Срываясь в гибельные дали

- Ладно, давай. На халяву, как говориться, и уксус сладкий.

Я взял предложенную сигарету. Станислав похлопал себя по бокам. - Чёрт, кажется зажигалку забыл. - Он принялся рыться в рюкзачке. Зажигалка обнаружилась в боковом карманчике.

- Так вот, - продолжил Станислав, - в серии сейчас всего четырнадцать. Я хожу на первом. Первом с начала. Лидер "Артемьевск". Пилот-навигатор. Копылов Станислав Петрович.

- Душевно рад. Гордиан Алексей Викентьевич. Космический поиск и разведка. До недавнего времени был в составе специальной исследовательской бригады. Поисковая операция на Вальдшнепе.

- Вальдшнеп? ОК. Странная планета.

- Вообще-то планет в системе числом три. Два газовых гиганта. То-ли протопланеты, то-ли протозвёзды. И третья - землеподобного типа. Действительно необычная. Оптимально удалена от местного светила и постоянно обращена к нему одной стороной.

- Вечная зима и вечное лето. Я и говорю, странная планета.

- Возможно. Мы работали на солнечной стороне. Исследовали Большой Каньон. Пожалуй, самый большой в данном квадрате галактике. Протяжённость - свыше двадцати тысяч километров. Пересекает континент точнёхонько по двадцать восьмой параллели.

- Ширина варьируется от пяти метров до тысячи, высота - от восьмисот метров до трех с половиной километров. Сдавал экзамен по сравнительной планетологии.

- Да, верно. Факт общеизвестный.

- На любителя. А я не любил сравнительную планетологию. И как же гордые исследователи Большого Каньона оказались на Сенсоре?

- Роковое стечение. Обстоятельств.

- Сочувствую. - Копылов сбил с сигареты столбик пепла, посмотрел на окурок, грустно вздохнул и заботливо утрамбовал его в землю. - Хорошего помаленьку, - констатировал он.

- Отличный табак, - сказал я.

- Гадость, - возразил Копылов. - А для чего курю? Таким образом я самоутверждаюсь. Злостно нарушаю...

- Безумству храбрых.., - я придавил окурок носком ботинка. - и всё такое прочее. Так по каким причинам храбрецы попадают на Сенсор?

- Так по разным, - сказал Копылов. Я здесь, например, из-за любви к животным. - Он сдвинул панаму на затылок и продолжал, - Ходили мы по маршруту Полуденный Сезам — Коралл в составе грузо-пассажирских караванов. Сопровождали транспортные паромы с переселенцами и корабли с грузами для Колониальной Администрации Коралла. Мотались туда и обратно практически без передышки. Треть стандартного месяца висишь на "плече", пять местных суток на осмотр, профилактику, ремонт и отдых, затем цепляешь сформированный конвой и тащишь его к от Сезама к Кораллу. И наоборот. Это называется вертушка. Туда, сюда, обратно и дюже неприятно.

Поставщики нервничают, получатели ругаются матом, сроки срываются, сменщик потерялся, капитан перманентно злой, экипаж волнуется, корабельный врач негодует. Привычный рабочий момент.

Потом где-то происходит не запланированная Генеральным подрядчиком накладка и часть охранения оперативно перебрасывается на другие маршруты. Затыкать образовавшиеся бреши. Отчего у оставшихся окончательно портится характер. Капитан седеет на глазах, вверенный его заботам экипаж тихо звереет и вообще наблюдается всеобщее падение нравственности.

Дисциплина держится единственно на капитанском авторитете, присяге и честном слове. В конечном счёте доходит до того, что приходится с полпути подхватывать на плече возвратные конвои и сопровождать их. Ввиду катастрофической нехватки кораблей охранения. Экипажи работают на износ, спят мало, питаются нерегулярно и заколачивают бешеные сверхурочные, график постепенно выправляется, генеральный доволен, субподрядчики сладко грезят о премиальных, колонисты распахивают целину и разбивают сады, строители ударными темпами закладывают фундаменты будущих мегаполисов.

Все довольны и радостно потирают руки, но тут в налаженный процесс освоения Коралла внезапно вмешивается Трудовая Инспекция. Она негодует и возмущается. С некоторых пор инспектора ТИ фиксируют многочисленные нарушения в сфере охраны труда и отмечают, что нарушения эти в последнее время растут по экспоненте катастрофическими темпами. ТИ заявляет, что не намерена мирится со сложившейся негативной практикой. ТИ настаивает и требует, чтобы все выявленные ТИ нарушения были незамедлительным образом исправлены.

Выправленный с невероятным напряжением график трещит по швам, подрядчики рыдают в голос и подсчитывают убытки, целина зарастает бурьяном, колонисты разбредаются по окрестностям, строители пьют горькую и скорбными голосами взывают к небесам. Всякая попытка договориться и достичь разумного компромисса неизменно проваливается.

ТИ свирепо огрызается, в переговоры не вступает, парламентёров рвёт в клочья, как Тузик грелку. Твёрдо стоит на страже прав и законных интересов простых тружеников. Бдительно следит и свято блюдёт. Не подступиться. Что остаётся осаждённым?

Осаждённые поднимают белые флаги, резво лезут из окопов и наперегонки сдаются. Управление Движением, скрипя зубами, выделяет из резерва дополнительные лётные единицы, генеральный подрядчик находит возможным, субподрядчики, в искреннем порыве альтруизма, оптимизируют процессы, изыскивают способы экономии, ликвидируют узкие места и повышают производительность.

Как-то вдруг резко находится сменщик и мы получаем долгожданную передышку. Три декады на Коралле. А что такое Коралл? Планета в начальной стадии колонизации. Гигантская строительная площадка.

Романтика освоения, дух фронтира, времянки, балки, базы, передвижные механизированные колонны, самодвижущиеся полигоны климатологов и летучие мастерские ландшафтных дизайнеров. Мало-мальски приличные условия созданы только вокруг Базовых Точек.

Перспектива вырисовывается не из приятных — три декады в захолустье. Но делать нечего — директивное указание Диспетчерской. Капитан командует — семафорим сменщику, салютуем каравану, соскакиваем с маршрута и топаем к планете. Садимся на БТ-1, загоняем лидер в ремонтные доки, передаём космодромной службе, сами за ворота... И!

Встречай родная суша своих забытых сыновей! В общем, с отпуском мы крупно пролетели. Всех развлечений: сон, еда, кино по субботам, танцы по выходным и праздникам. Поэтому наши развлекались как умели. Я увлекался спортом. - Копылов усмехнулся. - Отыскал за окраиной БТ заброшенный парк, ну и пропадал в нём практически целыми днями. Парк этот остался со времён первых колонистов. Представляешь?

Асфальтовая беговая дорожка. Деревья земные. Берёзки, сосны, ивы, ёлочки. Осины. Цветы разные... Одуванчики, лютики там, клевер, колокольчики... Львиный зев. Жёлтенькие такие... Их сажали... Двусмысленно звучит, да? А ведь действительно сажали. Чужая планета, чужая почва, чужое солнце, абсолютно всё чужое.

Терра-ландшафтного дизайна тогда не существовало даже в теории. Сажали на удачу, на авось.. И ничего. Прижились, укоренились. Где кривенько, где низенько. Коряво, не эстетично, но разрослось, вцепилось накрепко, приспособилось. Не отдерёшь. И я в этом парке бегал. Дышал чистым воздухом. Наслаждался тишиной, впитывал покой. Ностальгировал. Пока не нашёл однажды на дорожке мёртвую мышь. Точнее, не совсем мышь. Местная фауна, мелкий зверёк, напоминает нашу землеройку. Потом ещё одну. На следующий день их лежало штук восемь.

- Ну и..? - спросил я.

- Что "ну", баранку гну, - сказал Копылов, раздражаясь. - Ну, я и устроился в засаду с вечера, чтобы разглядеть, какая это сволочь поганая безобидных мышек давит.

- Разглядел?

- В подробностях. Оказалось - обычные кошки. Домашние животные. Шуганул я их и отправился спать. Прихожу назавтра, а на дорожке снова мыши дохлые. Вот тогда меня и переклинило. Стащил с корабля прибор ночного виденья, парализатор и начал я этих кошек уничтожать. По-тихому. Бил каждую ночь.

- Жестоко.

- Сурово, - согласился Копылов. - Зато справедливо. - Он на секунду замер, словно прислушиваясь к чему-то. - Нет, - сказал он уверенным тоном. - Сегодня бегать не хочу. Лениво. - Упруго поднялся, нацепил очки на нос, на лоб надвинул панаму. - Схожу, искупнусь, пожалуй. День обещается быть жарким...

- Одного я не могу понять, - сказал я, - почему...

- Почему — что? - живо откликнулся Станислав. - Зачем убивал? Понимаешь... Правильные это были мыши. Работяги. И вреда людям от них не было никакого. В человеческом жилье они не селились. Рыли себе ходы, гнезда обустраивали, запасы на зиму собирали... Жили и жили, никому не мешали... А тут мы со своими любимцами... А те давай пакостить... Вот я и не выдержал. Словно затмение нашло.

- Нервный срыв, - авторитетно заявил я. - Случается. Но я не об этом. Почему не сработала система безопасности?

- Уж не знаю, почему, - сказал Копылов, - но именно в этом месте система безопасности даёт сбой. Такая, видимо, у неё конфигурация.

Примечания

Плечо (жарг.) - маршрут.

Четыре "А" - "Артемьевск", "Алапаевск", "Архангельск", "Абакан".

GC - Great Canyon (Большой Каньон).

Перегонщики

Они стояли у дальней стены, перед турникетом. Пятеро в потёртых рабочих комбинезонах с дорожными сумками у ног. Временный экипаж, собранный для пилотирования списанного рудовоза к месту утилизации. Представитель арматора, молодой лощёный клерк в модном костюме торчал у кофейных автоматов, разглядывая толпу отлетающих пассажиров меланхолическим взглядом верблюда, достигшего зарослей саксаула. Заметив Градова, он нетерпеливо шагнул навстречу.

- Опаздываете, мистер Градов!

- Начальство не опаздывает, - шутливо сказал Градов - начальство задерживается.

- Не занимайтесь демагогией, - сказал клерк. - Идёмте, господа, быстрее.

Господа не шелохнулись. То ли не расслышали слов представителя, то ли ожидали приказа капитана.

- Господа! - возвысил голос клерк, - немедленно следуйте за мной!

- Ладно, парни, - миролюбиво произнёс Градов, - берите сумки. Мистер, как вас там? Ведите.

- Фамилия неважна, мистер Градов. Важно точное исполнение контракта.

- Синтек, - сказал Градов, - вне всякого сомнения. Компания, как обычно, экономит на подчинённых.

- Высокотехнологичный кибернетический организм, - сказал клерк. - Модель ВК-475/А7-VO. Офисный работник.

- У Компании нехватка кадров?

- Мистер Градов, характер выполняемой работы не требует в данный момент присутствия живого сотрудника Компании. Что не мешает вам затребовать означенного служащего к месту оформления договора из ближайшего к вам офиса. Контактный номер: 777-285-63-517. Звонок бесплатный. Соединить вас с оператором?

Тупость электронных мозгов, упакованных в антропоморфную оболочку, одновременно и веселила его, и раздражала до крайности. В обществе синтеков Градову против воли хотелось совершить какую-нибудь по-детски нелогичную гадость. Без всяких на то мало-мальски вразумительных причин.

- Не надо, - сказал Градов, внимательно следя за реакцией клерка. - Это риторический вопрос.

Клерк застыл, словно бы впав в кратковременный ступор, и сразу превратился в то, чем он был на самом деле — в бездушную пластиковую куклу, бессмысленно хлопающую ресницами. С ним случился так называемый "ситуативный сбой". Когда управляющая синтеком программа не находит соответствующего алгоритма для адекватного реагирования на ситуацию, она на несколько секунд отключает интерактивный интерфейс, после чего принудительно запускает процесс выполнения основного задания. Жертвуя при этом процедурой эвристического общения. Что сразу же лишает синтека ложной ауры разумности. На радость детям и сознательным провокаторам. Которых, на самом деле, не так уж мало среди взрослых, ответственных людей обоего пола.

- Идёмте, господа, - как ни в чём ни бывало сказал клерк.

Господа охотно повиновались. Унком (универсальный коммуникатор) Градова негодующе пикнул. Взглянув на дисплей, Градов сразу удалил поступившее сообщение. Даже не читая, он знал содержание письма. Ему начисляли штраф "за попытку причинения вреда корпоративной собственности" и советовали обратиться к психологу, обещая при необходимости предоставление услуг штатного психолога Компании. В чём, в чём, но в услугах психологов Градов до сих пор не нуждался. А штрафы за умышленное повреждение синтеков он коллекционировал, как охотник коллекционирует головы и шкуры убитых им зверей. Такой он был неоднозначный человек.

В кабине скоростного лифта они перенеслись из пассажирской секции орбитальной станции в зону грузовых причалов. Клерк остановился у пустующего концентратора стыковочных узлов, загрузил в информационное депо установочные данные. На пульте вспыхнула зелёным сигнальная лампочка. Разрешение было получено. Клерк воткнул в гнездо программатора чистую смарт-карту. Звонко щелкнув, программатор развернул в память карты сформированный виртуальный образ временного ключа системного доступа, требуемого для прохождения автоматического пункта таможенного контроля. "Без досмотра", - отобразился на экране информационного депо статус установленного допуска, - "в количестве шести человек с багажом. Действителен в течении двадцати четырёх часов с момента выдачи". Клерк отдал Градову записанную карту вместе c кейсом сопроводительных документов.

- Причальный терминал пятьдесят девять, - сказал клерк, - расчётное время старта по вашему усмотрению, но не позже установленного срока действия ключа допуска. Координаты цели, штурманский план, маршрутная схема в комплекте документации. Счастливого пути, господа!

...Звездолёт был овеществлённым осколком той героической эпохи "бури и натиска", когда сверхдальние перелёты ещё не стали делом привычным, будничным и неинтересным. Машины того времени выделялись грубостью форм, основательностью и большим запасом прочности. Отсутствие аэродинамических свойств удачно компенсировалось солидным панцирем из супервязкой брони, что позволяло им без опаски совершать посадки и стартовать с поверхности планет. Из-за своего характерного вида эти ранние типы трансгалактических грузовых судов прозывали на Флоте "летающими утюгами", "черепахами", или "носорогами". Свое крайнее прозвище "носороги" они получили благодаря выдвижной антенне радиолокатора, находившегося в носовой части корпуса. Названия корабельных серий не отличались особой изобретательностью. Самыми массовыми в линейке транспортных кораблей были грузовые звездолёты серии "Монтажник", "Стропальщик", "Такелажник", "Формовщик" и "Крепёжник". Судно, которое они подрядились отогнать на свалку, называлось "Монтажник-110". Рудовоз "Монтажник".

Шлюзовая камера узким коридором соединялась с ходовой рубкой. Из ходовой рубки в кормовую секцию, где располагался ходовой термоядерный реактор, топливные танки, заполненные жидким гелием-3, энергонакопители ВП джамп-привода, компактный бортовой ядерный реактор, питающий магнитные тороидальные катушки, МГД-генераторы для выработки дополнительной электроэнергии за счёт выделяемых при термоядерной реакции протонов можно было добраться по тоннелю осевой палубы, пешим ходом, либо в кабине горизонтального лифта, шахта которого размещалась уровнем ниже осевой палубы. Была ещё самодвижущаяся дорожка, проложенная по центру палубного настила, но двигалась она настолько медленно, что запускать её не имело никакого смысла. Может быть, раньше у каждого из членов экипажа имелся индивидуальный пульт управления движением, однако за давностью лет секрет удалённого регулирования скорости и направления был безвозвратно утрачен.

Жилые и рабочие секции тесно примыкали к осевой палубе, сгруппированные в средней секции грузового звездолёта. В них было по-настоящему тесно, потому что всё свободное пространство было отдано под трюмные бункеры для перевозки руды и автоматизированные погрузочно-разгрузочные конвейеры.

Всего палуб было три. Осевая именовалась палубой "А", Ниже осевой и шахты горизонтального лифта пролегала палуба "В" - продуктовые хранилища и холодильные боксы, выше помещалась палуба "С" - складские отсеки и мастерские.

Ближе к корме были устроены шахтные катапульты для отстрела спасательных катеров. Катера шестиместные, общим числом две штуки накрепко крепились магнитными замками к направляющим рельсам, готовые при опасности в любую секунду без заминки вылететь в открытый космос. Хотелось бы верить, что отстрел спасательных средств после стольких лет бездействия произойдёт в штатном режиме.

Градов переключил дисплей внутреннего контроля на общую мнемосхему рудовоза. Запущенная на главном вычислителе утилита инспекции и анализа выводила на экран результат своей работы, последовательно окрашивая части схемы в различные цвета, соответствующие уровням работоспособности систем и механизмов корабля. К счастью, зелёный цвет преобладал. Кое-где встречался синий, несколько квадратов были окрашены предупреждающим жёлтым (но ничего особо страшного), зона аварийного катапультирования оказалась в границе нейтрального серого и это было ожидаемо, потому как проверка спасательных средств осуществлялась по отдельной процедуре на независимом от общей бортовой информационной сети канале. Реакторная группа и двигательные отсеки сияли наичистейшим изумрудным цветом. Суммарным осмотром Градов остался доволен. Итог детальной проверки должен был сообщить корабельный инженер.

Всего их было шесть человек. В зависимости от типа пилотируемых кораблей их могло быть больше, либо меньше. Как-то Градову выпало перегонять на судостроительную верфь звездолёт одной из последних серий, отозванный производителем для устранения выявленных недочётов. По роду занятий Градов редко сталкивался с образцами передовой технической мысли. Он был знатоком устаревшей и по-настоящему старой техники. Времён очаковских и покоренья Крыма. Опять же — по роду занятий. Что не мешало ему пилотировать корабли последних выпусков. Однако, глупо было бы отрицать, что в том конкретном случае он испытал неподдельный эмоциональный шок. Звездолётом, общей длиной свыше десяти тысяч метров, набитым под завязку современной электроникой и механизмами управляли всего два пилота — первый, он же капитан, он же штурман и второй — он же весь остальной экипаж. Благодаря донельзя продвинутой ИКС (интерактивной командной сфере) и развитой самовосстанавливающейся бионической судовой архитектуре. Это было похоже на то, как если бы извозчика, не рулившего ничем, кроме лошади, пересадили в комфортабельный гоночный автомобиль.

Градов был сертифицированным специалистом широкого профиля, умевшим летать на всём, что летало и на всём, что в принципе летать не могло, но его сознательным выбором были "телеги" различной степени давности, изношенности и исторической ценности.

Итак, их было шестеро. Штурман, инженер-ядерщик, инженер-электронщик, корабельный инженер, корабельный врач. Некоторых Градов знал по прошлым командировкам. Корабельный инженер, Денис Мадьяров был с ним на лайнере "GLORIA MAY", штурман Антон Костров входил в экипаж, перегонявший исключённый из состава флота военный транспорт "Torrington", инженер-ядерщик Ричард Патерсон пересекался с ним по контракту "Григория Истомы", научно-исследовательского судна, отправленного на переплавку. Здесь можно было бы добавить "печально известного контракта". Судно перегоняли из крайних секторов Галактики, практически на пределе дальности. Одному из сменных экипажей достался самый удаленный отрезок пути. Этим экипажем командовал Градов. Патерсон состоял в дублирующей команде, которой предстояло вести судно на завершающем участке траектории. Подробности Градов уже не помнил, но по какой-то, тогда несомненно важной причине, инженер-ядерщик из основного состава перешёл к дублёрам, а Патерсон, соответственно, занял его место. Что, в конечном счёте, градовского инженера-ядерщика сгубило, а Патерсона, опять же, соответственно, спасло.

Градов не мог вспомнить, как звали того парнишку, в памяти сохранилось лишь лица необщее выраженье и умоляющий взгляд серых глаз. Было погибшему вроде бы двадцать шесть лет от роду. Только это и Градову и запомнилось. Жаль.

Денис Мадьяров медленно щёлкал клавишами клавиатуры. "Господи, какая древность", - бормотал он, выбирая нужную клавишу. - "Тактильная клавиатура, кремниевые процессоры, волоконно-оптические кабели. Где сенсорика, где виртуальные панели?"

Аналоговые панели, - сказал Градов, - кнопки, тумблеры, циферблаты. Инженер, доложите результаты углублённого тестирования.

- Диагностика не выявила сколько-нибудь значительных отклонений от расчётных параметров. Насколько это возможно, капитан, ввиду солидного возраста клиента.