Преступный ход конем

В этот момент к крыльцу подъехала «Победа» Боливара. Прозвучал призывный сигнал, и я, не задерживаясь больше, направилась к машине. Звонок, о котором говорил швейцар, стоило проверить, но выяснять имя того, кто звонил, я буду не сейчас. Сейчас важно попасть на место происшествия до того, как в конюшню нахлынут зеваки и затопчут все следы.

– Татьяна, Та-а-а-тьяна, – раздалось за моей спиной.

Надо же, мой попутчик Ярослав. Признаться честно, я совсем забыла о нем. На глаза он мне не попадался, с предложениями дружбы не лез, вот я и выбросила его из головы и вспомнила о его существовании только сейчас. Между прочим, вспомнила без особой радости. В эту минуту мне хотелось только одного: поскорее попасть на конюшню. Появление Ярослава грозило задержкой, причем надолго.

– Здравствуйте, Ярослав, рада вас видеть, – на ходу бросила я.

– И я рад, – ответил он. – Как… Как… Ка…

– У меня все в порядке, просто немного спешу, – перебила я.

– Вы… Вы… Слышал, что вы…

– Да-да, вы правильно поняли, очень спешу, – снова бестактно перебила я. – Поболтаем как-нибудь в другой раз, ладно? Пожалуйста, не обижайтесь.

Я махнула рукой и поспешила скрыться в салоне автомобиля, а Ярослав остался стоять, где стоял. Боля рванул вперед. Было немного неловко перед Ярославом, но тратить время на светскую болтовню я сейчас никак не могла. Несмотря на преклонный возраст, машина шла плавно, без рывков, и уже через минуту мой недавний попутчик скрылся из поля зрения.

– Едем на конюшню, я правильно вас понял? – покосился Боливар.

– Все правильно, Боля. Едем на конюшню.

– Позвольте полюбопытствовать, что мы там забыли. Все самое интересное сейчас происходит в другом месте. – Боливар поджал губы.

– Напротив, все самое интересное происходит как раз на конюшне, – возразила я. – Или вы не в курсе, что произошло сегодня ночью?

– Вот как? Выходит, вас интересует чужая смерть? А я и не предполагал, что столь утонченное создание может интересоваться смертью жокея-самоучки. Или я чего-то не знаю о вас?

– Полагаю, обо мне вам вообще известно немногое, – хмыкнула я.

– Почему же? Как добросовестный наемный работник я навел о вас кое-какие справки, – признался Боливар.

– И как успехи? – снова усмехнулась я. Этот разговор меня забавлял.

– До этой минуты я считал, что успехи неплохие. Молодая, интересная, незамужняя. Выиграла путевку в лотерею, значит, везучая. Судя по тому, что можете позволить себе нанять транспорт с водителем, не бедная.

– Боля, вы случаем в брачном агентстве не подрабатываете? Вас послушать, так моя анкета давно должна быть в разделе «Ищу мужа», – засмеялась я.

– А почему бы и нет? Создание семьи – дело благородное, вам так не кажется? – Боливар поддержал мою шутку.

– Увы, не кажется.

– Жаль. В нашем тихом местечке встречаются довольно интересные экземпляры, – разочарованно произнес Боливар. – Может, передумаете?

– Вы серьезно? – Кажется, этот малый и правда не шутит.

– Ладно, забудьте. Расскажите лучше, какая забота гонит нас в конюшни. Надеюсь, это не простое любопытство?

– Нет, не любопытство, – вздохнула я. – А вы были лично знакомы с Лихаревым? По-моему, он тоже не женат. Может, о нем тоже собирали информацию?

– Было дело, – признался Боливар. – Парень он был неглупый, работящий. Перспективы опять же неплохие. Одним словом, завидный жених. Только сами видите, как вышло: вместо свадебного смокинга – погребальный фрак. Что поделать, судьба такая.

– Думаете, Роман случайно шею свернул?

– А как иначе? И следователь так считает. Намекаете, что это было убийство? Не смешите: он не олигарх, миллионами не ворочает.

– Да ладно, как будто мало завистников у успешного спортсмена. Слушайте, а может, какая-то из претенденток на его руку и сердце постаралась? Такое иногда случается. – Я решила закинуть еще одну удочку.

– Не было у него никаких претенденток. Он, как и вы, не верил, что судьбу можно устроить по объявлению. Я ему сколько раз невест предлагал – и умных, и красивых, и богатых. Даже со всеми этими достоинствами в одном флаконе. А он только смеялся. Говорил, что, когда надумает жениться, сам выберет спутницу, а меня в шаферы пригласит.

– Значит, претендентки все же были. Не поделитесь списочком?

– Подумать надо, – уклончиво ответил Боливар, и я поняла, что вопрос в цене.

– Хотите сделку? – предложила я. – Вы мне всю подноготную Лихарева, а я вам вот это.

Я вынула из сумочки кошелек и пошуршала банкнотами. Глаза Боливара загорелись.

– С чего начать?

– С самого начала. – Я откинулась и приготовилась слушать.

Боливар остановил машину, приоткрыл дверцу, чтобы впустить свежий воздух, и принялся выкладывать все, что знал о Лихареве. Увы, очень скоро стало ясно, что никакой полезной информации из этого рассказа я не почерпну. На этот раз Боливар потчевал меня обычными деревенскими сплетнями, ни больше ни меньше.

Глава 3

В конюшне стояла гробовая тишина. Боливар со своей «Победой» остался на подъездной дороге, тактично предоставив мне возможность действовать самостоятельно.

Я направилась прямиком к денникам. Прошлась взад-вперед мимо пустующих загонов, потом двинулась к манежу. Там тоже никого не было. О том, что здесь совсем недавно произошла трагедия, напоминала разве что заградительная лента, брошенная прямо на землю. Я внимательно рассматривала площадку манежа, когда из дальней двери показался какой-то человек. Он явно не ожидал встретить посетителей, потому что остановился, подозрительно глянул на меня и крикнул:

– Эй, чего вы там вынюхиваете? Кто вас вообще сюда пустил?

– Что-то я не заметила охраны, – съязвила я.

– Мало ли что вы не заметили, – проворчал он, подходя ближе. – Посторонним вход в конюшню запрещен.

– И как я должна была об этом догадаться? Телепатически?

– Нечего здесь в красноречии упражняться. Сказано вам: не положено, вот и убирайтесь. Нашли, понимаешь, развлечение – над чужой смертью глумиться.

Мужик начал напирать на меня и теснить к выходу. Но не на ту напал. Я проворно вытащила из сумки красные корочки работника прокуратуры, не раз выручавшие меня в таких ситуациях, и лихо развернула их перед самым его носом.

– Такого разрешения достаточно? – официальным тоном поинтересовалась я.

Стоило ему сообразить, что перед ним представитель власти, как он немедленно пошел на попятный. Теперь в его голосе не было уже никакой агрессии.

– Могли бы сразу сказать, чего комедию ломать? Только людей от работы отвлекаете. Здесь и так с самого утра дурдом, денники даже почистить некогда. Через час все вернутся, а у меня еще три денника не вычищены.

– Вы конюх? – догадалась я. – Случайно не вы тело обнаружили?

– Я обнаружил. И что с того? – Он был все так же неприветлив.

– Меня Татьяна зовут, а вас? – Я постаралась быть максимально дружелюбной.

– Иван Степаныч, – буркнул он.

– Иван Степанович, а я ведь вас ищу. Нам бы поговорить. Понимаю, у вас работа, но много времени это не займет. Поможете девушке?

– Спрашивайте, – смирился конюх. – Я сегодня уже столько наговорил – на месяц вперед хватит. Все равно работа стоит. Плюс-минус десять минут ничего не изменят.

– Вот спасибо. А то я уже и не знала, куда бежать. – Принимать беспомощный вид – дешевая уловка, но что поделаешь, если некоторые мужчины на нее ведутся? – Расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы обнаружили тело.

– При каких еще обстоятельствах? – не понял конюх. – Я ж говорю: работаю я здесь. Какие еще могут быть обстоятельства?

– Просто расскажите, как все было.

– Да как было. Я в конюшни прихожу первый. Еще пяти не было, как я был на месте. Пришел и сразу, как всегда, к инвентарю – вон в ту каморку. – Иван Степаныч кивнул на дверь, откуда вышел несколько минут назад. – Шел не через манеж, там с улицы есть вход. Взял что требуется – и к денникам. Вышел уже здесь, в манеж. Гляжу: Арабелла бродит. Что за ерунда, думаю, почему лошадь без присмотра? На Женьку не похоже, она никогда конягу одну не оставит. Сперва подумал, что отошла куда-то, а как ближе подошел, так и увидел.

Конюх замолчал.

– Что же вы увидели, Иван Степанович?

– Романа, что еще. Смотрю: лежит на манеже кто-то. Пьяный, что ли? Только у нас еще такого не случалось, чтобы во время соревнований кто-то из спортсменов напился. После – да, а во время – никогда. Форму держат. Так вот, вошел я в манеж, Арабелла ко мне и заржала, да жалобно так. Что такое? Я бегом к тому месту, где человек лежал. А как ближе подошел, так и признал Лихарева. Лицом вверх он лежал. Я, как глаза остекленевшие увидел, сразу все понял. По карманам своим шарить стал, телефон искал. А его, как на грех, не оказалось, в подсобке оставил. Метнулся в подсобку, схватил телефон, начал участковому звонить. Руки трясутся, в кнопки не попадаю. Кое-как дозвонился. Рассказал, какая у нас тут беда. Он велел встать у тела и никого не подпускать. Я так и сделал.

– Долго ждали?

– Минут двадцать. У нас же тут все рядом.

– А когда другие конюхи подошли?

– Тимоха последним заявился, почти одновременно с участковым. А Капитан минут через десять после меня.

– Вас здесь всего трое? Маловато, – посочувствовала я.

– Нормально. Справляемся, – отмахнулся Иван Степаныч. – Когда нет соревнований, то и работы особой нет. А в другое время хоть деньги приличные заработать можно. Владелец конюшен предлагал еще народ нанять, но мы с мужиками отказались. Неделю пупок понадрывать – зато потом месяц жить можно.

– А что было потом? – Я вернула разговор в нужное мне русло.

– Участковый приехал, осмотрел все, вызвал подмогу из района. Пусть, говорит, районные шишки разбираются.

– Что, неужели не высказывал никаких предположений?

– Да чего тут предполагать? Захотел Ромка лошадку поразмять, влез ей на круп, а она его и сбросила. Бывает, – спокойно произнес конюх.

– Другие конюхи тоже так думают?

– Не пойму я: вы сплетнями, что ли, интересуетесь? – прищурился он.

– Иногда и в сплетнях есть рациональное зерно, – задумчиво протянула я. – Так что в народе говорят?

– А ничего не говорят, все от шока еще не отошли. Предполагают, что пьян был. Или, может, дури какой-то наглотался. Нет, вот чего он на конюшню ночью приперся? – Иван Степаныч уже забыл, что у него работы непочатый край. – Вроде не совсем новичок, не с улицы. Должен понимать, что животному тоже отдых требуется. Да ни один уважающий себя лошадник так бы не поступил! А этот мало того, что сам приперся, так еще и лошадь из стойла вытащил. Тимоха думает, что с дамой Ромка был. Решил, говорит, впечатление произвести, поэтому и Арабелла была без седла. Но это только его предположения. Сам молодой, горячий, вот и о других так думает.

– А вы не согласны, – скорее утвердительно произнесла я.

– Ясен пень, не согласен. Ромка никогда дамским угодником не был. Да он, если вас интересует мое мнение, вашим полом никогда особо не интересовался. Сколько здесь живет – никаких романов. А уж когда его в жокеи определили, так и вовсе одними тренировками жил. Тренер эту его одержимость одобрял. Вот и доодобрялся, – хмуро закончил Иван Степаныч.

– Значит, вы думаете, что Лихарев ради тренировки сюда пришел?

– А что? Другого объяснения я не вижу. Или пьян был, или боялся, что лошадь в последнем туре подведет, и хотел лишний раз убедиться, что справится. Спортсмены вообще народ со странностями.

– Почему вы так считаете? – удивилась я.

– А как иначе? Нормальный человек работать должен, а не на удачу надеяться.

– Сами говорите, что Лихарев работал как одержимый.

– Что касается тренировок – это да. Зато когда в конюхах ходил, лентяй, доложу я вам, был первостатейный.

– И победа в соревнованиях была его пропуском в богатую жизнь?

– Вот-вот. В точку.

– Скажите, Иван Степанович, ночью Лихарев был одет обычно или как-то по-особенному?

– Обычно. Брюки легкие, рубашка, на ногах сандалии. Я на них первым делом обратил внимание. В такой обуви на лошади не ездят.

– Как же он этого не учел? – удивилась я.

– А кто его теперь знает? Таким азам обучают в первый год общения с лошадьми. – Мой собеседник заторопился. – Может, хватит вопросов? Мне работать надо.

– Еще один, последний. В конюшне, когда пришли, вы ничего подозрительного не заметили? Может, автомобиль незнакомый у ворот или кого-то постороннего? Или чужие вещи?

– Ничего такого я не заметил, – угрюмо вздохнул конюх. – Знаете, я же специально вспоминал. Меня и следователь об этом спрашивал. Да и не меня одного, других конюхов тоже. Все было, как вчера вечером.

– А разве здесь нет сторожа? Все-таки объект серьезный, тем более соревнования.

– Да есть у нас сторож. Когда все уходят, он проверяет денники, запирает конюшню на замок и гуляет по периметру – охраняет, значит, территорию. Только он у нас запойный. Год не пьет, два не пьет, а уж если загудел, то на месяц. Он вчера все закрыл, а утром его вдрабадан нашли. Запил, значит. То ли на радостях, то ли с горя.

– Странно, – протянула я. – Мероприятие серьезное, а охрана никудышная. Как же владельцы лошадей не беспокоятся? Мало ли что может за ночь произойти? Придет утром жокей, а его конь окочурился.

– Да вы что! Никогда у нас такого не было! – От возмущения он даже руками замахал. – И потом, не так легко на конюшню попасть. Вадик, сторож наш, он всю ночь караул несет. У него слух знаете какой? За километр малейшее движение слышит. Нет, это вы зря на нашу охрану грешите!

– Зря да не зря, – возразила я. – Вот напился же ваш Вадик, еще и в самый ответственный момент. Только если, как вы говорите, конюшня запирается, как тогда Лихарев попал внутрь?

– А может, он Вадьку и подпоил? – не сдавался конюх. – Специально, чтоб своего добиться.

– Иван Степанович, помогите. Могу я взглянуть на сторожку Вадика? Она ведь не опечатана?

– Ладно, если уж так хочется… Пойдемте провожу.