Преступный ход конем

– Не имеет значения, откуда я знаю. Мне важно услышать от вас, что имел в виду Роман, когда говорил, что вы поплатитесь за свою жадность. Вы требовали от него денег? – Я резко сменила тон.

– Да вы что несете? Никогда в жизни Ромка меня ни в чем таком не упрекал! Мы вообще с ним никогда не ссорились, тем более из-за денег, – явно занервничал Егор. – Говорите немедленно, откуда у вас такая информация? Кто на меня стучит?

– Если я правильно понимаю, вы единственный наследник Романа, так? После его смерти вы получаете этот дом, а заодно и все сбережения брата, – наседала я.

– И что с того? Хотите сказать, что я это подстроил, чтобы брат свернул себе шею? Что ж, дело ваше. Только вам сначала придется это доказать! А доказательств у вас нет и быть не может! Иначе вы не сидели бы в моем доме и не задавали ваши мерзкие вопросики, а отправились бы прямиком к следователю.

Егор распалялся все больше и больше. Он вскочил и принялся мерить шагами комнату.

– Надо же такое придумать: Ромка обвинял меня в жадности. Интересно, с какой это стати? Из-за того, что я ел его хлеб? Или из-за того, что я не могу сейчас оплачивать квартиру? Вот ведь злые языки у людей!.. Завидуют, конечно! Тот, кто вам такое сказал, просто завидует. И есть чему, да! У нас с братом были прекрасные отношения. Не каждому так везет с родней. Что, угадал? – Егор остановился напротив меня и ждал ответа.

– Хорошо. Допустим, я вам поверила. – Я старалась хранить спокойствие. – Тогда скажите, о чем вы говорили с Романом вчера примерно около часу дня. Вы ведь не станете отрицать, что звонили ему в это время?

– Около часа? Постойте, надо подумать. А, точно, вспомнил. Нет, Ромка сам звонил мне. И не для того, чтобы ругать, совсем наоборот. Хотел поделиться со мной радостью. Я не был на втором туре, не смог, так вот, он хотел рассказать, как прошло. Хвастался, что заткнул за пояс бывалых жокеев. Ромка был очень доволен результатами. Говорил, что теперь есть шанс по-настоящему развернуться – получить официальный статус жокея, а вместе с ним настоящие деньги. «Вот тогда мы с тобой заживем», – сказал он. И ни слова о жадности и о всяком таком, о чем вы здесь наговорили.

– А почему вас не было на соревнованиях?

– Это уже мое личное дело, к смерти брата это никак не относится, и отвечать вам я не обязан. И вообще, я устал, у меня, между прочим, сегодня брат погиб, так что считайте аудиенцию оконченной. – Егор кивнул в сторону выхода.

Что ж, ничего не оставалось, как уважить волю хозяина дома. Я была уже за дверью, когда Егор крикнул мне вдогонку:

– Не нужно искать криминал там, где его нет. Только время зря потратите.

– А вот это мы еще посмотрим, – бросила я через плечо и быстро сбежала с крыльца.

Увидев, как поспешно я выхожу, Боливар заблаговременно распахнул дверцу машины. Я нырнула в салон, мой спаситель занял водительское кресло.

Машина тронулась. Я не спрашивала, куда мы едем. На душе было мерзко. Почему-то неприятное окончание беседы вывело меня из равновесия. Теперь я испытывала еще и угрызения совести – как будто ребенка обидела. Но ведь я просто делала то, что нужно.

Нет, вот почему у меня так гадко на душе? Надо срочно вспомнить о чем-нибудь духоподъемном.

Вот, вспомнила. Что сказали кости? Я обязана стремиться к справедливости, так? Тогда моя рассудительность поможет укрепить мою же репутацию. Ради чего я сейчас пытала Егора? Все ради той же справедливости. Ведь несправедливо будет, если смерть Романа сочтут несчастным случаем. Со временем его начнут еще и осуждать. Вот, мол, дурень какой, накануне грандиозной победы взял и свернул себе шею. А все из-за чего? Да из-за того, что нервы были ни к черту. А то еще и в пьянстве обвинят. Справедливо это, скажите на милость? Конечно, несправедливо. И если мне удастся выяснить истинного виновника смерти Лихарева и окажется, что Егор к этому никакого отношения не имеет, он же меня за эти некорректные вопросы еще и благодарить будет!

– Вижу, вам удалось найти что-то положительное? – подал голос Боливар. – Вот и хорошо, что успокоились, а то я уже волноваться за вас начал.

– С чего вы взяли, что я беспокоилась? – Я скосила глаза на своего слишком понятливого водителя.

– А то нет! Вы бы видели себя в тот момент, когда от Лихарева выскочили. Он что, обидел вас?

– Скорее я его обидела.

– Тогда почему расстроился не он, а вы?

– Откуда вы знаете, что он не расстроился? Может, он переживает побольше моего.

– А вот и нет, – не согласился Боливар. – Он подглядывал за вами в окно. Из гостиной. Вам, понятно, не до того было, вы не обратили внимания, а я вот заметил.

– Ого, и даже сумели разглядеть выражение его лица? А на нем ни тени огорчения, так?

– Зря иронизируете, так все и было. Зрением природа не обидела, а выражение лица ни при чем. Достаточно было сопоставить ваше поведение и реакцию Егора – и все становится ясным.

– Давайте сопоставим, – улыбнулась я.

– Вот вспомните, что вы стали делать, когда оказались вне поля зрения Егора.

– И что же я стала делать? – Этот провинциальный Шерлок Холмс нравился мне с каждой минутой все больше.

– Вы уселись в машину и добрых десять минут молчали. Мало того, вас вообще не занимало, куда я вас везу. В вашей голове продолжался диалог с Егором, не исключено, что вы пытались найти аргументы в свое оправдание. А может, строили коварный план мести? Хотя я склоняюсь в пользу версии с самооправданием. – Боливар покосился на меня: – Угадал?

– Истолковать мои действия – большого ума не нужно, вы просто внимательно наблюдали за мной. Меня больше интересует, что вы думаете о Егоре.

– Обратим взор на хозяина дома, который вы только что покинули, – невозмутимо продолжил Боливар. – Что же сделал Егор после вашего ухода? Нет, поставим вопрос несколько иначе. Что бы вы стали делать на его месте?

– Понятия не имею. – Я пожала плечами.

– А вы подумайте, включите фантазию, – настаивал Боливар. – Попробуйте поставить себя на его место. Что сложного? Вы-то знаете, какого рода неприятный разговор произошел между вами.

– Думаю, я села бы в кресло и принялась бы размышлять, откуда у этой пронырливой бабы сведения о брате. Или задалась бы вопросом, кому понадобилось испортить отношения между братьями.

– Вот видите. А что сделал Егор, как только вы ушли?

– И что же он сделал? Встал у окна, чтобы убедиться, что я убралась восвояси?

– Вот именно. Ему нужно было быть уверенным, что вы не вернетесь. Что вы уехали насовсем, что не остались возле дома шпионить за ним, – торжествовал Боливар. – А еще он звонил по телефону. В тот момент, как вы садились в машину, кто-то на другом конце ответил ему, потому что я заметил, как у него зашевелились губы. Понимаете, что это означает?

– Думаю, да, – медленно проговорила я. – Выходит, Егору срочно понадобилось с кем-то связаться. Что ж, это хорошие новости. Но сейчас меня беспокоит кое-что другое. Оказывается, что Арабеллу, лошадь Лихарева, никто с соревнований не снимал. Знаете, кто прошел в третий тур вместо Романа?

– Женька, естественно, – спокойно ответил Боливар. – Кроме нее, некому. Она же специально для такого случая тренировалась весь год вместе с Романом. Вполне закономерно.

– И часто такое случается? Я имею в виду замену жокея?

– Редко, конечно. Но ведь и жокеи во время соревнований умирают не каждый день.

– Выходит, теперь все лавры достанутся Евгении? Наверное, это очень престижно. И перспективы сразу другие, верно?

– Думаете, это Женька виновата в смерти Лихарева? – Боливар резко ударил по тормозам, остановил машину и развернулся ко мне лицом. – Думаете, это все подстроено? Из-за победы? Ради титула? Нет, не может быть! Я Женьку, конечно, не так давно знаю, она у нас пришлая. Из Харькова приехала. Но все равно, девчонка она мировая. На подлость не способна даже ради титула – чем хотите поклянусь.

– А с чего вдруг такой переполох? – Я внимательно изучала лицо Боливара. – Или у вас свой интерес к данной персоне? А может, вы просто в адвокаты записались? Или в эксперты по чужим душам?

– Никуда я не записывался, – стушевался Боливар.

Что ж, все понятно.

– И давно вы по Евгении сохнете?

– Ни по кому я не сохну, – проворчал Боливар, но прозвучало это не особенно убедительно.

– Ладно, я не собираюсь выдавать ваши секреты. – Я пошла на попятный. – Лучше расскажите, Боливар, что за человек эта ваша Евгения.

– Обычный человек – спокойная, рассудительная. В отличие от многих девушек ее возраста очень серьезная и целеустремленная.

– К какой же цели она стремится?

– Со мной она не слишком откровенничает, но Степаныч – тот конюх, который за денником Арабеллы приглядывает, так вот, он говорил, что она собирается стать настоящим жокеем. Девушке этого добиться не так просто, но у Женьки все получится, я уверен.

– Теперь уж точно получится, – ответила я скорее своим мыслям, чем Боливару. – Теперь перед ней огромные перспективы. Вы слышали, что Арабелла победила в последнем туре?

– А как же! – гордо выпятил грудь Боливар. – Пока вы были на конюшне, мне друг прислал сообщение. Третий тур был исключительно сложный, но Женечка прошла его безукоризненно.

– Не хотите поздравить победительницу?

– А как же вы? Не могу же я вас без колес оставить, – растерялся Боливар.

– И не нужно. Вместе поедем. – Я была настроена, как никогда, решительно. – Вы получите возможность выразить свои восторги, а я – побеседовать о Романе. Так что, вперед?

Боливар все еще не верил, что я не шучу. Но я действительно была уверена, что сейчас самый подходящий момент задать помощнице Лихарева пару-тройку вопросов.

– Так мы едем или нет?

– Едем. Успеем к награждению, – засуетился Боливар – понял наконец, что все было всерьез. – Только за цветами заедем, если вы не возражаете.

Я не возражала. Боливар развернул машину и помчался к цветочному магазину. Через полчаса мы припарковались в центре спорткомплекса, где и должна была состояться церемония награждения победителей чемпионата.

Глава 4

Как мы ни спешили, но на награждение все-таки опоздали. Это стало ясно еще в пути.

Поток встречных машин стал плотнее, и Боливар свернул с трассы в пролесок. Теперь, как он объяснил, стоило попытаться перехватить Евгению в конюшне.

И не ошибся. Помощницу жокея мы застали у денника Арабеллы. Она чистила лошадь специальными скребками и увлеклась так, что не заметила, как мы подошли.

– Вот, красавица моя, так-то лучше, – ласково приговаривала она. – А то стоишь здесь вся в мыле, пахнешь плохо. А Степаныч сейчас тебе деликатесов принесет. Яблоки у него в саду – отпад. Он их специально для тебя обещал собрать. Два мешка. Ты же любишь яблоки?

Арабелла легонько заржала, как будто действительно ответила. Я уже было собралась приветственно кашлянуть, но Боливар меня опередил. Громко топая, он подошел к заграждению и протянул букет.

– Принимай поздравления, победительница!

Евгения резко обернулась. Странно, чего она так испугалась? Но Боливар, похоже, ничего особенного не заметил. Влюбленные мужчины бывают жутко невнимательными.

– Боля? Что ты здесь делаешь? – Евгения сделала вид, что не замечает букет.

– Поздравить тебя хотел, – просиял Боливар. – Вы же с Арабеллой победили? Или я что-то путаю?

– Победили. – Она улыбнулась. – Не первое место, конечно, но в пятерку лучших попали. Теперь у Арабеллы есть шанс получить разрешение на участие в международных соревнованиях.

– Круто! Вы теперь вроде местной достопримечательности? Знаменитость из Свечина! Красиво звучит, – не унимался Боливар. – Ты, наверное, рада ужасно?

– Была бы рада, если бы не трагедия с Романом. И ведь надо же было, чтобы именно сегодня!..

– Это да, ужасно, – спохватился Боливар. – Теперь еще это расследование… Тоже, наверное, настроение не поднимает.

– Какое расследование? – Евгения насторожилась, даже голос зазвучал как-то напряженно.

– Обычное, с детективами. Причину смерти нужно же установить, – не очень уверенно пробормотал Боливар.

– Так следователь уже все установил: несчастный случай, перелом шейных позвонков, несовместимый с жизнью, в результате падения с высоты. Мне сам Кугушев так сказал.

– Этот вопрос еще не закрыт. – Я выступила из тени. – У вашего шефа нет уверенности, что это действительно была естественная смерть. Чтобы исключить ошибку, он нанял меня вести расследование.

– Снова вы? – не слишком вежливо хмыкнула Евгения. – И что же вам нужно на этот раз?

– Утром нас не представили друг другу. Вернее, представили не совсем точно. Позвольте исправить ошибку. Я частный детектив Татьяна Иванова. Вас я, конечно, уже знаю. У меня к вам несколько вопросов.

– Вас нанял Кугушев? – уточнила Евгения.

– Совершенно верно. Так что, уделите мне время?

– Пойдемте на воздух. Здесь недалеко зона отдыха, думаю, там будет удобно.

Проходя мимо Боливара, Евгения подмигнула ему и забрала букет. Он просиял и бросился вперед – открывать дверь. Я следовала на некотором расстоянии за обоими и тихонько усмехалась.

Евгения пересекла двор и направилась в сторону лесополосы. Боливар остался у машины, а я поспешила догнать ее. Через пару минут перед нами открылась живописная полянка с беседкой, увитой плющом и скрытой от посторонних глаз кустами шиповника.

– Уютное место, правда? От конюшен недалеко и выглядит симпатично. – Евгения уселась на скамью. – Вам нравится?

– Действительно, симпатичное место, – согласилась я. – Часто здесь бываете?

– Только когда хочу укрыться от назойливых ухажеров. – Она засмеялась.

Бедный Боливар!

– Не сердитесь на него, Евгения. Парень питает к вам самые нежные чувства.

– Да он ведь мальчишка, – пожала она плечами. – Сколько ему? Двадцать? Двадцать два? А мне сколько?

– Да разве возраст – помеха для серьезных отношений? Скорее всего, причина не в этом. У вас уже есть претендент на руку и сердце, я угадала?

– Нет, – просто ответила Евгения. – Но не потому, что я убежденная мужененавистница, просто пока не встретила мужчину, с которым хотелось бы строить жизнь всерьез. Вот и все.

– А Роман вам нравился? – осторожно поинтересовалась я.

– Вы имеете в виду как мужчина? Нет, Романа я как кандидата в мужья никогда не рассматривала. Справедливости ради должна сказать, что и он видел во мне только товарища. Мы были друзьями, и это гораздо ценнее какой-то мимолетной интрижки. Жаль, что все так случилось. Он был хорошим парнем. И другом хорошим.

Евгения отвернулась, чтобы смахнуть слезы. Плечи ее слегка подрагивали. Когда она снова повернулась ко мне, слез на ее лице уже не было.

– Так о чем вы хотели поговорить? Наверное, будете задавать те же вопросы, что и следователь?

– А какие вопросы вам задавал следователь?