Проклятие десятой могилы

— Я знаю, что такое танк, — отозвался Рейес низким мягким голосом.

— Ну, мало ли. Вдруг ты подумал про судовой танк для горючего или для хранения рыбы…

— Нет. Я тебя понял с первого раза.

Он смерил меня мерцающим взглядом, и в темных омутах я заметила искры любопытства. Страшно захотелось хоть на секундочку сместиться в другое измерение, чтобы увидеть Рейеса в сверхъестественном виде, но имелось у меня подозрение, что он знает, когда я это делаю. Пришлось держать себя в руках.

— Как думаешь, получится? — спросила я.

— Ты про план?

— Ага.

— Я его еще не слышал. Ты рассказала только о том, что понадобится для его осуществления.

— Ну да, точно.

Все это время я пыталась избавиться от желания, которое, не обращая ни малейшего внимания на голос разума, сжигало вены и разливалось у меня в животе. Само собой, я потерпела катастрофическое фиаско. Пришлось опять обойти стол и сесть напротив Рейеса, чтобы между нами оказалась хоть какая-то дистанция. И здоровенный кусок древесины. Впрочем, все было без толку. Наверное, потому, что я хорошо знала, что может сделать Рейес с этим куском древесины, если все-таки захочет до меня добраться. Хотя было очевидно, что ничего такого он не хочет.

Глубоко вздохнув, я приготовилась выложить все подробности плана, но вместо этого спросила:

— Ты можешь мне рассказать, что тебя беспокоит?

Рейес и бровью не повел. Выражение лица никак не изменилось. Он просто смотрел на меня. Из-за невозможно длинных ресниц казалось, что в приглушенном свете его глаза сияют еще ярче.

— У нас гости.

— Так вот в чем дело! Тебя беспокоит мальчик на потолке?

Однако ответа я не услышала. В кабинет вошел Ош, которого в сверхъестественном мире знают под именем Ошекиэль. Причем вошел как ни в чем не бывало, словно ему не нужно было находиться в совершенно другом месте.

— Ош, — не на шутку встревожилась я, — почему ты здесь?

Засунув руки в карманы, Ош на мгновение опустил голову. Как всегда, черные волосы до плеч прикрывал черный цилиндр. Вот только сегодня на Оше был еще и длинный плащ, такой же черный, как и все остальное. И тяжелые байкерские ботинки.

В ожидании ответа Рейес встал из-за стола.

— Мы ее перевезли.

Меня с ног до головы обдало обжигающим жаром, потому что, едва прозвучали эти слова, Рейес потерял контроль над эмоциями. А мои эмоции привели к другому результату. Сердце оказалось в горле, и нервную систему перегрузило адреналином.

— Где она? — спросила я, подступая ближе к Ошу.

Он втянул голову в плечи и еще глубже засунул руки в карманы джинсов.

— Не могу сказать, и ты прекрасно это знаешь.

Я напала на него быстрее, чем успела подумать. Плевать, что он самый смертоносный из всех, что видел ад, даэва — демон низшего уровня, натренированный для сражений и закаленный в боях. Для меня он девятнадцатилетний пацан, который о моей дочери знает больше, чем я сама. Внезапно несправедливость всей этой ситуации показалась мне невыносимой.

Держа за горло, я впечатала его в стену. Он обеими руками схватился за мое запястье, но и не думал бороться.

В ту же секунду рядом оказался Рейес.

— Датч, — тихо произнес он, коснувшись моей руки, которая сжимала горло Оша.

Вот только если Рейес не хотел мне помочь придушить пацана, то толку мне от него прямо сейчас никакого. Свободной рукой я обхватила и его горло. Рейес поднял голову, словно был даже рад такому повороту событий.

Мне нужно было знать, где моя дочь. Почему ее нужно перевезти — это одно. И совсем другое — не знать, где она находится. Если ей понадобится моя помощь, вариантов у меня негусто.

Валери, которая, по словам Куки, была одной из официанток Рейеса, прекратила протирать стол, заглянула в кабинет и тут же ретировалась, видимо, заметив, как рассердился босс.

— Датч, — сдавленно, но твердо повторил Рейес.

А я уже соскользнула в другое измерение и смотрела, как вокруг меня паром клубится аура Оша. Он по-прежнему и не пытался сопротивляться. По-прежнему держался за мое запястье одной рукой, но вторая уже лежала у меня на плече. Я знала, что он быстрый, как молния, и такой же смертоносный, поэтому ни капельки не сомневалась, что он что-то задумал.

Вокруг Рейеса бушевала тьма. Извечное пламя перетекло с него на меня. В любой другой день мне бы показалось, что меня сжигают живьем, но сейчас я лишь раздражалась еще сильнее.

— Где моя дочь?

Ош молча покачал головой, до последнего подчиняясь полученным приказам. Что ж, я вполне могла гарантировать, что сегодня действительно будет его последний день. От моей ярости затряслись стены, и из кухни послышался визг. Видимо, визжала официантка Валери.

— Датч, — опять заговорил Рейес, — он не может нам сказать. И ты сама это знаешь.

— Тогда он умрет, жалея, что не сказал.

Дай я себе труд присмотреться к мужу, то заметила бы, как они с Ошем переглянулись. А долю секунды спустя мое лицо уже расплющилось о деревянный пол кабинета. Эти двое так быстро все устроили, что я и не заметила. Значит, они замедлили время. А я, видите ли, стояла и тормозила, как напичканный литием псих. Оставалось лишь надеяться, что не успела пустить слюни.

— Теперь понимаешь?

Моргнув, я застонала под давлением страшного веса и попыталась вспомнить, о чем мне говорили. Что бы это ни было, «да» наверняка будет самым удачным ответом.

— Да, — выдавила я, корчась под тонной конечностей и торсов. Святой ежик! Ну и тяжелые же они!

— Что я сказал? — спросил Рейес.

Черт его дери!

— Что вы оба слезете с меня на хрен, и Ош скажет мне, где моя дочь.

— Ответ неверный.

Меня прижало еще сильнее, и я опять застонала. Груз поражения был почти непереносимый. Как и давящая на меня масса мышц и локтей. Клянусь, они весили килограммов двести пятьдесят. Каждый.

Руки мне завели за спину и для проформы прижали парой колен. Одна рука (видимо, Рейеса) обвилась вокруг шеи, а другая так сильно прижимала мою голову к полу, что я видела каждую трещинку в деревянных половицах.

К сожалению, в таких обстоятельствах я ничего добиться не могла. Будь у меня возможность нормально говорить, я бы позвала на помощь, но сейчас не могла даже наполнить легкие достаточным количеством воздуха, чтобы издать хоть что-то похожее на крик.

— Мы отпустим тебя, если пообещаешь никого не убивать.

В ответ я невнятно проворчала и получила еще килограммов по двадцать давления на каждый квадратный сантиметр в районе живота.

— Ладно! — наполовину простонала, наполовину пропищала я.

Очень медленно с меня стали снимать вес, словно хотели убедиться, что я опять не взбешусь. При этом мое лицо оставалось прижатым к полу. Видимо, кто-то рассчитывал, что рано или поздно я прорасту. Пущу корни. Зачем еще что-то так старательно к чему-то прижимать?

Сквозь туман кислородного голодания прорвался тихий женский голос:

— У вас тут… все в порядке?

— Нет, — начала говорить я, но чья-то сильная ладонь скомкала мне лицо.

— Да, — сказал Рейес, — спасибо.

Откуда-то из-за Валери послышался громкий хохот. Должно быть, это Сэмми, главный повар и предатель в одном лице. Меня же явно расплющили на полу против моей воли, а он что? Плевать ему, вот что. Как и те, кто не давал мне подняться, Сэмми определенно входил в Лигу Выдающихся Козлов.

— Порядок, Валери, — сказал он. — Они так постоянно балуются.

И это офигеть какое преувеличение!

— Ясно, — неуверенно пролепетала Валери.

Затуманенными от слез глазами я увидела ноги — Сэмми уводил официантку прочь.

А потом меня подняли. Я вдохнула полной грудью, молча радуясь тому, что в качестве предостережения Рейес прижал меня к стене. Иначе я бы точно грохнулась.

— Замедлять время нечестно, — сказала я, запрокинув голову и пытаясь отдышаться.

— Ты первая начала, — отозвался Ош, который, сложившись пополам, одной рукой уперся в колено, а другой растирал себе горло и тыкал в него длинными пальцами то тут, тот там, проверяя на сохранность.

Рейес прижимал меня к стене всем телом. За целую неделю у меня это был единственный интим, поэтому я решила насладиться ощущениями по полной программе. Тем более что кончики языков пламени гладили мне лицо и насыщали теплом кожу.

И вдруг до меня дошло, что я натворила. Я угрожала одному из лучших друзей. Одному из малочисленных созданий на Земле, кто может помочь нам защитить Пип. Одному из того мизерного количества существ, кто ради этого готов пожертвовать собственной жизнью.

Меня захлестнуло чувством вины. Никогда в жизни я вот так не выходила из себя. Или все-таки выходила? Может быть, именно поэтому архангел Михаил пытался меня убить в кафешке в штате Нью-Йорк? Неужели мне действительно абсолютно неподвластны собственные силы?

Покашляв, Ош выпрямился, прислонился к стене, смежной с той, где была приклеена я, и тоже запрокинул голову, прижавшись затылком к деревянной панели. Пытаясь отдышаться, он делал длинные глубокие вдохи.

— Мне очень жаль, — прошептала я Рейесу.

Длинные пальцы легли мне на шею, а секунду спустя Рейес зарылся лицом мне в волосы. Он пах молнией. Эмоции искрили, как ток. Сильное тело казалось пустыней после проливного дождя — свежей, поразительно красивой и опасной.

— Ты как? — спросил он, согревая мне дыханием шею.

— Уже нормально.

Рейес отстранился, заглянул напоследок мне в глаза и, отойдя на несколько шагов, отвернулся. Я прикоснулась к щеке и развернулась к фотографии, чтобы увидеть свое отражение в стекле, однако рассмотреть смогла лишь размытые черты, которые выглядели вполне обыкновенно. Что со мной не так? Почему мой муж от меня отворачивается?

— Глаза, — сказал Ош, будто прочитал мои мысли.

Рейес смерил его сердитым взглядом, но Ош никогда не видел в моем муже угрозы. Интересно, что он скажет, когда узнает, что Рейес — бог? А может быть, он уже в курсе. В конце концов, Ош был в аду, когда Люцифер создавал себе сына, смешивая энергию бога с адским пламенем, чтобы закалить его, сделать сильным и несокрушимым.

Уточнить по поводу глаз я не успела, потому что услышала, как по ступенькам мчится Куки. Подруга пронеслась через зал, ворвалась в кабинет и, едва взглянув на меня, поняла, что что-то не так.

— Что случилось? — выдохнула она, прижимая к груди ладонь.

— Это я и пытаюсь выяснить.

Я шагнула к Ошу, который мигом застыл. Каждую клетку во мне переполняло чувство вины, отравляло ядом, оставляя на языке привкус горечи. Что же я натворила?

— Мне очень жаль, — сказала я Ошу и легко коснулась его шеи.

В этот раз он тоже не стал со мной бороться, зато наградил меня лукавым взглядом.

— Да неужели? — спросил он, напрочь игнорируя мужчину, маячившего у меня за спиной. Того самого, за которым я замужем. На губах Оша заиграла знакомая ухмылочка. — И как сильно тебе жаль?

Он потянул меня к себе за край футболки. Я знала, что он пытается меня отвлечь, пытается не дать мне зациклиться на том, что я на него напала. Ни секунды не раздумывая, я крепко его обняла и шепнула на ухо:

— Сильно-сильно.

Обняв меня в ответ, Ош проговорил:

— Мне жаль еще сильнее.

И не солгал. Он действительно жалел, что не может сказать, где Пип. Но это было наше общее решение. Никто не должен знать, где она находится, кроме Оша и, естественно, Лоэров, поскольку именно они сейчас заботились о нашей дочери. Где она, знали и ее защитники — разношерстная армия, которая ни за что не оставит свой пост.

Армия, о которой я говорю, — то еще зрелище! Рядом с Пип постоянно находится мужчина, которого я долгое время называла мистером Вонгом. Он нечто вроде архангела, только из моего мира. Опытный воин и лидер. Еще с ней три байкера, которые поклялись в верности Рейесу и мне. И двенадцать огромных, безжалостных и абсолютно прелестных адских псов, известных под называнием Дюжина.

У Пип целая армия защитников, но ее все равно почему-то нужно перевозить.

От одной только мысли в груди сдавило. Пришлось бороться со вспышкой головокружительного беспокойства.

Оторвавшись от Оша, я взяла Куки под руку.

— Ну ладно. Я не буду снова спрашивать, где она. Пока что. Но ты можешь хотя бы сказать, почему ее нужно перевезти?

Рейес подошел ближе, и я попятилась, пока мы с ним не соприкоснулись.

— Знаки повсюду, — сказал Ош, глядя на Рейеса так, будто лично облажался. — Один за другим появляются трупы. Первые были за два округа до места, но потом все ближе и ближе, как будто кто-то возвращается в родные пенаты.

— Трупы? — спросила я у Рейеса.

— Речь о Пип? — уточнила Куки.

Я кивнула:

— Ее пришлось куда-то перевезти.

Выражение лица Куки полностью отразило бушующие во мне страхи. Я усадила подругу в кресло, а сама села в другое, которое стояло в кабинете специально для меня.