Помоги проекту - поделись книгой:
Волк перестал рычать, вытянул серую мохнатую шею и понюхал мою руку. Меня трясло. Мозги вопили, требовали убрать руку.
– Это же волк! Чертов волк! – надрывались они. Однако я приказала им заткнуться. Я знаю, что делаю, потому не лезьте, куда не надо!
Волк еще раз понюхал меня, придвинулся ближе, потом еще ближе и ткнулся влажным носом прямо в ладонь. Мне захотелось завопить и пуститься в пляс. Представляете, дикий зверь, дитя леса, решил, что я достойна стать его другом! У меня аж в глазах защипало. Волк потерся о руку, и я почесала его под подбородком.
Вдруг он насторожился. Не знаю, что его испугало. Наверное, кролик зашуршал в кустах или змея. А может, ему просто надоело мое внимание. Он вскочил и теперь стоял надо мной, весь такой гордый и величественный. Мне показалось, что в ту минуту я потеряла частичку себя, отдала волку, и теперь я всегда должна быть с ним рядом, чтобы совсем ее не лишиться.
Зверь развернулся и исчез среди деревьев, взмахнув на прощание пушистым серым хвостом.
Дни шли за днями, а волк не появлялся. Кучи потрохов росли все выше и выше, собирая мух. Я думала, что потеряла Волка и, стыдно признаться, даже плакала. Он стал моим другом в этом странном месте, где всегда лето, а время будто застыло. Только Волк здесь был настоящим, и когда он опять не пришел, чтобы похрустеть беличьим черепом, меня охватил страх, которого я уже давно не испытывала.
Демон среди деревьев
ПРОШЛО НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ. Без Волка я чувствовала себя очень странно. Бродила как во сне. Сначала в голове умолкли те слова, что я услышала в подвале Мэтью: «
Возле озера стало еще теплей, поэтому я не одевалась и ходила в одном белье. Небеса были чистыми и голубыми. Здесь никогда ничего не менялось.
Когда я не лежала, уставившись в одну точку, то сидела на берегу озера, смотрела на воду, и мне виделись там разные вещи. В переплетении диковинных красок возникали очертания медведей и орлов, человеческие лица и играющие дети. Видать, у меня крыша поехала. Не знаю отчего. Может, из-за того, что Волк от меня сбежал или я слишком долго прожила на этой поляне наедине со своим горем. В общем, было в том озере какое-то волшебство, притупляющее чувства, – вот оно и превратило сообразительную девчонку в бестолковую дуру.
Я как будто валерьянки или белладонны объелась. Знакомое чувство. Охотник ими оленей успокаивал, говорил, от этих травок они становятся тихими и дружелюбными. Ведь если зверь напуган, то мясо будет на вкус дерьмо-дерьмом. Правда, я однажды увидела, что олениха ест ягоды белладонны как конфеты. Выходит, на оленей они не действовали.
– Ну, значит, на другую дичь подействуют, – заявил Охотник, и мне того ответа вполне хватило.
Теперь мне начало казаться, что кто-то бродит во тьме. Я видела лица в ветвях деревьев и слышала хруст веток под сапогами. Всеми святыми клянусь, кто-то там был. Так и просидела всю ночь, сжимая нож и подпрыгивая от каждого шороха.
– Идите сюда, демоны! – шептала я вновь и вновь. Когда они нагуляются в лесу, то придут за мной. Я буду биться изо всех сил, пока они не вырвут душу из моего тела.
Рядом с шалашом промелькнула тень. В нос ударили запахи гнили и железа – так воняют демоны ада. Я не хотела умирать в постели. Не собиралась так умирать. Оскалив зубы, я выскочила наружу. Луны не было, вокруг царила густая, непроглядная тьма. Потом между деревьев скользнула тень. Нет уж, от меня не спрячешься.
Я пошла за ней прямо по кромке воды, сжимая в руке нож. Большая темная фигура, наполовину человек, наполовину зверь, поворачивала голову из стороны в сторону, словно филин. Демон искал меня. Я увидела его руки с острыми орлиными когтями, и во мне начал подниматься гнев.
Я завопила во всю мочь – такого демон даже в аду не слыхал – и бросилась на него. Хотела застать врасплох. Он повернулся, зашипел и пробормотал что-то на своем дьявольском языке. Но я не слушала его, не хотела, чтобы дьявольские чары смутили мой затуманенный разум. Демон развел когтистые лапы и попытался меня схватить, однако я была быстрее молнии – нырнула под них и всадила нож в его брюхо.
Зверь зарычал, и этот рык пробудил давние воспоминания. Я слышала его много лет назад, когда олень ударил Охотника рогом в живот. Рана была неопасная, но Охотник просто сходил с ума от ярости. Несколько дней подряд я слушала его рев от рассвета до заката и узнала бы где угодно.
Однако этот демон не мог быть Крегаром. Крегару меня здесь не найти, и вообще, я его следов со времен Долстона не видела, разве что это он спас меня в подвале Мэтью. Хотя какая разница, Лайон уже наверняка его поймала. Я отшатнулась и, взглянув на тварь, увидела в ней лишь тьму. Да что же ты такое? Голова раскалывалась от боли, и в мозгах совсем помутилось. Демон все повторял какую-то бессмыслицу вроде: «Ты учишься, ты учишься».
А затем он растворился в воздухе, и в лесу воцарилась тишина. Значит, это все-таки был демон или призрак – только они умеют так исчезать. Не знаю, что случилось потом, но проснулась я на берегу озера, сжимая в руке нож, а рядом со мной растекалась лужа черной крови.
Я проспала всю ночь и почти целый день. Собственное тело казалось мне пустым и высохшим. Не помню, когда я ела в последний раз. Мозги окутывала темная мгла, и даже после долгого сна она не рассеялась. Зато у озера я увидела Волка, и сердце чуть не выскочило из груди от счастья. Он стоял на другой стороне, напряженный и настороженный. Забыв о демоне, я радостно закричала:
– Привет, Волк!
Он прижал уши, услышав мой голос, и подошел на мягких лапах. Снега на шкуре не было, значит, далеко он не уходил. Какой красивый – сплошные мышцы, зубы и когти! Шерсть бело-серая, с коричневым оттенком, который появляется, когда листья начинают опадать. И еще черная полоска на голове между глаз. Тысячи слов не хватит, чтобы описать мои чувства. Старое доброе уважение одного хищника к другому. Мы могли убить друг друга быстрее, чем вы бы клацнули пальцами, и не исключено, что однажды так и будет, однако сейчас, в лесу, на берегу озера, я чувствовала больше родства с волком, чем со всеми людьми, которых встречала.
Зверь подошел поближе и настороженно меня понюхал.
– Прости, нету у меня сегодня заячьих голов. – Опустившись на колени, я протянула ему руку, а он прихватил ее огромными зубищами.
Я подалась назад, пытаясь вырваться. Какая глупость, нож в шалаше забыла! Волк посильнее сжал челюсти, но кусать не собирался. Просто держал во рту мою руку, очень нежно, как щенка за шкирку.
Потрясение быстро прошло. В глазах волка я не видела ни злости, ни ненависти. Однако он меня не отпускал. А потом начал тянуть к шалашу, подальше от воды. Я не могла понять, что происходит, и, согнувшись, неуклюже ползла за ним, стараясь держать руку прямо.
Он отпустил меня только возле шалаша. Начал прыгать вокруг, то убегая к деревьям, то возвращаясь назад, – вроде как звал за собой.
– У меня здесь есть все, что нужно. – Я встала, и голова закружилась от резкого движения. – Вода, еда и тепло. Никуда я не уйду.
Я повернулась к нему спиной и услышала громкое рычание. Волк не шутил. Как только я обернулась, он вновь начал носиться туда-сюда.
– Куда ты меня зовешь? – спросила я, потом скрестила на груди руки и покачала головой.
Он вновь зарычал, на этот раз со злостью.
– Ты от меня сбежал, а потом появляешься как ни в чем не бывало и хочешь, чтобы я бросила такое чудное местечко? Ты что задумал, Волк?
Я знала, что он не понимает моих слов, у меня еще не настолько крыша поехала, однако надеялась, что смысл он уловит. Волки – умные звери.
Волк пронзительно тявкнул и вновь метнулся туда-сюда. В его глазах я увидела тревогу. Может, он узнал, что приближается какая-то опасность? Или встретил демона и понял, что я в беде? Странное это было озеро. В его темных водах таилось нечто, погрузившее всю долину в туман забытья. Я совсем забыла, что иду на Север.
Видать, из той бомбы вытекала какая-то гадость. Она отравила воду, а я ее пила, купалась в ней и ела пропитанное ею мясо животных. Вот яд и проник в мою кровь. Теперь ясно, почему здесь так легко ловятся кролики и белки – они тоже слабы и одурманены.
Волк прав. Пора валить отсюда!
– Теперь я буду называть тебя Умным Волком, – сказал я, решительно ему кивнув, и быстренько собралась. У меня даже пара банок с консервами – из дома преподобного остались. Еще подумала, что надо наполнить фляжку водой из озера, но потом решила, что идея дурацкая.
Как только я собрала рюкзак и забросила его на плечи, Волк повел меня подальше от озера. Наверное, у него был план, подсказанный волчьим богом, или он просто захотел сменить обстановку, а может, решил наказать меня за то, что от кроликов ему доставались только потроха… В общем, это чертова зверюга привела меня прямо в лапы Лайон.
Город Генезис
СНЕГА ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО.
То есть он все еще лежал на ветвях, но, судя по всему, снегопадов не было уже давно. Земля растаяла и превратилась в грязь. Да ведь уже весна!
На следующую ночь я пожалела, что не умерла. Боль накатила такая, что всю трясло. Я молила ночное небо даровать мне смерть, и мои вопли подсказали голодным медведям, где меня искать. Волк все время был рядом, грел меня и удерживал на месте. Проснувшись утром, я почуяла его запах – я спала, зарывшись лицом в мохнатую шею.
Мне понадобилось несколько дней, чтобы избавиться от яда, а потом я вновь стала старой доброй Элкой. Немного заторможенной, зато в голове прояснилось. И вернулись слова, о которых я совсем забыла:
Однако вместе с этими словами вернулись и воспоминания о подвале Мэтью. Я вспомнила ноги того мужчины, швы и багровые пятна на его брюках. Вспомнила, как он положил руку рядом с моей головой. Он что-то говорил тогда, но я ничего не могла разобрать. «
Когда я увидела с вершины холма город, то упала на пузо и прокляла волка. Мне совсем не хотелось встречаться с людьми. А он лежал рядом и молчал. Вроде даже глаза закатил, прям как моя бабка, когда я какую-то глупость делала. Потом я еще раз хорошенько все обдумала и сказала:
– Ну ладно, Волк.
Нужно было узнать, где я сейчас и как далеко от Халвестона. Охотник рассказывал мне истории про дураков, которые стремились на Север за сотни лет до Большой Глупости. Все они шли через Доусон-сити. Доусону, правда, хорошо досталось во время Второго Конфликта, когда чертовы русские попытались зайти с другой стороны. Старики в Риджуэе рассказывали, что мужчины из долины Муссы наваляли им по самое не балуй. У нас-то в то время клоун при власти был, а за океаном всем заправляла та женщина, вот русские и зашли так далеко. Если верить россказням стариков, то мужчины Муссы голыми руками с ними справились. Впрочем, и Большая Глупость, и Второй Конфликт – что было, то прошло, к чему о них думать.
Доусона больше не было, и наверняка на его месте построили другой город. Может, даже Халвестон. Преподобный говорил, что Север большой, и я не знала, по какой дороге сейчас иду.
Город стоял на перекрестке. Одна дорога вела с востока на запад, вторая – с севера на юг. Она была шире, и по ней явно больше ездили. Деревянные арки с каждой стороны обозначали границы города. Я заметила нескольких парней, которые шли на север и тащили с собой сани и громоздкие вьюки. Этот городок, раза в два побольше Долстона, был одним из перевалочных пунктов – путешественники могли купить здесь все, что им требовалось.
– Сунешься туда, тебя пристрелят и шкуру спустят, – предупредила я Волка, и он обиженно фыркнул и отполз назад.
Я положила руку ему на шею.
– Тебя убьют, как только увидят. Оставайся здесь.
Кажись, Волк меня понял, потому что когда я встала на ноги, остался лежать. Вид у него был несчастный. Он несколько раз тявкнул и даже завыл, хотя отлично понимал, что я говорю правду.
По улице слонялись несколько парней, возле магазинов сидели старики, держа на коленях ружья, и жевали табак. Никто не обратил на меня внимания. Я не думала, что улицы будут такими пустынными, зато деревянные дома оказались намного выше, чем выглядели издалека. Меня в первый раз в такой большой город занесло. Аж волосы на затылке дыбом встали. Ничего, нож при мне; зайду и выйду.
Я сразу направилась в магазин. Продавцы обычно в курсе местных сплетен. Они знают все и всех, кто проходил через их город; если мне где и покажут дорогу, то только там.
На окне висел нарисованный углем портрет Крегара. Так странно было видеть его лицо – ведь столько времени прошло. На меня вдруг навалилась тоска, но быстро рассеялась. Интересно, его уже поймали или он все еще в бегах? Ни за что не стану о нем спрашивать.
Когда я толкнула дверь, зазвенел колокольчик. Вдоль помещения тянулись два высоченных стеллажа, забитых разными товарами, а в дальнем конце за прилавком восседала дородная дама, полируя ногти пилочкой.
– Доброе утро, милочка, – сказала она, когда я подошла поближе. – Чем могу помочь?
– Да вот интересно, как ваш город называется?
Женщина отложила пилочку, а ее брови, похожие на огромных волосатых гусениц, сошлись на переносице.
– Ты что, на арке прочитать не смогла?
Я покачала головой.
– Это город Генезис, а ты в универсальном магазине Мод. Назван в честь выдающейся особы – меня.
Она рассмеялась, но я шутку не поняла. Хотя грудь у Мод и правда была выдающаяся.
– Куда направляешься?
Я не стала ей лгать. Что посеешь, то и пожнешь, и если посеешь ложь, то плоды будут горькими. В этой женщине я почувствовала доброту, и хотя она была глубоко спрятана, я не хотела, чтобы после моей лжи доброта ушла еще глубже.
– В Халвестон. Говорят, там есть желтый металл, который делает людей богатыми. Вдруг мне тоже повезет.
Губы Мод расплылись в улыбке, обнажив пожелтевшие от табака зубы.
– Ха-ха! – Ее смех был похож на ослиный рев. – Дорогуша, да полмира на это надеется!
Я скромно потупила глаза, сделав вид, что ее слова оскорбили мои чувства.
– Черт, девочка, я не хотела сказать ничего такого…
Она накрыла мою руку пухлой ладонью, достала с полки карту и расстелила ее на прилавке. У Мэтью была почти такая же.
– Парни, что охотятся за золотом и камушками, идут через Халвестон, поэтому будь осторожна. Ступай на север через перевал, потом через озеро. В тех местах лишь несколько маленьких городишек. Главное, не сходи с дороги глупцов.
Она подмигнула, и во мне шевельнулось беспокойство – женщина вдруг показалась очень знакомой.
Я нашла на карте длинное и узкое озеро, а к северу от него, на расстоянии пальца, обнаружила Халвестон. Настроение поднялось. Теперь у меня были отличные ориентиры, значит, можно не идти по дороге. Горный перевал и озеро. Если их придерживаться, то точно не потеряешься.
– Спасибо, мэм, – поблагодарила я и уже было развернулась, чтобы уйти, когда она меня окликнула:
– Постой.
Из-за прилавка она не встала. Трудно ей было, видать, с таким весом.
– Задержись в городе ненадолго. У нас сегодня повешение. Весь город на площади соберется поглазеть.
– А кого вешать будут?
– Одну женщину. Промолчала, когда ее сынок магазин грабил.
В горле встал большой холодный ком.
– Вы здесь людей за такое вешаете?
– Да в наших краях и за меньшее вешают.
– Правда? – спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.
Мод кивнула.
– Парень застрелился, когда его нашли. Он свое получил. А теперь та, что его прятала, получит.
– Ну и правильно! – заявила я, сама не веря в то, что говорю. Разве мать сделала что-то плохое? Не заслужила она, чтобы ее вешали.
– Точно! – ответила женщина. – Судья Лайон ее арестовала и привезла к нам. На север от Кувер-Сити лучшей виселицы, чем у нас, не сыскать.
Тут она рассмеялась, и ее жиры заходили ходуном.
Тяжелый комок из горла провалился прямо в желудок. Лайон! Здесь! Сейчас! Она меня в лицо знает, и мне совсем не хотелось нарваться на нее еще раз. Но, черт возьми, какая-то темная часть меня мечтала о встрече с ней, так же как я когда-то хотела пойти на медведя. Интересно, Лайон сможет меня поймать? Помнит ли мое лицо после долгой зимы забытья? Эта женщина пугала меня до смерти, но все равно я сгорала от любопытства. Очень хотела узнать, как человек может стать таким холодным?
– Ты в порядке, дорогуша? – спросила Мод.
Я слишком долго стояла столбом.
– Никогда не видела, как людей вешают. Пожалуй, поброжу по округе еще немного.
– Ее на закате повесят.
Я поблагодарила Мод и вышла из магазина.
До заката оставалось всего ничего, потому я последовала за толпой на городскую площадь, в центре которой рос огромный дуб. Веревку перекинули через толстый сук и привязали к паре лошадей. Больше на этом дереве ни ветвей, ни листьев не было. Короля леса ободрали, превратив его в орудие казни. Вроде как поймали огромного гордого гризли, побрили и заставили танцевать. Женщина меня мало волновала, но дуб такого не заслужил.
Лайон я увидела сразу же. Она стояла возле виселицы. С ног до головы в черном, и револьвер на поясе, на виду. По бокам два помощника. Какая она холодная! Наверняка у нее лед вместо крови и сосульки вместо костей.
Толпа оживилась, и вскоре я поняла почему. Два шерифа вели преданную мать. Женщина была истощена. Видать, зима далась ей нелегко. Она ведь ничего плохого не сделала – только попыталась спасти сына. Черт, может, она даже не знала, что он натворил.
Поделиться книгой: