Помоги проекту - поделись книгой:
Ковалевский вместе с коллегами написал письмо в защиту Фрунзе не только Плеве, но и премьер-министру Столыпину. А Людмила Фрунзе сумела добиться приема у Плеве и уговорить того помиловать ее брата. Смертный приговор заменили на 6 лет каторги.
После перевода в провинциальную каторжную тюрьму Михаил трудился садовником, огородником, занимался изготовлением ведер и кастрюль, чинил самовары. «Я ведь чем, чем только не был на каторге, – писал Фрунзе из Николаевской тюрьмы. – Начал свою рабочую карьеру в качестве столяра… а в настоящее время занимаюсь починкой водопроводов…»
Пребывание в каторжных тюрьмах подорвало здоровье «товарища Арсения». Скудная и тяжелая пища, в основном черный хлеб и кислая капуста, то и другое – не лучшего качества, пребывание в камере без притока свежего воздуха в жару (окна открывать запрещалось) или в холоде и сырости зимой. Немалый вред причиняла и едкая пыль, каторжанам приходилось целыми днями разбирать и чинить мешки из-под муки или раздергивать на волокна для переработки старые пеньковые канаты.
«Самопожертвования не хочу»
При этом Михаил Фрунзе, хоть и поглощенный делами революции и несмотря на тяжкие испытания, оставался молодым человеком с пылким сердцем. Товарищи говорили, что Арсений вовсе не сухарь. Испытывал он симпатию к соратницам по борьбе, был увлечен красавицей-гимназисткой Леночкой Грабинской. Не унывая и под стражей, он в один день написал сразу трем девушкам, учившимся в женской гимназии, приглашая их на свидание – «я вас всех люблю». Две приехали к узнику, чтобы хоть как-то скрасить его одиночество. Он попросил о свидании с обеими девушками, но тюремное начальство объяснило, что по закону он имеет право видеться только с невестой или женой. Поэтому надо венчаться – тогда пожалуйста. Но пойти на брак, даже фиктивный, – ради свидания?
Теперь я положительно не знаю, что делать: с 1-й стороны, хочется иметь свидание, а с другой – самая мысль о браке, даже формальном, кажется для меня прямо чем-то чудовищным. И выходит, что я рассуждаю в данном случае по рецепту щедринских персонажей: «С 1-й стороны, нельзя не сознаться, а с другой – нельзя не признаться». Ничего не попишешь, приходится в этакой одежке побывать. Меня смущает то, что брак наложит на нас целый ряд пут (по отношению, напр., к школе, государству и т. д., вообще во всех этих проклятых житейских отношениях, правда мелочных, но тем не менее всегда в высокой степени чувствительных). Не подумайте, что я сейчас рассуждаю чисто эгоистически, ничуть не бывало. Наоборот, мои собственные удобства занимают тут самое последнее место, если только вообще они его занимают; мне страшно будет тяжело сознавать, что из-за меня
Вы наложите на себя цепи, которые потом будут до известной степени себя давать чувствовать. Тут имеется элемент самопожертвования, я его не хочу. Нужно быть отъявленным эгоистом, чтобы согласиться на такую комбинацию.
Проживая после бегства в Чите по фальшивым документам, Фрунзе работал в статистическом отделе Забайкальского переселенческого управления. Там он познакомился с дочерью ссыльного народовольца Алексея Поликарповича Колтановского – Софьей, ставшей его женой.
Фрунзе в сибирской ссылке
В заключении он находился во Владимирском централе, в Николаевской центральной и в Александровской центральной каторжных тюрьмах. В конце 1914 года был выслан на поселение в Верхоленский уезд Иркутской губернии. Летом 1915 года его уже там арестовали за продолжение партийной деятельности. «Война всколыхнула и заинтересовала всех ссыльных Манзурки. Но в то время как большинство из них судило о военных событиях поверхностно, часто ошибаясь, Фрунзе удивлял своей большой осведомленностью. Он хорошо знал боевую обстановку армий воюющих стран, их снаряжение, разбирался в стратегии и тактике и потому не только правильно и глубоко анализировал фронтовые сводки, но и делал предположения о дальнейшем развитии войны. И часто самые смелые предсказания сбывались, удивляя всех. Вокруг себя Фрунзе сплотил группу из большевиков и стал систематически изучать с ними теорию военного дела, проводил коллективное чтение книг во военным вопросам. Среди ссыльных этот кружок в шутку называли «военной академией». В кружке шла подготовка военно-революционных кадров, проводились организационные меры к побегу ссыльных на фронт для революционной работы среди армейских масс… Ведь там, далеко, между Балтийским и Черным морями, бушевала война, и там нужны были люди, способные сказать солдатам правду о кровавой бойне»[1].
Но уже в августе 1915 года Фрунзе бежал из тюрьмы и работал нелегально в Забайкальской области под фамилией Василенко. В групповом сборнике «М.В. Фрунзе: Военная и политическая деятельность», опубликованном «Воениздатом» в 1984 году, о том времени говорилось: «За создание в селе Манзурке политической организации ссыльных, за чтение и распространение нелегальной литературы и революционную пропаганду М.В. Фрунзе и еще 13 ссыльных 31 июля 1915 г. были арестованы и направлены этапным порядком в Иркутскую губернскую тюрьму. На последней остановке, в 30 верстах от Иркутска, в селе Ос М.В. Фрунзе удалось бежать. В Иркутске он раздобыл документы на имя дворянина В.Г. Василенко, выехал в Читу и устроился разъездным агентом Забайкальского переселенческого управления. Используя представившиеся по роду службы возможности, М.В. Фрунзе объехал многие места Забайкалья, где в то время находились в ссылке революционеры-подпольщики. Он устанавливал с ними связь, организовывал доставку литературы, часто выступал с лекциями».
Нелегал в Забайкалье
Первая мировая война привела к росту проблем в сельском хозяйстве – в первую очередь из-за мобилизации взрослого мужского населения. В Российскую императорскую армию было забрано свыше 30 % работоспособного населения края.
Из-за нехватки работников началось сокращение посевных площадей и поголовья скота. Уменьшилось и количество используемых в сельском хозяйстве лошадей – многие призванные на военную службу казаки ушли на службу со своими конями.
На многих предприятиях Забайкальского края – в том числе на Петровском чугунолитейном заводе, железной дороге, чтобы обеспечить бесперебойную работу, были приняты меры, направленные против выступлений рабочих, – царское правительство ввело военный режим. Уже в самом начале августа первого военного года иркутский генерал-губернатор издал постановление, запрещающее под страхом сурового наказания стачки в Иркутской и Енисейской губерниях, Якутской и Забайкальской областях.
Изменился и сам состав рабочего класса империи – из-за вынужденной мобилизации кадровых рабочих на их место пришли разорившиеся лавочники и крестьяне, сельская молодежь, не имевшая профессии, выходцы из городских мелкобуржуазных слоев (а затем – и деклассированные элементы). На предприятиях Забайкалья трудились бедняки-переселенцы из европейской части России, где шли военные действия. Согласно дошедшей до наших дней статистике за 1916 год, 20 396 человек были зарегистрированы на Читинской бирже как нуждающиеся в работе.
Позиция партии большевиков, выступавших против войны, была сложной – в обстановке царившего в первые военные годы патриотического угара местные партийные организации должны были организовать постоянное разъяснение народным массам империалистического характера развернувшейся войны и воспользоваться кризисом, порожденным ею в России и на окраинах, для подготовки масс к новой, победной революции.
Для этих целей большевистским организациям приходилось использовать легальную и нелегальную работу в массах, в том числе – кооперацию и ее печатные издания. К ним относилась и газета «Забайкальское обозрение», с которой большевики и Фрунзе лично поддерживали тесные отношения, печатая на ее полосах свои материалы, разоблачающие самодержавие и империалистическую войну. 19 октября 1915 года «Забайкальское обозрение» опубликовало статью под названием «Жизнь копей», в которой красочно рассказывалось о положении рабочих на Комаровских копях. «Кулаки, опутав рабочих сетью кредитов, на их гроши снабжают всевозможной гнилью за высокую плату».
Фрунзе прибыл в Читу в августе 1916 года – нелегально, совершил побег от жандармов, которые конвоировали его по дороге в Иркутск. Получив от товарищей по партии документы на имя В.Г. Василенко, Фрунзе поступил на работу в областное переселенческое управление, в справочное бюро по рабочему вопросу на должность временного агента этого бюро. По роду своих занятий Фрунзе смог беспрепятственно, не вызывая в первое время никаких подозрений у местных жандармов, разъезжать по области и беседовать со многими людьми, в том числе – членами партии большевиков и сочувствующими, встретившись с находившимися в ссылке товарищами В. Серовым, А. Вагжановым, Ф. Петровым. Фрунзе сумел побывать во множестве мест Прибайкалья и Забайкалья, на станциях Мысовая, Могзон, Заиграево, Онохой, Петровском Заводе, Хилке, практически везде проводя разъяснительные беседы с рабочими и служащими. В результате бесед с Фрунзе во многих местах вспыхивали волнения рабочих, служащих, солдаток и появлялась нелегальная большевистская литература, выступающая против империалистической войны и царского правительства.
Фрунзе был в «Забайкальском обозрении» не только одним из самых популярных авторов, но некоторое время фактически редактором издания, используя его для пропаганды большевистских идей.
Помимо публикаций в «Забайкальском обозрении», Фрунзе бывал в Чите и других населенных пунктах с лекциями о войне, выступая против казенного ура-патриотизма и призывая к стачкам и борьбе с царским режимом. В местной полиции, неоднократно получавшей доносы на его выступления и «тет-а-тетные переговоры» с неблагонадежными личностями, возникло подозрение, что Василенко – вовсе не Василенко, а один из профессиональных большевиков. Чтобы своевременно избежать ареста и нового заключения, в марте 1916 года Фрунзе при помощи товарищей выехал из Читы на Западный фронт.
В марте 1916 года Михаил Васильевич отправился в Москву с паспортом на имя Павла Степановича Батурина. Побывал он тогда и в Петрограде, где обзавелся новыми документами на имя Михаила Александровича Михайлова. Они достались ему после одноклассника, с которым он дружил еще в Пишпеке. Друг бесследно исчез незадолго до призыва на военную службу. Возможно – скрылся от призыва. Но документы его остались у родственников, которые отдали их Фрунзе. В Москве Михаила Фрунзе встретили сестры Додоновы, снимавшие квартиру на Арбате. По рассказам современников, в компании девушек недавний каторжанин чувствовал себя замечательно. А когда возникла опасность, что полиция выследит беглеца, одна из сестер – Анна – вместе с ним уехала в деревню к своей матери. Был ли в этом личный интерес? Вполне возможно. Но после месяца в деревне Фрунзе по-прежнему под фамилией Михайлов уехал на Западный фронт, где был принят на службу в одно из тыловых управлений. Главной же его задачей оставалась революционная пропаганда среди солдат.
«Превратим войну народов в гражданскую войну»
По мнению большевиков, широко пропагандируемому ими в то время, война могла быть двух видов. Одна – справедливая, целью которой является не захват новых территорий, а освобождение народов от гнета капитализма и империализма, а другая – несправедливая, под которой стоит понимать военные действия с целью захвата чужих территорий и порабощения их народа. Первую мировую (которая так еще не называлась) они считали несправедливой, империалистической. И поэтому с самого начала мировой войны партия большевиков выдвинула лозунг о превращении войны империалистической в войну гражданскую.
26 июля 1915 года в нелегальной (для Российской империи) газете «Социал-демократ» (печатном органе РСДРП), которая печаталась в женевской типографии (на территории нейтральной Швейцарии), была опубликована программная статья Владимира Ильича Ленина «О поражении своего правительства в империалистской войне». В ней сказано следующее[2]: «Революционный класс в реакционной войне не может не желать поражения своему правительству. Это – аксиома. Революция во время войны есть гражданская война, а превращение войны правительств в войну гражданскую, с одной стороны, облегчается военными неудачами («поражением») правительств, а с другой стороны – невозможно на деле стремиться к такому превращению, не содействуя тем самым поражению.
Единственно правильный пролетарский лозунг есть превращение современной империалистской войны в гражданскую войну. Именно такое превращение вытекает из всех объективных условий современной военной катастрофы, и, только систематически пропагандируя и агитируя в этом направлении, рабочие партии могут выполнить обязательства, которые они взяли на себя в Базеле. Только такая тактика будет действительно революционной тактикой рабочего класса, соответствующей условиям новой исторической эпохи».
Спустя полтора с небольшим месяца после публикации этой статьи, вызвавшей множество споров, прошла конференция европейских социал-демократов, выступающих против продолжения мировой войны и призвавших в итоговом манифесте конференции к немедленному заключению мира и последующей «войне классов» по всей Европе.
Но Ленин напрасно надеялся на германских социал-демократов – Альберт Эйнштейн, реально представлявший ситуацию в Германии, заявлял Ромену Роллану, что «победы в России оживили германское высокомерие и аппетит. Наилучшим образом немцев характеризует слово «жадные». Их почитание силы, их восхищение и вера в силу, их твердая решимость победить и аннексировать новые территории очевидны».
Фрунзе в отношении Первой мировой войны придерживался партийных взглядов. Так, в письме, написанном в январе 1915 года своему другу-большевику во Владимир, он подчеркивал: «Вы спрашиваете, каков мой личный взгляд на войну и отношение к ней социалистов?.. Что касается современной войны, то, по-моему, русским социалистам ни с каких точек зрения невозможно высказываться за активное участие в войне с вашей стороны. Это и принципиально недопустимо, и практически бессмысленно. Вот мой взгляд. В общем, я смотрю на положение довольно оптимистически. Воинственный задор скоро схлынет, выплывут на сцену все старые, больные вопросы нашей жизни, ибо война их только обострит, и снова закипит работа».
Война действительно обострила великое множество застарелых проблем. Причем произошло это довольно быстро. А.И. Уткин в книге «Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне» справедливо напоминает о том, что указанные проблемы оказали крайне тяжелое воздействие как на ход войны, так и на настроение в обществе.
К началу 1915 г. Россия потеряла 1 млн 350 тыс. убитыми, ранеными и военнопленными из первоначальной пятимиллионной кадровой армии. Военный министр Сухомлинов еще давал полные оптимизма интервью, Генеральный штаб в Петрограде убеждал, что «расходы боеприпасов не дают никаких оснований для беспокойства», но русские батареи уже молчали, потому что не хватало снарядов и многих видов вооружений. Чтобы произвести 156 деталей, составляющих современную винтовку, требовалось 1424 операции, 812 замеров, достаточно сложное производство (которое Россия, собственно, в полном объеме наладила лишь во Вторую мировую войну). Русские заводы производили менее тысячи винтовок в день, в то время как ежедневные потери винтовок русской армией были в три-шесть раз больше. К лету 1915 г. Артиллерийский департамент заказал на русских заводах девять тысяч пушек, а получил только 88.
Не успели подготовиться к войне, если такое вообще было возможно, – недаром существует поговорка, которая гласит, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Оказалась недостаточной техническая культура производства. Русская промышленность, хоть и начавшая развиваться на рубеже веков, была еще далека от преодоления всех неизбежных болезней роста. И революционные настроения были одной из этих болезней – но едва ли не самой грозной.
Недаром, анализируя обрушившиеся на Россию несчастья, британский военный атташе Нокс уже в конце 1914 года предсказал возможность распада России. Никакие бравурные публикации в центральной печати не могли исправить положение. Больше того – уже упомянутый Нокс констатировал, что эти статьи как раз и свидетельствовали об одной из опасностей, а именно о постоянном стремлении всех и вся приукрасить реальность, сделать вид, что дела обстоят не так уж и плохо. Вместо того чтобы сказать пусть неприятную, но правду.
И ведь ресурсы в стране были. Не было умения рачительно их использовать. Товарищ председателя «Общества сближения между Россией и Америкой» Николай Бородин, ихтиолог, член масонской ложи «Чермака», входившей в «Великий Восток народов России», и депутат Думы, был во время войны специалистом по использованию искусственного холода для хранения скоропортящихся продуктов. Он вспоминал: «Поездка на фронт летом 1916 г. была для меня поучительной. Поручение было из числа пикантных: выяснить причины порчи громадного количества рыбы, поставленной армии министерством земледелия… Осматривая эти гигантские провиантские магазины с громадными запасами всевозможных пищевых продуктов для всепожирающей миллионной армии, я не мог освободиться от впечатления, что все это богатство отобрано от массы оставшегося в тылу мирного населения, которое рано или поздно ощутит нехватку во всем этом добре… Но с чем было трудно мириться – это с бесполезной гибелью этого собранного со всех концов матушки России добра. Между тем, не говоря пока о рыбе, я при осмотре складов видел горы подмоченного сахара, риса, сухарей…»
Города и веси наводнили толпы беженцев и эвакуированных, что усиливало хаос. Министр сельского хозяйства Кривошеин проницательно отмечал: «Из всех суровых испытаний войны исход беженцев является наиболее неожиданным, самым серьезным и трудноизлечимым… Мудрые стратеги немцев создали этот поток, чтобы запугать противника… Болезни, печали и нищета движутся вместе с беженцами на Россию. Они создают панику и уничтожают все, что осталось от порыва первых дней войны… Это тучи насекомых. Дороги разрушаются, и вскоре уже невозможно будет подвезти пищу… Будучи членом совета министров, я утверждаю, что следующая миграция населения приведет Россию во мрак революции». В 1915 году таких сорванных с места войной людей оказалось уже 10 миллионов человек – по стране блуждало население современного мегаполиса. Число убитых на фронтах достигло миллиона человек, 750 тысяч попали в плен…
Настроение в обществе, где и во время эйфории первых недель после объявления войны случались весьма печальные эксцессы, стремилось теперь к разочарованию и озлобленности. В августе 1914 года даже у сравнительно мирных обывателей наблюдалось массовое желание повоевать – пусть не на фронте, а на соседней улице, где, к своему несчастью, держал магазин обладатель немецкой фамилии. Газеты писали об этом без тени осуждения, наоборот – с восторгом.
Так, через два дня после объявления войны в Санкт-Петербурге уже бушевали антинемецкие погромы. Толпа ворвалась в здание германского посольства на углу Морской улицы и Исаакиевской площади, сбросила, как рассказывалось о том в репортажах, «безобразные статуи голых германцев», сорвала флаг, а герб вместе с одной из скульптур был немедленно утоплен в Мойке. Мебель, картины и простыни повыбрасывали из окон во двор, где тут же принялись жечь…
Обнаруженный на чердаке посольства его служащий российского происхождения 60-летний Альфред Маврикеевич Кетнер был убит «в патриотическом порыве». Может, именно он и стал одной из первых жертв Великой войны. Полиция, с трудом выдворившая разбушевавшихся «патриотов» из разграбленного здания, задержала 101 человека. Среди них были рабочие, подмастерья, официанты и люди без профессии. 15 августа российские войска вступили в Восточную Пруссию. В этот же день согласно секретной телеграмме петербургского градоначальника было приказано «немедленно освободить всех задержанных за бесчинство и озорство в отношении здания Германского посольства».
Уже в середине августа в петербургских газетах появилась новая рубрика – «Германские зверства», которую писали тысячи вернувшихся с курортов через Швецию российских подданных. 14 сентября 1914 года на совете Петроградского университета выступил 62-летний профессор Александр Станиславович Догель, член-корреспондент Петербургской академии наук, входил в состав Комитета по присуждению Нобелевских премий. Догель, осудив «зверские поступки варваров XX века – германцев», призвал своих ученых коллег отныне не печатать трудов на немецком языке и в германских изданиях; а также – прекратить оказывать «поддержку германской промышленности», не покупая больше у нее научные приборы и реактивы. Помимо этого, профессор Догель на совете университета поставил вопрос об исключении из состава почетных членов совета тех германских ученых, которые, по мнению Александра Станиславовича, «позорят и унижают науку».
20 сентября в Елагином дворце вдовствующая императрица Мария Федоровна написала письмо великому князю Николаю Михайловичу, так охарактеризовав немцев: «Это такие чудовища, внушающие ужас и отвращение, каким нет подобных в истории… немцы хуже диких зверей. Надеюсь ни одного из них не видеть всю мою жизнь. В течение пятидесяти лет я ненавидела пруссаков, но теперь питаю к ним непримиримую ненависть…» Звучит особенно выразительно, учитывая, что сама Мария Федоровна была дочерью немецкой принцессы Луизы Гессен-Кдссельской и датского короля Кристиана IX из династии опять же германского происхождения – Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Глюкебург.
Диссонанс между излишне романтическим представлением об офицерах старой армии и критическими наблюдениями, усиленными идеологической подоплекой, был хорошо известен. Так, Деникин в воспоминаниях замечал: «Нет нужды прибавлять, что технические, профессиональные знания командного состава, в силу неправильной системы высших назначений и сильнейшего расслоения офицерского корпуса мобилизациями, не находились на должной высоте».
А военный историк и публицист Керсновский в своей книге «История русской армии» писал, что поначалу все было не так скверно. Более того, по его словам, для солдат 1914 года офицеры были старшими членами великой военной семьи воспитавшего их полка, и отношения были проникнуты такой простотой и сердечностью, каких не было ни в какой иностранной армии, да и ни в каких иных слоях русского народа. Но при всем этом с первых дней войны начались проблемы: «Корпуса наступали безостановочно по сыпучим пескам, без обозов, не получая хлеба по нескольку дней. Генерал Самсонов пытался двинуться в северо-западном направлении, вдоль железной дороги – единственной питательной артерии, и это вызвало большое раздражение у генерала Жилинского, канцелярского деятеля, совершенно незнакомого с войсками, не понимавшего, что войскам нужно есть».
В первую очередь гибли кадровые офицеры, в итоге, по наблюдениям Керсновского, офицерская среда была пестра по составу, разнообразна по происхождению и неодинакова по качеству. Не было времени создать новую полковую общность. Народ видел в офицерах только «господ», в результате в казармах и окопах все сильнее нарастали те же революционные настроения, которые вскоре захлестнут всю страну.
Когда на фронте начались поражения и отступления, стало ясно, что быстрой победы не будет, то, как указывает А.И. Уткин, «в России стало вызревать чувство, что Запад косвенно предает своего союзника, что Запад пользуется людской массой русских, что Россия одна несет на себе бремя настоящей войны. Впервые часть общественного мнения России стала прямо или косвенно выражать ту идею, что Запад будет вести войну до последней капли русской крови. Именно в это время главная патриотическая газета «Русский инвалид» печатала сообщения вроде того, что на Западном фронте союзники в течение дня боев захватили дерево. Растущие антивоенные чувства неизбежно стали частью «национального мятежа» против союзного Запада. Русский капитализм стал мишенью народного возмущения отчасти и потому, что он был самым вестернизированным элементом русского общества…»
Но огромную силу имели и мотивы социальной несправедливости. Расслоение в обществе было велико, и большевики умело использовали эту проблему в своей пропаганде, что и показал предреволюционный 1916 год.
Петроград был переполнен мобилизованными, беженцами, солдатами, переселенцами, все резко подорожало – квартиры, дрова и уголь, транспорт, продовольствие. Инфляция сводила на нет повышение заработной платы, которая к 1917 году выросла вдвое, а цены на основные продукты питания – вчетверо. Когда была введена продажа хлеба по низким нормированным ценам, лавки с дешевым хлебом окружили длинные многочасовые очереди; хлеб раскупался мгновенно, из-за чего родились слухи о грозящей продовольственной катастрофе. Еще добавим, что 23 сентября 1916 года правительство ввело продразверстку и установило твердые цены, по которым крестьяне должны были продавать хлеб. «Вольные» же цены в три раза превышали твердые, а цены на промышленные товары не ограничивались, что явно било по деревне; появились слухи, что скоро цены на хлеб повысятся в 10 раз; крестьяне остановили все продажи.
К этому времени огромная армия, численностью в 12 миллионов человек в начале 1916 года и накануне Февральской революции – в 16 миллионов человек, была неустойчивой и ненадежной. На место кадровых солдат, выбитых в первые месяцы войны, массово пришли мобилизованные новобранцы. Они составляли целевую аудиторию большевистских агитаторов, поскольку сами стремились поскорее вернуться домой, к хозяйству и пахоте. Распад огромной армии был неизбежен.
«Письма о войне» Фрунзе
В годы Первой мировой войны Фрунзе неоднократно анализировал ход боевых действий, и расстановку сил противоборствующих сторон, и значение войны для России. Посвященные этому статьи – «Письма о войне» – печатались в еженедельной легальной газете «Забайкальское обозрение», где Фрунзе часто выполнял функции не только автора, но и редактора.
В материалах Фрунзе отмечал, что «характер войны определился. Война идет не на захват тех или иных центров, а на истощение противника. Раньше всего проявлялось это в тактике немцев, когда они начали обдирать занятую их войсками Бельгию, облагая огромными контрибуциями города и провинции, торопясь использовать производительные силы побежденной страны для усиления своей военной мощи. И стремление оставлять за собой при отступлении безлюдную пустыню и обугленные развалины как нельзя более соответствует характеру нынешней войны. Задача сводится к тому, чтобы обеспечивать себя всеми средствами до момента истощения сил противника…».
Фрунзе в своих статьях обратил внимание читателей и на новый характер войны, повсеместно использующей все технические новинки начала XX века: «Аэропланы, из заоблачной выси осыпающие бомбами людей… Субмарины, незаметно подплывающие к пароходу и пускающие его ко дну… 42-сантиметровые орудия… Удушливые газы… На этом человеческий гений не остановится. Придумают в ходе войны и новые, более грозные средства разрушения!»
Используя свои знания статистики, Фрунзе сделал вывод о предстоящем разгроме в ходе войны Германии и Австро-Венгрии: «Германия живет на свои запасы, урезая до последней степени потребление. Длительное время такое существование невозможно. А потому хозяйственное истощение страны неизбежно. Но это не приведет к окончанию войны. Число убитых, раненых и взятых в плен наших противников огромно. И запас пушечного мяса у наших врагов в два раза меньше, чем у нас».
В своих статьях, посвященных анализу тогда развертывавшейся Первой мировой войны, Фрунзе – с точки зрения тогдашней власти, беглый преступник, живший по чужим документам, – высказывал точку зрения, что именно прямое руководство государством (а не свободная конкуренция) промышленности и сельского хозяйства может быть успешным для страны. Эти идеи были реализованы при участии Фрунзе через несколько лет на территории СССР…
В тылу Западного фронта
Приехавший на фронт, в район Минска, Фрунзе по чужим документам на фамилию Михайлов поступил на работу в комитет Западного фронта Всероссийского земского союза, который занимался обслуживанием тыла Российской императорской армии. Шел третий год мировой войны, в окопах солдаты, несмотря на пропагандистскую шумиху и победные заявления в газетах, уже не верили в быструю победу над германскими и австро-венгерскими войсками. Крестьянские хозяйства разорялись, семьи рабочих нищали, в городах появилось много инвалидов, просящих милостыни. Солдаты не хотели умирать и быть ранеными, обрекая своих близких на голодное существование. Так что большевистская пропаганда, в отличие от первых дней Первой мировой войны, полных патриотического угара, стала иметь большой успех, и Фрунзе, уже имевший опыт организаторской работы, занялся, пользуясь, как и в Забайкалье, своим официальным служебным положением, агитацией против войны и царского правительства в войсках (в 3-й и 10-й армиях Западного фронта). Он умудрялся во время своих поездок формировать новые большевистские ячейки, проводить партийные собрания, где и распространял листовки и другую нелегальную литературу.
С начала Февральской революции стал одним из руководителей революционного движения в Минске, в Белоруссии и на Западном фронте. Провел разоружение минской полиции и жандармерии и стал начальником минской гражданской милиции. Был организатором минского Совета рабочих депутатов и постоянным членом исполнительного комитета. Был организатором Советов крестьянских депутатов в Белоруссии, провел два съезда белорусского крестьянства. Был председателем Советов крестьянских депутатов в Белоруссии первого созыва и председателем исполнительного комитета. Был членом президиума Всероссийского съезда крестьянских депутатов от Белорусской области. Был одним из организаторов съезда армий Западного фронта и в результате съезда был избран членом фронтового комитета армий Западного фронта. Был одним из редакторов большевистских газет, издаваемых в Минске («Звезда»). В корниловские дни совместным заседанием фронтового комитета и исполнительного комитета минского Совета был назначен начальником штаба революционных войск минского участка.
Серьезную опасность для Фрунзе представляла военная контрразведка, чьи сотрудники смогли выследить и схватить нескольких большевистских агитаторов и начать «раскручивать ниточку», разгромив часть подпольных большевистских организаций, но тут очень своевременно для революционеров грянула Февральская революция, и под провозглашенные ею лозунги Фрунзе продолжал свою революционную деятельность.
Среди проведенных Фрунзе в Минске мероприятий – съезд представителей армий Западного фронта. В это время Фрунзе успешно выполнял обязанности члена фронтового комитета армии Западного фронта и командира сводного отряда особого назначения, являлся одним из организаторов Минского Совета рабочих депутатов и постоянным членом его исполнительного комитета, был редактором армейской газеты «Звезда».
Фрунзе стал организатором первым двух съездов белорусского крестьянства, его избрали председателем съезда Советов крестьянских депутатов Белоруссии. В конце августа 1917 года он уехал в Шую, где начинал свою революционную деятельность.
Возвращение в Шую
Среди многих красных военачальников Гражданской войны именно Фрунзе на многие десятилетия стал образцом, славным рыцарем-командиром Красной армии, ее реформатором, организатором и теоретиком. И как десятилетиями было принято писать в советских изданиях – одним из «активных организаторов и создателей Советских Вооруженных Сил… видных деятелей молодого Советского государства».
Почему именно Фрунзе, не имевший военного образования, не имевший до 1917 года опыта командования регулярными военными подразделениями? Был ли он в курсе военных доктрин, тактики и стратегии, технических новинок? Одна из последних книг, посвященных Фрунзе в Советском Союзе, была выпущена в 1984 году. В ней[3] подчеркивалось, что «интерес к военному делу пробудился у Фрунзе еще с юных лет, когда он с увлечением изучал военную историю, а приобретение опыта вооруженной борьбы происходило в сложных условиях революционного подполья, в баррикадных боях на Красной Пресне в Москве. В сибирской ссылке Фрунзе использовал все имевшиеся возможности для изучения военного дела. Он организовал специальный кружок из ссыльных революционеров-большевиков, названный его участниками «военной академией».
В период Первой мировой войны М.В. Фрунзе, пристально следивший за ходом военных действий, нередко поражал своих товарищей тонким пониманием специальных вопросов военного искусства и удивительно точным предвидением исхода многих военных операций. Фрунзе значительно пополнил свои знания и развил военный кругозор во время ведения революционной работы на Западном фронте, где он находился по заданию партии в 1916–1917 годах.
Это революционная практика, но пока еще не практика государственного управления, в которой Фрунзе пока еще не имел опыта – не считая негативного, изнутри царской карательной системы.
Михаил Фрунзе – единственный из крупных военачальников Красной армии времен Гражданской войны, кто не стал жертвой репрессий и не был причастен к их организации.
Этот железный полководец, перед которым трепетали враги, обладал душой исключительно нежной и мягкостью поистине изумительной. Благородный характер, открытый и прямой…
После победы Октября Фрунзе руководил партийной организацией большевиков в городе Шуе, возглавлял уездный исполком Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, уездную и городскую управы, уездный военно-революционный комитет.
Командарм говорил об армии, он переставал быть ткачом и становился полководцем и красным генералом Красной армии; командарм говорил об Орехове-Зуеве и орехово-зуевских временах, – и не замечал, должно быть, как становился он ткачом, – вот тем ткачом, который тогда там полюбил заречную учительницу, чистил для нее сапоги и ходил босиком до школы, чтобы не пылились сапоги, и только в лесочке у школы обувался…
Перед Фрунзе и другими большевиками Шуи стояла задача провести быструю ликвидацию остатков буржуазной государственности, создав вместо них органы новой власти, которые должны были с ходу войти в курс дела и не допустить как перебоев со снабжением городов продовольствием (а сел – необходимыми товарами), так и пресечь недовольство офицерства и прежде привилегированных классов, пресекая возможности мятежей и саботажа.
Фрунзе занимался организацией приведения офицеров Шуйского гарнизона к присяге на верность советской власти; руководил закрытием органов буржуазной и меньшевистско-эсеровской прессы и налаживанием строгого большевистского контроля за всеми печатными изданиями в городе и уезде.
С конца августа месяца уехал в гор. Шую Владимирской губернии, где стал председателем Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Был избран председателем Шуйской городской думы и председателем Шуйской уездной земской управы. От гор. Шуи был представителем на демократическом совещании в Петрограде.
В момент Октябрьской революции стал во главе вооруженных сил Шуйско-Ивановского района и привел в Москву 30 октября двухтысячный вооруженный отряд из рабочих и солдат. Принимал непосредственное участие в октябрьских боях. С организацией Иваново-Вознесенской губернии стал председателем губисполкома. Все время был председателем Шуйского уездного комитета партии и Иваново-Вознесенского губернского комитета партии. Был делегатом на всех съездах Советов, начиная со второго.
Был избран во Всероссийское учредительное собрание от Владимирской губернии от партии большевиков.
В течение весны и лета 1918 г. наряду с исполнением обязанностей председателя губисполкома и председателя губкомпартии был губернским военным комиссаром и председателем губсовнархоза. После ярославского восстания был назначен окружным военным комиссаром Ярославского округа.
Одновременно с этим Михаилу Васильевичу приходилось заниматься и более ответственными делами – участвовать в формировании воинских формирований, способных пресечь любые контрреволюционные действия врагов советской власти. Фрунзе контролировал роспуск органов старого местного самоуправления – земской и городской управ, суда, казначейства и организаций, оставшихся уже после Временного правительства.
Фрунзе руководил реорганизацией местных Советов, которые, в свою очередь, должны были обеспечить проведение в повседневную жизнь рабочих, крестьян и служащих первых декретов советского правительства, предусматривающих повсеместное введение восьмичасового рабочего дня и установления рабочего контроля над производством и торговлей сырьем. Помимо этого декреты предусматривали национализацию местного банка и конфискацию помещичьих земель, а также – национализацию расположенных в уезде предприятий крупной, преимущественно текстильной, промышленности.
После того как Фрунзе успешно участвовал в установлении советской власти в Шуе, он был направлен председателем губернского исполнительного комитета во вновь создаваемую Иваново-Вознесенскую губернию, в которую должны были войти отдельные уезды и районы Владимирской и Костромской губерний. Фрунзе пришлось вплотную столкнуться с организационными и экономическим проблемами, в решении которых ему пригодилась учеба на экономическом факультете Петербургского политехнического института.
Фрунзе написал две большие статьи, посвященные проблеме образования новой губернии: «Иваново-Вознесенская губерния в сельскохозяйственном отношении» и «Почему и как образовалась Иваново-Вознесенская губерния», которые были опубликованы в изданном в 1918 году Иваново-Вознесенским губисполкомом «Сборнике статей и материалов по истории образования Иваново-Вознесенской губернии. Выпуск 1» (а впоследствии опубликованы в сборнике трудов –
Действия Фрунзе получили поддержку советского правительства – для этого специальная делегация представителей новой губернии во главе с М.В. Фрунзе, отправившись в середине июня 1918 года в Москву, вынесла вопрос о губернии на рассмотрение Народного комиссариата внутренних дел. 18 июня 1918 года он был обсужден на заседании коллегии комиссариата. Через день новая губерния была официально утверждена, о чем Фрунзе сразу сообщил в губисполком: «Наша губерния официально утверждена сегодня, 20-го… Поздравляю».
Из-за нехватки людей Фрунзе пришлось руководить не только новой советской губернией, но и Иваново-Вознесенским губернским комитетом партии, и губсовнархозом, и губернским военным комиссариатом (особое значение придавал организации военной подготовки). Почти каждый день под контролем Фрунзе проходили оперативные совещания, на которых решались важнейшие для губернии вопросы.
В первые годы революции и Гражданской войны вопросами «размораживания» фабричного производства в ивановском крае занимался лично председатель Совнаркома В.И. Ленин, который очень высоко ценил роль иваново-вознесенского пролетариата в деле завоевания и защиты революции. Благодаря связям М.В. Фрунзе с правительственными кругами Москвы в 1918 году в Иванове, где раньше не было ни одного высшего заведения, открываются сразу два вуза (политехнический и педагогический). После окончания Гражданской войны начинается строительство новых фабрик. Расширяется сфера здравоохранения и образования. Ведется жилищное строительство. «Красная губерния» динамично электрифицируется и т. д.
Дмитрий Фурманов, известный отечественный писатель, революционер, военный и политический деятель, вместе с Фрунзе работавший в губисполкоме, в своем дневнике[4] отмечал: «Это удивительный человек. Я проникнут к нему глубочайшей симпатией… Взгляд – неизменно умен: даже во время улыбки веселье заслоняется умом. Все слова – просты, точны и ясны; речи – коротки, нужны и содержательны; мысли – понятны, глубоки и продуманы; решения – смелы и сильны; доказательства – убедительны и тверды. С ним легко. Когда Фрунзе за председательским столом – значит, что-нибудь будет сделано большое и хорошее».
Большинство действий (и даже публичных выступлений) М.В. Фрунзе после Октябрьской революции отражено в различных документах.
С 4 по 7 июля 1918 года Фрунзе – делегат V Всероссийского съезда Советов. Один из многих, хотя и большевик с дореволюционным стажем.
6–21 июля 1918 года в Ярославле состоялось белогвардейское выступление (вошедшее в советскую официальную историю как Ярославский мятеж) под командованием полковника А.П. Перхурова, провозгласившего себя «Главнокомандующим Ярославской губернии и командующим группой войск Северной добровольческой армии».
Фрунзе занимался организацией в Иваново-Вознесенске чрезвычайного штаба губкома РКП(б) по ликвидации контрреволюционного мятежа в Ярославле.
Председатель губкома
Взлет военной карьеры Фрунзе даже в такое бурное революционное время был стремителен (по меркам мирного, не революционного времени), но при этом поэтапно последователен, по мере освоения очередной, более сложной, поставленной перед ним задачи. В отличие от того же Николая Васильевича Крыленко, которому весной 1916 года был присвоен чин прапорщика, уже с 12 ноября 1917 по 14 марта 1918 года он был Верховным главнокомандующим Российской армией, а затем переброшен на «другой участок» работы.
22 ноября 1918 года Фрунзе на заседании губкома РКП(б) был избран председателем губкома, спустя месяц с небольшим – 26 декабря – был назначен командующим 4-й армией Восточного фронта.
Чем же занимался Фрунзе до своего назначения командующим армией? Каков был масштаб его действий? На самом деле – значительный.
Ярославский военный округ по своему стратегическому положению занимал важное место в обороне Советской Республики. В него входило восемь центральных губерний страны (Ярославская, Костромская, Владимирская, Тверская, Иваново-Вознесенская, Вологодская, Архангельская и Северо-Двинская). На посту военного комиссара этого округа М.В. Фрунзе внес большой вклад в подготовку боевых ресурсов и комплектование новых частей и подразделений для пополнения действующей армии. Под его руководством и при непосредственном участии за неполных полгода были проведены многие важные мероприятия. Был осуществлен перевод управления округа из Ярославля в Иваново-Вознесенск, укреплен аппарат управления округа, созданы специальные курсы по подготовке командного и политического состава для формируемых частей и соединений, организовано всеобщее обязательное военное обучение населения губерний, входящих в Ярославский военный округ.
В апреле 1918 года в своей статье, опубликованной в иваново-вознесенской газете «Рабочий край», Фрунзе пишет о Брестском мире и враждебных действиях Германии: «Наглость германских победителей не знает границ. Заняв без труда, благодаря подло-преступному поведению Украинской Рады, всю Украину, германские войска вторгаются на территорию, ничего общего с Украиной не имеющую. Ими занята уже почти половина Курской губернии, треть Воронежской, не сегодня завтра падет Симферополь и Севастополь, и та же участь ожидает Курск, Брянск, Таганрог, Ростов. Все туже и туже затягивается петля на шее русской революции, ибо нас отрезают от угля, железа, хлеба и сахара, лишают самой возможности дышать… Не пора ли встряхнуться и взяться за дело?.. Если народ хочет жить, хочет улучшить свой быт, он должен заставить уважать себя. А для этого нужна вооруженная сила… И этому делу, делу создания армии должны отдать свои мысли, силы и опыт все, кто действительно является гражданином страны, каждый, кто болеет муками революции, кому дороги успехи ее».
Заключенный с немцами на грабительских условиях Брестский мир дал большевикам лишь передышку, и Фрунзе был одним из тех, кому эту армию надо было формировать. Но сначала необходимо было объяснить простому народу, уставшему от трех лет империалистической войны, что нужно снова надевать шинель и идти сражаться. А ведь большевики пришли к власти в стране, обещая заключить мир…
Чудом может казаться, что вчерашний каторжанин, затравленный беглец и ссыльнопоселенец становится… образцовым военным организатором в должности ярославского окружного комиссара.
В статье, опубликованной в губернской газете «Рабочий край», Фрунзе писал о необходимости создания новых вооруженных сил Советской республики, иначе: «…она будет легкой и лакомой добычей всякого хищника… Если народ хочет жить, хочет улучшать свой быт, он должен заставить себя уважать. А для этого нужна вооруженная сила…»
По мнению Фрунзе, «мы должны быть сильны, – писал он в заключение, – чтобы с нами считались… выход только один – немедленная и энергичнейшая деятельность по организации наших вооруженных сил».
Нужно подчеркнуть, что и так действительно важная (правда, в основном в пределах одного региона) роль Фрунзе в формировании Красной армии с конца двадцатых годов – времени замалчивания заслуг опального Троцкого – в различных публикациях и книгах подчеркивалась. Как и число приводимых в этих материалах своевременных и важнейших указаний товарища Сталина, который порой нисходил и до того, чтобы разъяснить коварство и тайные злодейские замыслы Троцкого.
В декабре 1918 г. получил назначение командующим 4-й армией на Восточном фронте. В апреле 1919 г., в момент наивысшего развития наступления колчаковской армии и создавшейся угрозы Казани, Симбирску и Самаре, был назначен командующим четырьмя армиями южного участка Восточного фронта (4-я, 1-я, Туркестанская и 5-я). Организовал и провел удар во фланг наступающим колчаковским армиям из района Бузулука, приведший к срыву наступательной операции Колчака и к быстрому отходу его армии на всем Восточном фронте. Оставаясь командующим Южной группой, принял непосредственное руководство Туркестанской армией, действовавшей на уфимском направлении. Провел Уфимскую операцию и переправой через реку Белую 7–8 июня разбил войска противника, защищавшие подступы к Уфе, и 9 июня занял последнюю. За эту операцию награжден орденом Красного Знамени. В конце июня получил назначение командующим всеми армиями Восточного фронта. Руководил операциями армий фронта до момента захвата нами Челябинска и перехода через Уральские горы по всему фронту.
Одной из задач М.В. Фрунзе была организация просвещения красноармейцев, особенно ликвидации безграмотности среди призывников из сел и деревень. Для этого по его указанию в частях округа были созданы школы грамотности, где проходило обязательное обучение для неграмотных. Помимо этого в этих же школах работали группы для малограмотных и для грамотных с целью повышения их образовательного уровня (что отчасти было связано и с нуждой в командирах в Красной армии).
Для агитации красноармейцев при губернских комиссариатах были сформированы курсы по подготовке агитаторов, в программу которых было включено изучение ораторского искусства, истории российского революционного движения, современного положения в мире, социальной и экономической политики партии большевиков.
В округе (при участии Дмитрия Фурманова) был начат выпуск ежедневной газеты с громким названием «Вооруженная беднота» (через несколько месяцев была переименована в «Набат»). Под руководством Фрунзе в ноябре 1918 года было сформировано бюро военных комиссаров Ярославского военного округа. В приказе, подписанном 14 ноября 1918 года, отмечалось, что «Бюро объединяет все военно-политические организации округа, идейно направляет и руководит их деятельностью… ведает назначением комиссаров в воинские части и учреждения округа… руководит агитационно-просветительной деятельностью комиссариатов…»
Фрунзе был инициатором большинства местных инициатив – в том числе по организации подготовки младших командиров, по организации сети курсов повторного обучения. Так, в своем донесении в Высшую военную инспекцию, отправленном в конце ноября 1918 года, Фрунзе отметил, что, «независимо от тех руководящих данных по вопросу обучения и подготовки войск, кои присланы Всероссийским Главным штабом… во всех частях Ярославского военного округа приняты к руководству брошюры, являющиеся самостоятельно выпущенными Окружным комиссариатом изданиями по подготовке и обучению войск». Иначе говоря: Фрунзе в вопросах организации военного обучения считал не лишним дублировать «на местах» методики командования. Но это было не проявление карьеризма, а именно забота о тех людях, которым вскоре предстояло идти на смертный бой.
В июле 1918 года, после подавления кровавого белогвардейского мятежа в Ярославле, штаб Ярославского военного округа был переведен в Иваново-Вознесенск, в город с традиционно сильным, боевым пролетариатом. Штаб округа возглавил председатель Иваново-Вознесенского губкома РКП(б) и губисполкома Михаил Васильевич Фрунзе. Назначение его на военную работу было далеко не случайным. Партия знала Фрунзе – Арсения как одного из своих старейших боевых работников. Еще в 1905 году он организовал в наших краях боевые революционные дружины. В годы Первой мировой войны Фрунзе руководил большевистским подпольем в армиях Западного и Юго-Западного фронтов. В дни Великой Октябрьской революции устанавливал советскую власть в Шуе, а затем повел рабочие дружины и революционных солдат на помощь восставшей Москве. Его отряды штурмовали гостиницу «Метрополь», городскую думу и Кремль. Ярославский военный округ, когда его возглавил Фрунзе, объединял восемь губерний и являлся базой советских войск, сражавшихся с интервентами и белогвардейцами на Севере (впоследствии – Северный фронт).
Сам Хлебников тогда был начальником отделения в оперативном управлении штаба округа, расположенном, по его воспоминаниям, «в особняках, конфискованных у буржуазии». Занимался он составлением сводок о положении на Северном фронте, а также сводок формирований. Неоднократно ему доводилось бывать с докладом у Фрунзе. «Познания Фрунзе в оперативном искусстве были глубоки и обширны, – писал Хлебников. – Это признавали и работавшие в штабе бывшие царские генералы Ф.Ф. Новицкий, Н.К. Щолоков и И.Х. Паука. Очень много внимания уделял он подготовке кадров красных командиров. Организованные им курсы давали фронту хорошо обученный комсостав».
Поделиться книгой: