Тайна черного кэба

Фретлби, глядя на свою дочь, вздохнул про себя и вспомнил жену.

– Что ж, – сказала Мадж, передав чай и намазав хлеб маслом, – вы, джентльмены, составляете такую прекрасную компанию – папа вздыхает, как на похоронах, а Брайан уставился на меня глазами с блюдца. Вам, как самому унынью, место прямо на похоронах!

– Как самому унынью? В каком это смысле? – лениво осведомился ее возлюбленный.

– Сдается мне, мистер Фицджеральд, – юная леди сверкнула черными глазами, – не знаете вы «Сна в летнюю ночь»[17].

– Так и есть, – ответил ее жених, – летние ночи у нас такие жаркие, что спать просто невозможно, и, соответственно, никаких снов мы не знаем. Поэтому, если четверо влюбленных, с которыми Пак[18] так плохо поступил, жили бы в Австралии, они не смогли бы спать из-за комаров.

– Какую ерунду вы оба говорите, – сказал Марк, улыбаясь и помешивая чай.

– Dulce est desipere in loco[19], – заметил Брайан. – Тому недоступна эта мудрость, кто не мыкался без сна.

– Мне не нравится латынь, – сказала мисс Фретлби. – Я согласна с Гейне, что римляне не успели бы завоевать мир, если бы им пришлось сначала учить латинский язык.

– Завоевывать мир – намного более приятное задание, – заметил Брайан.

– И выгодное, – закончил мистер Фретлби.

Разговор продолжался в том же духе еще какое-то время, а затем все решили пойти посмотреть на фейерверки. Мадж надевала перчатки, когда они вдруг услышали звонок в дверь и повышенный голос миссис Сэмпсон.

– Я же сказала, вы не можете войти! – донеслись ее пронзительные слова. – Это так некрасиво с вашей стороны, ведь дом – это крепость, а вы нарушаете этот закон, да к тому же еще и пачкаете ковры, которые только недавно были положены.

Последовал неразборчивый ответ, а затем дверь в комнату Брайана открылась, и вошел Горби вместе с еще одним мужчиной. Фицджеральд побелел, почувствовав, что пришли за ним. Тем не менее, взяв себя в руки, он твердым голосом спросил, почему они вторглись в чужой дом.

Следователь подошел прямо к нему и положил руку на плечо.

– Брайан Фицджеральд, – сказал он спокойным голосом, – именем королевы вы арестованы.

– За что? – спокойно спросил молодой человек.

– За убийство Оливера Уайта.

Мадж не сдержала крика.

– Это неправда! – неистово закричала она. – Боже мой, это неправда!!!

Брайан не ответил. Бледный как смерть, он протянул сыщику руки. Горби надел наручники ему на запястья с чувством сожаления, хотя и был рад арестовать этого человека, после чего Фицджеральд повернулся к девушке, бледной и неподвижной, похожей на статую.

– Мадж, – сказал он чистым, низким голосом, – я попаду в тюрьму, и, возможно, меня приговорят к смертной казни, но я клянусь тебе всем, что у меня есть, что я невиновен в этом убийстве.

– Мой дорогой! – Мисс Фретлби сделала шаг вперед, но отец загородил ей путь.

– Не подходи, – сказал он суровым голосом, – между тобой и этим человеком отныне ничего нет.

Мадж повернулась, и лицо ее стало пепельного цвета, хотя сохраняло гордый вид.

– Неправда твоя, – ответила она с ноткой презрения. – Я люблю его, как никогда. – И затем, прежде чем отец смог ее остановить, она обняла возлюбленного за шею и поцеловала. – Мой дорогой, – повторила она со слезами в глазах, – что бы люди ни говорили, ты всегда для меня самый лучший.

Брайан поцеловал ее в ответ, и его вывели. Мадж упала в обморок у ног своего отца.

Глава 11

Адвокат для подследственного

Брайана Фицджеральда арестовали около трех часов, и к пяти по всему Мельбурну уже разлетелась новость о том, что преступник всем известного убийства в кэбе наконец пойман. Вечерние выпуски газет пестрели известием о случившемся, а газета «Геральд» даже увеличила обычное количество экземпляров, когда весь ее тираж был раскуплен досрочно. Таких преступлений в Мельбурне не случалось со времен Грира в Опера Хаус[20], и чем больше тайн окутывало его, тем сенсационнее оно было. Само по себе убийство в таком людном месте, как кэб, уже вызывало немало удивлений, но тот факт, что, как выяснилось, убийцей является один из самых известных мужчин Мельбурна, поразил всех. Брайан Фицджеральд был широко известен в обществе как зажиточный овцевод и будущий муж одной из самых богатых и красивых девушек Виктории, поэтому неудивительно, что его арест вызвал настоящую сенсацию. Газета «Геральд», которой посчастливилось первой завладеть информацией об аресте, воспользовалась этим и опубликовала дерзкую статью, заголовок которой выглядел примерно так: «ТРАГЕДИЯ В КЭБЕ. АРЕСТОВАН ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ. ПОРАЗИТЕЛЬНЫЕ ПОДРОБНОСТИ ЖИЗНИ ВЫСШЕГО ОБЩЕСТВА».

Не стоит упоминать, что журналисты не беспокоились о точности информации, а публика была готова поверить всему, что напечатано в газетах.

На следующий день после ареста Брайана у Фретлби состоялся долгий разговор с дочерью, на протяжении которого он пытался убедить ее уехать из города, пока все не уляжется. Но Мадж наотрез отказывалась.

– Я не брошу его, когда я ему так нужна, – решительно заявила она. – Все отвернулись от него, даже не вникнув в суть дела. Он говорит, что невиновен, и я верю ему.

– Тогда пусть он докажет свою невиновность, – сказал ее отец, беспокойно шагая из стороны в сторону. – Если он не садился в кэб вместе с Уайтом, значит, он должен был быть где-то еще, то есть у него должно быть алиби.

– Он легко докажет это, – сказала Мадж, и луч надежды озарил ее грустное лицо, – он был здесь до одиннадцати часов в четверг.

– Пусть так, – продолжил Марк, – но где он был в час ночи в пятницу?

– Между прочим, мистер Уайт ушел из дома задолго до Брайана, – быстро продолжила девушка. – Ты должен помнить, это было в тот раз, когда ты поссорился с мистером Уайтом.

– Моя дорогая Мадж, – сказал Фретлби, остановившись перед ней с недовольным видом, – ты не права – мы с Уайтом не ссорились. Он спросил, правда ли, что вы с Фицджеральдом были помолвлены, и я ответил, что это правда. Вот и все, затем он ушел.

– Да, а Брайан не уходил еще два часа, – с победным видом заявила мисс Фретлби. – Он не виделся с мистером Уайтом всю ночь.

– Так он говорит, – многозначительно возразил Марк.

– Больше всех на свете я верю Брайану, – ответила его дочь. Щеки ее покраснели, а глаза загорелись.

– Да? А поверят ли присяжные? – не уступал отец.

– Ты отвернулся от него, как и все! – возмутилась Мадж, и глаза ее наполнились слезами. – Ты веришь, что он виновен…

– Я не готов пока ни опровергать, ни подтверждать его виновность, – сказал Фретлби спокойно. – Я сделал, что мог – я нанял Калтона защищать его в суде, и если красноречие и навыки помогут спасти его, ты можешь не беспокоиться о нем.

– Мой дорогой отец, – сказала девушка, обняв Марка за шею, – я знала, что ты не оставишь его ради меня!

– Моя дорогая, – ответил тот, поцеловав ее, – я сделаю все что угодно ради тебя.

В это время Брайан сидел за решеткой в Мельбурнской тюрьме, размышляя о своем положении. Он видел только один шанс сбежать, но не мог им воспользоваться.

– Это убьет ее, это убьет ее, – лихорадочно повторял он, шагая из угла в угол. – Лучше последний из Фицджеральдов будет известен как обычный вор, чем она узнает горькую правду. Если я найму адвоката, – продолжил он размышлять, – то первое, что он спросит, где я был в ту ночь, и если я скажу правду, то все раскроется, и тогда… нет, нет, нет, я не могу так поступить, это убьет ее… моя дорогая… – Рухнув на койку, он закрыл лицо руками.

Вдруг дверь его камеры открылась, и он увидел, что вошел Калтон. Этот адвокат был хорошим другом Фицджеральда, и Брайан был искренне тронут его добротой и желанием навестить его.

У Дункана Калтона было доброе сердце, и он очень хотел помочь своему другу, но это было еще и выгодным делом для него. Он получил записку от мистера Фретлби с просьбой защищать Фицджеральда, на что согласился, поскольку предвидел, что это дело может помочь ему прославить свое имя по всей Австралии. Конечно, он уже был знаменитым адвокатом, но его известность распространялась лишь на один город, а поскольку было очевидно, что дело Фицджеральда вызовет настоящую сенсацию на материке и в Новой Зеландии, он решил воспользоваться такой возможностью и перейти на новую ступень своей карьеры на пути к славе, состоянию и положению. Так что этот высокий внимательный мужчина с чисто выбритым лицом и выразительными губами зашел в камеру и взял Брайана за руку.

– Очень мило с твоей стороны прийти ко мне, – сказал Фицджеральд. – Именно в такой ситуации понимаешь, кто твой настоящий друг.

– Да, конечно, – ответил адвокат, внимательно глядя на изможденное лицо своего собеседника, как будто ему были известны его самые сокровенные мысли. – Я приехал по собственному решению, но еще и потому, что мистер Фретлби попросил меня увидеться с тобой и обсудить твою защиту.

– Мистер Фретлби? – удивился заключенный. – Он очень добр. Мне казалось, он считает меня виновным.

– Никто не считается виновным, пока это не доказано судом, – уклончиво ответил Калтон.

Брайан заметил, каким осторожным был его ответ, и нетерпеливо вздохнул.

– А мисс Фретлби? – спросил он аккуратно.

В этот раз ответ был конкретным:

– Она отказывается верить, что ты виновен, и не желает слышать ни слова против тебя.

– Благослови ее бог! – выдохнул ирландец. – Она настоящая женщина. Полагаю, я в безысходной ситуации? – горько спросил он.

– Ничего еще не обсуждалось, – успокоил его Дункан. – Твой арест отвлек внимание людей от театров, матчей и балов, и в настоящий момент тебя обсуждают днем и ночью в клубах и гостиных.

Фицджеральд съежился. Он был очень горд по натуре, и столь дурная слава была для него невыразимо унизительна.

– Но все это пустая болтовня, – заверил его Калтон, присев. – Давай перейдем к делу. Конечно, ты согласен, чтобы я был твоим адвокатом.

– Не думаю, что из этого что-то получится, у меня на шее уже затянута петля, – угрюмо возразил Брайан.

– Ерунда, – бодро отмахнулся юрист. – Ни у кого на шее нет петли, пока он не окажется на эшафоте. Тебе ничего не надо говорить, – продолжил он, подняв руку, чтобы друг его не перебивал, – я буду защищать тебя в суде, нравится тебе это или нет. Я не знаю никаких фактов, кроме тех, что были упомянуты в газетах, а те настолько преувеличивают, что на них невозможно положиться. Что бы ни говорили, я искренне верю, что ты невиновен, и ты выйдешь из тюрьмы свободным человеком, хотя бы ради той девушки, которая любит тебя.

Брайан не ответил, а просто протянул руку, и его друг пожал ее.

– Не буду отрицать, – продолжил Калтон, – что это дело интересует меня и с профессиональной точки зрения. Оно такое необычное, что я просто не мог упустить возможность разрешить эту загадку. Меня не интересуют твои банальные жульничества в покере, а вот этот случай очень интересен. Когда ты будешь в безопасности, мы вместе отыщем настоящего преступника, и удовольствие от поисков будет не меньше, чем радость, когда мы найдем его.

– Я полностью согласен с тобой, – сказал Фицджеральд спокойно, – но я не могу защитить себя.

– Не можешь? Ты же не хочешь сказать, что это ты убил его?

– Нет! – возмутился арестованный. – Но есть некоторые обстоятельства, которые не позволяют мне защищать себя.

– Что за бред? – не понял его Дункан. – Как будто что-то может помешать человеку спасти себя от смерти! Не беспокойся, мне нравятся трудности. Они раззадоривают меня, но результат того стоит. А теперь я хочу, чтобы ты ответил мне на несколько вопросов.

– Не обещаю.

– Что ж, посмотрим, – с энтузиазмом сказал адвокат, достав свой блокнот и положив его на колени. – Во-первых, где ты был в четверг вечером до убийства?

– Не могу сказать.

– Нет, мой друг, можешь, еще как можешь. Ты покинул Сент-Килда и отправился в город около одиннадцати часов на поезде.

– В одиннадцать двадцать, – поправил Брайан.

Калтон улыбнулся и записал эту информацию. «Немного дипломатии – это все, что нужно», – подумал он.

– И куда ты направился потом? – сказал он уже вслух.

– Я встретил Роллестона в поезде, и мы взяли кэб с Финдерс-стрит до клуба.

– Какого клуба?

– Мельбурнского.

– И?

– Роллестон направился домой, а я зашел в клуб и какое-то время играл в карты.

– Когда ты вышел из клуба?

– Около часа ночи.

– А потом, видимо, поехал домой?

– Нет.

– А куда?

– Пошел по улице.

– Очень расплывчато. Я полагаю, ты имеешь в виду Коллинз-стрит?

– Да.

– Значит, ты собирался с кем-то встретиться?

– Я такого не говорил.

– Может, и нет, но молодые люди не таскаются по улицам ночью без цели.

– Мне было неспокойно, и я хотел прогуляться.

– Правда? Интересно, что ты выбрал пыльный центр города вместо того, чтобы пройтись по Фицрой-Гарденс, который находится на пути домой! Так не пойдет, у тебя была назначена встреча с кем-то.

– Ну… да.

– Так я и думал. С мужчиной или женщиной?

– Не могу сказать.

– Значит, я сам это выясню.

– Не получится.

– Да? Почему же?

– Ты не знаешь, где ее искать.