Помоги проекту - поделись книгой:
Ощущение постоянного обновления гармонично сожительствует в человеке с уверенностью в собственном постоянстве. Мы живем упоительным чувством перемен и действующий в нашей генетической системе механизм купирования (отрубания) памяти о прошлом стабилизирует человека в меняющемся мире.
Доминирующее мнение о невозможности предсказания человеческого будущего основано на неисполнимости прогнозов. Чем более быстрым становится наш мир, тем больше коллекция попранных предсказаний. Что не мешает тем же предсказателям расти в цене и в собственных глазах.
Например, в преддверии американского вторжения в Афганистан предсказывалось перемещение производства наркотиков в Пакистан, однако наркотрафик из оккупированной страны вырос двадцатикратно и продолжает расти, ослабив Европу. По сведениям Алексея Митрофанова, перевозка наркотиков американской военной авиацией составила серьезную конкуренцию нынешнему руководству бывших союзных республик. По свидетельству Михаила Делягина, хваленые израильские спецслужбы прохлопали укрепрайон вблизи границы страны. До этого двадцать первый век, заместив кровавого предшественника, сразу же предъявил признаки нового холокоста, сломав надежды на мир и покой. Главное разочарование состоит в необратимом кризисе либерализма. Последнее десятилетие прошлого века принесло России ощущение завершения советского эксперимента, однако последующие полтора десятка лет показали, что экспериментом была скорее недолгая попытка демократических свобод. Ее старт всяк отсчитывает по-своему, убитый депутат Сергей Юшенков рассказывал о том, как из КГБ инициировали демонтаж памятника Дзержинскому на Лубянке. Он же восхищался успехом последнего эксперимента над страной, который предпринял Борис Березовский. В результате в России началось возрождение в прежней роли системы госбезопасности, а автор идеи попал на роль то ли Герцена, то ли Курбского.
Пока пространство советской империи раздали предсказанные Стругацкими центробежные силы, спешно состроенная постсоветская элита выполнила историческую роль в сохранении великой страны — «продала» геополитическим конкурентам идею демонтажа сначала «железного занавеса», затем самой «империи зла» и далее методом поэтапного вымогательства — импорта великих идеалов британской «демократии» — тиражированной американской модели государственной машины. Проведенная PR-операция по эффекту и последствиям сравнима с Нюрнбергским процессом, ведь в начале девяностых годов нас можно было брать голыми руками. Как всегда, в глобальном кризисе мы опередили мир и выиграли время. Россия уже достаточно окрепла, даже поставила точку под суверенными долгами, хотя в свете ближайшего будущего это не более чем повод для разговора с зарубежными партнерами. Российская дипломатия уверенно возвращается на посреднический уровень. В то же время жестокий кризис семьи в США выплеснулся в ксенофобию, Германия вылечилась от вины перед евреями и возвращается к фашизму, Париж превратился в вонючее предместье Европы, которая после курдских волнений избегает раздражать братьев-мусульман и тем не менее напоролась на «карикатурный скандал».
Так Россия детерминировала пучок треков будущего мирового развития. Бросив кость акулам мирового империализма, с помощью эмиссии стереотипов, российская государственность первой в новом веке пережила стадию жестокого метаморфоза, когда от нее по факту осталась не более чем видимость, а население захлестнула полномасштабная нищета.
Россия всегда была сильна «связями с общественностью». Любая временно сложившаяся элита одним голым PR делала и продолжает делать из нашей почвы (что само по себе дает надежду) все то и много больше, для чего нашим геополитическим конкурентам требуется мощная экономика, оснащенная и обученная армия высокая производительность технологично обустроенного труда и очень много денег. На выходе из биполярного мира даже ничего не пришлось придумывать, необходимые стереотипы уже сложились, и в этом отличие от прошлого этапа исторического палиндрома с вековым промежутком, потому что большевики «взяли» Смольный, Зимний, Кремль с помощью того, что им пришлось генерировать in statu nascendi. В остальном почти все повторилось, включая монопольное использование новейших технических средств эмиссии (тиражирования) «информации» — тогда ротатора и телеграфа для сообщения о низложении какими-то большевиками Временного правительства, в новое время — Интерфакса, созданного для сообщения о том, что власть в руках Ельцина.
В чем причина парадоксального успеха нашей страны, если мы сами считаем ее в лучшем случае «развивающейся», сырьевой характер экономики ставим ниже инновационной модели, тиражируя стереотип незрелости нового варианта российской демократии?
Почему же тогда все больше надежд на будущее мир связывает именно с Россией? Потому что в исчислимой оценке все наоборот. А с точки зрения эволюционной биологии ответ вообще примитивно прост: сложившийся здесь общественный организм реализует по факту в точности те же механизмы самоорганизации, которые «руководят» эволюцией человека в человеческих хромосомах. Россия — наиболее продвинутое государство на Земле, устройство которого совершенно адекватно биологии человека. Даже изоморфно. Поэтому здесь есть какая-то возможность представить будущий образ человека и треки его эволюции.
Чтобы понять это, надо кое-что выучить (это серьезное предупреждение — «понимание» вторично перед тупой зубрежкой). И начать с того, что стереотипы должны быть оставлены тем, кто на них зарабатывает власть или деньги. Абсолютная истина дает абсолютную власть над миром людей, но закрывает возможность познания. Тут нужна истина иного рода, добытая в эксперименте или в логическом доказательстве.
Попытки отразить словами явное отличие человека от других биологических видов неизменно упираются в проблемы языка. Все, что можно описать простыми словами и назвать уникальным, находит параллели в живой природе вне нас и нашей монополией не является. Не говоря уже о том, что большинство людей ведут вполне «растительный» или в лучшем случае «животный» образ жизни, т.е. совершая хаотические передвижения по известным точкам, не задумываясь о будущем и активно стирая из памяти прожитое прошлое. Мало того, человеческое в человеке, предопределившее наше появление на исторической арене, задолго до этого появления предопределено эволюцией жизни на Земле.
Речь идет о происходящем из общего корня теплокровных (птиц и млекопитающих) эстетическом инструменте управляемой эволюция, когда самка подбирает отца будущих детей по критерию красоты.
Красота — это такое виртуальное свойство объекта, которое порождается в мозгу вооруженного эстетическим чутьем субъекта и оценивается по интегральной реакции морального удовлетворения.
Все, из чего составлена наша диверсифицированная цивилизация, преадаптировано эстетизмом в основе дарвиновского полового подбора (преадаптация — приспособление к условиям до того, как они возникли). Но если у других животных конкретная сфера применения красоты условно говоря «прошита в их BIOSe» — песня, поза, облик или его часть в виде хвоста петуха и рогов оленя, постройки гнезда и выбора норы, то человек — не калькулятор с заданной навсегда конфигурацией, а компьютер. Мы легко перепрограммируемся и создаем массу принципиально новых сфер реализации творческой агрессивности. Не только в искусстве, а во всем, начиная с математики Пифагора, геометрии Евклида, физики Архимеда, трагедий Софокла или Эсхила, компиляций Шекспира, перепевов слепого лирника на майдане и вплоть до начала всего — политического PR: что сказать народу? — в двух возможных ролях под условными названиями Иешуа га-Ноцри и Пилата Понтийского. Видимо, «пятый евангелист» Булгаков, будучи в миру врачом, подошел к истине ближе всех прочих режиссеров.
В качестве примера действия эстетизма отметим следующее. Этот текст ведет все та же эвристика в форме чувства верно выбранного слова. Но если нас, его авторов, спросят — чему верно? — мы затруднимся дать ответ на вопрос, отложенный до реализации продукта. Только тогда станет ясно, угадал автор или ошибся, когда он, собственно, уже стал лишним на этом кровавом празднике жизни. Слово из его уст уже переключило цепи последующих процессов, критическая точка с возможностью выбора пройдена.
Описанная ниже структура хаоса определяет смену эволюционных режимов и в т.ч. критических точек, когда в турбулентности информационного поля креативный директор имеет свой шанс сыграть роль в истории подобно Мартину Лютеру с его запиской на дверях храма. Непризнанный коллегами гений истории Лев Гумилев поставил клочок бумаги выше успеха в кровопролитном сражении и угадал.
Для системных явлений в обществе характерны временной сдвиг и даже инверсия причинно-следственных связей. Например, ксенофобия в США, которую упорно связывают с трагедией 11 сентября, была отмечена в интервью вице-спикера третьей Думы, «яблочника» Сергея Иваненко уже весной 2001 года. Тем не менее председатель комитета по международным делам в четвертом созыве Константин Косачев неизменно говорит, что мир изменился после 11 сентября.
Даже в познании мира критерий эстетизма при построении картины отдаленного от нас во времени или в пространстве явления, включая нас самих, выходит на главную роль, если эксперимент невозможен по причинам краткости жизни экспериментатора.
Указанная особенность человека проявляется в том, что в пост-античном мире не связанные канонами варвары прогрессивно распространили красоту на всевозможные ее формы воспринимаемые как уродство. Т.о. поле цивилизационных треков резко диверсифицировалось.
Понятно, что эстетизм определяет треки синантропной эволюции т.н. «непродуктивных животных» типа русского большого пуделя. Неожиданность как всегда в очевидном: селекция сельскохозяйственных растений и животных, которые нас собою кормят и одевают, имеет в основе тот же эстетизм и легко моделируется in vitro в культуре ткани с использованием современных методов воздействия на генетическую систему — за две-три недели можно промоделировать минимум два десятка лет эволюции общества.
Проблема описания явления, разворачивающегося буквально на наших глазах, состоит в обилии системных эффектов. Также в том, что ключевые для будущей эволюции события у человека случаются намного чаще окружающей нас живой природы, благодаря диверсификации эстетического инструментария. Он же открывает новые поля эволюционных треков, не существующих без красоты или ее множественного эха в форме уродств.
Источник красоты существует, конечно же, не только в живой природе, эстетически активна в восприятии любая структура, полученная в итоге самоорганизации. Будь то полоски агата, ветви Млечного Пути нашей вселенной, лучи офиуры или фрактальность компьютерной картинки множества Кантора-Мандельбро. Было б кому взгляд бросить. А вот информация не встречается в косной природе. Собственно, жизнь есть способ существования информации. Чтоб информация не протухала (как прежде говорили «энтропия возрастает») подобно деньгам в банке с процентом ниже инфляции, необходимо две вещи: тело, в котором она живет, и механизм контроля конструктивности программной функции этой информации по гармоничности того же тела или его части в виде специально для того созданного эволюцией органа.
Контроль конструктивности по красоте тела защищает от попадания в вырожденные исходы, где уже никакой «отбор» не поможет, ибо его возможности ограничены и поле его действия не возникает, а создается. Тут возможно два исчерпывающих варианта. Например, трутень должен долететь до «царицы» будущего улья и оплодотворить ее. Рецессивные вредные аллели (испорченные копии полноценных генов) тянут гаплоидное животное к земле — к могиле, и уж то, что долетит, имеет и будущее в потомстве, потому что свободно от генетического груза. Кстати, в хромосомах человека болтается примерно семь летальных эквивалентов, и ничего, трамваи ходят и бутылки принимают.
Второй вариант иллюстрируется танцем самца райской птицы высоко на вершинах эндемического леса, где весь «зрительный зал» вмещается в головку невзрачной самочки того же вида, и вместо аплодисментов — строго то, с чего все началось: готовность принять в себя сперму красавца.
Эволюционизм — сегмент синергетики (теории самоорганизации), а та, в свою очередь, имеет свое законное место в теории систем.
Понятие системности требуется, по сути (а не болтается в форме известного вещества в известной научной проруби), в том случае, когда поведение целого не выводится из «поведения» его компонентов согласно принципу русского математика Александра Хинчина. Разумеется, система отвечает на внешние «факторы» не в связи с физическим механизмом действия, а в жесткой увязке с собственным устройством и состоянием. Широкий спектр воздействий вызывает одинаковую реакцию hit shock в семенах растений или клетках плодовой мушки Drosophila melanogaster. Однако ключевые события будущей эволюции, согласно алеатике Юрия Чайковского, не имеют устойчивой частоты, поэтому нет и характеристики вероятности. Доказать невозможно, что именно это (все равно что) тало причиной выхода позвоночных на сушу и спустя много лет после того, как уже появились независимые от водной среды амниоты и расплодились по Земле в форме динозавров.
Почему явления самоорганизации неуловимы для формализации — следует признать как факт, не задавая вопроса. Но таким образом мы возвращаемся в попытках строительства теории разрушительного пробела происхождения в форме обозначенной Дарвином разрывности палеонтологической летописи. Идея получила многочисленные подтверждения благодаря достижениям экспериментальной биологии, затем появилась нашумевшая теория «прерывистого неравновесия» (punctuated equilibrium, званная по-русски «пунктуализмом»), которую придумали Stephen Jay Gould и Niles Eldridge.
Различия между формами человека существенно превышают видовые градации у других биологических форм. Однако само то, что разные формы двуногих способны совокупляться и производить потомство, не свидетельствует о принадлежности к одному и тому же виду, потому что у крупных млекопитающих механизмы репродуктивной изоляции вырабатываются на уровне поведения или строения половых органов при вторичной симпатрии ареалов отбором против бастардов, которые выедают ресурсы, но продолжения виду не приносят ввиду дизгенеза (различия генетических программ партнеров — несостоявшихся родителей). Мы не ошибемся в идентификации серьезных различий между скрещивающимися (в условиях зоопарка, потому что в природе они не встречаются в одном месте) льва, тигра, леопарда, но суеверно относим к общему виду Homo sapiense европеоида, негроида и монголоида. На самом деле у человека в его историческое время прошло от двух до 22 незавершенных попыток расообразования. Стабилизации каждой из них не произошло и все вместе составили разнокастовое человечество. Симбиозогенез народов, со своей стороны, создал базу цивилизационному развитию, потому что жизнь сильна разнообразием. Это одинаково справедливо в макроэволюционных или макроэкономических моделях.
Примеры вовлечения в собственную общественную жизнь других видов известны, но вне синантропной эволюции они скудны и биолога-натуралиста удивляют скорее своей уникальностью на фоне того, что происходит у человека.
Т.о., современное человечество хранит множество незавершенных попыток расообразования. Одну из последних зафиксировали на Майдане думские журналисты Елена Руднева и Алексей Левченко после командировки на третий тур украинских выборов.
Разнообразие несовершенства составляет высокий потенциал реагирования на изменения условий существования, от которых другие виды вымирают. Или в противоположном варианте вообще не чувствуют перемен.
Социализация личности проходит в значительной степени эпигенетически, но под контролем генетической системы. Которая сама меняется и созревает параллельно личности. Неопределенность переключаемых исходов связна в т.ч. и с тем, что в человеческих коллективах конфронтируют два механизма самоорганизации социальной структуры — кастовый и ранговый. Генетическая разбалансированность иногда приводит к поразительным результатам и во главе стаи обезьян может встать урод, который в силу неполноценности не боится грома, поэтому пустая канистра в его четырех руках служит орудием порабощения сородичей — детская сказочка «Тараканище» Чуковского имеет многочисленные реальные воплощения в живой природе.
Генетическая программа кодирует очень мало, ровно столько, чтобы поддерживать программную конструктивность линейно-записанной информации хромосом для контроля уровня шума и соответственно защиты от вырождения. Критические фазы индивидуального развития (онтогенеза) — рождение, пубертация, кризис середины жизни, климакс — связаны с переключениями действующих генов. Процесс происходит самоорганизованно при активных инсерциях (вставках транспонируемых, или мобильных элементов) в операторной (управляющей) части транслируемых участков хромосом. С массовыми инсерциями неизбежно связано состояние сознания у тех биологических форм, включая человека, которые имеют нервную деятельность. На популяционном уровне активность подвижных последовательностей в хромосомах приводит к тому же — увеличивается базовая тревожность населения, усиливаются типичные для нашей страны и других великих государств болезни сна и общения. Во время перемен человек не находит себе места в жизни, и это в зависимости от типа личности уводит его в иллюзорный мир или побуждает создавать принципиально новые социальные роли. В целом это приводит к диверсификации и экстенсивным скачкам в развитии цивилизации.
Во время критических фаз истории человечества базовая тревожность резко возрастает в т.ч. и за счет увеличения брачного расстояния из-за миграций с последующей межрасовой и междукастовой гибридизацией. Что, в свою очередь, повышает уровень дизгенеза в обществе. Эпидемия тревожности сопровождается волной иммунодефицита, вызывает обострение жажды перемен вследствие неспособности изо дня в день выполнять одну и ту же роль в семье и на работе, разрушает семью и выталкивает человека на сцену, баррикаду или в иллюзорный мир игры, алкоголизма и наркомании в зависимости от сочетания его генетической конституции и микросоциальной ситуации.
Состояние человека в первые годы XXI отражает мультипликацию общих временных и наших постоянных особенностей. «Перестройка» в СССР совпала с ростом сексуальной активности женщин, возросло вчетверо число женских оргазмов. Мужчин по этому показателю женщины не догнали, но половыми ролями «охотника» и «жертвы» они поменялись. Далее, как всегда в России, из положенных известных ингредиентов отечественный повар вместо рецептурного компота приготовил непредсказуемый фонтан. Сексолог Игорь Кон констатировал, что в России вместо сексуальной революции произошла соответствующая контрреволюция. Мы же отметим, что женская тревожность парадоксально и значительно опередила мужскую. К этому добавим, что достаточно обычная особенность человека как биологической формы состоит в том, что мужчины выбирают женщин, а женщинам вместо мужчин досталась в половом подборе роль «пассивного избирательного права». Т.е. как на выборах — всячески украшаться и привлекать к себе внимание всевозможными доступными средствами. Так рудиментарное для женщин естественное чувство эстетизма преадаптировало огромный спектр возможностей украшаться и украшать. Возможности одежды полностью маскируют в облике неисправимые пороки, с которыми суку Большого пуделя оставили бы без разведения. Кривые и короткие ноги, хилые в сочетании с сниженными и расширенными бедрами — все то неважно, когда есть сто моделей джинсов с раскраской, достигнутой павианами в итоге трудной эволюции в череде поколении. Женщине достаточно иметь эстетическое чутье и потрудиться для выбора примерить, глядя в зеркало. Развитие гуманитарных технологий в сочетании с женской агрессивной тревожностью привело к такому буйству красоты, что невзрачные мужчины в образе современного общества как-то потерялись. Женская тревожность заставляет общество сдавать им одну за другой традиционно мужские роли, включая конвоиров в лагере. Стиль «милитари» давно занял в женской моде законное место.
Напомним, что в выражении красоты человек, в отличие от прочих животных, — легко перепрограммируемый компьютер, а не калькулятор с раз и навсегда прошитой программой. Еще одно отличие от «обычных животных» — отсутствие жесткой связи красоты женщины с ее генетическим качеством, способностью выполнять прямые биологические функции. Однако у мужчин естественного чувства эстетизма может вообще не быть, из представителей мужского пола оно чаще поселяется в организме промежуточной генетической конституции — у гомосексуалистов.
Приведенные рассуждения не исчерпывают мультипликацию всевозможных факторов тревожности или синергизм в последствиях их действия, только иллюстрирует то, как далеко зашел человек на своем уникальном, чисто искусственном эволюционном пути, из которого он к дикой (натуральной) эволюции уже не вернется.
Общая первопричина роста тревожности, строго говоря, неизвестна, хотя объяснений много и наиболее привлекательное из них принадлежит Александру Чижевскому. Возможно, пятна на Солнце и войны на Земле вызваны общей причиной турбулентности в структуре хаоса. Об этом ниже, а сейчас заметим, что большинство известных причинно-следственных связей — не более чем все те же стереотипы, т.е. лишенные доказательств абсолютные истины типа «смерти от СПИДа» или вреда генно-модифицированных продуктов. Борьба с ГМП точно иллюстрируется «Незнайкой на Луне», тут добавить нечего.
В принципе, стереотип не обязательно противоречит результату эксперимента или логике. Абсолютная и относительная истины могут и совпадать. Однако большинство из стереотипов — весьма злостные заблуждения, потому что они выполняют роль «лжи во спасение». В этой корзинке для грязного белья обносков цивилизации активно покоится истина «все зло от Сталина», потому что тиран был адекватен состоянию массового сознания и занимался исключительно тем, что актуализовал человеческие ожидания. Там же — «сильный» и «слабый» пол. Или бред привязки демографического кризиса к нищете, хотя хорошо известно, что на самом деле наоборот.
Заметим, что рекордсменом по тиражированию стал гимн Советского Союза, так что Путин с народом не ошибается.
Человек как вневидовая биологическая форма отличается высоким уровнем осмысленной изменчивости. Генетическая система устроена так, что любые случайные изменения в форме точечных мутаций по возможности сразу же залечиваются или не приводят к заметным изменениям в фенотипе благодаря особой эволюционно выработанной структуре. Генетический код — таблица перекодировки триплетов четырех азотистых оснований нуклеиновой кислоты в два десятка аминокислот пептидной цепи эволюционно сложился так, чтобы при случайных изменениях в ДНК транскрипция (процесс синтеза пептида на матрице процессированной месенжер-РНК) не прерывалась и далее самоорганизация белковой структуры происходила на читаемой цепи без обрывов.
В данном случае имеется хорошая аналогия с человеческой речью. Генетический код устроен так, чтобы те замены, которые все же проскакивают в первичную структуру белка (т.е. изменяют последовательность «букв»-аминокислот), приводили к замещению гидрофильной аминокислоты на гидрофильную, а гидрофобной — на гидрофобную. Это подобно гласным и согласным, которые нельзя менять перекрестно, иначе слово становится нечитаемым («дом» можно заменить на «дым», но нельзя на «дъм»). Одна из букв пептидного языка является аминокислотой и служит немым аналогом твердого знака, который как бы ломает пептидную цепь и в таком случае она сворачивается в совершенно другую структуру белка.
Иногда серьезные поломки нужны, например, в защиту от малярийного плазмодия. Так получилась серповидноклеточная анемия.
Процесс самоорганизации сворачивания пептида в белковую структуру происходит в другой среде, и здесь огромное значение имеет клеточная мембрана. Так линейно записанная информация трансформируется в информацию образов, и нечто подобное происходит на общественном уровне, когда, например, образуется сборная среда либеральной интеллигенции по общности социального вытеснения, рассыпающаяся при изменении среды. Особенно интересно сравнение с взаимодействием разделенных по ролям журналистского и депутатского корпусов. В Госдуме они физически разделены выгородкой, которую устраивают сотрудники ФСО в штатском перед женским туалетом на выходе депутатов из режимной зоны вокруг Большого зала пленарных заседаний. Сотрудники зорко следят за перебежчиками, выполняя роль «дьявола» с управляемой задвижкой в термодинамическом модели великого физика Максвелла. Такая двухфазная система обладает мощным креативным потенциалом и одновременно защищена от значительной доли шума.
Т.о., в генетическом смысле шум это то, что не читается. Помехи передачи создают преграды в восприятии, и в сочетании с повторами они приводят к поляризации множества приемников. Возникает самоорганизованная структура.
Отношение к шуму теорий микро- и макроэволюции противоположно. Если в первом случае мутационный процесс считаются главным и единственным источником перемен, то в системном описании шум стабилизирует форму от эволюции и приводит к вырождению вроде каллуса растений или рака животных. Возврат к конструктивной эволюции невозможен и попытки использования каллуса в культуре ткани in vitro с целью получения первичного материала для селекции, как правило, к успеху не приводят.
Геном человека устроен достаточно оптимально, чтобы купировать шум и пропускать в фенотип потенциально осмысленные изменения. Радиация и другие т.н. незадержанные мутагены не приводят к изменениям в потомстве, слишком много мутаций они создают. Однако, вирусы, способные изорвать хромосомы в труху, вызывают у беременных последствия печальные. Очень успешно тиражируются изменения, связанные с инсерциями транспонируемых элементов — забытые в геноме обломки прошлых вирусов подобно прижившимся в цитоплазме эукариотической клетки бывшим бактериям в форме митохондрий. Об этом в следующей части, здесь скажем, что мы наблюдали пучки мутаций в культуре ткани in vitro обусловленные активностью ТЭ. При этом значительные изменения морфологии регенеранта, если они были, сопровождались снижением фона случайных мутаций, измеренного по аберрациям хромосом.
Существенную роль в оптимизации соотношения шума и смысла в потоке новаций играет половой диморфизм человека. Эволюция выжала все возможное из разделения популяции на самцов и самок. Согласно теории Вигена Геодакяна, самцы — это передовой отряд популяции, им предназначено гибнуть прежде самок при изменениях среды обитания. У них жестче связь морфологии и поведения с геномом, соответственно эффективнее отбор. Мощная стабилизация проходит уже на уровне спермообразования и затем оплодотворения. У женщин все проходит иначе. Каждой из них отведено на весь репродуктивный период примерно четыре сотни яйцеклеток, дозревающих, как правило, по одной ежемесячно. В период девичества все будущие яйцеклетки застревают на стадии профазы редукционного деления мейоза, и это весьма мудрый ход эволюции в защиту от шума, репродуктивный период продолжается десятки лет, и за это время нить ДНК накапливает мутации. По крайней мере те из них, которые реализуются в разрывы хромосом, приводят к потере огромного количества генов при делении клетки и такие несбалансированные гаметы умирают до оплодотворения. Функция женщины защищена множеством механизмов, в частности, нормальным двойным числом половой X-хромосомы. Гетерогаметный мужской пол фактически гаплоидный по генам, сцепленным с полом (т.е. тем, которые локализованы в X-хромосоме), и рецессивные аллели проявляются в фенотип, снижая жизнеспособность. Правда, благодаря компенсации дозы гена у женщин тоже работает только одна половая хромосома, но инактивация лишнего у них происходит на тех стадиях дробления зародыша, когда геном работает и т.о. возникают клоны клеток с выключенными разными половыми хромосомами и к моменту появления на свет нового человека клетки с поврежденной X-хромосомой вытесняются более нормальными.
Варианты с гетерогаметным женским полом, как у бабочек и птиц, эволюционно менее удачны.
Механизмов защиты от шума видимо много больше, чем нам известно, и самоорганизация играет в этом роль не меньше, чем репарация (молекулярные механизмы залечивания повреждений в ДНК). Иногда вдруг выскакивает нечто совершенно удивительное. Например сотрудник Института общей генетики Юрий Дуброва с помощью компьютерного анализа сочетаний разных аллелей в ансамбле большого количества генов показал, что случайное сочетание приводит к синдрому привычного невынашивания беременности. У свободных от этого недуга женщин аллели сочетаются неслучайно. Автор исследования искал один-два гена ответственных за указанный синдром, и не нашел.
Если он прав, то что тогда «руководит» неслучайностью аллельных комбинаций? Понятно, что самоорганизация, но как, если ее можно как-то отключить?
В историческое время у человечества прошли три морфоза, изменивших наш облик. До акселерации изменилась форма черепа. Считается, что акселерация продолжается, причем она сопровождается снижением возраста половозрелости. Также продлением социальной ювенильности с мучительными поисками себя и перманентным становлением личности далеко за климакс, люди превратились в каких-то вечных половозрелых личинок типа аксолотля.
Морфоз выражается в изменении канала самоорганизации в индивидуальном развитии (онтогенезе). Подобные изменения могут вызываться и т.н. гомеозисными мутациями, как это описала Балхашина — у дрозофилы вместо усика на голове вырастает нога, из которой у членистоногих произошли и усики и челюсти. Но чаще все же морфозы связаны с комплексом причин. Например, палеонтолог Александр Раутиан описал горизонтальное накопление признаков маммализации (звероподобия) в разных ветвях эволюционного древа динозавров на закате их существования.
Морфозы человека можно списать на те же «волны жизни», которые пропагандировал генетик-эволюционист Николай Тимофеев-Ресовский. Явление настолько важное для понимания эволюции человека, что ему придется по-святить отдельный раздел. Для волн жизни нет более внятной интерпретации, кроме «структуры хаоса».
На самом деле морфозы происходят у человека практически постоянно и в большинстве остаются незамеченными, потому что люди живут сегодняшним днем и плохо представляют, какими были еще вчера. в общем можно объяснить, что во время войны люди были худыми, а потом поправились. Война все спишет. Однако в глазах естествоиспытателя с аналитическим восприятием действительности все это ничего не объясняет, если только не считать войну явлением природы и намеренно оставить за кадром причину массового помутнения сознания.
Можно подойти к явлению с другого конца. Сталин с его непомерными геополитическими амбициями извлек максимум из фашистской агрессии, включая организацию Нюрнбергского процесса. До этого Илья Эренбург первым в маре описал концлагеря. Разумеется фашистские. В такие критические моменты истории у человека публичный язык и его внутренний мир входят в конфронтацию. Никакого ГУЛАГа тогда как бы и быть не могло, люди не склонны были это видеть, и сейчас происходит нечто подобное.
Жители России оставались истощенными до 60-х годов, потом начался резкий промышленный рост и строительство жилья. Однако детей продолжали ненавидеть. Особенно много ненависти выплескивалось в межличностном общении на работе и в присутственных местах. Тем более заметны были уникальные случаи проявления доброты и помощи, оставшиеся в памяти у выживших.
Особенно резкое изменение началось с 70-х годов, когда перевернулось отношение к детям и они стали красивыми. К сожалению, ненависть не исчезла, она переориентировалась на мужчин трудоспособного возраста. Отсутствие недостатков воспринимается как вина. С неприятием полового партнера связан нынешний глобальный кризис семьи. Все те же перемены известны с некоторым временным сдвигом для домашних собак, где есть статистика выставочных оценок. Качество потомства не только росло, но и вибрировало около кривой роста в такт с такими показателями, как политическая активность и смертность на дорогах. И всегда были суки, которых, по свидетельству крупнейшего советского кинолога Юдифи Шар, вязать можно было только с мешком на голове, иначе отца потомства могли попросту загрызть. Собак вяжет человек, в стихийных условиях у них рождается в основном мусор. Оснащенная компьютером высшая обезьяна сама себе помочь не может, падение рождаемости намного превышает последствия холокоста. Собаки тут не виноваты, а возвращаясь к людям, придется отметить: с началом XXI века маятник качнулся обратно, нетерпимость возвращается.
Собаки пострадали в прошлом веке тем, что заимствовали «человеческий» вариант изменчивости — все четыре ноги могут быть разные и экстерьерная оценка обязательно должна дополняться критериями рабочих качеств соответственно предназначению породы. В природных популяциях при высокой гибели в период от зачатия до репродукции гармоничность тела (песни, постройки, повадки) становится по ценной гарантией чистоты генетической программы. У человека такой жесткой привязки нет. Ослепительная по красоте женщина владеет матом эффектнее своего бой-френда, поддерживать адекватное половое поведение не может и нуждается в никотине, как будто пережила серьезное жизненное потрясение.
Так оно и есть, только причина — из сферы динамической генетики.
Причина как состояния, так и перемен может связываться с другим типом изменчивости которую условно можно назвать молекулярным драйвом (molecular drive).
Дело в том, что подавляющее большинство исследованных методом секвенирования («прочтение» молекулярных последовательностей) мутаций оказываются не точечными транзициями (заменами) оснований ДНК, а инсерциями (вставками) транспонируемых элементов. Это, конечно же, не гены, потому что сами по себе в фенотип не проявляются, хотя открывшие их Владимир Гвоздев и Евгений Ананьев запустили название МДГ — мобильные диспергированные гены. Мы используем термин транспонируемые элементы (ТЭ).
По нашему мнению, это остатки былых вирусов, которые живут в хромосомах подобно воробьям в зоопарке. Они могут делать все то же самое, что и вирусы, кроме строительства вирусной частицы и сопряженных с этим последствий в виде инфекции и патогенеза. В частности, переносят генетический материал хозяина, вызывают молекулярный дизгенез, открытый Margaret Kidwell, и приводят при массовом перемещении к разнообразным отдаленным системным эффектам.
Человек не является рекордсменом по размеру генома. Но и того, что мы таскаем из клетки в клетку, от родителей к потомству, хватает для большого количества повторов, включая подвижные последовательности. Общая длина нитей ДНК в 46 человеческих хромосомах достигает метра и только 1%, т.е. в общей сложности сантиметр, составляют уникальные гены, которые сами что-то кодируют, а не руководят другими последовательностями и общей ситуацией в хромосоме.
Уникальное открытие советских ученых не сразу было воспринято зарубежными коллегами. Оно до сих пор в полное мере не осмысленно и до учебников не дошло. Хотя существует в форме вопроса точное выражение «Зачем геному министерство революций в правительстве?», которое придумал оригинальный интерпретатор дарвинизма Борис Медников.
Публичное информационное поле показывает все то же самое. Инструмент превентивных катастроф на общественном уровне подобно молекулярному драйву в клетке взрывает систему изнутри, если она не успевает в механизмах согласованной эволюции за слишком быстрыми или непредсказуемыми переменами среды.
Молекулярный драйв не является первопричиной перемен у человека, это механизм усиления, в т.ч. положительной обратной связи. Можно понять, что с этим механизмом все три информационных поля — генетическое, высшей нервной деятельности и публичное — оказываются в значительной степени синхронизированными. При этом провоцирующими факторами у природных видов могут быть косные, а человек устраивает потрясения себе сам. У нас молекулярный драйв включается в ответ на такие факторы, которые не требуют для их переживания катастрофического режима. Т.е. катастрофа запускается ради чувства обновления.
И здесь мы опять сталкиваемся с проблемой описания. Ключевые события эволюции, старт будущих приспособлений на новом уровне происходят за счет рекомбинации уже накопленного в хромосомах материала. Эту форму рекомбинации основатель кафедры генетики МГУ Александр Серебровский назвал «незаконной». Она же, естественно, неканоническая или латеральная — между ветвями Дарвинова древа. Она осуществляется молекулярным драйвом и входит в коллизию с половой рекомбинацией, поддерживающей единство вида. По этой причине отказ от полового воспроизводства может быть связан не только с клонированием через гиногенез, как у серебряного карася или скальной ящерицы, но и в противоположном варианте — когда нужна изменчивость, как у чеснока или несовершенных грибов. Достаточно было бросить беглый взгляд на дискэлектрофореграммы окрашенных тетразолием водорастворимых белков — у гиногенетического потомства карасей это как одна особь, но у гриба корневой гнили пшеницы — ни одного повторяющегося спектра. Человек от полового размножения пока не отказался, но уже близко к тому — репродуктивных барьеров накопил достаточно, подобно чесноку, легко приобретающему при отдаленной миграции свойства особей с соседней грядки включая гигантизм.
Сила проблемы в том, что в массовом сознании те же проблемы, что и в хромосомах. И есть достаточно много великих в своей ограниченности ученых, которые с достойным лучшего применения упорством отрицают роль незаконной рекомбинации в эволюции. В результате официальная наука построена, как программы Microsoft — методом линейного нагромождения сложностей. И никакой «незаконной рекомбинации» в форме латеральных творческих находок.
И основе будущих эволюционных треков стоят уникальные эвристические события типа инсайта (insight — «постижение», «озарение», «проникновение в суть») в основе изобретения или открытия путем латерального мышления (эвристических находок). Аналогом настоящей хромосомы в данном случае является Рунет.
Согласно выводам эволюциониста Юрия Чайковского получается, что указанные ключевые явления относятся к тому классу случайных событий, которые не имеют устойчивой частоты (она расходится), соответственно, нет и характеристики вероятности. Грубо говоря изучать их недиссертабельно. Не то что в академики, но и в кандидаты не попадешь.
Популисты политической арены употребляют всуе словосочетание «системный кризис» Это типичный плеоназм (языковая избыточность), потому что кризис вне системы не бывает согласно дефиниции. Другое дело, что геном эволюционно-лабильных биологических форм сложился в форме бинарной структуры, в формулировке генетика Михаила Голубовского — сочетании облигатной и факультативной компонент (ОК и ФК).
Облигатная компонента включает гены общей жизнеспособности, в частности, кодирующие синтез белка. Тут царство половой рекомбинации в трех ее формах — комбинации хромосом в гамету и гамет в зиготу, также кроссинговера. И никаких катастроф со взрывами тиражируемой подвижности, сплошные уникальные гены. Другое дело — ФК, здесь резвятся бесчисленные повторы. Бинарная генетическая структура в эволюции сложилась до появления человека. Ее возникновение предопределено появлением эукариот с настоящей хромосомой (почти все растения и животные кроме бактерий и сине-зеленых водорослей). Такая структура позволяет проигрывать полноценные катастрофы без угрозы вымирания, и этот механизм поиска будущего повторился на публичном информационном поле в форме Рунета. Разрешающая причина и в емкости информационного носителя, и в защите от шума, который возрастает не только со временем, но и с размером.
Компоненты генома не локализованы в определенных местах хромосомы, они диспергированы, подобно крупным файлам в компьютере.
Американский эволюционист Верн Грант (Verne Grant) описал три типа популяций, или в нашем понимании, — три формы биологических видов, отличающихся по способности к эволюции и соответственно по реакции их генетической системы (генома) на внешние факторы. Примитивные монотипические виды (каждый род с одним родом) с широким ареалом вплоть до циркумполярного типа волка могут не чувствовать перемен. Их антиподы — специализированные формы с многочисленными видами в роде и видами-двойниками типа большинства паразитов существуют столько времени, сколько дает им приют их экологическая ниша. У них мало хромосом и нет «лишней» ДНК. Чем форма более специализирована, тем геном короче. Выбраться обратно из своего трека они не могут, специализация оказывается необратимой, т.к. геном утрачивает мобилизационный резерв в терминологии Сергея Гершензона — снижается число хромосом и валовое содержание ДНК в них, исчезают некоторые типы повторов, включая как подвижные последовательности, так и дупликации уникальных генов, которые служат источником генетического материала в основе появления новых функций.
У этих двух форм — примитивных и специализированных — неплохо идентифицируются виды. Человек относится к промежуточным полуколониальным вневидовым формам с вторичными интерградациями и сетью неполных репродуктивных барьеров. Такие формы на изменение среды реагируют бурной эволюцией.
Генетическая конституция человека с бинарным устройством генома позволяет нам жить вечной катастрофой ради перманентной генерации нового — упоительного ощущения перемен.
Для большой эволюции известны два генетических процесса. Представители изолированных эволюционных школ неоднократно придумывали разные пары терминов, имея в виду одно и то же. Мы применяем слова «аллогенез» (постепенная эволюция) и арогенез (катастрофа). Макроэволюция в любом случае следует одной общей схеме из четырех возможных режимов — катастрофа, стабилизация, стагнация, необратимая внеорганизменная форма бессмертной жизни с безумным накоплением шума, избавиться от которого уже не может.
Переключение режимов происходит воздействием вешних факторов или сочетанием параметров, эстетического отбора и пересадки на свежую среду. Тут вновь и вновь возникают параллели генетической и общественной сфер. В частности, Государственная Дума служит таким же инструментом манифестации неявных перемен массового сознания, как тело — состояния генома. Причем речь идет о виртуальном информационном потоке, а не о сером прогнившем здании Совета Труда и Обороны. Если разговоры о строительстве нового парламентского центра будут переведены в практическую плоскость, это может изменить пространственно-временную структуру хаоса во властной системе и роль Госдумы будет какой-то иной.
Режимы массового сознания переключаются PR-потоком включая законы или их обсуждение на основе завихрений в структуре хаоса. В культуре растительной ткани может быть применен широкий спектр факторов, включая такие, которые по отдельности снижают выживаемость, а совместно дают синергизм с возникновением новых форм и превышения исходной жизнеспособности. Физический механизм фактора не всегда важен, действие зависит от состояния системы.
Благодаря инновационной организации человеческого генома в зависимости от нашего состояния генетическим оружием может стать буквально все что угодно, и оно активно используется. Роль макроэволюционного фактора сыграли те же выборы, которые в 2003 году убили либеральный электорат. Приемами воздействия на генетическое состояние общества блестяще владел Сталин, изредка позволяя себе даже действовать против ожиданий массового сознания. Запрет абортов в сочетании с расстрелом за побег за границу дал в результате сквозь волну шума в потомстве положительные изменения. И это при том, что детей тогда ненавидели. Подобные приемы, как и любые формы проявления террора, стрессируют популяцию, вызывая генетические перемены подобно тому, как действуют на культуру ткани in vitro супервариабельная тимусная ДНК, колхицин, регуляторы роста растений.
Подчеркнем, что новое возникает только в катастрофическом режиме, будь то выход позвоночных на сушу или журналистско-депутатский креатив, способный пробить глухоту общества к информации о какой-то новой надвигающейся разрушительной проблеме.
Можно помечтать о предотвращении надвигающейся глобальной катастрофы в форме нового холокоста с применением молекулярной биотехнологии для нейтрализации возмутителей спокойствия в хромосомах. Хотя когда-нибудь такая технология вполне может превратиться в рутинный прием противодействия массовой тревожности и потере смысла жизни — гипофории, если только депутат Александр Чуев опять не встанет на страже божественного начала в человеке.
Пока же все более активно и с увеличением эффективности применяется метод т.н. «превентивных катастроф» в управлении обществом. По словам политтехнолога Глеба Павловского, существует конкуренция между поставщиками кризисов на рынок. Он, к сожалению, прав — разумнее, если генерацией кризисов занимаются не наемники, а те, кто зависит от состояния населения.
Как это делается, хорошо иллюстрирует история 122-го закона. Началось все с желания правительства отменить социальные законы, которые уже несколько лет приостанавливались в действии ежегодно дополнением к бюджету. По ходу парламентской пьесы в общую могилу накидали, как обнаружилось только в Совете Федерации, около четверти тысячи самых разных законов с обшей целью продвижения в сторону унитаризации государства. В качестве шумового оформления для отвлечения внимания журналистам велели называть проект «законом о льготах» (или о монетизации). СМИ наживку сглотнули на лету, как бы законодатели сами подставились. Было понятно, что наши все еще советские пенсионеры подвинуты на льготах, возможность гордо пройти мимо контролера для них дороже денег. Эта особенность совпала с тем, что пенсионеры оказались самой и почти единственной социально возбудимой прослойкой. Когда к весне 2005 года вектор общественного состояния недвусмысленно указывал на революцию осенью, задействовал 122-й закон, который журналистам уже велели называть по номеру.
Тут надо представить себе весну 2005 года: расцвет журналистского креатива и возможностей СМИ. Представители исполнительной власти попали в острую зависимость от того, что придумают журналисты, потому что кресла под ними сгорели и тлела сама земля. Закон перелопатил второй и третий уровень власти в федерации (региональные и местные органы), продолжив административную реформу до полной революции — примерно как получилось в 1917 году. И одновременно вывел на улицы самую активную часть населения — пенсионеров. В итоге в 2005 году возможной революции не случилось в отличие от событий столетней давности.
История обогатилась сослагательным наклонением.
Таких примеров «генетического оружия» из парламентской практики можно надергать десяток.
А вот биологического оружия не существует, потому что вредоносные микробы, как и аналогичные законы, возникают только эволюционным путем. ВИЧ в лаборатории не сконструируешь. К тому же в коллекции — «на оружейном складе» — без применения в жизни склонно утрачивать патогенность. Своей деятельностью человек подхлестнул волну эволюции патогенных организмов, но это террор, а не оружие, типа пушки, палящей куда попало на вертящемся лафете.
Наверное было бы правильным, чтобы этот раздел написали более грамотные в предмете авторы. Но мы пока не встречали необходимого для понимания эволюции ракурса и расширения.
Итак, система — это такой объект, судьба которого не выводится из поведения его элементов. На внешние воздействия система отвечает не в связи с физическим механизмом действия фактора, а в зависимости от собственного состояния. В системе могут происходить процессы самоорганизации при больших рассеяниях энергии в тепло. Происходит это вдали от термодинамического равновесия в структурах, которые творцы синергетики назвали аттракторами. Понятно, почему дети много едят, когда растут, — энергия нужна в т.ч. и для морфогенеза. Энергия как бы переводится в информацию, которая порождается, например, в результате действия полового подбора.
Однако в косной природе существует только структура. Информация имеет отношение строго к живой части природы. Жизнь, повторим, есть способ существования информации которая, в свою очередь, обеспечивает как саму эволюцию, так и ее описание.
К концу прошлого века наука, особенно генетика, накапливала факты самоорганизации лавинообразно. Одновременно прошла революция в фундаменте науки. Материя, не потеряв своей роли, уступила первенство структуре хаоса. Это понятие придумали специалисты в сфере турбулентности (например, Юрий Климонтович), и оно оказалось применимым к любому проявлению макроэволюции от костей динозавров до компьютерных программ — смысл происходит от смысла.
Поделиться книгой: