Глубина

– Вот так, – сказала женщина, усаживаясь на его койку. – Ты свободен. Куда намереваешься отправиться?

Афанасьев задумался. Машинально повертел в руках вибронож и отложил его в сторону. Затем повернулся к Мийре:

– А что ты посоветуешь? – спросил он. – И, кстати, неплохо бы какой-нибудь документ, а то… – и он неопределённо повертел в воздухе пальцами.

– Документ? – переспросила Мийра и задумалась. Потом просветлела лицом: – А-а-а, ты имеешь в виду чип?

Подумав секунду, Виктор решился. Посмотрел на безумно красивую женщину, сидящую рядом, и как можно спокойнее произнёс:

– Послушай, я ведь не знаю, как тут у вас оформляют процедуру освобождения. Мне нужно то, что сделает меня полноправным гражданином, или как это тут у вас называется?

Мийра внимательно посмотрела на него и вдруг легко взяла его за руку. Повернула и тщательно осмотрела его татуировку.

– Почти совсем сошла, – констатировала она. – Яд энцитера растворил краски. Ещё чуть-чуть, и ты уже не клон.

– Но и не гражданин, так? – уточнил Виктор.

– Ну-у… – протянула Мийра задумчиво. – В принципе, чип почти никогда и не нужен. Разве что ты надумаешь улететь на другую планету или выставить свою кандидатуру на выборах. Но я тебе хочу сказать что-то действительно важное. – Мийра помолчала. – Ты знаешь, чем отличаются клоны от людей? Нет-нет, не говори, – она ладонью закрыла рот Виктора, а, скорее, просто приложила пальцы к его губам. – Вы не только сильнее, быстрее и выносливее. Это всё не просто так. Вы живёте совсем недолго. Пять, ну шесть лет, и всё. Последний год – стремительное угасание и смерть.

И она вперилась взглядом в пограничника, ожидая его реакции. Афанасьев только усмехнулся в ответ.

– Странные вы. Живёте столетиями, а самого простого не понимаете. Каждый день жизни – это бесценный дар творца, и никакая бухгалтерия здесь не работает. Шесть лет это не «всего шесть», а «целых шесть лет». Это очень много. И сколько их ни будет, они все мои.

Виктор посмотрел в ее виноватые глаза и вдруг ловко сграбастал пискнувшую Мийру в охапку. Она не стала вырываться, а наоборот притянула к себе его голову и впилась в губы долгим умелым поцелуем.

Оказалось, что койка сделана – на зависть. За всё время ни разу не скрипнула. Хотя поводов скрипеть имелось предостаточно.

– …Я, знаешь ли, тоже не фермерша, – промурлыкала Мийра, поудобнее устраивая свою голову на обнимающей её сильной руке.

– А кто? – спросил Виктор, приподняв голову. – В смысле: разведка, контрразведка, полиция?

– М-да? А откуда такая уверенность? Может быть, я просто налоговый инспектор на отдыхе?

– У кого ж ты налоги собираешь, что привыкла в потайной кобуре пистолет носить? Или у вас тут вайров налогами обложили?

– Какой-такой пистолет?

– Тот самый, что ты вместе с кобурой своей одеждой замаскировала, – пограничник негромко рассмеялся. – Я об него палец отбил, когда тебя обнимал…

– Ничего не знаю, это ты мне подсунул. А я – скромная учительница…

– В спецшколе для секретных агентов?

– Перестань придираться и иди ко мне…

Глава 6

Настоящий прорыв в области одежды продемонстрировал модный дом Ведис. Изящное купальное платье, прозрачное и лёгкое, при попадании в воду становится лёгким, но прочным гидрокостюмом, облегающим тело словно вторая кожа. Но достаточно нескольких минут на суше, как он вновь превращается в платье, развевающееся на ветру.

Кон Ведис обещает, что вся линейка Сезона Штормов будет доступна для заказов через сетевые магазины.

Надоели серые стены куполов и подводная муть рудных комплексов? Туристическое агентство Адешши-тур представляет новый развлекательно-туристический комплекс «Лагуна». Игорные заведения, досуговые центры и обширная развлекательная программа ждут вас. Для сотрудников корпораций Талесс, Герхон и Даним – скидка до пятнадцати процентов!

Утром за завтраком Мийра сказала:

– Нравится тебе или нет, но придётся пока побыть фермером. Хотя бы первое время, – и она посмотрела на Виктора, ожидая вопросов.

Но тот только понятливо кивнул:

– Ясно. Будешь учить меня правилам здешней жизни, – и впился крепкими зубами в кусок копчёного мяса.

Мийра кивнула и налила в его чашку какой-то напиток, цветом и запахом напоминающий кофе:

– Вот именно. Поэтому сейчас мы поедим и переставим тебе чип Гошши. Потом ты отведёшь всю ораву на плантации, а затем займёшься трупом. Отвезёшь в четвёртый квадрат.

– Ага, в самое логово тагами…

– Вот именно. В нем девяносто килограммов… – она чуть запнулась, – было. За час сожрут вместе с гидрокостюмом.

Виктор кивнул. Мийра погладила его по руке:

– Только будь осторожен. Мне совсем не хочется, чтобы пищей для маленьких тагами оказался ещё и ты.

Когда охотник ушёл, она вдруг подумала, что у него наверняка должно быть своё имя. Если он хоть частично помнит свою предыдущую жизнь.

Но об этом она подумает позже. Сейчас ей предстояло очень важное дело, которое не стоило откладывать.

По памяти набрала длинный номер и села перед экраном.

Молодая девушка в синем гатао со складчатыми отворотами и логотипом компании широко улыбнулась.

– Торговая компания «Элео». Чем могу быть полезной, госпожа?

– Личный номер девять, восемнадцать, двадцать один, десять. Код ти-харс. Внутренний сто двадцать один-шестнадцать.

– Переключаю, – улыбка у девушки чуть угасла и сразу же сменилась переливающимся экраном, что означало установку защищённого соединения.

– Привет, попрыгунья! – маршал Шагет, никогда не утруждавший себя уставными формальностями, и сейчас остался верен себе. Сидя в потёртом кресле, обитом кожей собственноручно добытого ашшраха, он развернулся к экрану и тепло улыбнулся. – Судя по тому, что ты вышла на незапланированную связь, ты всё-таки прикончила этого бедолагу, а я таки стал беднее на тысячу монет.

– А на что вы ставили, господин маршал?

Мийра улыбнулась. Из всех руководителей Внутреннего Корпуса, зан Шагет был самым вменяемым и никогда не подставлял своих людей. А самое главное, имел хорошее чувство юмора и не корчил из себя непогрешимое божество, что, в общем, частенько встречалось среди командного состава.

Сколько лет было маршалу, никто не знал, но он не торопился избавиться от лёгкой седины и морщин, выглядя лет на пятьдесят. Подтянутый, высокий и остроумный мужчина был к тому же холост, но прочным связям предпочитал кратковременные знакомства среди артистической элиты, временами обращая внимание на дебютанток и начинающих поэтесс, чем немало огорчал многих достойных дам, желавших заполучить высокий статус жены начальника Главного Управления Внутреннего Контроля.

– Я ставил на то, что ты прикончишь этого Гошши ещё в прошлом году. И, зная твой характер, сильно удивился, что ты продержалась так долго, – маршал усмехнулся. – Возможно, жизнь на ферме на тебя положительно повлияла, и ты стала хоть немного сдержаннее.

– Возможно, – Мийра рассмеялась и одним движением головы забросила волосы за спину.

– Когда на службу? Тут тебя дожидается такая куча дел, что мне самому страшно.

– Закончу здесь свои дела, потом медкомиссия, тесты… думаю, два-три месяца, не меньше, – Мийра пожала плечами. – Но мне ещё кое-что нужно. Чистый чип гражданина второй категории и оценщик из хорошей конторы, чтобы не возиться с продажей фермы. Всё через два месяца.

– Хм-м… – Шагет покачал головой. – Надеюсь, ты всё объяснишь мне по прибытии.

– И расскажу, и даже покажу, – Мийра снова рассмеялась и, дождавшись, когда маршал прервёт связь, встала из кресла.

Шагет никогда не откладывал дела на завтра, а значит, у неё совсем немного времени, чтобы переделать кучу дел.

И уже вечером Виктор оказался в крепких ручках Мийры.

– …Сиди свободнее! Нет, не расслабляясь перед броском, а свободно и расхлябанно, – Мийра толкнула его в плечо и прошипела: – Великий Океан! Слушай, сколько времени ты служил в спецвойсках, что ждёшь нападения даже за семейным ужином?

– Двадцать семь лет, – ответил Виктор на автомате, и только потом сообразил, ЧТО он сейчас сказал.

Но женщина отреагировала вовсе не так, как он мог ожидать. Она удивлённо уставилась на пограничника и выдохнула:

– Великий Океан! И как это меньше чем за тридцать лет ухитрились так вбить боевые рефлексы? Если бы ты служил в моей… – тут она чуть запнулась, но закончила твёрдо: – Если бы ты служил под моей командой, я могла бы поклясться, что ты тянешь лямку лет пятьдесят как минимум!

Настала очередь удивляться Афанасьеву. Мийра выглядела лет на тридцать, так сколько же ей на самом деле?!

Он изо всех сил постарался сесть так, как требовала красавица, и сообщил в пространство:

– Ну, я же воевал. А у нас, знаешь ли, год войны за три считают.

Но Мийра лишь кивнула:

– Ага, значит, я служу уже сто семь лет. Считая боевые действия… – и прорычала командирским тоном: – Откинься на спинку стула! От тебя же так и разит казармой и перегретым металлом ствола!..

Следующий день прошёл в тренажёрной. Мийра выудила откуда-то небольшой, размером с полкарандаша, цилиндрик и сообщила:

– Это – программы боевого тренажёра. Сейчас посмотрим, чему вас учили. И чему выучили.

С этими словами она вставила цилиндрик в стойку и вдруг потёрла грудь.

– Болит, – пожаловалась она. – Не мешало бы тебе поосторожнее пользоваться языком и зубами… Ну, и долго ты намерен прохлаждаться?! – рявкнула она с интонациями бывалого сержанта. – Бегом! Шевелись, салажонок!

Афанасьев стиснул зубы: «Это ещё большой вопрос, кто из нас двоих – салажонок?!».

А через несколько секунд тренажёрный зал перед его глазами привычно померк…

– …Бужда справа!

Что это за «бужда», Виктор выяснять не стал, а привычно перекатился в сторону и дал длинную очередь из того, что оказалось у него в руках. Там, куда он целил, встал частокол разрывов, грохот упруго толкнулся в уши. И тут же совсем рядом с его головой что-то противно цвиркнуло. «Осколок? Очень похоже…»

Пограничник на полусогнутых метнулся вперёд, меняя позицию, и плюхнулся в заранее облюбованную ложбинку. Снова выставил ствол своего оружия и выстрелил.

Над головой пролетел какой-то аппарат, отдалённо похожий на винтокрылый дрон, подсвеченный алым ореолом, поэтому он без зазрения совести двумя выстрелами сжёг летучее безобразие, прокомментировав на всякий случай:

– Внимание! Вражеские беспилотники!

В наушнике грохотнуло: «Есть, принято!», а Виктор уже бежал прочь от удобной ложбинки. Чёрт его знает, что там вражеский оператор успел засечь?

…Он долго стрелял, уворачивался, прыгал, бежал, снова стрелял, но, наконец, добрался до цели. Что это было – замаскированный командный пункт, узел связи, пункт управления каким-то оружием – он не знал, да и не хотел узнавать. Длинная очередь положила всех, кто оказался внутри помещения, и разнесла вдрызг непонятные приборы, стоявшие на столах. И тут же в глазах снова померкло.

Он стоял и ловил ртом воздух, а Мийра деловито исследовала его пистолетом-анализатором. Затем подняла глаза и протянула ему фляжку:

– Пей. Это разбавленный сок лианта. Тонизирует, восстанавливает силы и утоляет жажду.

Виктор жадно припал к горлышку фляги. Женщина наблюдала за ним с живейшим интересом.

– Знаешь, – произнесла она наконец. – Если бы сама не видела – не поверила бы. Ты прошёл три уровня класса «экстра». Без подготовки. И выиграл… – она вздохнула. – Если… Если бы моя группа… тогда… Если бы у меня было хоть десяток таких, как ты, то допрашивала бы я, а не меня.

И она ласково погладила его по лицу.

– Топай в душ, и пойдём обедать.

Так прошёл месяц. С утра – развод сборщиков и охотников на работы, потом – долгие занятия с Мийрой и на тренажёре. Женщина старалась вывести Виктора на такой уровень развития, чтобы он не выглядел бы белой вороной ни в компании местных фермеров, ни среди офицеров Управления, ни на рауте в высшем обществе. Поэтому пограничник старательно заучивал детские стишки и романтические сонеты, запоминал массу анекдотов, шуток, острых и солёных словечек, идиом, цитат и оборотов. Ну а в свободное время в качестве отдыха они вместе отправлялись на охоту: Афанасьев заявил, что работа по реальному, пусть и менее опасному противнику куда лучше в плане поддержания нужной формы, нежели занятия на любых, пусть и самых совершенных тренажёрах.

Поразмыслив, Мийра согласилась с этим утверждением, и теперь они вдвоём почти каждый день рыскали в океане в поисках добычи. Заодно решалась проблема с питанием: выигрыш Гошши мог получить только Гошши, а Виктору, по понятным причинам, сделать это было затруднительно.

Кроме этого, они чуть не каждый день сходились в учебных схватках, и тут Мийру ждало жестокое разочарование: оказалось, что её подготовка по «рукопашке» и «холодняку» значительно уступает знаниям и умениям Виктора. Поэтому в тренажёрном зале частенько раздавалось:

– …Ты как нож держишь?! Нет, я не спрашиваю, какой недоумок тебя учил, мне просто интересно: ты сама не чувствуешь, что так неудобно?!! Вот так, и руку здесь чуть доверни…

– …Зачем вес на левую ногу перенесла?! Чтобы я вот так сделал?! Вставай-вставай, не сиди на полу…

– …Когда встретишь того, кто поставил тебе этот удар, передай ему от меня вот это! Вот, сама видишь: так легче и эффективнее!..

И всё чаще после таких тренировок Мийра задумывалась: кто же все-таки такой этот странный пришелец? Нет, Виктор спокойно и ничего не скрывая рассказывал ей о своей жизни, но это с равным успехом могло быть и чистой правдой, и гениально подготовленной легендой. И день за днём, декаду за декадой она пыталась расшифровать своего ученика, учителя, друга, любовника, защитника…

В этот день им особенно повезло: они наткнулись на гнездо р’эц. Радужношкурые хищники бились отчаянно, но против пары бойцов, для которых спецназ – не просто красивое слово, шансов у них не имелось. От слова «совершенно».

Уже позже, в «Торваре», Мийра мечтательно произнесла: