Помоги проекту - поделись книгой:
Девушка, всё это время безучастно слушающая разговор деда с соседкой, согласно кивнула.
Ровно через три часа они топали по посыпанной гравием дорожке в направлении озера, где находился арендованный иллюзионистом коттедж.
– Ида, ты мне помогай, не молчи, а то из меня парламентёр ещё тот…
– Зинаида Львовна, я сейчас даже в Википедии про него прочитала. Он и действительно – знаменитость! Был победителем Европейского конкурса FISM и Всемирного конкурса FISM в Пекине, забыла в каком году. А вы не знаете, FISM – это что такое?
– Fédération Internationale des Sociétés Magiques, или в переводе с португальского – Международная федерация обществ магии. Я на эту тему статью для журнала переводила. Помню, что основана организация в 1948 году, а конкурсы проводятся раз в три года. В FISM зарегистрировано пятьдесят тысяч магов из сорока трёх стран. Цветов, кстати, почётный член сообщества.
– Ой, Зинаида Львовна, я уже его боюсь, вот дед, вечно поручит что-нибудь неисполнимое. Думаю, просто так нам его уговорить не удастся! Предлагаю рассмешить! Тогда он нам точно не откажет!
С этими словами Ида отошла к стене недостроенного здания, быстро сняла с себя джинсовый жакет, затем – белую маечку. После чего надела жакет прямо на голое тело, застегнув все пуговицы.
Зинка заливисто смеялась, наблюдая за переодеванием.
Как здорово быть таким молодым, безбашенным, красивым, всегда готовым превратить в шоу любое действо!
Будто в подтверждение её мыслей Ида нашла на стройке деревянный черенок от лопаты, затем, привязав к нему за рукава белоснежную майку, начала размахивать «символическим знаменем капитуляции».
При этом она делала измученное лицо и приговаривала:
– Уважаемый маг, не превращайте нас, пожалуйста, в сортирных мух или тараканов, мы – всего лишь подневольные жители ТСЖ Озёрное, направленные к вам волей Аркадия Казимировича и областной администрации. Смилуйтесь над нами, выступите, пожалуйста, на торжественном концерте.
Теперь уже и Зинка хохотала в голос и, согнувшись, держалась за живот.
– Хватит… Хватит… Пошли. Если Цветов не согласиться – скажу Казимировичу, что ты выступишь лучше всякой артистки!
– Кто? Я? Всё! Я самый серьёзный в мире посол, с самой важной миссией, – её лицо моментально сделалось строгим и серьёзным.
– Отставить разговорчики! Следом за мной, шагом марш! – скомандовала девушка и, прислонив импровизированное древко знамени к плечу, замаршировала, старательно вытягивая носочки.
Коттедж Цветова входной дверью и террасой выходил на озеро, поэтому «парламентёры» не были замечены до последнего момента, пока не появились с обратной стороны, выйдя из-за угла дома.
На террасе вместе с Цветовым сидели супруги Синицыны. Увидев шествие под «белым флагом», все заулыбались и замахали руками.
– Вы ко мне? – Святослав встал из-за стола. – Милости прошу, проходите.
– Клевый мужик, ну просто… Мужик-мужик! – прошептала Ида, разглядывая Цветова.
– Козырь, – непроизвольно вырвалось у Зиночки словцо из далёкого детства…
До второго класса Зиночка с родителями жила в солнечном степном городе, далеко-далеко от столицы Советской родины. Они жили в двухэтажном кирпичном доме, построенном немецкими военнопленными в конце сороковых.
На первом этаже, через стенку с ними, жил Дядя Толя Плачента. Его так все и называли, ни Толик, ни Анатолий Иванович, что, на первый взгляд, куда проще. Для всех он был исключительно Дядя Толя Плачента. Никогда в жизни Зина больше не встречала такой чудной фамилии.
По вечерам Дядя Толя Плачента любил сидеть на скамейке около подъезда, курить папиросы и щёлкать «семки». Выходя на улицу, он всегда снимал с лестничных перил жестяную банку из-под тушёнки, которая крепилась к перилам посредством загнутой и не до конца скрученной крышки – она использовалась в качестве пепельницы выходившими покурить соседями. Банку ставил на скамейку рядом с собой, тушил в неё курево или ссыпал туда шелуху подсолнечника, предварительно накопленную в кулаке.
Он был худ и жилист, словно сушёный гриб. Всегда ходил в серых бесформенных брюках и светлой майке-«алкашке». На голове – неизменная кепочка по блатному, сдвинутая на затылок.
Поза – в которой он нёс свой ежевечерний караул, восседая на скамейке – тоже была неизменной: ссутулив костлявую спину, он покачивал перекинутой через колено ногой, обутой в коричневый тапок со стоптанной пяткой.
Одни говорили про него, что – фронтовик, другие – что сидел в тюрьме…
Зинка даже помнила блёклые наколки на плечах и пальцах.
Знали, что попивает, что живёт один и не дебоширит. Говорили много чего, однако ценили за золотые руки слесаря-умельца, и привычку раздавать меткие, но далеко не лестные прозвища.
Вот Зинка – за её малый рост и чрезмерную подвижность – с лёгкой руки соседа величалась «Крохопулей»; полная и высокая Белла Петровна, участковый педиатр – «Эскулапихой»; тётка Лидочка из соседнего подъезда, постоянно дающая в долг жильцам всего дома – «Старушкой-процентщицей». Но самыми невероятными прозвищами наделялись многочисленные ухажёры Майки Грошевой, продавщицы из овощного.
– Эй, Грошиха, – сипло окликивал Майку Дядя Толя Плачента. – Это что за «Щенок бульварный» – или «Фуфел распальцованный», или «Гимназист», или «Вано-Мимино», или ещё что-то в этом роде – к тебе вчера на пансион напрашивался?
Майка фыркала и убегала, обижаться на соседа не было никакого резона – кто потом придёт протекший кран чинить?..
И только один раз…
Зинка хорошо помнила этот раз, так как сидела рядом на скамеечке…
Майка шла домой под ручку с красивым статным мужчиной в форме.
Поравнявшись со скамейкой, мужик поздоровался и закурил. Ему очень шло курить, на него, вообще, хотелось смотреть во все глаза, попадая во власть скрытой в нём силы. При внешней демократичности манер понималось, что он совсем не прост, этот красавец с ямочкой на подбородке и глазами цвета майского мёда. Он перебросился с соседом парой нечего не значивших фраз и в сопровождении Майки скрылся в подъезде.
– Наконец-то подфартило Грошихе. Этот – Козырь настоящий! – задумчиво произнёс дядя Толя Плачента, посмотрев на Зинку. – Козырь, по всему видать, да ещё и с куражом…
Из воспоминаний детства в действительность её вернул красивый голос Святослава Цветова:
– Дамы, прошу, присоединяйтесь.
Внешностью Цветов завидно отличался от рыхлого Синицына, который был моложе его лет на десять.
Невысокого роста, с пронзительными – как у затаившегося хищника – зелёными глазами, с лёгкой пружинистой походкой, со смуглым мускулистым телом – он скорее походил на акробата, чем на фокусника, стоящего на арене в смокинге и бабочке.
– Чай, кофе или что-нибудь покрепче? – поинтересовался он низким голосом с приятной хрипотцой.
– Просто водички – попросила Зина, глядя в сторону нескольких пузатеньких бутылочек минералки, стоящих на столе.
– И мне, – присоседилась Ида.
– Стакан? – спросил Святослав.
– Без стакана, можно?
– Пожалуйста, – ответил он и подал девушкам по бутылке воды, предварительно открутив пробки и метко, почти не целясь, одну за другой отправил их в мусорную корзину.
Девушки разместились на плетёном диванчике.
Юрик сидел на стуле, развалившись и вытянув ноги. В руке – банка с пивом, на носу – тёмные очки. В знак приветствия он только поднял вверх ладонь правой руки. А Леночка, листавшая журнал, отложила чтиво и, перегнувшись через столик, поцеловала Зиночку и Иду.
– Чему посвящён флэшмоб? – спросила Леночка, с улыбкой разглядывая «белый флаг», который Ида аккуратно прислонила к стене.
– Сейчас узнаешь, – прошептала в ответ «байкерша».
– Мы вам, наверное, помешали беседовать? – отпив воды, извиняющимся голосом произнесла Зинаида.
– Да как вам сказать… С моей точки зрения, вы появились в самый подходящий момент. А то я уже не знал, как отбиваться от предложения великого художника… – последние два слова он произнёс с явной иронией. – Написать мой портрет. Говорит: «С места не сойду, пока не получу согласия!».
Юрий с недовольным выражением воспалено-красных глаз посмотрел на шутника поверх очков.
– А я ему предлагаю со мной в карты сыграть. Говорю, что давай партейку в «штосс», как бывалоча в туманном Альбионе. Накажешь старика, и воля твоя – буду оставшийся месяц тебе позировать.
– Так вы давно знакомы? – встряла Ида.
– Да лет десять, как пересекаемся по свету, – неопределённо ответил Синицын.
С этими словами он взял лежащую на столе колоду карт и, явно рисуясь перед девушками, пару раз небрежно сделал короткую «пружинку», пролистав карты.
«Интересно… Здесь Юрик ведёт себя совсем по-другому…», – подумала Зина.
– Ух, ты! Мне так нравится, когда всякие такие штучки с картами делать умеют, – восхитилась Ида.
Сочтя момент как нельзя подходящим, Зинаида решила действовать «с места в карьер».
– Святослав, Первого мая в клубе Озёрного будет торжественное собрание, и мы от лица всего местного населения очень просим от вас хотя бы коротенькое выступление, буквально, два-три номера. Все уже знают, что вы тут отдыхаете. Пожалуйста, не откажите! – выпалила она на одном дыхании и комично зажмурила глаза, втянув голову в плечи.
А Ида взяла в руки импровизированное знамя и помахала им над головой.
– Сдаёмся и рассчитываем на вашу благосклонность, – фальцетом поддержала она. – Мы, парламентёры общественности села Озёрное…
– Ну, Казимирыч, ну хитрый лис… – ухмыльнулся Цветов. – Не мытьём, так катаньем. Ладно, как таким красавицам откажешь, – он забрал «знамя» из рук девушки. – Сдаюсь, сдаюсь!
Все засмеялись.
– Эй, кардист, хват ослабь! – обратился Цветов к Юрику, продолжавшему мучить колоду. – Хват средним пальцем ослабь, говорю… Карты разлетаться.
Но было поздно – колода перестала повиноваться Синицыну, и гибкие лощёные карты с шумом разлетелись в разные стороны.
Ида подскочила с места и, быстро собрав колоду, протянула её Цветову.
– Пожалуйста, покажите как надо, только помедленнее. Я обожаю, когда такие штуки делают!
– «Штуки» – называются флориши, мадемуазель.
Цветов потянулся к столу, взял портсигар и достал сигару.
– С вашего позволения, дамы…
Облачко вкусного сизого дыма было подхвачено весенним ветерком и растворилось в воздухе.
– Мне нравится запах хорошего табака, – грустно сказала Зиночка. – Бабушка и дед всю войну прошли, до самой смерти курили.
– Флориши… Что это? – напомнила про себя Артемида.
– Флориши – это манипуляции с картами, жонглирование, так сказать, часть иллюзионизма.
– Фокусы? – высказала догадку девушка.
– Не совсем… Но! Обязательная составляющая всех карточных трюков. Флориши – зрелищная демонстрация ловкости рук…
– Для отвлечения внимания зрителей! – пояснила Леночка и звонко засмеялась.
– Обижаешь, Элен, – Цветов прищурил глаз и, не вынимая сигару изо рта, выпустил очередное облачко дыма.
Затем, зажав колоду в правой руке, «выстрелил» упругой пружинкой в подставленную напротив ладонь левой. После чего вся колода несколько раз благополучно перелетела между руками.
– А какие красивые у него руки, – шепнула Идочка, на ухо Зинаиде. – Ой! Не могу! Какие руки!
Она откинулась на спинку диванчика и захлопала в ладоши.
– Потрясающе! Просто потрясающе! – явно перебирая с эмоциями, восторгалась девушка.
– Вы не представляете, какие фокусы Свят с ножами может делать! – произнесла Леночка.
– С ножами мне не надо! – перебила её Ида. – Мне – с картами… Так я, конечно, никогда не научусь! Но если бы вы показали какой-нибудь красивый вариант тасовки…
– Тасовок множество, – с интонацией знатока вставил Юрик. – Например, «фаро» – очень эффектно! – Свят, покажи гостьям «фаро».
– Фаро, так фаро… – равнодушно отозвался Цветов. – Одна из самых распространённых техник карточного фокусника, – он затушил сигару. – Показываю! Берете колоду, делите её пополам. Теперь запоминайте: хват – расположение пальцев… Большой – с одной стороны, указательный – с торца, а три других пальца – на противоположной стороне. Вот так!
Фокусник встал со своего места и, подойдя к Артемиде, присел около неё на подлокотник диванчика.
Зинаида ощутила горьковато-свежий запах его парфюма и с удовольствием вдохнула приятный аромат.
Идочка слегка покраснела и, как показалось Зинке, придвинулась к Цветову.
Поделиться книгой: