Помоги проекту - поделись книгой:
Принять крутые меры, как это делали в Бендерах, никак нельзя было. Диверсия в Коржево, совершенная этой группой, была самой наглой, циничной и бесчеловечной. Убийство приднестровской семьи и надругательство над этими великомученицами всколыхнуло Приднестровье. Но пока что это приписали зверству полицаев Молдовы. Само собой, каратели не были белыми и пушистыми, на их счету многие и многие дичайшие преступления, но диверсанты Богатырева их переплюнули. Убийство Семена Пантелеича Сазонова, возродившего Днестровский Союз казаков и ставшего его первым атаманом, командира Дубоссарского ТСО Славы Балмуша – это не все, что на кровавом счету этой группы. Знал ли покровитель этой шайки господин Арон Моисеевич Бежман, автору доподлинно не известно, но и исключить, что не знал (и не только не знал) затруднительно…
Жаль, но многим и многим неизвестна настоящая правда. Зловещая тень оборотней, авторов кровавых преступлений ложилась на ТСО, в списках которого числились и эти твари-засланцы Молдовы. Влад докладывал в Тирасполь своему начальству, но Бежману было больше веры.
Когда-то в сентябре 1991 года каратели окружили площадь и стали замыкать кольцо. В середине круга патриоты города готовились принять возможно для многих последний бой. На втором этаже горисполкома Владу выпала «честь» увидеть, как «стоявший» у истока создания Республики господин Бежман пока что стоял у окна на втором этаже с ружьем в руках. Увидев карателей, он бросил ружье и в истерике стал кричать: «Они нас всех убьют! Надо бежать!»
Влад стоял рядом, сжимая в руках самодельную, им же изготовленную бомбу, ему даже в голову не приходило куда-то бежать.
Во время войны 1992 года Бежман изображал из себя снайпера, оно и понятно – пригодился «неоценимый опыт» 1991 года – «опыт охоты» с охотничьим ружьем на втором этаже…
Охота на ведьм
– Бушуев, выходи! Поедем в прокуратуру на допрос. Надев Владу наручники, помогли сесть в БТР. «Надо же какая честь, боятся сбегу», – подумал он. Предварительный допрос вершил глава следственной группы, сам присвоивший себе звание капитана, Федя по кличке Чума. Он орал, брызгал слюной, тыкал пистолетом в лицо и в голову Влада, показывал чьи-то фотографии и спрашивал, утверждая:
– Этого ты убил! Этого! А этого? Этого? Говори! Мы знаем все о твоих связях с разведкой Молдовы! Этого хватит, чтобы пустить тебе пулю в лоб без суда.
Долго этот подонок, невесть откуда нарисовавшийся в конце войны, орал, махал пистолетом, так и ничего не добившись, да и чего он мог добиться. Влад не понимал, что происходит. «Снится мне что ли?» – думал он.
Федя приказал привести в кабинет только что выписавшегося из госпиталя Андрея Васюкова, тяжело раненого в живот, хорошо знакомого да и, считай, друга Влада. Что-то спросив у него, Федя якобы ударил Андрея кулаком в живот, где была рана. Он рассчитывал, что Влад отреагирует на такое зверство и кинется защищать Андрея. Тут можно будет банально, будто бы защищаясь, застрелить его. Но хитрость не прошла. Андрей был офицером милиции, причем имел большие заслуги в боях против нацистов Молдовы.
«Тут что-то не так, неужели Андрей решился стать подставой? А чему тут удивляться после увиденного и услышанного?»
Повели Влада в кабинет к старшему следователю прокуратуры Журавлеву. Он сидел за столом и пил чифир, обжигая рот. Под рукой лежал пистолет. «Надо же, всем хочется меня сегодня застрелить».
В кабинет вломился Чума.
– Я его в живот ударил (имея в виду Андрея), он даже заплакал, – Чума оправдывался перед Журавлевым, почему Влад еще живой. Тот махнул рукой, иди мол, с глаз долой.
– Так, Владислав Никифорович, давно мы за тобой наблюдаем. Неосторожно как-то ты работал на них, – он махнул рукой в сторону Днестра, имея в виду Молдову. – Вот даже твой разговор по рации с литовскими снайпершами нами зафиксирован. Кстати, откуда ты литовский знаешь?
– В школе абвера обучали, – решил пошутить Влад.
Журавлёв поперхнулся чифиром и вытаращил глаза.
– Служил я в Литве срочную, затем остался, жил, работал пять лет. Этого достаточно, чтобы изучить их язык. Он достаточно легкий. А что, они Вам пожаловались, что я их обозвал суками? Так за это пистолетом в морду не тыкают!
Журавлев сморщил, и без того похожую на бульдожью, морду.
Надо же, и этот придурок проявил свою бдительность, вспомнив как по рации, на пойманной радиоперехватчиками волне переговаривались литовские снайперши. Влад вклинился в их разговор, обозвал суками и посоветовал уё… к детям на свою Родину в Литву. Эти «джентельменши удачи» (охотницы за головами) тут же замолчали и перешли на другую волну. Помощник дежурного, на тот момент дежурным как раз и был Влад, Коля Кирша, доложил в военную прокуратуру, какого крупного, хитрого и коварного вражеского агента он, считай, разоблачил. Мысленно он, наверное, представил себе, как большой начальник его награждает и крепко жмет ему руку…
В другой кабинет к следователю Валерию Ивановичу Капралову отвели Влада из-за его нежелания отвечать на какие-то дикие вопросы Журавлева.
Человека, готового умереть, защищая свою Родину, обвиняют в предательстве. Это уже слишком…
Кстати, Влад, тоже как и многие другие защитники Приднестровья, мечтал о почестях после Победы над нацистами, а то что будет она, Победа, никто и не сомневался. Да и Россия проснулась (воспряла ото сна), скажем словами поэта, и уже не наблюдает молча, вон каких пилюль генерал Лебедь отвалил нацюгам в Гырбовецком лесу. Целый полк смешал с го…ном – говорят, кишки на деревьях висели (это в районе Бендер). Танки вон прислали в Дубоссары… Следователь Капралов тянул ту же песню, что и предыдущие допытчики, и как ни кинь – измена Родине, расстрел, или, если повезет, то только пятнадцать лет…
– Ладно Вам, Валерий Иванович, хватит ездить мне по ушам. Вы что здесь все помешались, шпиономания у вас? Ну, а я здесь причем? Куда Вы смотрели, когда и в самом деле диверсантов Молдовы было хоть жо…й ешь, а? Да и сейчас вон, они сидят на лавочке, причем с автоматами… Надо же, агента Молдовы они из меня лепят! Все, с меня хватит, я – домой. Пока, до свидания! Я исты хочу! – зачем-то по-украински сказал Влад.
– Ну так иди домой, кто тебя держит! Только посмотри в окно – вон они с автоматами ждут, когда мы тебя выпустим, не дойдешь ты домой живым! Это они на тебя и на командира твоего написали целый роман! Иди, вон, в другом кабинете, Сергей Николаевич отписывается.
Командир роты сидел за столом и писал. Увидев Влада, инстинктивно прикрыл свою писанину рукой. Влад понял, что он с перепугу похоже валит на Влада свои недочеты.
«Докладывал же я ему, тоже мне добряк… Теперь отписывается».
Влад молча повернулся и пошел к Капралову.
– Отпустите Вы меня, лучше арестуйте эту банду, что на лавочке скалится! Или Вы с ними заодно?
– Но-но, полегче, Бушуев! – проворчал Капралов, – Ты-то почему ушами хлопал? Сейчас бы они в камерах сидели. Ладно, разберемся мы и с ними, дай маленько сроку.
– Это пока не разбегутся вместе с оружием? Или пусть сначала застрелят меня, и всем будет хорошо, и концы в воду?
– Язык у тебя Бушуев! Вот что, давай так, я сам отвезу тебя на машине. Они и вправду стрелять будут, так что, Бушуев, не бушуй, – скаламбурил Капралов. – Переночуешь в одном укромном месте, а там посмотрим!
Поехали они в РОВД.
– Ничего, – успокоил Капралов напрягшегося Влада, – переночуешь в одном из кабинетов на диване, а завтра посмотрим, упакуем тех гадов как миленьких!
– А жрать что я буду? Мышей прикажете ловить?
– Сейчас что-нибудь у дежурного стрельну. Он пошел к дежурному и принес увесистый бутерброд с колбасой и маслом. – На! Хотел, морда ненасытная, пополам резать. Обойдется, нажрал тут рожу… Ешь!
– Эх, зря затеяли всю эту галиматью! Прокурор ослеп, что ли?
– Что тут скажешь, Журавлев, придурок, ему в уши дует, нюх видите ли у него! Ладно ешь и ложись отдыхай, там видно будет!
Кто бы мог подумать, что это «видно будет» растянется на целых неимоверно долгих страшных, восемь с лишним месяцев…
До смерти четыре шага
Влада после «почётной» ночёвки в кабинете на диване со вкушением бутерброда, опять поместили в одиночную камеру, в которой он уже однажды переночевал. «Надо же, всё-таки обманул, мудило!», – подумал Влад о Капралове. Он обследовал шершавые закопченные стены, нары; в углу параша – нет, не похоже это на сон…
Через пару дней опять повезли в прокуратуру, оказалось – на очную ставку И надо же, с кем – с Богатырёвым! Привёл его и завёл в кабинет зам. начальника РОВД Сычёв. Богатырёв был с автоматом. Заряженным или нет, неизвестно. Он демонстративно направил на Влада автомат и гудел, что Влад приказывал ему кого-то убивать, затем стрелял в него самого, но не попал…
Полный цирк, но от такого цирка жуть берёт, если в грудь тебе целится из автомата вплотную матёрый враг. Но Влад на провокацию не поддался, Может быть, кто-то на месте Влада взял бы на себя, что он бомбил Хиросиму и Нагасаки, но не Влад.
«Пусть лучше, тварь, стреляет, с чего это я должен играть роль предателя в ихнем спектакле? Нет, у меня отец воевал против фашистов, и тут настоящий фашист целится мне в грудь…» Хорошо знакомый, даже бывший приятель, привёл на очную ставку эту мразь с автоматом. Это надо же, окончил высший юридический институт и такое… Был бы у в Влада адвокат, не допустил бы такое наглое попрание закона. Но, оказалось, что Владу было отказано в праве на защиту. Кристина искала адвоката, но в Приднестровье кто-то запретил всем адвокатам оказывать Владу юридическую помощь. Куда она только не обращалась, адвокаты хватали со стола какие-то бумаги и каждый, не глядя в глаза, поспешно говорил: «Я в отпуске. Всё, всё, ухожу, извините, до свидания!..»
Кристина тяжело переживала свалившуюся беду на её хрупкие плечи. За что, за что?
В поисках адвоката, уставшая, голодная она вспоминала, как Влад с каким-то упоением защищал Республику, ничего не боялся, и она его понимала, чем могла помогала. Старший следователь прокуратуры Журавлёв по ночам звонил и хриплым голосом спрашивал: – Ты ещё жива? Тебя ещё не прикончили?
В украинском городке Котовске один адвокат Шигаль Анатолий Анатолиевич согласился защищать Влада….
Начальство Влада и ухом не повело – считало, что коварный, хитрый, грамотный враг, т. е. Влад, нагло пробрался в святая святых – в военную контрразведку. Дни Влада были сочтены, его надо уничтожить, то бишь просто банально расстрелять… В Бендерах тоже арестовали приезжего комбата гвардейцев, правда сбежал гад! Сообщники они – кто же ещё! Приставили ему в тюрьме лестницу к забору, он и был таков. Нашли! А куда бы он делся? Правда совсем мёртвый и без кистей рук… Вот и в Дубоссарах надо парочку командиров «отпустить на волю»… Для равновесия.
– Братуха, ты что в камере делаешь!? – в кормушку заглядывал знакомый милиционер капитан Лёня Сидоренко.
– Я и сам не знаю, что здесь потерял!
– Вот что, собирайся, в баньке помоешься, а завтра, я тебя лично выпущу на волю, нечего тебе здесь на нарах валяться!
– Фока! – крикнул Лёня бомжу, жившему в одной из камер, – Топи баню, командир мыться будет! Бегом!
– Выходи, Влад, пойдём, во дворе свежим воздухом подышишь, пока это чучело баньку истопит.
Лёня открыл дверь камеры и вывел Влада во двор.
Влад присел на скамейку за стол беседки, стоящей посреди двора изолятора временного содержания для арестованных. Свежий воздух после смрада помещений подвала ИВС пьянил. Подошел Лёня.
– Вот что, начальник ругается, что я тебя выпустил, пойдём в бытовку, там посидишь, пока истопится баня.
В бытовке сидел боец Влада и курил, лицо у него было изрядно поцарапано, Влад спросил:
– Что, Иванов, опять с кем-то подрался?
– Да так, было дело, – махнул он рукой. – А ты, командир как сюда попал, за что?
– Не знаю сам толком, за что загребли, и дело шьют!
– Вот что, командир, бежать тебе надо, слышал я, в расход хотят тебя пустить!
– Некуда мне бежать, да и незачем, а в расход – так не за что! Посмотрим…
Иванов придвинулся поближе к окну:
– Смотри, два шага, и ты на воле! Я тебе адресок дам, поедешь на Урал к староверам, там беглые годами живут.
Влад выглянул в окно. И вправду, к высокому забору была приставлена деревянная лестница. Колючая проволока, похоже откушенная, произвольно висела.
– Ну что ж, вот ты и беги, коль приспичило! А мне на Урале искать нечего, здесь моя Родина!
– Ну, как знаешь, решай сам! – Владу и в голову не приходило, что жить ему осталось от силы минута, может, и того меньше. Дверь открылась, в дверь просунул голову Фока.
– Командир, иди мойся, всё готово! – голос у того был какой-то странный.
Влад поднялся и пошёл к выходу, с порога он увидел, что до лестницы около четырёх шагов, не более… Недалеко от входа в баню стояли трое «дельфинов» с автоматами наизготовку. «Те самые, что разглядывали меня через кормушку в камере», – мелькнуло в голове Влада. Не останавливаясь и почти отвернувшись от лестницы, пошёл навстречу своей смерти. Глаза его каким-то образом сами собой на мгновение закрылись и почти тут же открылись. Влада поразило то, что он увидел – один из «дельфинов» (средний) поднял автомат дулом кверху, давая остальным понять, что он стрелять не будет…
Сбившись в кучу и о чём-то споря, «дельфины» ушли в сторону здания РОВД.
Влад зашёл в баню. Какая там, на хрен, баня! Стояк душа с чуть тёплой, если не сказать холодной, водой… Не прошло и пяти минут, как прибежал, запыхавшись, один из конвойных ИВС Боря Николаев, в руках у него был автомат.
– Фу-у-у, ты здесь! А мне «дельфины» сказали, что ты сбежал. Сказали: если увидишь, стреляй в него, не задумываясь! «Понятно, запасной вариант», – подумал Влад.
Боря отвёл Влада в камеру. Погремев ключами от замка камеры, он поспешил к начальнику с докладом, как «дельфины» чуть было не упустили Влада и только благодаря ему, Боре, с огромным риском для жизни удалось предотвратить побег опасного преступника.
– Да он был уже почти наверху лестницы, – захлёбываясь трещал Боря, заглядывая начальнику в глаза, ожидая похвал. «Может, потом наградят», – наверное, думал он. Начальник тупо молчал, глядя сквозь Борю, он не слушал того, сам наблюдал за спектаклем, им же срежиссированным, из окна своего кабинета. Сорвалось! Чёрт, опять сорвалось! Везучий этот «шпион», ничего его не берёт!..
«Сегодняшних впечатлений хватит надолго. Наверное, до остатка дней», – думал Влад, уже оставшись в камере и укладываясь поудобнее.
Смерть оборотня
Очнулся Влад от картин воспоминаний в тот момент, когда в коридоре поднялся крик и шум. В открытую кормушку было видно, что привели банду Богатырева и распихивали по камерам. Больше всех, конечно, упирался и возмущался Богатырев. Куда делся его шик и лоск, умение преподать себя эдаким крутым и уверенным в себя мачо. Теперь же он больше походил на загнанную и пойманную крысу. Он кричал, кому-то доказывал: «Я приехал их защищать, а они меня в камеру!»
– Да вы посмотрите! – оголив правое плечо, он показывал какой-то прыщ, а на левом была татуировка – голова оскалившегося тигра, символ отбывшего срок убийцы. – У меня было тяжелое ранение! Я так это не оставлю, буду писать жалобу!
– Уж не в Кишинев ли? – спросил кто-то из тех, кто привез этого деятеля в стойло, то бишь в камеру ИВС.
– А что, и в Кишинев напишу!..
Больше всех был расстроен арестом Анатолий Нагин, очень расстроен. Видно, почуял, что игры в шпионов диверсантов могут окончиться для него и всей их группы весьма плачевно… Долго кричал, бил себя в грудь Богатырев, кому-то доказывая, что он патриот, много сделал для Приднестровья. «Да уж не мало ты, крыса, делов наворочал», – думал Влад, слушая вопли «героя». Оказалось, почуяв, что петля на шее банды неминуемо захлестнется, банда решила опередить события. Они сами стали писать в военную прокуратуру, то есть играть на опережение – дескать, их заставляли Слободянюк и Бушуев делать то, что они натворили. Тупой, далекий от следственного дела, Журавлев решил на этом сыграть… Доложил прокурору, а тот дал добро на свободу действий авантюриста от следствия Журавлева. Первое, что сделал этот Журавлев, сколотил «следственную группу», которая распространяла про Слободянюка и Влада такую чушь, что у тех, кому рассказывали о деяниях, «творимых» Слободянюком и Владом, волосы ставали дыбом.
Тогда, еще до ареста, за Владом началась почти открытая охота.
Люди, увидев Бушуева, стали переходить на другую сторону улицы. Однажды, встретившись с хорошо знакомым человеком, Влад был шокирован его вопросом.
– Как? Тебя еще не убили?! – он озадаченно что-то пробормотал и ушел, качая головой. Однажды Влад вышел во двор из дежурки, и тут же мимо правого уха просвистела пуля. Оглянувшись на выстрел, он увидел, как окно третьего этажа здания мехколонны захлопнулось. Не прошло и пятнадцати минут, как нарисовался Богатырев, озабоченный якобы тем, что он услышал выстрел, и предложил, конечно же, пойти и посмотреть то место, откуда стреляли. На Влада была явно открыта охота, санкционированная кем-то из вышестоящих…
Двое гвардейцев, угрожая направленными автоматами на машину, в которой ехал Влад и доброволец Миша Почуев, разоружили Почуева (у Влада тогда была только граната в кармане, и его не обыскивали). Угрожая оружием, севшие на заднее сидение приказали ехать в штаб гвардейцев, якобы это приказ подполковника Маслова, начальника штаба. Когда приехали в штаб, оказалось, что начальник штаба изволит отдыхать. Мол, пусть катятся куда хотят. Вернули Почуеву автомат, с удивлением и страхом увидели в руке Влада гранату, что-то невнятно пробормотав, эти деятели поспешили уйти.
Но догадки давние со временем все больше и больше подтверждались – пословица права: «шила в мешке не утаишь». Доброволец А. уже после войны подошел к Владу и рассказал, как его напоили водкой и приказали расстрелять одного, якобы «предателя и диверсанта» – то есть Влада. В подвале штаба гвардии потом дали отбой, помешал Почуев… Попытка запустить выстрел гранатомета в окно здания ЖБИ, где в одном из кабинетов на втором этаже отдыхал Влад, не увенчалась успехом. Выстрел из гранатомета попал в откос окна, оглушив в очередной раз Влада. Из-за угла Дома пионеров два выстрела из пистолета (похоже системы «Макарова» в спину) мимо…
Две сотрудницы прокуратуры в городе распространяли грязные слухи о Дубоссарском ТСО и собирали жалобы от соседей на Влада. Дети так разрисовывали подъезд дома, в котором жили Влад и Кристина, что он стал похож на пещеру. Но жильцам это было «нормально» – пусть дети балуются. Не желая мириться с этим, Влад нашел способ заставить нерадивых родителей отремонтировать подъезд. Но они, эти «добрые» соседи, затаили зло и с удовольствием написали на Влада, что он чуть ли не ест в ночь по одному их ребенку. Оштрафованные браконьеры, а их около двух тысяч, чуть ли не в очереди стояли, чтобы сдать на Влада свои жалобы о том, как Влад по ним якобы стрелял и под пистолетом заставлял подписываться под протоколом… Эти дурачки надеялись, что прокуратура вернет им уплаченные штрафы. Из всей этой дребедени при кропотливой работе Журавлева было сшито около трех томов дела, которое грамотный адвокат мог разнести в пух и прах. Что и сделал адвокат Влада, Андрей Андреевич. Но тупость Журавлева и прокурора зашкаливала. Они показывали пальцем в потолок, закатывали глаза и шепотом говорили:
– Там не велели пока отпускать.
– А что толку ему сидеть, если этот парень с аналитическим мышлением может разоблачить еще какую-нибудь банду, вроде Богатыревской? Да за разоблачение банды Богатырева он должен не в камере сидеть… Эх Вы! И что скажете ему, когда, хотите Вы или не хотите, а придется выпускать?
– Скажем, чтобы сохранить ему жизнь, пришлось спрятать…
– От кого прятать? Вы и так перед ним по гроб жизни обязаны… Такого парня чуть не угробили!
– Ничего, целее будет!
– «Целее будет»! А знаете ли Вы, что ему надо лечиться? Вы же его после контузии арестовали и такое несете… Удивительно, как он до сих пор держится, после ваших расстрелов. Другой на его месте с ума сошел бы.
– Сойдет. Отправим лечиться! Сам знаешь куда! – прокурор и адвокат говорили «на ты». Они были однокурсниками учились в одном институте…
– Не понимаю я тебя, Петр Алексеевич. Что с тобой произошло?.. Да если бы в другой республике, то за такие вещи, ты сам сидел бы на месте Бушуева.
– И что ты мне предлагаешь? Да меня вместе с ботинками сожрут, если я отпущу Бушуева! Пойми, Андрюха, мы – военная прокуратура и делаем то, что прикажут там. Он показал пальцем в потолок.
– Уж не хотите ли Вы, чтобы я рассказал об этом деле за пределами Вашей непризнанной, кстати, Республики? По каким законам вы собираетесь его судить? Хотя, не дам я вам его судить. Не за что!
После этого разговора к Владу долго не пускали адвоката. Это был грамотный адвокат и всеми силами добивался освобождения Влада, но пока…
Хорошо, что хоть не застрелили, как собаку. Пришлось бы умереть с клеймом предателя. Расстрельная команда «дельфинов» оставила Влада в покое. Надолго ли? Его перевели в общую камеру, где сидел убийца трех человек. Он их застрелил одной очередью из автомата и сжег в машине. Это был еще молодой человек лет тридцати двух, отсидевший два срока. По нему не скажешь, что он какой-то злобный. Наоборот – рассудительный; чувствуется, что грамотный. Особенно – в знании Уголовного Кодекса. Постоянно жаловался, что чувствует запах жаренного человеческого мяса. Похоже, нанюхался вдоволь, пока горели его жертвы. Сильно боялся крыс, которые громыхали под нарами. Кстати, как потом оказалось, не крысы громыхали под нарами, а двое малолеток в соседней камере рыли подкоп для побега… А тут еще соседа по камере Влад припугнул, что крыса, прежде чем начнет грызть человеку пятку, своим хитрым укусом обезболивает и затем начинает спокойно грызть. Это Игоря, так звали соседа, сильно озадачило и напугало, и теперь его ноги были завернуты целлофаном и постоянно плотно укутаны бушлатом.
Другой сокамерник был малолетний грабитель-убийца. Он нисколько не переживал за совершенное им убийство человека и его ограбление. Постоянно пел, насвистывал, веселился, а что, мол, с малолетки возьмешь, много не дадут…
Поделиться книгой: