Очерки истории банковской системы России. 1988–2013 гг.

31 октября 1991 г. Президент Б. Н. Ельцин, выступая перед представителями Союза городов, сделал заявление, которое повергло в шок республиканские госбанки и руководство республик. Он сообщил о наличии проекта закона РСФСР о финансово-экономическом обеспечении экономической реформы и реорганизации банковской системы в РСФСР. Суть проекта заключалась в том, что на основе Госбанка СССР и Банка России создавался единый банк под юрисдикцией РСФСР. Вместе с уставным, резервным и другими фондами Госбанка СССР (включая золотой запас и валютный фонд) этому учреждению должны быть переданы предприятия Гознака и, соответственно, право эмиссии.

Не успели в Киеве, Минске и Алма-Ате грязно выругаться, как телеграф принес новую весть: после встречи с председателем Межреспубликанского экономического комитета И. С. Силаевым Ельцин свое заявление дезавуировал.

Для функционирования банковского союза суверенных республик было все равно, какая структура возглавит его на политическом уровне. Как известно, Европейский Центробанк вполне справляется с обязанностями кредитно-эмиссионного обслуживания весьма отличающихся друг от друга национальных банковских систем еврозоны. Но для лидеров суверенных республик создание единого эмиссионного центра рублевой зоны и согласование принципов денежно-кредитной политики оказалось проблемой, не укладывающейся в формате их менталитета и жизненного опыта. Этим воспользовались их советники, навязавшие им формулу государственно-финансового разъединения по образу и подобию скандального бракоразводного процесса, определяющим фактором которого является раздел между бывшими супругами «совместно нажитого имущества».

Дело неспешно шло к финансовому банкротству СССР, о чем, например, красноречиво повествует Постановление Совета Республик Верховного Совета СССР от 28 ноября 1991 г. № 117-Н «О кредитах Госбанка СССР для финансирования общесоюзных расходов в 1991 году»:

«Экономическая и социальная обстановка в стране предельно обострена. В результате нарушения правовых норм и процедур бюджетного процесса, а также достигнутых ранее договоренностей между республиками единая бюджетно-финансовая и кредитная система страны разрушена. Этому способствовала непоследовательная и некомпетентная политика союзных органов исполнительной власти, в том числе и вновь созданных. Президент СССР не обеспечил должного руководства указанными органами. Верховный Совет СССР не проявил в нужное время необходимой настойчивости в утверждении главных направлений единой государственной денежно – кредитной политики и в контроле за исполнением союзного бюджета. Министерством финансов СССР и Госбанком СССР с разрешения Президента СССР на протяжении года значительная часть расходов союзного бюджета финансировалась за счет кредитов Госбанка СССР, которые были представлены на утверждение Верховного Совета СССР только в октябре текущего года. Не сформирована согласованная между суверенными государствами политика в области финансово – кредитных и денежных отношений. Банковская система разобщена. Национальные банки некоторых республик проводят политику, противоречащую интересам стабильности рубля, что является нарушением соответствующих договоренностей между республиками. Дефицит финансовых ресурсов и денежная эмиссия достигли таких масштабов, при которых невозможно нормальное функционирование экономики в целом».

4 декабря 1991 года Внешэкономбанк СССР направил всем финансовым организациям и банкам мира телеграмму о приостановлении выплат по долгам СССР на неопределенный срок, т. е. объявил дефолт. Подписанные 8 декабря 1991 года Беловежские соглашения, как неоднократно подчеркивали их авторы Ельцин, Кравчук и Шушкевич, не упраздняли СССР, а лишь констатировали, что Советский Союз «как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает [а не «прекратил»] свое существование». Юридически Советский Союз просуществовал еще 18 дней (хотя есть мнение, что в строго юридическом смысле он существует до сих пор).

13 января 1992 года по каналам МИД РСФСР было доведено до всего мира, что Россия выступает правопреемницей Советского Союза во всех областях: политической, экономической, социально-правовой и т. д. С политической и экономической точки зрения этот факт был удобен для международных кредиторов, поскольку все страны-кредиторы и их правительства, частные зарубежные банки и международные финансовые институты понимали, что иметь дело с одной страной-кредитором лучше, чем с 15 новыми государствами.

Ликвидация Госбанка СССР началась после выхода постановления Верховного Совета РСФСР «О финансово-кредитном обеспечении экономической реформы и реорганизации банковской системы РСФСР». Это произошло 22 ноября 1991 года. Центральный банк РСФСР становился единственным на территории РСФСР органом государственного денежно-кредитного и валютного регулирования. На него возлагались функции организации денежной эмиссии и определения обменного курса рубля.

20 декабря 1991 г. Верховный Совет РСФСР обязал Г. Матюхина: «В течение суток образовать комиссию для решения комплекса вопросов, связанных с осуществлением мероприятий по упразднению Госбанка СССР и трудоустройству работников его центрального аппарата». В ведение Банка России переходила вся материально-техническая база и иные ресурсы Госбанка СССР, сеть его учреждений, предприятий и организаций.

26 декабря 1991 года В. В. Геращенко подал в отставку, но только в конце февраля 1992 года эмиссионный баланс уже несуществующего Госбанка СССР был закрыт. Последние документы на бланках Госбанка СССР, «полуподпольно», подписывал заместитель Геращенко А. В. Войлуков, скрепляя их печатью официально ликвидированного учреждения.

После распада СССР советская денежно-кредитная система еще как минимум два года продолжала свое призрачное существование. Центральный банк РСФСР монопольно эмитировал наличные деньги, но четырнадцать республиканских центробанков могли росчерком пера, через безналичные расчёты, запустить в обращение любую сумму денег, что увеличивало инфляцию во всей рублевой зоне. Воспрепятствовать этому российские власти не могли, поскольку их полномочия были ограничены территорией РСФСР. Введение же национальной российской валюты, как необходимого условия торможения инфляции, было невозможно, пока суверенные республики не введут в обращение свои национальные денежные единицы.

Ни один из руководителей бывших союзных республик не выражал желания обсуждать с Россией вопросы координации денежно-кредитной и бюджетной политики, считая это своим суверенным делом. Практический интерес вызывал только вопрос о разделе союзного золотого запаса и заграничной собственности. Украина до сих пор считает вопрос о распределении долгов и активов бывшего СССР открытым, полагает, что данные о структуре долга и активов СССР, которые содержатся в документах, подписанных в начале 1990-х годов, являются расчетными и предварительными. По мнению официального Киева, в составе активов не учтены объемы резервного валютного фонда и алмазного фонда, капитал советских заграничных банков, остатки на депозитных счетах в заграничных банках и т. д. По данным украинской стороны, стоимость только недвижимой собственности бывшего СССР составляла свыше $400 млрд.

12 ноября 1992 г. Верховный Совет РСФСР принял постановление № 3875-1, которым определил дальнейшую судьбу Внешэкономбанка СССР:

1. «…установить, что положения Закона РСФСР «О банках и банковской деятельности в РСФСР», касающиеся регистрации уставов и лицензирования деятельности банков, а также ответственности банков по своим обязательствам, не распространяются на Банк внешнеэкономической деятельности СССР (Внешэкономбанк СССР).

2. Установить, что Внешэкономбанк СССР впредь до окончательного решения вопроса о его обязательствах осуществляет свою деятельность на основании Устава, утвержденного постановлением Совета Министров СССР от 14 июня 1988 г. № 745, постановления Президиума Верховного Совета РФ от 13 января 1992 г. «О Банке внешнеэкономической деятельности СССР» и законодательства Российской Федерации».

Банк возобновил свою деятельность только спустя три года – после выхода 1 февраля 1994 г. Указа Президента Б. Н. Ельцина № 2261 «О некоторых вопросах деятельности банка внешнеэкономической деятельности СССР». Согласно этому документу, Внешэкономбанк СССР (ВЭБ СССР) становился государственным финансовым институтом, специализирующимся исключительно на обслуживании внешнего долга и активов бывшего СССР. Существовавший тогда статус ВЭБ создавался специально как казус советско-российских юристов. Даже слово СССР в его названии фигурировало до 2006 году не из ностальгических, а из юридических соображений, позволяя «отбивать» часть исков кредиторов России.

Точных сведений об объеме внешнего долга СССР нет. Счетная палата РФ называет цифры от $57 млрд. до $77 млрд. Базельский банк международных расчетов оценивал советский долг на середину 1991 года в сумме $51,1 млрд.

До 1989 г. на обслуживание внешнего долга СССР (погашение процентов и др.) уходило 25-30 % от суммы советского экспорта в конвертируемой валюте. Затем, в связи с резким падением доходов от экспорта нефти, для приобретения недостающей валюты пришлось продавать золотой запас. В августе-сентябре 1991 г. золотой запас СССР составлял 170 тонн (в 5 раз меньше, чем в 1990 г.). Запас других драгоценных металлов и алмазов оценивался в $2 млрд., наличные запасы валюты составляли $240 млн. На момент свой кончины СССР уже не мог выполнять международные обязательства по обслуживанию внешнего долга и задолжал по текущим выплатам более $6 млрд.

В период между 19 августа и 7 ноября 1991 г. с золотым запасом СССР случилось нечто такое, из-за чего Е. Т. Гайдару пришлось обратиться к известной консалтинговой компании «Kroll Associates» (состоит из ветеранов ЦРУ и ФБР) с просьбой о выяснении его места нахождения. Пинкертоны, нанятые Гайдаром, работу выполнили, счета за оплату услуги предъявили, но вернулось ли «золото партии» в Россию – неизвестно.

Немногочисленные эксперты, которые изучали проблему внешнего долга СССР, обратили внимание на некоторые интересные факты, объяснение которым, надо полагать, будет сделано не скоро:

1) Книга учета и регистрации внешних обязательств СССР находится не в Министерстве финансов РФ, а у немецкой консультационной фирмы Warburg Dilon Read.

2) Не проведена инвентаризация и не установлена юридическая достоверность всех договоров и финансовых соглашений, подписанных до 1 января 1992 г. союзным правительством.

3) Все правовые акты по вопросам погашения внешнего долга в 1992-2000 гг. от имени Российской Федерации подписывались правительствами Гайдара-Черномырдина – Кириенко – Примакова – Степашина – Путина без требуемого законодательного одобрения.

Самое интересное заключается даже не в том, что из этих обстоятельств когда-нибудь может вырасти новая “Noga”, а в том, что общая сумма долговых обязательств СССР была эквивалентна сумме его требований. И в числе должников СССР были такие страны, как Индия, Сирия, Ливия, Ангола, Вьетнам, Куба. Но особенно следует выделить Ирак с его колоссальными запасами нефти. Короче говоря, все долги этих стран перед бывшим СССР вполне можно было продать странам и банкам-кредиторам, пусть и с большим дисконтом, в погашение подлежащей к уплате в ближайшие 2–3 года суммы требований. Почему этого не было сделано, следует спросить у А. Б. Чубайса и др. переговорщиков.

В структуре советского внешнего долга перед другими государствами есть и такая категория, как долг по переводным рублям. Здесь Россия столкнулась с жесткой позицией Германии, которая потребовала признания задолженности СССР перед бывшей ГДР в сумме 6,4 млрд. переводных рублей. Германия практически в одностороннем порядке пересчитала сальдо расчетов по курсу: один переводной рубль за один доллар. Злополучное сальдо сложилось из-за того, что СССР по политическим причинам продавал в социалистические страны свое сырье, в том числе нефть, по более низким ценам, чем на мировом рынке, а за их промышленные товары платил дороже, чем они на мировом рынке стоили. По разным оценкам, с 1975 года по 1990 год ГДР «заработала» на разнице цен не менее 10 млрд. долларов, и это не считая доходов от реэкспорта советской нефти в ФРГ!

К 1993 году в результате длительных переговоров из требующихся к погашению 40 миллиардов долларов США внешнего долга бывшего СССР Россия выплатила (по согласованию с кредиторами) лишь $2 млрд., отсрочив остальное до 2003 года.

Распад СССР негативно отразился на работе совзагранбанков: они перестали вписываться в нормативы ликвидности стран их пребывания. В течение 1991 г. прекратили платежи по процентам за предоставленные совзагранбанками кредиты и погашение самих кредитов Болгария, КНДР, Куба и Монголия. В результате совзагранбанки терпели убытки, сопоставимые с размером их собственных средств. Российское правительство было заинтересовано в санации банков, поскольку в противном случае возникла бы реальная угроза потери валютных средств.

Дефицит валюты усугублялся тем, что из системы расчетов в переводных рублях вышли Венгрия, Румыния, Чехословакия и ГДР, и импорт из этих стран приходилось оплачивать в свободно-конвертируемой валюте. Прекращение платежей со стороны СССР поставило совзагранбанки на грань разорения, так как было нарушено главное условие их работы – получение оборотных средств из советских источников для рефинансирования западных кредитов. Для спасения совзагранбанков им в 1992 году в различной форме были предоставлены значительные средства от Центрального банка и Внешторгбанка.

10 февраля 1992 года Президиум Верховного Совета РСФСР принял постановление № 2326–1 «О мерах по стабилизации финансового положения зарубежных банков с участием капитала бывшего Союза ССР». Согласно этому документу акции совзагранбанков передавались в управление Центрального банка РСФСР.

Таблица 1

Доля участия Банка России в капитале росзагранбанков

Источник: Бюллетень Счетной палаты РФ. – 1999. – № 8.

Исключительный характер передачи акций совзагранбанков на баланс Центрального банка подтверждался ст. 29 Устава Центробанка, согласно которой ему было разрешено (тоже в порядке исключения) приобретение акций только Внешторгбанка РСФСР и Сбербанка РСФСР. Вопрос о возвращении государству акций совзагранбанков затянулся на долгие годы и разрешился только в 2005 году.

20–21 мая 1992 г. в Ташкенте состоялось совещание руководителей центральных банков стран СНГ, на котором было подписано соглашение об «Основных направлениях по проведению денежной политики в рублевой зоне».

Подписанный документ предусматривал жесткое согласование с Центральным банком РСФСР размеров кредитной эмиссии всех национальных банков. Предусматривалось введение единого уровня процентных ставок по централизованным кредитам и устранение административных запретов на использование рубля в расчетах на территории государств Содружества. Соглашение также предусматривало строгое выполнение Россией обязательств по обеспечению всех государств СНГ необходимой массой наличности.

Центральный банк РСФСР, обладающий монопольным эмиссионным правом, был обязан, по сути, принимать меры по поддержанию денежной стабильности на всех территориях стран, где рубль являлся единственным законным платежным средством. Вплоть до 1 июля 1992 года Центробанк РСФСР финансировал бюджетные дефициты стран СНГ, отчего постсоветская бюджетная система напоминала поношенный лапсердак, у которого пятнадцать разных карманов, да и те рваные.

С 1 июля 1992 года между Банком России и центральными банками стран СНГ были установлены корреспондентские отношения. Центробанки суверенных республик должны были иметь на корреспондентском счете достаточные средства для покупки наличных рублей и проведения безналичных расчетов. Если на корреспондентском счете денег не хватало, то центробанк бывшей союзной республики не мог производить расчеты.

Растущая инфляция вызывала потребность в эмиссии денежных знаков все более и более крупных номиналов. В октябре – ноябре 1991 года Госбанк РСФСР осуществил выпуск купюр достоинством в 200 рублей.

В конце 1991 г. – первой половине 1992 г. от имени уже не существующего государства – СССР – Госбанком России были осуществлены новые эмиссии бумажных денег. Так, 26 декабря 1991 г. в обращении появилась купюра достоинством в 500 руб.; 4 марта 1992 г. вышли измененные банкноты образца 1991 г. достоинством в 50 и 100 руб.; 19 марта 1992 г. появилась банкнота номиналом в 1000 рублей. Эти купюры имели оформление, сходное с привычными советскими денежными знаками крупных номиналов. А именно: портрет В. И. Ленина, размещенный на лицевой (аверс) стороне банкноты. И различные виды Московского Кремля – на оборотной (реверс) стороне, включая герб СССР и надпись «Государственный Банк СССР».

Усугубление экономических проблем постсоветских республик в результате продолжительной денежно-кредитной и финансовой несбалансированности все больше вызывало у них стремление перейти к собственной валюте. Притчей во языцех стал тезис украинского премьера Витольда Фокина: «Зачем сдерживать бюджетный дефицит, когда в руках у тебя печатный станок?».

Подготовка инфраструктуры будущей валюты, в свою очередь, подразделялась на создание самой валюты и валютных бирж, строительство монетных дворов, фабрик по печатанию дензнаков и государственных хранилищ для золотовалютных резервов.

Среди стран, входивших состав СССР, денежная реформа в Украине была последней. Эстония и Латвия ввели собственные денежные единицы в мае, а Литва – в октябре 1992 года, Киргизия – в апреле 1993-го, Молдова, Азербайджан, Казахстан и Узбекистан – в конце 1993 года. В июле 1993 года завершился процесс введения собственной денежной единицы в Российской Федерации, чуть раньше – в Беларуси[73].

28 декабря 1991 года Кабинет министров и Национальный банк Украины (НБУ) приняли совместное постановление «О мероприятиях в связи с введением в обращение купонов многоразового использования». Согласно этому постановлению, с 10 января 1992 года в Украине вводились купоны многоразового использования для расчетов населения за продовольственные и промышленные товары. Изготовление купонов украинские власти решили осуществить на высоком художественном и техническом уровне. Соответствующий заказ разместили в Канаде. К началу 1992 года купоны многоразового использования в необходимом количестве были завезены в Украину.

В октябре 1992 года, когда правительство Витольда Фокина сменилось на правительство Леонида Кучмы, выяснилась вся несуразность финансово-денежной системы в Украине: в наличном обороте – купонокарбованцы, а в безналичном – рубли. Обладая дополнительными полномочиями, премьер-министр своим декретом «запустил» купонокарбованец в безналичный оборот. Таким образом, с конца 1992 года карбованец в Украине приобрел де-факто статус национальной денежной единицы, хотя де-юре таковым не являлся.

Оторвавшись от российского рубля, карбованец после недолгого этапа стабилизации закончил 1992 год в соотношении 750 крб. за $1, в то время как рубль в России оказался почти в два раза сильнее – 400 руб. за $1. В 1993 году инфляция в Украине достигла 1000 %. В 1996 году на уровне примерно 125.000 за доллар полет купона-карбованца украинским денежным властям удалось притормозить.

Новый дензнак – гривна (или гривня, как настаивают защитники украинской мовы) – был введен в советских традициях. Периодические слухи о грядущей денежной реформе терзали страну все годы ее суверенной жизни. Наконец, 25 августа 1996 года было объявлено, что мероприятие состоится через неделю. Продолжался обмен со 2 по 16 сентября 1996 г. и шел в соотношении 100.000:1. В течение примерно 2 лет после введения курс гривны к американскому доллару держался на уровне 2-х гривен за доллар, с 2000 года – 5,3–5,2 гривны за доллар, в 2012 г. среднегодовой курс гривны составил 8,11 грн./доллар.

22 января 1993 г. в Минске главы Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Молдова, Российской Федерации, Республики Таджикистан, Туркменистан, Республики Узбекистан и Украины подписали соглашение об учреждении Межгосударственного банка с уставным фондом 5 млрд. рублей. Россия вносила половину заявленного капитала и получала 50 % голосов в Совете директоров.

Основная задача Межгосударственного банка состояла в осуществлении многосторонних клиринговых расчетов между предприятиями стран СНГ на базе российского рубля. Судьба банка оказалась довольно сложной. На разработку положения о расчетах ушло слишком много времени. Настолько много, что, когда к началу 1993 года были готовы соответствующие методики о проведении расчетов, коммерческие банки стран СНГ успели установить между собой прямые корреспондентские отношения и заполнили нишу клиринговых расчетов. Иными словами, потребность в Межгосударственном банке отпала.

24 сентября 1993 г. главы шести государств СНГ подписали в Москве рамочный Договор о создании экономического союза. Договор был открыт любому государству Содружества для присоединения. Он предусматривал координацию денежно-кредитной, финансовой, валютной и фискальной политики. Однако что было совершенно новым в Договоре – это признание существования двухвалютных систем в рамках экономического пространства СНГ: многовалютной системы и рублевой зоны нового типа, то есть зоны российского рубля. Для многовалютной системы Договор установил цели, стадии и механизмы трансформации в направлении валютного союза. В основе взаимоотношений между государствами рублевой зоны лежали следующие принципы:

• отказ от введения собственных национальных валют на период не менее 3-х лет (1992–1995 гг.);

• использование единого законного платежного средства – рубля, отмена всяких ограничений на его обращение, включая ограничения на прием наличных денег в уплату за покупку товаров, оплату работ и услуг;

• соблюдение установленных Центральным банком России единых унифицированных правил наличной и безналичной эмиссии рубля, процентных ставок по кредитам центральных (национальных) банков коммерческим банкам;

• недопущение кредитования центральными банками бюджетных дефицитов государств;

• принятие обязательств по созданию единого валютного рынка: проведение единой валютной политики, включая единые правила определения курса рубля в отношении к иностранным валютам.

В ноябре 1993 года Международный Валютный Фонд (МВФ) поставил точку и в этом вопросе, обусловив оказание бывшим республикам СССР финансовой помощи с выходом их из рублевой зоны. Кто-то из журналистов назвал это «последним залпом холодной войны».

К 1994 г все бывшие союзные республики подписали с Россией двусторонние соглашения («нулевые варианты») в отношении финансовых обязательств и требований СССР, а их парламенты ратифицировали подобные соглашения. Исключением стала Украина. 9 декабря 1994 г она подписала свою трактовку «нулевого варианта» на межправительственном уровне. Этот документ завизировал премьер-министр Украины В. А. Масол (в апреле 1995 г. ушел в отставку, после того как парламент вынес его правительству вотум недоверия). На этапе обсуждения соглашения Украина претендовала на 16,37 % собственности бывшего СССР за рубежом.

Однако Верховная Рада отказалась ратифицировать соглашение о «нулевом варианте», и до сих пор, с точки зрения международного права, оно не является действительным. В феврале 1997 г украинский парламент окончательно отложил ратификацию соглашения до момента, пока Россия не предоставит данные о размерах золотого запаса и алмазного фонда СССР, полной имущественной и стоимостной описи активов, включая средства во Внешэкономбанке. Таким образом, официальный Киев не отказывается от советских активов за рубежом, несмотря на то, что сам все эти годы участия в погашении и обслуживании задолженности бывшего СССР не принимал.

В июле 2008 года украинская общественная организация «Союз вкладчиков Внешэкономбанка СССР» подала в Стокгольмский международный суд иск против российского правительства. Организация представляет интересы около полусотни крупных предприятий, в частности, государственных «Турбоатома» и Одесского припортового завода, которые требуют от России вернуть им деньги, замороженные на счетах банка после распада СССР. Сумма претензий оценивается экспертами примерно в $500 млн.

* * *

Стоит вспомнить, как П. Г. Кузнецов – последний Главный конструктор СССР, специалист по системам целевого управления и планирования в «особый период», оценивал такое понятие, как суверенитет: «Нынешняя борьба за «суверенитет» есть не что иное, как борьба за «персональный денежный печатный станок». Но каждый новоиспеченный «хозяин» денежного печатного станка очень скоро начинает понимать, что мировая экономика может существовать и без его печатного станка»[74].

Спрос на наличные доллары в мире растет темпами около 10 % в год, несмотря на меры, предпринимаемые отдельными странами по ограничению оборота долларовой наличности. На данный момент во всем мире в обороте находится 1,15 трил лиона наличных долларов, из них 900 миллиардов в 100 долларо вых купюрах, которые циркулируют в основном за пределами США. Самым крупным в мире держателем наличных долларов (кроме самих США) является российское население. На втором месте Китай, на третьем – Аргентина[75]. По данным Казначейства США, в начале 2000 г. в России находилось более 40 % вывезенной массы наличных долларов США по обследованному кругу стран и более 10 % всей массы долларов в обращении (включая наличность, обращающуюся в США)[76].

Рубль – это перекрашенный американский доллар, так сказать, его «вторичный дериватив», перепроданный с наценкой конечному заемщику. Банк России «печатает» рублей ровно столько, на сколько покупает долларов на валютном рынке, и купленные доллары складывает в золотовалютные резервы (ЗВР) под мизерный процент годовых. А своим банкам-заемщикам в процессе рефинансирования предлагает кредиты в рублях, у которых базовая ставка вдвое – втрое дороже. Это модель денежной эмиссии, которую в учебниках называют «валютным управлением» (currency board). До 85 % всех российских рублей эмитируются в рамках приобретения поступающей в Россию валюты: экспортной валютной выручки, нефтедолларов, иностранных кредитов и займов, спекулятивного капитала и т. д. И российское законодательство практически не ставит никаких ограничений для трансформации наличной иностранной валюты в рубли и обратно.

Глава 4. Банковская система России в трех измерениях радикальных экономических реформ: либерализация, приватизация, финансовая стабилизация (1992-1994 гг.)

Принято считать, что «D-day»[77] экономической реформы начался в России 2 января 1992 г. с президентского указа о либерализации цен. На самом деле реформа началась на два месяца раньше – 1 ноября 1991 г., когда V съезд народных депутатов РСФСР принял постановление «О правовом обеспечении экономических реформ». Данное постановление, не называя вещи своими именами, обязывало исполнительную власть немедленно приступить к замене рухнувшей вместе с КПСС реакционной «командно-административной» экономики ее антиподом – свободной, демократической, рыночной.

В ситуации углубляющегося политического и социально-экономического кризиса речь шла о неделях, если не днях, отпущенных на принятие срочных мер, чтобы не допустить массовых акций протеста и коммунистического реванша. Перешедшие на сторону Б. Н. Ельцина во время попытки государственного переворота 19–21 августа 1991 г. российские парламентарии прекрасно понимали, что Верховный Совет РСФСР, связанный путами устаревшего, неполного и противоречивого советского законодательства, не сможет оперативно рассмотреть и одобрить нужные для экономической реформы законы. Поэтому ответственность за все, что требовало срочного и безотлагательного решения, парламентарии возложили на сверхпопулярного в то время Бориса Николаевича Ельцина. Именно он должен был решительно, по-революционному, установить своими указами правовые начала новой экономики России.

28 октября 1991 г. на открытии второго этапа V съезда народных депутатов РСФСР (первый этап проходил в июле) Ельцин изложил основные направления политики экономических реформ на ближайший период в следующей их последовательности:

1. Либерализация цен и торговли. Разовое введение свободных цен с января 1992 года. Ожидаемые последствия – установление рыночной стоимости товаров, ликвидация товарного дефицита, запуск механизма конкуренции, стимулирование деловой активности, ускорение товарооборота, формирование инфраструктуры по сбыту отечественной и импортной продукции.

2. Финансовая стабилизация. Ожидаемые результаты – снижение инфляции, установление устойчивого курса рубля.

3. Широкая приватизация государственной собственности. Ожидаемые итоги – превращение населения в собственников, формирование у людей экономических стимулов для деловой активности.

V съезд народных депутатов РСФСР дал реформам зеленый свет. Никаких серьезных препятствий для их проведения вроде бы не просматривалось. По завершении съезда политические партии России (за исключением запрещенной коммунистической) подписали «Соглашение в поддержку российских реформ». Зародилась надежда на то, что при общих дружных усилиях всех ветвей власти, поддержанных народом, эти реформы пойдут так же успешно и быстро, как, допустим, в Польше или в Чехии.

При этом суть и реальные масштабы кризиса, поразившего постсоветскую экономику, самими парламентариями и исполнительной властью либо недооценивались, либо сознательно замалчивались, чтобы не нагнетать паники. «Хуже будет всем примерно полгода, затем снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами. А к осени 1992 года, как я обещал перед выборами, – стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей», – ободрял народ и парламент Президент Борис Ельцин. И даже выразил готовность «лечь на рельсы», если его обещания не сбудутся.

В конце октября 1991 года, в преддверии отпуска цен, Верховный Совет РСФСР принял замечательный закон, о котором сегодня мало кто помнит, хотя он является действующим. Это – закон «Об индексации денежных доходов и сбережений граждан в РСФСР». В нем содержатся любопытные положения. Например, обязанность государства индексировать оплату труда работников предприятий, учреждений и организаций (кроме работников предприятий, самостоятельно определяющих цены на производимые ими товары и оказываемые услуги), государственные пенсии, стипендии, социальные пособия, вклады в Сбербанке, государственные займы и ценные бумаги. Индексация должна была проводиться, если инфляция превышает 6 %. В 1992 году инфляция составила 2500 % – надо ли напоминать, что никаких индексаций сбережений, а тем более «доходов» так и не произошло?

6 ноября 1991 г. Б. Н. Ельцин возложил на себя обязанности председателя Правительства; а своим заместителем по вопросам экономической политики и министром экономики и финансов назначил 35-летнего доктора экономических наук Е. Т. Гайдара. В течение всего периода правления Ельцина и вплоть до настоящего времени Гайдара и его «команду» (А. Б. Чубайс, А. Н. Шохин, П. О. Авен, А. А. Нечаев, Б. Г. Федоров и др.) не критиковал только ленивый. Причем не только коммунисты и национал-патриоты, но и подавляющее большинство коллег-экономистов, в том числе зарубежных[78].

Основной аргумент критиков заключался в том, что Правительству, получившему такие широкие полномочия, надо было первоначально осуществить институциональные преобразования, приватизировать собственность, а потом уже проводить либерализацию цен и финансовую стабилизацию. Теоретически это, наверное, правильно. Однако опыт всех стран, реально двигавшихся по пути рыночного реформирования и демократической трансформации (транзита), ни в одном случае не дает практического подтверждения этой концепции.

Начавшаяся в России в начале 90-х годов прошлого века экономическая реформа базировались на экономических теориях и рекомендациях международных финансовых институтов, частично использованных в Польше и Чехии, частично – в Чили, в государствах, имеющих с нашей страной мало общего. Реальные кризисные процессы шли впереди всех тех мер, которые власти могли предпринять. В той же Польше, например, либерализация цен и торговли была начата не реформатором Лешеком Бальцеровичем, им она была завершена, а начало её последнее коммунистическое правительство. Цены там были отпущены в несколько этапов, Бальцеровичу выпал из них самый выгодный – конечный, с положительными эффектами. Вероятно, Гайдар тоже рассчитывал на «второй этап», но в результате оказался в положении японского самурая, принуждаемого к совершению харакири.

За месяц до объявленной либерализации цен опустели прилавки магазинов. Как писали в российских СМИ, «черный рынок взбесился и, кажется, взял на себя встречный план – максимально либерализовать цены, не дожидаясь никаких руководящих указаний». Региональные и местные власти выбивались из последних сил, чтобы посредством талонов и карточек, как в годы Великой Отечественной войны, организовать снабжение населения минимумом потребительских товаров: мука, сахар, растительное масло, моющие средства, ликероводочные изделия и т. д. До предела обострились проблемы выплаты материально-денежного довольствия военнослужащих.

Страна стояла на пороге полной анархии, которая по своим масштабам, если принять во внимание тысячи единиц ядерного оружия и еще столько же из рук вон плохо охраняемых складов с оружием, безо всякого преувеличения могла бы стать заключительной частью некоего креативного проекта под названием «всемирная история».

Экономисты иногда используют такой термин, как «шкала» или «тропа зависимости», под которым подразумевается предопределяющее влияние использующихся финансовых инструментов на конечный результат запланированных преобразований. Грубо говоря, нельзя от простуды лечить слабительным, но если это все-таки случилось, то в дальнейшем пациента придется лечить и от простуды, и от диареи.

В 1990-е годы Россия резко опустилась по показателю ВВП на душу населения на 50–60-е место в мире. Таким образом, мы покинули группу развитых стран, в которую в настоящее время входит примерно 30–35 стран мира с душевым доходом, превышающим 10 000 долларов США.

Произошел распад единого народнохозяйственного комплекса на автономно развивающиеся сектора: финансово-банковский сектор и сферу торговли (наиболее успешно развивающиеся); экспортно-ориентированные отрасли, прежде всего добывающие сырье; и внутренне ориентированные отрасли. Отрасли производства, ориентированные на внутренний рынок, отличались наиболее запаздывающим вхождением в систему рыночных отношений. Такая дифференциация отраслей по отношению к рынку и свойственных ему механизмам саморегулирования разрушительно действовала на экономику, вносила в экономические отношения хаос и неопределенность.

В обыденном сознании россиян после 1992 г. сложился определенный стереотип, в соответствии с которым инфляция и падение производства пересекаются в точке принятого в январе 1992 г. российскими властями решения отпустить цены на волю рыночной стихии. На самом деле производство падало по своим причинам, в основе которых лежало противоречие между советским типом хозяйствования и объективными потребностями развивающихся рынков (потребительского, сырьевого, технологического и т. д.), несоответствия в самой структуре фондов предприятий (особенно, крупных и крупнейших).

Сочетание двух неблагоприятных экономических тенденций: инфляция и падение производства, – называется «стагфляцией». Каких-то особенных рецептов для лечения такой тяжелой экономической болезни нет, а точнее – они взаимоисключающие. Для того чтобы остановить инфляцию, необходимо сокращать денежную массу, а для того, чтобы остановить падение производства – предоставлять предприятиям льготные кредиты и бюджетные субсидии, снижать налоги.

В январе 1992 г. российское Правительство официально уведомило МВФ о своем стремлении вступить в ряды этой организации и попросило выделить кредит для создания стабилизационного фонда. По этой причине в разработке экономической программы правительства Гайдара на уровне экспертов приняли участие: МВФ, Международный банк реконструкции и развития, Организация международного сотрудничества и развития, Европейский банк реконструкции и развития. Так возник «Меморандум об экономической политике» Российской Федерации» от 27 февраля 1992 г. за подписью Заместителя Председателя Правительства РФ Е. Гайдара и Председателя Центрального банка РФ Г. Матюхина. Документ стал базой для переговоров с МВФ и правительствами США, Германии, Великобритании, Японии, Франции, Италии и Канады о предоставлении России срочной финансовой помощи.

15 июня 1992 г. накануне визита в США Ельцин возложил на Гайдара обязанности главы правительства. Указ об этом назначении носил символический характер. Он призван был показать решимость Ельцина следовать курсу реформ, провозглашённому в конце 1991 г. и начатому в начале 1992 г.

17 июля 1992 г. «Российская газета» опубликовала правительственную «Программу углубления реформ», рассчитанную на среднесрочную перспективу. Указанный документ имел целью определить пути перехода к рыночной экономике и включения ее в мировое хозяйство, в сообщество цивилизованных стран. По существу, речь шла о трансформации не только экономики, но и всей постсоветской общественной системы.

Принципиальные пункты программы экономических реформ российского правительства предусматривали:

• дерегулирование экономики, снятие административного контроля над ценами и хозяйственными связями (включая внешнеэкономическую деятельность);

• развитие свободной торговли;

• стабилизацию финансов и денежной системы, укрепление рубля;

• приватизацию, развитие предпринимательства, создание институциональных предпосылок эффективного рыночного хозяйства и экономического роста;

• проведение активной социальной политики в целях приспособления трудоспособного населения к новым условиям, защиту наиболее уязвимых слоев населения;

• структурную перестройку экономики, ее демилитаризацию, приспособление к структуре реального спроса, повышение конкурентоспособности, интеграцию в мировое хозяйство;

• создание конкурентной рыночной среды для повышения эффективности и качества, увеличение производства и расширение разнообразия продукции, снижении издержек и цен.

Логика авторов реформы исходила из комплексного подхода к реформированию сверхцентрализованной советской экономики, правда, без учета всех причин поразившего ее кризиса. Так, дерегулирование и либерализация цен, по их мысли, открывали дорогу предпринимательству, развитию торговли, формированию механизмов рыночного саморегулирования.

Стабилизация финансов и денежной системы усиливала экономические стимулы, давала в руки государства эффективные рычаги воздействия на поведение субъектов хозяйствования, делала объективной необходимостью структурную перестройку, позволяла выявить и санировать предприятия-банкроты.

Приватизация была необходима для того, чтобы привести в действие процесс формирования эффективного собственника, активизировать эгоистические капиталистические и рационально-трудовые мотивации, сформировать полноценных рыночных агентов и класс собственников – социальную базу подлинного гражданского общества и демократии.

Разработчики «Меморандума об экономической политике Российской Федерации» и «Программы углубления реформ» продекларировали приверженность российского Правительства трем основополагающим постулатам неолиберализма, к сожалению, непредсказуемым, с точки зрения последствий их применения, не только к переходным, но и развитым экономикам: