Рифл шафл

Динка закрыла глаза и начала теребить пальцами хвостик перекинутой через плечо косы. Затем, скрестив на груди руки, она в упор посмотрела на Зинаиду и энергично замотала головой.

– Почему, Дина? – удивилась женщина. – Почему? Мы с Михаилом давно вместе, ты же не маленькая, ты все понимаешь… А с тобой… Я думала, что мы с тобой подруги, – от обиды на глазах выступили слезы…

Динка опустилась перед Зинаидой на колени и, обняв, поцеловала в мокрую щёку.

«Я тебя люблю. Встречайтесь, только не регистрируйтесь официально!», – она умоляюще сложила руки.

Ситуацию спасла заливистая птичья трель дверного звонка.

Зинка вытерла глаза и, отодвинув горячо жестикулирующую девчонку, пошла открывать дверь.

На пороге стоял Михаил, за его спиной смущённо топталась чета Синицыных.

– Давайте, проходите, проходите… – приглашал подполковник Юрика и Леночку. – Вот, шёл мимо церкви, смотрю: наши православные волонтёры из ограды выходят, еле ноги волочат, так умаялись, думаю, надо их к нам в гости зазвать. Мы с Юрием хоть по-мужицки накатим, расслабимся… Ты же, Зиночка, не против?

Зиночка, уже полностью взявшая себя в руки после неприятного разговора с Динкой, приветливо улыбнулась гостям.

– А где руки помыть? – подала голос Лена.

В ванной, когда, протянув Лене чистое полотенце, Зина хотела прикрыть за собой дверь, та схватила её за руку и буквально втянула вовнутрь.

– Слушай, только сейчас узнали про Раису! Что Михаил Григорьевич думает? Ты понятой была? Что украли-то?

Выдрессированная Мишей держать язык за зубами относительно его профессиональных дел, Зинка распространяться не стала.

– Лен, сама ничего не знаю, дома, конечно, у неё все было перерыто-перевёрнуто… А что пропало, кто ж его знает? Я с ней за все время общалась раза три-четыре… Дома у неё была только однажды. Мы с Казимировичем понятыми были для соблюдения установленных формальностей, только и всего.

Во время застолья неугомонная Ленка вновь попыталась выпытать у подполковника подробности происшествия, но Михаил только отшучивался:

– Лен, ты у нас фитнес-тренер или генерал? Про тайну следствия слыхала? Да и вообще, если честно, на настоящий момент ещё ничего и неясно.

– А как насчёт двери?! Замок взломан, или Раиса сама дверь открыла? – не отставала Лена.

– Взломан – не взломан… Давайте выпьем! Мне вот больше интересно про будни художников поговорить. А ты: ограбление – не ограбление… Дома о работе – ни гу-гу…

И он начал расспрашивать Юрия о его картинах, коллегах по цеху и «перспективах обогащения» посредством современной живописи. Да так, что Зинка даже легонько пнула полицейского под столом, указав на бестактность вопросов.

– И всё-таки, Юрий, из каких побуждений ты сегодня кормил прихожан? – не унимался подвыпивший опер.

– Сие – души моей бескорыстные побуждения, душа художника – хрупкий сосуд, наполненный светлыми чувствами, тонкая материя меркантильным обывателям недоступная, – монотонным голосом, подражая речи церковного проповедника, прогундосил художник. – А если честно… Помните, как в молитве: «… и прости нам, Господи, грехи наши, как мы прощаем должникам нашим…». Пытался выровнять баланс… Грехи перевешивали…

Все засмеялись, и разговор плавно перетёк в русло непринуждённой застольной болтовни.

Подав чай, Зинуля с Диной быстренько перемыли тарелки, убрали остатки салатов в холодильник и посмотрели друг на друга.

– Пожалуйста, ничего папе не говори о нашем разговоре, – попросила Динка.

– Хорошо, не скажу.

Зина обняла девушку.

Та благодарно прижалась к ней длинным худеньким тельцем, возвышаясь на целую голову.

Миша вышел из дома вместе со всеми, вызвавшись проводить Зину до коттеджа.

На улице Синицыны вспомнили, что забыли купить кефир и свернули к магазину.

– Зинуль, я вот что подумал… – начал Михаил. – Хватит нам с тобой резину тянуть, мы уже не юные влюблённые, пора отношения узаконить. Предлагаю после первомайских праздников подать заявление в ЗАГС. Я могу договориться, и нас быстро распишут… А после… К морю рванем… Отметить, так сказать, изменения в судьбе. Ты с переводом книги сможешь побыстрее управиться? Сто лет на море не был… – мечтательно произнёс подполковник.

– Было бы неплохо… К морю, – согласилась Зина. – А вот насчёт быстрого окончания работы…

* * *

Нынешнее задание издательства было из разряда неординарных.

Она вспомнила своё удивление, когда Марк Израилевич возбуждённо сообщил ей по телефону о поступлении заказа, который должен быть исполнен никем иным, кроме как лично самой Зинаидой Князевой.

Марк Израилевич – старинный друг её покойных родителей – был человеком трудолюбивым и, как говорила мама, не лишённым коммерческой жилки. Поэтому ни для кого не стало неожиданностью, когда Маркуша – известный в определённых кругах литературный критик – открыл собственное издательство.

Конечно, было нескромно называть «издательством» крохотное предприятие, на самом деле выполняющее функции литературного агентства. Но, по всей видимости, тщеславное желание именоваться главой независимого издательства «Марка» было реализацией давней мечты семидесятилетнего Марка Израилевича.

Постоянный штат компании, расположившейся в двухкомнатном офисе на Центральном проспекте областного города Кумск, состоял из четырёх человек.

Марк Израилевич – единый в трёх лицах – совмещал должность издателя с должностями главного и ведущего редакторов.

Лерочка исполняла функции производственного отдела и секретаря.

Светлана Владимировна – старушка-корректор.

И Зинаида Князева – переводчик, редактор и корректор.

Все остальные специалисты привлекались в разовом порядке, а для печати и оформления заключались отдельные договоры с типографиями и художниками.

Основными заказчиками были начинающие или малоизвестные прозаики и поэты, чьи «шедевры» получили в крупных издательских домах «от ворот поворот», и авторам ничего не оставалось, как выпустить небольшой тираж за собственный счёт.

Сначала дела шли неплохо, но в период кризиса, продолжая выплачивать аренду и минимальную зарплату, приходилось больше вкладывать, чем получать. Поэтому Марк Израилевич начал подумывать о закрытии предприятия.

А тут такая удача!

Новый заказ, да ещё со стопроцентной предоплатой.

– Зиночка! – кричал Марк. – Срочно всё бросай и дуй ко мне в офис! Можешь на такси – я рассчитаюсь!

Ничего себе щедрость!

Зина была удивлена и категорически не могла взять в толк, к чему такая спешка.

Она мыла окна, и ей совсем не хотелось сворачиваться «на полдороги».

– Марк Израилевич, может, сначала «запакуйте» файл в «PDF» и «электронкой» вышлите, я хоть посмотрю… А язык какой?

– Английский, но это неважно… Электронной почтой выслать не получится – это настоящая рукопись. Зина! Не зли старика! Выезжай!

Примчавшись через час, Зинка застала своего работодателя в отличном расположении духа. Впервые за последние пару месяцев он выдавал зарплату Лерочке.

– Проходи, садись, – бросил он застывшей у порога Зине.

И тут же обратился к секретарше с указанием срочно распечатать договор с Зинаидой Львовной и выписать расходный ордер на получение аванса.

Когда за Лерой закрылась дверь, он вытащил из стола большую общую тетрадь в чёрной клеёнчатой обложке.

– Береги как зеницу ока. Единственный экземпляр! Наше, так сказать, спасение! Держи.

Зинаида приняла «гроссбух», пролистала несколько страниц, исписанных размашистым почерком. Обратила внимание на исправления и зачёркивания, брезгливо поморщилась.

– Господи! Амбарная книга какая-то! Хорошо, хоть не гусиным пером царапали.

– Деточка, это для нас самый что ни на есть халяв!

– Марк Израилевич, может – «халява»?! Я вас не узнаю! Вы перешли на жаргонизмы? – укоризненно покачала головой Зина.

– Эх, молодёжь! Слово «халяв» – это молоко на иврите. По пятницам в еврейских общинах раздавали пищу неимущим. Не всегда это было молоко, но название за этим вспомоществованием сохранилось: «молоко» – «халяв». С чьей-то лёгкой руки слово претерпело изменение и превратилось в блатную «халяву». Но значение от этого не поменялось! А теперь получите и распишитесь за аванс.

С этими словами он достал из сейфа пятьдесят тысяч рублей, запечатанных в полосатую банковскую упаковку, и протянул ошарашенной Зинке.

– И это – не всё! Это только аванс!

– Марк Израилевич! Спаситель! – обрадовалась Зинаида. – Мне как раз задолженность по кредиту гасить! Всё, всё сделаю, не переживайте!

После такого аванса чёрная тетрадь смотрелась совсем по-другому – почерк и многочисленные исправления больше не раздражали…

* * *

– Хотелось бы, конечно, управиться… – вынырнув из воспоминаний недельной давности, мечтательно проговорила Зиночка. – Там страниц семьдесят, я ещё только полистала, а переводить даже не садилась. Если каждый день работать… Думаю, успею. Хорошо, что напомнил, а то я без заказов разленилась совсем – всё откладываю да откладываю. Сегодня же займусь этой чёрной тетрадкой…

– О чём хоть роман? Кто автор?

– Нет! Не роман. Рукописный текст, да ещё не самым разборчивым почерком, и зачем-то – на английском языке… Автор неизвестен, Марк Израилевич сказал, что это личное пожелание – сохранить инкогнито. В принципе, мне все равно, главное – платят хорошо и аванс уже дали.

– Это у вас наследственное, читать и писать. А говорят гены не главное! – хохотнул Михаил,-прадед твой великий всё переписывал и тебе приходиться.

–Может и так, не спорю. Только Анисим Титович, переписывал писцовые книги, а я…

–Графоманские, – подсказал подполковник.

На террасе коттеджа, когда Зина открывала ключом дверь, Миша вспомнил о забытых на её на столе солнцезащитных очках.

– Заходить не буду, вынеси по-быстрому, – попросил он.

Зина, скинув туфли, забежала в гостиную и остановилась как вкопанная.

– Миша! – напугано закричала она. – Миша! Иди сюда скорее!

Михаил Григорьевич рывком открыл тугую дверь и, не разуваясь, залетел в комнату.

На кафельном полу валялись битые блюдца и раскуроченные до состояния крошек пасхальные куличи.

– Миш, это те куличи, которыми меня Раиса угостила. Они вот здесь стояли, – Зина указала на открытую полочку серванта.

Миша присел на корточки и стал рассматривать осколки богемских тарелок с ангелочками и кусочки выпечки, обильно присыпанной крашеной манкой по белоснежному безе.

– Быстро на улицу! – скомандовал жених.

Зинка беспрекословно повиновалась.

Пройдясь по дому, и заглянув во все комнаты, он позволил напуганной Зинке вернуться.

– Не стой, посмотри внимательно! Всё на месте, или что-нибудь пропало?

Зина повторила маршрут подполковника.

Везде порядок. Ничего не тронуто, даже драгоценности и деньги были на месте.

– У кого – кроме меня – есть ключи от дома? – задал вопрос Миша.

– У Ильи, наверное, у него от всех коттеджей есть ключи. А роллеты я сегодня не закрывала… Ильяса предупредила об этом, он на посту у въезда стоял.

– А сейчас его там нет… – Миха поскрёб затылок. – Ну-ка, пошли к нему!

Полицейский, наплевав на приличия, решил не огибать огромный газон, а зашагал напрямик, протаптывая тропинку прямо посредине сочной изумрудной травки.

Зинка засеменила в обход, поэтому к сторожке охранника подошла позже.

Войдя внутрь, она увидела говорящего по телефону Михаила.