Золотой запас. Почему золото, а не биткоины – валюта XXI века?

ФРС упорно не учитывает рыночной стоимости. Что произойдет, если бы был осуществлен такой перерасчет? Стала ли бы система банкротом?

Для ответа на этот вопрос следует более глубоко погрузиться в детали ее баланса.

Краткосрочные экономические инструменты (в частности, 90-дневные казначейские векселя) практически не отличаются между собой по цене и недостаточно гибко реагируют на колебания рынка, для того чтобы оказывать существенное влияние на платежеспособность ФРС даже при рыночном перерасчете активов.

Сказанное не относится к 10-летним и 30-летним облигациям, но и они являются крайне неустойчивыми инструментами.

Их волатильность растет при понижении уровня процентных ставок. И, конечно же, эти ставки постоянно уменьшались на протяжении последних шести лет, делая долгосрочные ценные бумаги особенно подверженными рыночным колебаниям.

Сведя ценные бумаги Казначейства США в единую категорию по их номиналу, на момент написания этой книги мы получим результат, показывающий, что общий баланс ФРС составляет приблизительно 2,4 триллиона долларов, из которых 1,48 триллиона находятся на балансе Федерального резервного банка Нью-Йорка. Дело заключается в том, что этот банк выполняет финансовые операции на открытом рынке для всей ФРС и является главным скупщиком казначейских долговых обязательств в рамках различных программ «количественного смягчения» (так называемых «QE»)[14].

В свою очередь банк предоставляет детализированный список всех имеющихся у него казначейских ценных бумаг на открытом рынке через SOMA[15].

Анализируя детализированную информацию Федерального резервного банка Нью-Йорка на ежедневных тикерах[16], можно заметить, что ФРС осуществляла массовые закупки нестабильных 10-летних векселей при действии программ количественного смягчения QE2 и QE3 (ноябрь 2010 года – июнь 2011 года, сентябрь 2012 года – октябрь 2014 года соответственно).

Основываясь только на этих данных, можно сделать вывод о фактической неплатежеспособности ФРС на рыночной основе в период с июня по декабрь 2013 года. В этот период 10-летние облигации имели доходность при погашении около 3 %, но большинство покупок этих бумаг ФРС осуществляла в пределах доходности 1,5–2,5 %. При переоценке активов по текущей рыночной цене потери ФРС в этой части составили от 1,5 до 3 %. Этого более чем достаточно, чтобы уничтожить тонкий положительный зазор капитала в 60 миллиардов.

В конце января 2013 года, когда доходность ценных бумаг начала повышаться, я ужинал в доме своего друга в Вейне (Колорадо). К нам присоединился один из членов Совета управляющих ФРС, который недавно подал в отставку. Находясь на своей должности, он застал и QE1, и QE2, и начало QE3. Я не сторонник того, чтобы обходить щекотливые темы, поэтому после какого-то отвлеченного дружеского разговора обратился к бывшему чиновнику со словами: «Похоже, ФРС является несостоятельной структурой». Казалось, он немного опешил, но ответил возражением. Я ему объяснил, что, возможно, это и не так, но при пересчете активов на их рыночную стоимость несостоятельность ФРС лежит на поверхности. Бывший член Совета снова возразил, сказав, что «никто еще не проводил подобных математических исследований». «Это сделал я, – был мой ответ, – и полагаю, что и не только я один».

Я посмотрел ему прямо в глаза и заметил, как тот вздрогнул. «Ну, возможно, – нехотя произнес советник и добавил после паузы: – если ФРС и несостоятельна, это неважно. Центробанкам не нужен капитал, многие центральные банки по всему миру вообще его не имеют». «Согласен с вашей точкой зрения, – ответил я, – технически центробанки в капитале не нуждаются. Думаю, это станет большим сюрпризом для американского народа, и есть веские основания полагать, что подобная ситуация станет проблемой на президентских выборах 2016 года».

Наш ужин находился в разгаре, хозяин, мягко говоря, начал проявлять признаки беспокойства, и беседа перешла на темы более душевные – на обсуждение вина и катания на лыжах.

Моя же личная точка зрения не увязла в рассуждениях о различных методах технического подсчета и теории центробанка. Она продолжала держаться на том утверждении, что отношение как к ФРС, так и к доллару должно базироваться на доверии.

Пока еще это доверие сохраняется, но ведь печатание денег может и прекратиться. Как только доверие пропадет, никакой вброс необеспеченной бумажной массы вас уже не спасет. Меня беспокоит, что среди числа сотрудников ФРС превалирует такое количество квантиативных аналитиков, взрощенных в стенах Массачусетского технологического института, и докторов философии, что политики путаются в предлагаемых экономических моделях и упускают из вида темперамент американского народа и его недоверие к американской экономической системе в целом.

В начале 2015 года мне довелось ужинать в частном порядке в центре Манхэттена с другим чиновником ФРС. На этот раз это был не управляющий, а ученый-специалист, подобранный Беном Бернанке[17] и Джанет Йеллен[18] для разработки политики ФРС по связям с общественностью. Профессионалом в этой области он не был, да и вообще плотно не сталкивался с какой-либо общественной деятельностью. По существу, он был инсайдером с офисом, расположенным напротив офиса Бернанке и Йеллен в штаб-квартире ФРС на Конститьюшн-Авеню в Вашингтоне. Этот факт мне подтвердил лично сам Бернанке в беседе, которая состоялась несколько позже.

Я снова поднял тему о несостоятельности ФРС при ее переходе на рыночную основу. Как раз в это время доходность долгосрочных 10-летних ценных бумаг упала ниже 2 %. Приобретенные в период 2010–2013 годов, они обладали меньшей нестабильностью, поскольку срок погашения наступал только через 5–7 лет. 10-летний вексель с погашением через 5 лет можно рассматривать как 5-летний с точки зрения стабильности и волатильности. Представляется вероятным, что в этой ситуации ФРС уже смогла компенсировать свои потери и на момент нашей дискуссии была платежеспособна. Кроме этого, мне хотелось развивать данную тему еще и потому, что процентные ставки могли бы снова подрасти, порождая новые рыночные потери. И еще я был заинтересован вопросом сохранения доверия.

На этот раз реакция моего визави оказалась менее двусмысленной и более категоричной по сравнению с позицией вейнского собеседника. «Мы не являемся неплатежеспособной структурой и никогда таковой не были, – заявил он. – Все средства находятся на положительном балансе. Посмотрим, что будет дальше». Делая это заявление, он упомянул, в частности, и про повышение процентных ставок в середине 2013 года. Похоже, это его не беспокоило. «Мы никогда не были несостоятельными». Вот и все. Вопрос исчерпан, дело закрыто.

Переведя рыночную математику на совокупный портфель ценных бумаг, признаюсь, я был заинтригован. Быть может, я что-то пропустил? Разве ФРС обладает какими-нибудь скрытыми активами, компенсирующими потери? Было очевидно, что мой друг, ведя разговор в таком ключе, просто не хочет говорить однозначно. Взглянув на структуру баланса ФРС, я сразу обнаружил то, что искал. Практически в первой его строке значился «счет золотых сертификатов»[19]. На время написания книги на этом счету находилось 11 миллиардов долларов, исчисляемых по обычным принципам бухгалтерского учета ФРС, то есть по исторической стоимости. Но что будет, если рассчитать их по текущей рыночной стоимости облигаций?

Для лучшего понимания термина «счет золотых сертификатов» нам следует переместиться во времени в 1913 год и вернуться обратно, сделав по дороге остановку в 1934-м. После создания ФРС банки-члены в каждом регионе должны были перевести свое золото в соответствующий федеральный резервный банк. Это стало первым шагом в передаче физического золота в меньшее количество рук. В 1934 году правительство США фактически захватило все золото из Федерального резерва и передало его в ведение Государственного казначейства. Форт-Нокс, построенный в 1937 году, отчасти предназначался для хранения золотозапаса федеральных резервных банков и отчасти для хранения других золотых активов, практически конфискованных у американского народа в 1933-м.

В соответствии с Законом о золотом резерве 1934 года Государственным казначейством были выпущены золотые сертификаты, призванные, во-первых, заткнуть дыру в государственном балансе и, во-вторых, преодолеть противоречия с Конституцией страны, произошедшие на основе 5-й поправки и дающей право на использование частной собственности без справедливого возмещения. Таким образом, Министерство финансов страны отобрало себе золото ФРС, выдав «справедливую компенсацию» в виде золотых сертификатов.

В последний раз они были рассчитаны по рыночной стоимости в 1971 году по цене 42,222 доллара за унцию. Используя это значение и имеющуюся информацию о балансе ФРС, можно рассчитать, что размер ее золотого резерва составляет около 261,4 миллиона унций, или чуть больше 8000 тонн. При современной рыночной оценке по текущему курсу в 1200 долларов его общая стоимость будет составлять примерно 315 миллиардов, но непривязанный к рынку баланс составляет лишь 11 миллиардов, что и позволяет ФРС обладать скрытыми активами в размере более чем 300 миллиардов. В этой ситуации кредитное плечо 75:1 снижается к гораздо более респектабельному значению – 12:1, и скрытого актива окажется более чем достаточно для компенсации убытков по портфелю ценных бумаг в случае, если такие убытки возникнут.

Интересно также отметить, что количество золота, хранящегося в Государственной казне, – около 8000 тонн – примерно равно тому же количеству золота, которое, по утверждению ФРС, находится на ее балансе. Это еще 8000 тонн. Общее уменьшение правительственного золота в США на 12 000 тонн – с почти 20 000 тонн в 1950 году до примерно 8000 тонн в 1980-м – происходило в 2 этапа. Около 11 000 тонн было затрачено на долларовые выкупы у иностранных торговых партнеров в период 1951–1971 годов, а еще 1000 тонн была выброшена на рынок с целью сдерживания роста цен с 1971 по 1980 год. Неожиданно такая схема подавления ценового роста была оставлена, и с 1980 года США практически не проводили никаких официальных продаж золота. Означает ли это, что Министерство финансов просто опасалось продолжать уменьшение его количества ниже минимального уровня, который теоретически объявила ФРС на своем балансе? Если это так, то взаимоотношения между Минфином и ФРС приобретают весьма существенный характер, поскольку это означает, что правительство США не может больше выбрасывать на рынок физического золота. Оно лишь способно призывать сделать это правительства других стран (например, Великобританию), для того чтобы снизить их золотовалютный запас или начать манипулировать с «бумажным» золотом, проводя лизинговые операции. Таким образом, Государственное казначейство вышло из игры в качестве золотого источника.

С чисто технической точки зрения золотые сертификаты не дают ФРС права потребовать их обеспечения физическим золотом из Государственной казны.

Однако они подразумевают моральные обязательства, что в случае коллапса доверия к бумажным деньгам, напечатанным ФРС, Казначейство станет использовать свои золотые запасы для их поддержки. Вот мы и вернулись к золотому стандарту.

Мой друг-инсайдер был прав. Кратковременная несостоятельность ФРС в 2013 году с точки зрения рыночных цен на золото заключалась лишь в необеспеченности портфеля ценных бумаг. Однако ФРС никогда не была несостоятельной с учетом скрытых золотых активов. Уверенность всей мировой финансовой системы привязана к доллару США, доверие к самому доллару базируется на платежеспособном балансе ФРС, а платежеспособность держится за тонкую «золотую соломинку». Этот факт ФРС не хочет ни признавать, ни обсуждать публично. Даже упомянутое вскользь замечание о влиянии золота на платежеспособность ФРС может вызвать дискуссию на предмет коэффициентного соотношения золота к бумажным деньгам и на другие родственные темы, которые не обсуждаются ФРС с 70-х годов прошлого века. Тем не менее, золото по-прежнему играет важную роль в международной валютной системе. Именно поэтому центральные банки и правительства обеспеченных стран держат золото в своих хранилищах, несмотря на публичное принижение его значения.

Люди очарованы золотом не за то, что оно блестит, а за то, что оно является деньгами, и понимание этого факта является отправной точкой в исследовании золота. Безусловно, в мире существует множество денежных форм, и они соревнуются между собой за роль ведущей мировой резервной валюты. На сегодняшний день эти формы представлены в виде доллара, евро и цифрового биткоина. Но существует еще и золото.

2. Золото – это деньги

Что такое деньги?

Классическое функциональное определение денег состоит из трех частей: они являются средством обмена, мерилом стоимости товаров и услуг, а также расчетной единицей. Вы можете считать себя владельцем какого-то рода денег при соблюдении всех трех вышеперечисленных критериев. Если вы спросите, что такое деньги у экономистов, они дадут рефлекторный ответ, что это бумажная валюта, напечатанная центробанком, и впадут в технические дискуссии в узком или широком смысле о денежных агрегатах М3, М2, М1, М0 и об их отличии.

В более узком смысле М0, состоящий из банковских резервов и валюты, иногда называют «денежной базой», и это определение хорошо известно специалистам в области экономики. Я же называю золото денежным агрегатом «М-минус», потому что, даже если его и не признают экономисты, оно является реальной «денежной базой», поддерживающей бумажную денежную массу.

Почему золото?

Критиканы золота часто называют его «блестящим металлом» или «грудой камней», как бы подчеркивая этим, что у золота нет особых достоинств, позволяющих ему быть денежной формой. Даже искушенные экономисты, например бывший глава Федеральной резервной системы Бен Бернанке, отзываются о долгосрочном содержании золота в хранилищах США как о «дани традиции», намекая при этом на якобы бесполезность металла. Фактически же использование золота в качестве денег (и не только у древних) имело в высшей степени практический смысл.

Недавно корреспондент Би-би-си Джастин Роулетт брал интервью у Андреа Селла, профессора химии Университетского колледжа Лондона, в котором тот дал обстоятельный обзор периодической таблицы элементов и объяснил, почему среди всех известных атомных структур золото обладает уникальными свойствами и идеально подходит для роли денег в физическом мире.

Все мы помним периодическую таблицу элементов из программы по химии в средней школе. Она похожа на матрицу неправильной формы, состоящую из квадратов, в которой каждому присвоен свой элемент. В каждый квадрат вписано условное обозначение химического элемента, состоящее из одной или двух букв, а также информация о его порядковом номере, относительной атомной массе и послойном распределении электронов.

В общей сложности в таблице представлены 103 элемента[20] от водорода (атомный номер 1) до лоуренсия (атомный номер 103). Для наших целей важен тот момент, что в известной Вселенной не существует ни одного вещества, которое бы не состояло из одного из этих отдельных элементов или из их молекулярных комбинаций. Если вы ищете деньги, то найдете их только здесь.

Селла легко проводит читателя через всю таблицу и показывает, что большая часть материи во Вселенной совершенно непригодна для денег, затем определяет лишь небольшую горстку элементов, которые могут выполнять денежную функцию, и среди них выделяет один, почти идеальный для этих целей – золото. Профессор сразу же отметает десять элементов в правой стороне таблицы, включая аргон, неон и гелий. Причина очевидна, перечисленные элементы – инертные газы – обладают летучестью при комнатной температуре и для роли денег явно не подходят.

Кроме газов Селла убирает из списка ртуть и бром, которые при комнатной температуре находятся в жидком состоянии. Другие элементы отвергаются потому, что ядовиты (мышьяк и некоторые другие).

Теперь профессор обращается к левой стороне таблицы. Там расположены 12 щелочных элементов (в том числе магний, кальций и натрий). Они тоже не могут претендовать на выполнение денежных функций, поскольку растворяются или взрываются при контакте с водой. Копить деньги на черный день – хорошая идея, но только если они не исчезнут при первом дожде.

Следующая группа элементов (уран, плутоний, торий) отвергается по причине радиоактивности. Вряд ли кто-нибудь согласится носить с собой деньги, вызывающие онкологические заболевания. В эту же группу входит 30 радиоактивных элементов, существующих только в лабораторных условиях и распадающихся сразу после создания (например, эйншейниум).

Большинство других элементов не подходят для денег вследствие особых свойств. Так, например, железо, медь или свинец активно подвержены коррозии. Конечно, плохо, когда центробанк девальвирует принадлежащие вам деньги, но уж никто не захочет иметь сбережения, которые физически девальвируются сами по себе.

Роулетт и Селла продолжают путешествие по периодической таблице. Для использования в качестве монет алюминий слишком непрочен и хрупок, титан – тугоплавок, и древние цивилизации не могли справиться с ним на примитивном оборудовании.

После окончательного «отсева» остаются лишь восемь «кандидатов», расположенных в середине таблицы и подходящих для роли денег. Это так называемые «благородные металлы»: иридий, осмий, рутений, платина, палладий, родий, серебро и золото. Все они редкие, но лишь золото и серебро доступны в количестве, способном поддерживать практический денежный оборот. Остальные шесть не просто редки, а слишком редки и, кроме того, обладают очень высокой точкой плавления.

Этот обзор Роулетт завершает так:

«Исследование оставляет только два элемента – серебро и золото. Каждый их них редок, но с определенной долей относительности. Также относительна и низкая температура плавления этих металлов, следовательно, из них легко делать монеты, слитки и ювелирные изделия. Но серебро имеет свойство тускнеть, вступая в реакцию с серой, содержащейся в воздухе в очень незначительном количестве. Вот почему именно золоту придается особое значение».

У золота есть еще один положительный аспект – оно, да простят меня за тавтологию – золотого цвета. Все остальные металлы имеют серебристый оттенок за исключением меди, которая быстро зеленеет на воздухе. Конечно, красота не является необходимым атрибутом для платежного средства, но в сочетании с другими свойствами не будет лишней и эстетическая привлекательность.

Наши предки использовали золото не только из-за его красоты и блеска, как предполагают некоторые современные критики.

Это единственный элемент, обладающий сочетанием всех необходимых свойств: дефицитностью, ковкостью, инертностью, прочностью и стабильностью, – которые делают его средством практичного и надежного сохранения стоимости. Исторические общества, быть может, были мудрее современного и знали в этом толк.

Конечно, все перечисленные достоинства не означают, что золото должно быть деньгами. В сегодняшних условиях деньги в основном существуют в электронном виде, и электроны, хранящие цифровую информацию, явно не заржавеют, и их всегда будет в достатке.

Само понятие «электронные деньги» вовсе не означает, что они не являются реалией физического мира с одной стороны, но и из периодической таблицы элементов убежать невозможно. Грубо говоря, электронная информация – это всего лишь набор заряженных частиц субатомарного уровня, расположенных на кремниевых чипах, подверженный несанкционированному взлому и удалению. Атомы золота с этой точки зрения стабильны и не могут быть уничтожены китайскими или российскими хакерами. Даже в кибернетическую эпоху золото по-прежнему выступает как денежное совершенство.

Золото – не средство инвестирования

Золото не является средством инвестирования по двум причинам: оно не обладает рисковостью и возвратностью. Известный критик золота Уоррен Баффет как раз и упирал на свойство невозвратности, поскольку золотовладелец не имеет никаких шансов увеличивать богатство. Он прав. У золота нет доходности, но ее и быть не должно, так как отсутствует риск. Если вы покупаете унцию золота и храните ее десяток лет, то, в конечном счете, с ней и останетесь – ни больше, ни меньше. Конечно, долларовая цена унции за эти годы может кардинально измениться, но эта проблема доллара, а отнюдь не золота.

Отдача от инвестиций предусматривает наличие риска. Но золото ничем не рискует, потому что оно – просто золото, которое «не дозреет» через пять лет до другой массы. У золота нет эмитентного риска, поскольку никто не выпускает его в обращение как деньги или ценные бумаги. Если вы владелец золота, то вы и есть его владелец и никто больше, причем не перекладывающий ответственность на чьи-либо плечи и не подвергающийся рыночному риску. Если вы закупаете, например, кукурузу, то будете обеспокоены вопросом, насколько она качественна, и даже одной только нефти в мире производится около 75 сортов. А золото – химический элемент с атомным номером 79 – всегда только золото.

Золото – не товар

У золота почти нет промышленного применения, и оно не является товаром, потому что не выступает в качестве исходного материала в каких-либо производственных процессах за очень редкими исключениями. Например, медь широко применяется при изготовлении кабелей и труб, много промышленного применения есть и у серебра, несмотря на то, что оно относится к ценным металлам. Множество и других полезных ископаемых используются в качестве производственного сырья, но это не относится к золоту. Безусловно, и оно применяется в некоторых отраслях, например в электронной промышленности для покрытия и соединения контактов и т. п., но с количественной точки зрения потребность в нем мизерна.

Мы знаем, что золотом торгуют на товарных биржах. Его котировки вы можете найти в разделе «Товары» на любом полюбившемся веб-сайте, а задыхающиеся репортеры ведут комментарии о ценах на золото словно из боевых окопов. Но все равно это не делает золото товаром. Такая информация волнует лишь инвесторов, поскольку существует целый комплекс разных событий, которые влияют на цену того или иного товара, но никак не на золото.

Рассмотрим ситуацию, относящуюся к временам Великой депрессии, когда одной из самых непростых экономических проблем стала дефляция, при которой резко упали цены как на сами товары, так и на их промышленное производство. Однако в период 1929–1933 годов цена на золото так и оставалась фиксированной и составляла 20,7 доллара за унцию, поскольку золото выполняло не товарную, а денежную роль.

В течение нескольких месяцев, начиная с апреля 1933 года, правительство США повысило цену с 20,67 до 35,00 с целью искусственного стимулирования инфляционных процессов.

Поскольку государство отчаянно стремилось уйти от дефляции, это повышение было проведено правительственным указом. Как следствие, сразу произошла реакция со стороны стоимости товаров и ценных бумаг. Но само золото не работало как товар, оно работало как деньги. В наши дни правительства разных стран, опасаясь дефляции и бремени государственных долгов, снова готовы стимулировать инфляционные процессы, и только золото может сыграть роль их катализатора, поскольку сами центробанки не в состоянии это сделать.

Другой пример нетоварных функций золота может быть рассмотрен в его корреляции с Индексом постоянных товаров (CCI) в 2014 году. Этот показатель состоит из 16 компонентов, включая золото, железную руду, медь, алюминий и некоторые сельскохозяйственные товары. С января по ноябрь 2014 года CCI продемонстрировал высокую степень корреляции с золотом, как и следовало ожидать. Но в ноябре индекс упал, и стоимость золота в долларовом исчислении резко подскочила. Это совпало с падением цен на энергоресурсы, цветные металлы, а также с возрастанием спроса на золото со стороны России и Китая. В этой ситуации золото сразу перестало позиционироваться в качестве товара, и им начали торговать как деньгами. И именно такое поведение демонстрирует настоящую суть вещей.

Золото – не бумага

Спонсоры с Уолл-стрит, банки США и другие члены Лондонской ассоциации участников рынка драгоценных металлов (LBMA) создали ненормально огромный объем так называемого «золотого продукта», не являющегося золотом. По сути, эти «продукты» – лишь бумажные контракты.

Они включают в себя биржевые фонды ETF (Exchange Traded Fund), причем наиболее крупные торги проходят под золотым тикерным символом GLD. Фраза «тикерный символ» подчеркивает, что продается не золото, как продукт, а акции ETF.

Оно есть где-то в структуре фонда, но, купив акцию, вы не будете владельцем золота, а станете лишь совладельцем фонда в той или иной доле. Но даже и эта доля не обладает физической сущностью, она – цифровая, ее можно легко взломать или уничтожить.

С юридической точки зрения за спиной такого криптозолота стоят трастовые компании, а доверенное юридическое лицо обладает некоторым количеством физического золота. Обычно это касается золота ETF, хранящегося в Лондоне. С контрактами GLD на фондовом рынке работают множество уполномоченных участников, как правило, это крупнейшие инвестиционные банки, члены LBMA (например, Goldman Sachs, JPMorgan и им подобные).

Большая часть деятельности этих участников заключается в биржевой игре, основанной на проведении аналитической оценки разницы между рынком физического золота и рынком контрактов GLD. Если наблюдается давление со стороны продавцов контрактов GLD, уполномоченный участник может приступить к их скупке в роли маркет-мейкера и продавать физическое золото на короткий период. Играющий брокер может передать полученные акции трастовой компании в обмен на физическое золото, получив тем самым прибыль, заключающуюся в разнице стоимости между ценой доли и цене физического металла. Подобный механизм похож на брокерскую деятельность на основе так называемых «золотых точек»[21], существовавшую до 1914 года между Нью-Йорком и Лондоном с той лишь разницей, что теперь для получения прибыли нет необходимости перемещать физическое золото через всю Северную Атлантику. В настоящее время оно так и остается в хранилищах LBMA.

Инвесторы в золотые ETF принимают на себя и другие экономические риски, не связанные с тем, что они не обладают физическим золотом и могут стать объектами хакерских цифровых взломов. Например, официальное закрытие Нью-Йоркской фондовой биржи приостановило акционерную торговлю, хотя говорилось, что биржа не может быть закрыта ни при каких условиях. Но именно так и произошло из-за программного сбоя 8 июля 2015 года во время урагана Сэнди, а также после известных событий 11 сентября. Известнейший факт, что биржа закрылась на целых четыре месяца в связи с началом Первой мировой войны. Проблемы, связанные с энергообеспечением и компьютерными сбоями, могут закрыть любую биржу в любой момент. Таким образом, при работе с биржевыми фондами вы становитесь запертыми внутри цифровой системы в режиме реального времени.

Кроме того, LBMA торгует золотом посредством заключения сделок, которые совершаются на внебиржевом «нерегулируемом» рынке. Основная часть золота, торгуемого на лондонском внебиржевом рынке, является «обезличенным». Это означает, что покупатель не может претендовать на конкретные слитки золота, поскольку даже продавец может не удовлетворить потенциальные потребности желающих приобрести «обезличенное» золото. Говоря упрощенно, банки могут продать обезличенного золота на 10 долларов или больше, хотя имеют на хранении всего лишь на 1 доллар. Вся надежда на то, что владельцы не появятся одновременно. Если же это произойдет, они не смогут получить свои деньги сразу.

Инвесторы под эти контракты должны заранее уведомить банк о своем желании конвертировать остаток на «обезличенном» счете в то золото, которое реально находится в банковском хранилище. Срок действия уведомления дает банку время на поиск физического металла для выполнения обязательств по сделке.

Если клиентов окажется слишком много, банк оставляет за собой право расторгнуть договор и предложить контрагенту денежные средства по внутрибанковской продажной стоимости на день расторжения договора. И это в лучшем случае. В худшем – банк может лопнуть, и золотой инвестор вообще не получит ничего.

Таким образом, несмотря на то, что бумажные контракты предлагают золото по рыночной стоимости, до настоящего металлического эквивалента им очень далеко. При шоковом или ажиотажном спросе цена, вне всяких сомнений, стремительно возрастет, и контракты перестанут работать, поскольку у банка не хватит физического золота для удовлетворения всех требований. Только реальное физическое золото, хранящееся под охраной в банке, является настоящим.

Золото – не цифра

Золото – это валюта, но не цифровая, а физическая. Физическая сущность страхует валюту от рисков, которым подвержено ее электронное воплощение.

По большей части, доллар является цифровой валютой. У нас есть несколько бумажных долларов в кармане, но их совсем не много для удовлетворения потребностей. Если я иду в продуктовый магазин, то могу вытащить двадцатидолларовую купюру, но предпочту воспользоваться дебетовой картой; получение заработной платы, вероятно, означает прямой депозит на ваш счет со стороны работодателя; оплату счетов вы скорее всего проведете через онлайн-банкинг; поход в универмаг предусматривает снятие средств с дебетовой или кредитной карты. Мы видим, что общая сумма наличных денег очень мала по сравнению с объемом каждодневных бытовых транзакций.

Крупнейшие мировые рынки ценных бумаг и Государственное казначейство США ушли от бумаги с начала 80-х годов прошлого века. Если там и найдется несколько старых бумажек, то скорее всего они плавают в луже на каком-нибудь чердаке. На сегодняшний день рынок ценных бумаг полностью оцифрован, впрочем, как и вся платежная система. Мы уже живем в цифровом безналичном обществе. Некоторые наблюдатели этого процесса озабочены так называемой «войной с наличными». Не волнуйтесь: эта война уже закончена, причем победу в ней одержало государство.

С практической точки зрения, честный обыватель не имеет доступа к большим объемам наличных денег, иначе он сразу будет заподозрен в распространении наркотиков, терроризме или в уклонении от уплаты налогов. Причем эти подозрения будут исходить со стороны органов государственного надзора. Таким образом, гражданам, не имеющим золота, ничего не остается, кроме как вместе идти в общество тотальной оцифровки своих сбережений.

Цифровое богатство подвержено отключению энергии и других инфраструктур, биржевым крахам, хакерским атакам и онлайновым кражам. Что хорошего, пусть даже в миллиардном портфеле, если он может быть в одночасье стерт с лица земли? А если правительство закроет банки и перепрограммирует банкоматы так, что вы будете иметь лишь мизерный дневной лимит, которого еле хватит на приобретение продуктов и бензина? И тот факт, что на вашем личном банковском счете лежит 100 000 долларов, не будет иметь к этому никакого отношения.

Предположим, система государственного регулирования может лимитировать ваши расходы, например 300 долларов в день до следующего уведомления, полагая, что этой суммы вполне хватит на приобретение еды и топлива. Этот сценарий уже имел место в Евросоюзе и на Кипре в 2013 году и в Греции в 2015-м. И только физическое золото страхует вкладчика от подобного развития событий при замораживании банковских средств.

История денежного краха и конец золотого стандарта

Золото – это деньги, но такой статус постоянно унижал и правительства разных стран, и экономистов, особенно после того, как в 1971 году рухнула вся международная валютно-финансовая система и доллар перестал конвертироваться в золото. Валютный крах 1971 года был, как ни удивительно, предсказуем. В XX веке это происходило три раза – в 1914, в 1939 и в 1971 годах, а в опасной близости от него валютно-финансовая система находилась в 1998 и в 2008-м.

В современном мире международная монетарная система в значительной степени основана на долларе США. Новый крах будет вызван потерей доверия к американской национальной валюте как к средству сохранения стоимости. Может быть удивительно, но подобные валютные обвалы случаются приблизительно через каждые 30 лет. На основе денежной истории прошлого века можно прогнозировать, что мы скорее всего находимся в конце срока существования нынешней валютно-финансовой системы и быстрыми темпами приближаемся к новой.

Крушения предыдущих систем вовсе не предзнаменовали конец света, люди не разбежались по пещерам и не перешли на консервы. Эти кризисы означали то, что главные финансовые и торговые державы одновременно сели за круглый стол и переписали то, что называется «правилами игры», предназначенными для функционирования международной монетарной системы и названными так с легкой руки стенографистов.

Например, после краха 1914 года на Генуэзской конференции в 1922-м уполномоченные представители стран-участниц переписали уже упомянутые «правила игры» и попытались вновь ввести золотой стандарт. После очередного распада МВФС в 1939-м, на конференции в Бреттон-Вуде, прошедшей в 1944 году, правила были переписаны вновь и сориентированы на стандарт «доллар – золото». Затем, после краха 1971-го, когда Никсон приостановил конвертируемость доллара в золото, снова был проведен ряд встреч и конференций. Наиболее известными из них стали три встречи. Первая прошла в декабре 1971 года в Вашингтоне (подписано Смитсоновское соглашение), вторая в Нью-Йорке в сентябре 1985 года (соглашение «Плаза») и третья в Париже в феврале 1987-го (Луврское соглашение).

Период 1971–1980 годов характеризовался временным экономическим хаосом, из которого США удалось выкарабкаться с переходом на плавающий валютный курс. С точки зрения американских экономических показателей, этот период был ужасен. Только с 1973 по 1981 год случились три рецессии: цена за унцию золота возросла с 35 до 800 долларов, произошел небывалый взлет инфляции, стоимость доллара упала более чем на 50 %. Национальная валюта была спасена усилиями Пола Волкера[22] и Рональда Рейгана в 1981 году, когда мир перешел на новый долларовый стандарт, известный под названием «Кинг Доллар».

По сути, США поведали миру, что даже в отсутствие золотого стандарта доллар будет надежным средством сохранения стоимости. Это означало прекращение долларовой инфляции и сделало США привлекательной страной для долларовых инвестиций. Монетарная политика Волкера в сочетании с налоговой и регуляторной политиками, проводимой Рейганом, достигли своей цели. Другими словами, торговые партнеры США сказали, что могли бы привязаться к долларовой валюте. Словосочетание «долларовый стандарт» слыло символом экономического успеха с 1981 по 2010 год, а указанный период характеризовался устойчивым ростом вплоть до 2007 года в сочетании с длительными долларовыми экспансиями на мировом рынке в 1980–1990 годы прошлого века.

Итак, с 1870 по 1971 год международная монетарная система использовала золотой стандарт в различных вариациях (с перерывами на мировые войны), в течение тридцати лет (1980–2010) применялся долларовый. Сейчас в валютно-финансовой системе нет ни стандартов, ни каких-либо иных экономических ориентиров. Неудивительно, что стандарт должен вернуться, потому что с 2007 года мы живем запутанными, изменчивыми и неоптимальными взглядами на рынки и экономику в целом.

После того как наступит следующий экономический крах, придет время очередных международных встреч по примеру Генуэзской в 1922 году или Бреттон-Вудской в 1944-м. Сегодняшние инвесторы должны смотреть вперед, задаваясь вопросом: «Какими будут новые правила игры?» Исходя из прогнозируемых ответов, они уже сегодня могут планировать выстраивание своих портфелей ценных бумаг с целью выработки стратегии защиты активов перед неизбежным грядущим хаосом.

Золото никогда не уходило

Считается, что 15 августа 1971 года президент Никсон закрыл «золотое окно» и в США до сих пор не работает золотой стандарт. Двум поколениям студентов стараниями политиков и профессоров от экономики были промыты мозги насчет того, что золото не играет никакой роли в международной валютно-финансовой системе.

По правде говоря, золото никогда из нее и не уходило. Властные элиты перестали о нем говорить публично, но зачем-то держали его под рукой на хранении. Если золото настолько никчемно, то зачем США свыше 8000 тонн бесполезного металла? Почему Германия и МВФ держат у себя по 3000 тонн? Для чего Китай втихомолку приобретает тысячи тонн в год, а Россия более сотни? Из каких соображений ведется такая борьба за золото, якобы не играющего никакой роли в экономической системе?

Ответ прост: ведущим центробанкам весьма выгодно убедить людей, что деньги никак не связаны с золотом, и это дает им повод печатать новые деньги. Бену Бернанке, Алану Гринспену[23] и им подобным, пренебрежительно отзывающимся о бесполезности золота в экономической системе, нужна власть над деньгами, вместе с которой приходит и власть, позволяющая контролировать поведение политиков. Но золото по-прежнему остается единственной основой функционирования Международного валютного фонда, причем основой реальной, а не напечатанной на бумаге.

Золото и международная валютно-финансовая система

В мировую валютную систему возвращается золото. Если вы реально оцениваете происходящее в мире, то есть отличаете фактические события от радостных вещаний телекомментаторов, вам должно быть понятно, что мир уже стоит на пороге золотого стандарта, который возвращается обратно в его формальном виде, возвращая золоту денежный статус. Мы уже видим это по всем признакам и не основываемся на предположениях чего-то такого, что может произойти когда-то в будущем. Движение золота «в обратную сторону», то есть к центру, происходит по ряду причин, и доказательство лежит на поверхности.

МВФ – третий по величине держатель мирового золота (на первом месте США, на втором – Германия).

Вполне вероятно, что второе место может занимать Китай, но данные об объеме золота, которым эта страна фактически владеет, нигде не опубликованы, и подтвердить их ничем невозможно.

МВФ играет ключевую роль в глобальной монетарной системе и обладает гораздо большими силой и влиянием, чем это можно было бы предположить, исходя из манеры поведения руководства МВФ (как технократического, так и бюрократического). МВФ любит позиционировать себя в виде доброго друга малых развивающихся стран, однако в действительности он больше похож на большую жадную корпорацию, делающую благотворительные пожертвования сегодня, чтобы напомнить завтра, насколько она была щедрой вчера.

Как известно, фонд был создан в 1944 году на Бреттон-Вудской конференции, но реально его деятельность началась на рубеже 40–50-х годов и заключалась в своеобразных денежных «качелях», то есть в кредитовании состоятельных стран, испытывающих краткосрочные балансные дефициты.

Рассмотрим теперь страну, имеющую такой дефицит из года в год. Одним из способов его устранения является удешевление национальной валюты с целью повышения конкурентоспособности экспорта. Однако удешевление не допускалось Бреттон-Вудским соглашением, предусматривающим фиксирование валютных курсов. Вместо этого МВФ оказывал кредитную поддержку, чтобы страна держалась на плаву на время проведения структурных реформ собственной экономики.

Предполагалось, что реформы должны быть направлены на снижение трудовых затрат, повышение производительности труда или на улучшение инвестиционного климата. Бюджетный профицит, полученный в результате принятых мер, давал возможность погашения кредита.

В крайнем случае, МВФ разрешал девальвацию, но только при условии, что все другие способы решения проблемы, как монетарного, так и структурного свойства, были исчерпаны.

«Качели» сломались на рубеже 60–70-х годов, когда произошла резкая девальвация курса фунта стерлингов по отношению к доллару, США приостановили конвертируемость золота, и вся система фиксированного обменного курса скончалась. С тех пор мы стали жить с плавающим валютным курсом.

С 80-х годов МВФ почти двадцать лет блуждал по пустыне, не имея ясного предназначения. В 80-х и начале 90-х он выступал в качестве кредитора развивающихся рынков без каких-либо определенных собственных творческих миссий по стабилизации обменных курсов в рамках Бреттон-Вудского соглашения.