигуры мифических чудовищ. Львы с туловищем дельфина, драконы, василиски и химеры, в изобилии украшающие многие венецианские здания, здесь создавали особое впечатление. Казалось, будто чудовища стерегут своих пленников за окнами гостиницы. Фасад здания мог послужить прекрасным фоном для фотомодели в венецианском карнавальном костюме.

Когда за одним из окон послышался шум и звуки выстрелов, молодой бородатый фотограф застегнул футляр своего фотоаппарата.

А когда пятнадцать минут спустя ко входу в гостиницу на всех парах подошел катер полиции, парочка послушалась совета одного из патрульных, прыгнула в лодку и уплыла в неизвестном направлении.

Пустые винные бочки в подвале, туалет без воды в башне и игривые сцены на потолке в спальне были не единственными сокровищами замка старой княгини. Под лестницей на второй этаж в каморке без единого окна нашлось место и для фотолаборатории.

— Оборудование еще довоенное, но исправное, — пояснил Джакомо, отпирая скрипучую дверь. — Здесь печатал свои снимки единственный сын княгини. Он погиб во время второй мировой войны, и княгиня сохранила мастерскую в мемориальных целях.

В комнате было темно, как бывает темно только в фотолабораториях.

— Я работал здесь несколько раз, — продолжал Джакомо, стирая пыль с увеличителя. — Печатал снимки для своих, как ты выражаешься, клиентов. Одетая синьора на стуле, полуодетая — на столе и, наконец, обнаженная — на венецианском мозаичном полу.

— Правда? — Марина представила себе, как престарелая синьора на другом конце света демонстрирует снимки своим внукам.