Путеводитель «Автостопом по Галактике»

— Слушай, — сказал Артур. — Меня это расстраивает.

Форд нахмурился и, казалось, пытался переварить это заявление.

— Я могу это понять, — наконец отреагировал он.

— Понять! — взвился Артур. — Он может понять!

Форд подпрыгнул.

— Смотри на обложку! — прошипел он яростно.

— Что?

— Без паники.

— А я без паники.

— Ну конечно.

— Хорошо! Я в панике! А что мне остается?!

— Поедем со мной, увидишь, в Галактике есть где развлечься. Кстати, тебе нужна будет рыбка в ухо.

— Прошу прощения? — переспросил Артур, очень, как ему показалось, вежливо.

Форд держал в руках маленькую стеклянную баночку, в которой плавала, извиваясь, маленькая желтая рыбка. Артур остолбенело поморгал глазами. Он страстно желал увидеть хотя бы одну простую и понятную вещь. Ему стало бы гораздо спокойнее, если бы кроме нижнего белья дентрасси, груды скворншейльских матрацев и человека с Бетельгейзе, собирающегося положить ему в ухо маленькую желтую рыбку, где-нибудь поблизости нашелся бы пакетик кукурузных хлопьев. Но хлопьев не было, и Артур не был спокоен.

Внезапно на них обрушился жуткий шум, и невозможно было определить, откуда он идет. Артур охнул от страха, услышав, как кто-то сражается со стаей волков и в то же самое время полощет горло.

— Шшшш, — зашипел на него Форд. — Слушай, это может быть важно.

— Ва…важно?

— Это капитан вогонов, что-то объявляет.

— Это что, вогоны так разговаривают?

— Да слушай же!

— Но я не говорю по-вогонски!

— А тебе и не надо. Просто положи рыбку в ухо.

Молниеносным движением Форд приложил сложенную чашечкой ладонь к уху Артура, и тот испытал сильнейший рвотный позыв, почувствовав, как рыбка проскальзывает в слуховой проход. В панике схватился он за ухо, но через секунду-другую вытаращился от удивления. Его ощущения представляли собой аудиоэквивалент того, что бывает, когда смотришь на черный силуэт двух повернутых друг к другу лиц и вдруг видишь вместо них белый подсвечник. Или когда смотришь на лист бумаги, испещренный цветными точками, а они вдруг образуют цифру шесть, — и это означает, что придется покупать новые очки.

Артур был уверен в том, что по-прежнему слушает завывающее булькание, но одновременно каким-то образом звуки преобразились в обыкновенный английский язык.

Вот что он услышал…

Глава 6

«Хол хол гаргл хол гаргл хол хол хол гаргл хол гаргл хол хол гаргл гаргл хол гаргл гаргл гаргл хол слуррп ууургх получать удовольствие. Повторяю сообщение. Говорит капитан корабля, приказываю отложить все дела и слушать. Во-первых, приборы показывают, что у нас на борту парочка хайкеров. Привет, ребята, где вы там прячетесь. Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что вас сюда не приглашали? Для чего, вы думаете, я стал капитаном строительного флота? Чтобы на собственном звездолете возить туда-сюда всяких кретинов? Вам тут что, такси? Поисковый отряд уже выслан, и, как только вас найдут, вас выкинут за борт. А если вам повезет, я сначала почитаю вам свои стихи.

Во-вторых, через несколько секунд мы совершим скачок в гиперпространство. Пункт назначения — звезда Бернар. По прибытии стоим в доке семьдесят два часа, покидать корабль категорически запрещено. Повторяю, увольнительные на планету отменены. Меня недавно бросила подруга, а потому и вам нечего получать удовольствие. Конец сообщения.»

Голос замолчал.

Артур, к полному своему смущению, обнаружил, что лежит на полу, съежившись в маленький калачик и прикрыв голову обеими руками. Он неловко улыбнулся.

— Какой милый дядя, — сказал он. — Жаль, у меня нет дочери, а то я запретил бы ей выходить за него замуж…

— Тебе не пришлось бы ничего запрещать, — отозвался Форд. — Сексуально вогоны так же привлекательны, как автомобильная авария. Нет, не двигайся, — добавил он, заметив, что Артур начал распрямляться, — лучше приготовься к скачку в гиперпространство. Это неприятно. Все равно что быть под мухой.

— А что такого уж неприятного, когда под мухой?

— Смотря какая муха.

Артур обдумал это заявление.

— Форд, — позвал он.

— А?

— А что это за рыба у меня в ухе?

— Это твой переводчик. Вавилонская рыбка. Посмотри в путеводителе, если хочешь.

Быстрым небрежным движением он передал Артуру путеводитель «Автостопом по Галактике», а сам принял позу зародыша, готовясь к скачку в гиперпространство.

В ту же секунду в мозгу у Артура отвалилась какая-то крышка.

Глаза повернулись внутрь черепа. Ноги начали медленно вытекать из макушки.

Комната свернулась вокруг него, сплющилась, завертелась и сдвинулась куда-то, а Артур остался на месте, беспомощно ускользая в собственный пупок.

Они проходили гиперпространство.

«Вавилонская рыбка, — тихо рассказывал в это время путеводитель, — это маленькая, желтая, похожая на пиявку рыбка. Эта рыбка — одно из самых странных явлений во Вселенной. Она питается энергией мозговых волн, исходящих не от ее носителя, а от окружающих носителя существ. Она абсорбирует подсознательные ментальные частоты этих излучений и поглощает их. Затем, телепатическая матрица, представляющая собой сочетание сознательных частот мыслей и сигналов нервных окончаний, поступивших из речевого центра мозга, излучавшего данные мысли, в виде экскрементов поступает в сознание носителя. Практическое применение данного природного феномена заключается в том, что, поместив вавилонскую рыбку в ухо, вы немедленно начинаете понимать все сказанное на любом языке. Речевые образцы, которые вы слышите, расшифровываются с помощью матрицы, поступившей в ваш мозг в виде экскрементов вавилонской рыбки.

Было бы слишком невероятно, если бы такая чудесная и полезная вещь как вавилонская рыбка возникла совершенно случайно. Некоторые мыслители даже считают ее окончательным и бесповоротным доказательством НЕ-существования Бога.

Доказательство выглядит приблизительно так:

— Я отказываюсь доказывать, что я существую, — говорит Бог, — так как доказательство отрицает веру, а без веры я ничто.

— Как?! — возражает Человек. — А вавилонская рыбка?! Выдает тебя с головой! Не могла такая рыбка возникнуть сама по себе. Это доказывает, что ты существуешь, а следовательно, по твоим же собственным словам, ты не существуешь. Что и требовалось доказать.

— Черт побери, — говорит Бог, — об этом я не подумал, — и растворяется в тумане логики.

— Вот то-то, — говорит Человек, после чего, на бис, пробует доказать, что красное — это зеленое, и попадает под машину на ближайшем же пешеходном переходе.

Большинство ведущих теологов считает, что такое доказательство — просто коту под хвост, однако, это не помешало Оолону Каллапиду нажить на нем немалые деньги: он использовал спор о рыбке в качестве центральной темы своего очередного бестселлера «Что ж, с Богом все ясно».

Между тем, ничто другое за всю историю существования жизни во Вселенной не вызывало столько кровопролитных войн, как бедная вавилонская рыбка, столь много поспособствовавшая устранению коммуникационных барьеров между существами различных рас и культур.»

Артур застонал. Он жалел, что адский пинок через гиперпространство не убил его. Теперь он был за шесть световых лет от того места, где находилась бы Земля, если бы она еще существовала.

Земля.

В воспаленном мозгу Артура плавали различные земные образы. Его воображение отказывалось принять тот непостижимый факт, что Земли больше нет — Земля была слишком велика для этого. Он принялся экспериментировать с собственными чувствами. Подумал, что родителей и сестры больше нет. Не волнует. Он подумал обо всех близких ему людях. Опять ноль эмоций. Тогда он подумал о совершенно постороннем человеке, за которым стоял в очереди в супермаркете пару дней назад и почувствовал внезапный укол: супермаркета больше нет, и всего, что в нем продавалось — тоже. Памятник Нельсону исчез! Он исчез, и никто не заплачет о нем, некому больше плакать. С этого момента памятник Нельсону существует только у него в голове. Англия существует только у него в голове — голове, уткнутой в сырой вонючий матрац на летающей тарелке. На него накатила волна клаустрофобии.

Англии больше нет. Это он понимал — это каким-то образом до него дошло. Артур попробовал еще. Америки, подумал он, больше нет. А вот этого он уже не понимал. Он начал сначала, решив взять что-нибудь поменьше. Нью-Йорка больше нет. Никакой реакции. Он никогда всерьез и не верил в существование Нью-Йорка. Доллар, подумал он, канул в Лету. Так, легкая дрожь. Все фильмы Богарта, сказал он себе, исчезли навсегда, и испытал сильнейший шок. Макдональдс, вспомнил он. Больше не существует такой вещи, как гамбургер из Макдональдса.

Он потерял сознание. А когда пришел в себя, обнаружил, что рыдает по своей маме.

Артур как оголтелый вскочил на ноги:

— Форд!

Форд скучно посмотрел из угла, где он сидел и что-то мычал про себя. Как таковой, процесс прохождения через пространство всегда казался ему довольно нудным.

— А? — откликнулся он.

— Если ты работаешь исследователем для этой штуки, книги, или как там, и ты был на Земле, значит, ты собирал материалы?

— Да, мне удалось кое-что добавить к первоначальным сведениям.

— Можно мне посмотреть, что там говорится?

— Конечно, посмотри.

Форд снова передал книгу Артуру.

Артур жадно схватил ее, тщетно пытаясь унять дрожь в руках. Он ввел ключевое слово и нажал кнопку. Экран загорелся, что-то прокрутилось на нем, после чего открылась страница текста. Артур уставился на нее.

— Здесь нет такого пункта! — воскликнул он.

Форд заглянул ему через плечо.

— Есть, есть, — успокоил он, — посмотри, внизу экрана, как раз над Эссентрикой Галламбитс, трехгрудой шлюхой с Эротикона 6.

Артур проследил направление, куда указывал пальцем Форд. Некоторое время он все-таки ничего не мог найти, а потом так и зашелся от возмущения:

— Что? Безопасна? И это все? Безопасна! Одно слово!

Форд пожал плечами.

— Знаешь, в Галактике сто миллиардов звезд, а микропроцессор не бездонный, — объяснил он, — и к тому же никто ничего не знал о Земле.

— Господи ты боже мой, но тебе-то удалось собрать информацию?

— Конечно, удалось. Я передал редактору новый текст. Пришлось чуточку подредактировать, но все же это новая версия.

— И что же там теперь говорится? — спросил Артур.

— В основном безопасна, — смущенно кашлянул Форд.

— В основном безопасна! — вскричал Артур.

— Что за шум? — спросил Форд шопотом.

— Это я кричу, — прокричал Артур.

— Тихо! Помолчи! — цыкнул Форд. — Мне кажется, у нас неприятности.

— Ему кажется!

Из-за двери отчетливо доносился звук марширующих ног.

— Дентрасси? — пролепетал Артур.

— Нет, подошвы стальные, — мотнул головой Форд.

— Тогда кто это? — испугался Артур.

— Хм, — хмыкнул Форд, — если нам повезло, то это пришли вогоны, чтобы выкинуть нас за борт, в открытый космос.

— А если не повезло?

— Если не повезло, — мрачно продолжил Форд, — то, возможно, капитан не шутил, когда пообещал почитать нам свои стихи…

Глава 7

Согласно вселенской классификации, поэзия вогонов помещается на третьем месте с конца. Второе место с конца принадлежит крианским азготам. Когда их великий мастер, Хрюкос Метеорист, впервые читал на публике свою новую поэму «Ода маленькому зеленому комочку слизи, который появился у меня подмышкой прекрасным утром в середине лета», четверо слушателей умерло от внутреннего кровоизлияния, а президент межгалактического комитета Дурнобелевских премий по искусству выжил исключительно благодаря тому, что отгрыз себе ногу. Хрюкос, как сообщалось, был крайне «расстроен» приемом, который получила поэма, и собирался уже приступить к чтению своего двенадцатитомного эпоса под общим названием «Мои любимые ванные полоскалки», когда его толстая кишка, в попытке спасти жизнь цивилизаций, проскочила через горло и перекрыла доступ кислорода к мозгу.

Самая отвратительная поэзия во вселенной исчезла вместе со своей создательницей, Паулой Нэнси Миллстоун Дженнингс, в Гринбридже (Эссекс, Англия), в момент разрушения планеты Земля.

Простетник Вогон Йелтц о-очень медленно растянул рот в улыбке. Сделал он это не столько для усиления эффекта, сколько пытаясь вспомнить последовательность необходимых движений мышц. Он только что о-очень хорошо поорал на своих пленников, а теперь успокоился и был в состоянии проявить полнейшее бездушие.

Пленники сидели в Креслах Восхищения Поэзией — привязанные ремнями. Вогоны не питали никаких иллюзий относительно приема, который обычно оказывался их произведениям. Ранние попытки сочинительства у вогонов были сродни стуку кулаком по столу с требованиями получить звание образованной и культурной расы, но вот уже много веков ими двигала чистая злокозненность.

Капли холодного пота выступили на лбу Форда Префекта и скатились по электродам, подсоединеным к вискам. Электроды шли от целой батареи всяческих приборов — усилителей воображения, модуляторов ритма, аллитеративных резидуляторов, отражателей метафор — призванных передать мысль поэта во всех нюансах и тем самым дать слушателю возможность получить максимум впечатлений.

Артур Дент дрожал. Он не представлял себе, что его ждет. Но он точно знал, что ему крайне не нравится все, что с ним случилось за последнее время и не надеялся, что ситуация может измениться к лучшему в ближайшем будущем.

Вогон начал чтение — мерзопакостные пассажи его собственного сочинения.

«Гардыбл быдл грынбагле…» — затянул он. Тело Форда забилось в корчах — это было даже хуже, чем он рассчитывал.

«… мине миктурасьоны — как плурцы гыблоблочиц дре на обохармымой пчеле».

— Аааааааааааауууууууууугх! — выл Форд, запрокидывая голову в попытке избавиться от пронзительной боли. Сквозь пелену он видел, что Артур мечется по креслу из стороны в сторону. Форд сжал зубы.

— Грооб познаю вами я, — продолжал безжалостный вогон, — мне фунтин тырлундрым.

Скрип его голоса достиг ужасной непереносимой ноты. «И хуптишенно пордуши морщинистой крюкрукой, иль я сдеру с тебя — о! — выртоксочья вонзив бурлигилет, скажи только что нет!»

— Нннньььььььуууууууррррррггггггггххххх! — в последнем спазме пронзительно прокричал Форд, когда электронный сигнал от последней строки со всей силы вдарил по виску. Тело Форда обмякло.

Артур все мотался из стороны в сторону.

— Ну-с, земляне… — проклокотал вогон (он не знал, что Форд Префект на самом деле происходил с маленькой планеты в окрестностях Бетельгейзе, а если бы и знал, плевал бы на это с высокой вышки), — перед вами о-очень простая альтератива! Либо вы сдохнете в космическом вакууме, либо… — он помедлил для вящего мелодраматизма, — расскажете мне, как хороша моя поэма!