Берлускони. История человека, на двадцать лет завладевшего Италией

“Они были категорически против, – продолжает он. – Я пообещал обдумать все утром на свежую голову и заново их всех собрать. Моя мать села в машину и поехала домой в Милан. Проезжая мимо нашей старой квартиры, она попросила водителя остановиться, вышла из машины и долго смотрела на дом, где вырастила троих детей. Затем сказала водителю отвезти ее обратно в Аркоре”.

Берлускони замолк и рукой показал на окна третьего этажа виллы Сан-Мартино.

“Она пришла ко мне в спальню, вот в ту, наверху. К счастью, я еще не спал, просто лежал и смотрел в потолок. Я был очень расстроен и думал о реакции близких. Мать подошла к моей кровати и сказала то, что я никогда не забуду: «Я обдумала твои слова. Я все еще против твоего решения. Они найдут тысячу способов, как навредить тебе, твоей семье и твоим компаниям. Но я понимаю твое желание сделать это. Ты не был бы моим сыном, если бы не нашел в себе мужества сделать то, что велит твое сердце, сделать то, что необходимо для твоей собственной свободы и свободы твоей страны». Потом она обняла меня, села в машину и поехала домой в Милан. После этого я оставил все посты в своих компаниях и несколько дней спустя основал политическую партию «Вперед, Италия!»”.

Когда Берлускони решил вступить в политическую игру, его армия кандидатов в парламент – бывших маркетологов – была в полной боевой готовности. Однако итальянцам оказался непривычен стиль агитации “по Берлускони”: интенсивная и полномасштабная атака со стороны СМИ, прямолинейные речи, оптимистический подход. Кампания была пропитана духом демократии, изобиловала популистскими обещаниями и копировала стиль реклам Мэдисон-авеню. Она была американской. Она была жизнеутверждающей. Как и телеканалы Берлускони, она пробуждала в людях мечты и амбиции, предлагала идиллические картинки красивой жизни, к которой хотелось стремиться. То же можно сказать и о футбольном клубе Берлускони. Очень активно использовался девиз партии “Вперед, Италия!”. Хорошим подспорьем также было то, что семье Берлускони принадлежала половина главных телеканалов страны и большое количество печатных СМИ.

Берлускони создал свою партию в январе 1994 года и всего через 60 дней выиграл с ней парламентские выборы. Перед нами случай из области политической фантастики, который вполне можно разбирать на лекциях по брендингу и маркетингу в Гарвардской школе бизнеса.

Берлускони не только атаковал нацию эффектными рекламными приемами, он также изобрел новый политический язык и символы. Его кампания была обращена к тем, кого в американской политике когда-то назвали “молчаливым большинством”. Много лет назад этот термин использовал президент Ричард Никсон, говоря о том, что большинство американских избирателей на самом деле консервативно и выступает за развитие бизнеса, но не озвучивает этого. Представляя свою политическую программу в 1994 году, Берлускони открытым текстом заявил о своем намерении укрепить позиции бизнеса и свободного рынка, сократить вмешательство государства в экономику, снизить налоги и озолотить каждого итальянца. Нация смертельно устала от скандалов и бедности, а Берлускони обещал ей то же самое, что Барак Обама обещал американцам перед тем, как сесть в президентское кресло. Они оба предлагали отчаявшимся людям надежду.

“Помню, как мы разрабатывали кампанию прямо здесь, в гостиной и на кухне этого дома, – говорит преисполненный ностальгией Берлускони. – Нас было всего несколько человек”.

Он обвел взглядом свою просторную виллу:

“Здесь была наша штаб-квартира. Именно в Аркоре команда из четырех-пяти человек придумала стратегию продвижения моей партии. Именно здесь мы за несколько недель написали политическую программу будущего правительства, в том числе проработали экономический курс. Я ставил на то, что большинство итальянцев находится в замешательстве и не знает, за кого голосовать. «Вперед, Италия!» заполняла пробел на политическом рынке и удовлетворяла запросам тех итальянцев, кто не хотел голосовать за коммунистов, а таких было большинство”.

Команда Берлускони максимально эффективно воспользовалась ресурсами его медиаимперии: были созданы красочные плакаты, партийные печатные материалы, телевизионные рекламные ролики и многое другое. У партии “Вперед, Италия!” появился свой фирменный цвет – глубокий синий. Однако окружение Берлускони может подтвердить, что он продолжал во всем полагаться только на себя, выполняя роль человека-оркестра. Он проверял каждую мельчайшую деталь с необычайной тщательностью. Он придумал, как преподнести стране свою партию, а затем с предвыборным туром исколесил весь Апеннинский полуостров, который простирается более чем на тысячу километров. Он посещал город за городом, везде обещал людям светлое будущее и устраивал эффектные партийные митинги, которые во многом напоминали его зрелищные телешоу.

Берлускони лично проверял каждую мелочь. Он нередко приходил проконтролировать настройку звукоаппаратуры, а иногда следил, чтобы плотники правильно собрали сценические декорации для его мероприятий. По его приказу декорации были покрашены в яркий белый цвет, они практически светились. Это выглядело дорого. Это выглядело жизнеутверждающе.

“Я всегда очень внимательно относился к тому, как мы подаем себя. Я фактически ввел новые стандарты общения между политиками и общественностью. Например, раньше, когда партийный лидер выступал с речью, члены партийной верхушки стояли на сцене позади него единой стеной, плечом к плечу. Вместо этих старомодных построений я выбрал вариант «один микрофон – один человек»”.

Шоумен во всем.

“Я лично участвовал в создании декораций для всех наших главных телешоу, – с гордостью заявляет улыбающийся Берлускони. – Я утверждал архитектурные проекты домов, что мы строили. И для меня было вполне естественным следить за тем, как мы подаем себя избирателям, что и как говорим. Я сам выбирал дизайн всех партийных брошюр и плакатов и лично написал большинство сценариев к рекламным роликам и большинство своих речей. Во время предвыборной кампании я сам проверял каждую мелочь. Мне кажется, что в течение тех шестидесяти дней я спал не более трех часов в сутки”.

Берлускони с маниакальной одержимостью беспокоился не только о правильной подаче своей партии и о создании “красивой картинки”. Он также придумал необычный способ рассказать итальянцам о своей партии. Он снял превосходный девятиминутный видеоролик, в котором обращался к нации из рабочего кабинета своей виллы, по-царски сидя за большим столом. На полках позади него стояли книги и семейные фотографии. Костюм Берлускони подчеркивал торжественность момента: стильный синий галстук, накрахмаленная белая рубашка и двубортный пиджак Brioni в тонкую полоску. Он был больше похож на состоявшегося миланского бизнесмена, нежели на политика, и это сослужило ему хорошую службу. Вначале видеоролик транслировался на телеканалах Берлускони, а затем и на государственных каналах RAI, где на него выделили значительно меньше эфирного времени и показывали в вечерних новостных выпусках.

Видеообращение стало очень известным. Берлускони сказал, что любит Италию всем сердцем, а после торжественно заявил о своем намерении “вступить в игру”. Видеоролик дал старт кампании, которая подарила Берлускони голоса миллионов избирателей. Итальянская политика изменилась раз и навсегда. Берлускони пытался создать две противоборствующие партии из старых раздробленных партий и нестабильных политических коалиций. Успешный предприниматель-миллиардер предлагал нации свои услуги и свой опыт. Главным врагом он называл коммунистов, несмотря на то что они изменили название партии и отказались от серпа и молота.

“Сироты коммунизма не только не готовы управлять страной, они несут с собой идеологический багаж, который является настоящим наказанием для тех, кто верит в свободный рынок”, – декларировал Берлускони, изредка заглядывая в листки с напечатанной речью, которые лежали перед ним на столе.

Берлускони смотрел прямо в камеру и улыбался строго и решительно. Видеоролик напоминал обращения американских президентов, записанные в Овальном кабинете, однако речь Берлускони была пропитана злобой.

“Левые утверждают, что изменились, – заявлял он укоризненно. – Они говорят, что стали демократами. Но это не так. Они остались прежними. Они мыслят по-старому, живут по-старому, они не изменили своим убеждениям. Они не верят в свободный рынок. Они не верят в частный бизнес. Они не верят в заработок. Они не верят в силу личности. Они не верят в многообразие. На самом деле они не изменились. Они ни во что по-настоящему не верят. Они просто хотят превратить нашу страну в один большой шумный базар, где разнородная толпа будет выкрикивать упреки и обвинения”.

Берлускони на секунду заглянул в листки на столе и продолжил с уверенностью и сознанием собственной правоты.

“Именно поэтому мы должны с ними бороться. Потому что мы верим в сильного человека, мы верим в семью, мы верим в бизнес, в конкуренцию, в прогресс, в эффективное производство, в свободный рынок и социальное равенство, которое основано на правосудии и свободе. Я вступаю в игру во главе нового политического движения и приглашаю вас всех присоединиться ко мне, пока не стало слишком поздно. Я делаю это, потому что мечтаю о свободном обществе. Об обществе, где мужчины и женщины не будут ничего бояться, где не будет межклассовых распрей и войн, где будут править щедрость, трудолюбие, солидарность, терпимость и взаимоуважение. Я предлагаю вам поддержать мою новую партию «Вперед, Италия!»”.

Далее следовало несметное число обещаний и общих фраз о свободе, модернизации, прозрачной власти, создании новых рабочих мест, благополучии, борьбе с преступностью, свободе вероисповедания, помощи беднякам и пенсионерам и даже о защите окружающей среды.

Затем настало время вспомнить Мартина Лютера Кинга.

“У меня есть мечта. Большая мечта, которую вместе мы сможем претворить в жизнь. Я мечтаю, чтобы в Италии было больше справедливости, чтобы мы были щедрее к тем, кто в этом нуждается, чтобы мы жили богаче и спокойнее, чтобы мы жили в прогрессивной стране с эффективной экономикой. Я мечтаю о том, чтобы Италия заняла в мире свое законное место и стала активным игроком на европейской и мировой политических аренах”.

Финал речи Берлускони был пропитан высокопарной риторикой и мог встать в один ряд с лозунгом Барака Обамы “Да, мы можем!”. Сам Обама будет впервые баллотироваться в президенты США десятью годами позже.

“Мы можем сделать это, – Берлускони замедлил свою речь и теперь произносил каждое слово отчетливо и с оптимизмом в голосе. – Мы можем и мы должны создать новое итальянское чудо для нас и для наших детей!”

Конец речи, черный экран.

Речь Берлускони была очень злободневной, и это сработало. Через 60 дней партия “Вперед, Италия!” победила на выборах. Берлускони правильно использовал народную неприязнь к прошлому и дал людям смутную надежду на светлое будущее. Одиннадцатого мая 1994 года он был приведен к присяге в качестве премьер-министра Италии, а через неделю Беттино Кракси, против которого велось несколько уголовных дел по подозрению в коррупции, бежал из страны и укрылся в своей резиденции в Тунисе.

У Берлускони получилось. Он отлично все спланировал, создал новую политическую партию и был избран премьер-министром. Он получил более 8 миллионов голосов избирателей, сумел создать коалицию правоцентристских партий и таким образом получил большинство голосов в парламенте. Берлускони стал первым в Европе премьер-министром с многомиллиардным состоянием. Однако предпринимательское прошлое не подготовило его к трудностям и опасностям, поджидавшим его в итальянской политике. В конце концов, Берлускони привык полагаться только на себя и добиваться успеха своей настойчивостью. Он привык играть по своим правилам. Он привык командовать. Главной проблемой для него стало то, что в Риме дела делались немного по-другому.

“Это была катастрофа. Я очень переживал, – вспоминает он. – Оказалось, что у премьер-министра меньше власти, чем можно было подумать. Из-за фашистского прошлого наша Конституция практически всю власть отдавала законодательным органам, а не премьеру. При этом парламент напоминал королевский двор, где полно сплетен и тайн. Лишь немногие члены парламента, человек сто, умели хорошо работать. Для бизнесмена, который привык трудиться с утра до ночи, это было очень тяжело, поначалу все было просто ужасно”.

“Берлускони не хватало терпения, его очень раздражало, что правительство работает медленно, – вспоминает Конфалоньери. – Он думал, что можно просто прийти и все там изменить, но его затянуло в трясину римской политики. За две тысячи лет римляне видели все. Они видели все и переварили всех, кто приходил править Римом. Теперь они медленно переваривали Берлускони. Его сместили с поста премьера всего через шесть месяцев”.

Берлускони-миллиардеру, возможно, и удалось стать Берлускони-премьером, однако в первый раз он продержался не очень долго.

Конфалоньери наблюдал за битвой из первого ряда.

“Нельзя забывать, что Италия – страна Макиавелли, – заявляет Конфалоньери с интонацией заговорщика. – Все в Риме читали «Государя», а если и не читали, то все равно следовали принципам Макиавелли на практике. У итальянских политиков они в крови, как в красных, так и в белых кровяных тельцах”.

Трудно сказать, был ли прав Берлускони, утверждая, что левые политики и судьи сговорились против него, или во всем виноваты совпадения. В любом случае в конце 1994 года Берлускони отстранили от власти, и довольно необычным способом, если не сказать больше.

Утром во вторник 22 ноября 1994 года, всего через шесть месяцев после вступления в должность, премьер-миллиардер должен был вести саммит ООН в Неаполе, посвященный борьбе с организованной преступностью. Принимать такое мероприятие было очень престижно, хотя оппоненты Берлускони некоторое время иронизировали по поводу темы саммита. Для Берлускони это был момент славы и признания: он вставал на одну ступеньку с мировыми лидерами, и к тому же во второй раз за последние месяцы. В июле того же года в Неаполе прошла ежегодная встреча “Большой семерки”, где Берлускони общался с Биллом Клинтоном, Борисом Ельциным, Тони Блэром, Франсуа Миттераном и Гельмутом Колем. Встреча имела историческое значение, поскольку на заседание G7 впервые была приглашена Россия.

На ноябрьском саммите Берлускони должен был встретиться с Генеральным секретарем ООН и принять делегации из 140 стран. 22 ноября его разбудили в 5:40 утра. Звонил Джанни Летта, который ранее работал в Fininvest, а затем стал секретарем в офисе премьер-министра. У Летты были плохие новости. Он по телефону зачитал премьеру сенсационный заголовок с первой страницы газеты Corriere della Sera. Заголовок говорил сам за себя: “Берлускони под следствием в Милане”. Ниже разъяснялось, что премьер-министр стал объектом судебного расследования из-за подкупа налоговых инспекторов, которые якобы с ведома Берлускони получали денежные суммы от его компаний.

Скандальная новость потрясла правительство. Вскоре выяснилось, что речь идет не только о расследовании – Берлускони должен был явиться на допрос в суд к следственным судьям, которые проводили операцию “Чистые руки” в Милане. Его собирались расспросить о компании Fininvest, руководство которой подозревалось во взяточничестве и коррупции. Представители компании пытались доказать, что не предлагали взятки налоговикам, а переводили средства на их счета, поскольку в начале 1990-х годов те вымогали у Fininvest деньги.

Пресс-служба премьера подтвердила, что судебная повестка действительно получена и Берлускони обязан явиться в Милан на допрос. Премьер заявил, что он чист: “Как я говорил уже много раз, я не сделал ничего противозаконного”. Однако встреча в Неаполе была сорвана, и недолгое премьерство Берлускони подходило к концу. Его публично унизили, на глазах у всего мира. Его правительству оставался месяц.

Оказалось, что повестка была подписана Франческо Борелли, окружным прокурором Милана. Для многих итальянцев Борелли был героем, поскольку участвовал в операции “Чистые руки”, в крестовом походе против политических и финансовых элит. Считалось, что он придерживался левых взглядов. Что касается повестки, то Борелли сделал несколько предупредительных выстрелов менее чем за год до скандала на неапольском саммите. В конце декабря 1993 года, когда Берлускони только готовился “вступить в игру” и основать партию “Вперед, Италия!”, Борелли завуалированно его предостерег.

В интервью Corriere della Sera окружной прокурор угрожающе рассуждал о том, что некоторые совпадения могут привести к трагедии: “Тем, кто хочет баллотироваться на какие-либо политические посты, необходимо заглянуть внутрь себя. Если они чисты, то могут со спокойной душой строить карьеру. Но если у них есть скелеты в шкафу, какие-либо старые темные истории, то они должны разобраться со своими проблемами и не ввязываться в политику, иначе их секретами займемся мы”.

В Италии все понимали, что слова прокурора могут быть адресованы кому угодно, но что главным образом они обращены к Сильвио Берлускони.

“Стоило мне занять пост премьер-министра, как мной вовсю занялись непримиримые судьи, поддерживающие левых, – резко комментирует Берлускони. – Они устраивали скандал за скандалом. Они прислали мне повестку в суд прямо во время важной встречи ООН в Неаполе. На самом деле они делали то, что любого вынудило бы уйти из политики, – топтали мою репутацию”.

Такая трактовка событий в Неаполе противоречит версии левых, которые позднее заявили, что Берлускони действительно признали виновным в подкупе налоговых инспекторов в первом уголовном деле против него, хотя впоследствии он был оправдан по апелляции. Несколько слов об этой истории появилось в газете Corriere della Sera, главным редактором которой являлся легендарный Паоло Мьели, известный своей беспристрастностью. Повестка в суд была названа кульминацией затяжной войны между миланскими судьями и Берлускони.

В газете писали, что последнее расследование проводилось в рамках крупной серии налоговых проверок, которые уже больше года грозили разрушить империю Берлускони. “Судьи несколько месяцев атаковали премьера и наконец нанесли решающий удар”, – писал автор статьи. Первое правительство Берлускони пало. “Как это часто случалось в ходе операции «Чистые руки», прокуроры сперва дожидались окончания выборов, а затем шли в наступление”, – утверждала газета.

В самой мрачной части статьи проницательный журналист удивительно точно описывал происходящее: “Буквально за один день положение премьер-министра кардинально изменилось – настало смутное время. Никто не может предсказать, что в ближайшее время произойдет в политике и чем закончатся судебные расследования против премьера”.

Иначе говоря, политическое будущее Берлускони находилось под вопросом, это в лучшем случае.

“Судьи специально сделали так, чтобы все попало в прессу, – утверждает Сильвио Берлускони. – Вместо того чтобы тихо отправить мне повестку по официальным каналам, они слили материалы в СМИ, и все появилось на первых полосах. После этого президент Италии, который сам был из левых, позвал к себе моего главного партнера по коалиции и сказал: «С Берлускони покончено. Если не хотите закончить так же, то уходите из правительства, чтобы у него не осталось власти». Так все и произошло. Это был настоящий государственный переворот”.

Берлускони возмущается не в последний раз, он будет многократно обвинять своих оппонентов из левого крыла в попытках его свергнуть. Долгие годы итальянские политики будут общаться на языке заговоров и конспирологических теорий. Однажды подозрения Берлускони окажутся обоснованными, однако случится это через много лет. Дело не будет касаться ни внутренней политики Италии, ни судебных разбирательств. В самый разгар европейского долгового кризиса на международной политической арене произойдет небольшой скандал с участием мировых лидеров уровня Николя Саркози и Ангелы Меркель, а также Барака Обамы, который неожиданно станет союзником Берлускони.

Когда Берлускони попал под следствие по обвинению в коррупции, его правительство продержалось недолго – в конце 1994 года ему пришлось уйти с поста премьер-министра. Шесть долгих лет о Берлускони никто ничего не слышал, сам он назвал тот период “моими годами в пустыне”. В 1995 году многие думали, что время Берлускони прошло. В 1996 году он вновь участвовал в выборах, но проиграл. В 2001 году он с помпой вернулся в политику после нескольких лет затворничества, вновь стал премьером и пошел на рекорд: Берлускони дольше всех итальянских политиков продержался в кресле премьер-министра. За время своего правления он стал участником или свидетелем многих исторически важных событий XXI века. Он видел последствия трагедии 11 сентября 2001 года и войну в Афганистане, европейский долговой кризис и свержение Каддафи в Ливии. Он лично налаживал сотрудничество между Владимиром Путиным и Западом. Берлускони нравилось играть в большие политические игры, хотя нехватка дипломатического такта и его неуместные выходки время от времени всех обескураживали. Его самый малоизвестный и, пожалуй, самый большой международный провал – тайные попытки отговорить Джорджа Буша и Тони Блэра от войны против Саддама Хусейна.

Глава 6

Джордж Буш и война в Ираке

Яникогда не забуду, как познакомился с Джорджем Бушем-младшим. Мы моментально друг другу понравились, почувствовали что-то вроде взаимной симпатии. Можно даже сказать, нас тянуло друг к другу. Мне кажется, он меня очаровал, он и его взгляд на мир”.

На долю секунды взор Берлускони затуманивается. Он задумчиво смотрит куда-то вдаль, а затем начинает рассказ о своей дружбе с 43-м президентом Соединенных Штатов. Судя по тому, как он об этом говорит, это была любовь с первого взгляда.

Берлускони сидит в саду у виллы Сан-Мартино за своим любимым столом со столешницей из тика. На нем темно-синяя рубашка, блейзер и слегка поношенные темно-синие кроссовки. Говоря о своих отношениях с Бушем, он подносит правую руку к сердцу. Непонятно, это жест от души или для усиления драматического эффекта. Когда Берлускони рассказывает какую-либо историю или анекдот, он как будто разыгрывает полную страстей шекспировскую пьесу. Он прирожденный шоумен и актер. А еще он очевидец важных исторических событий.

Берлускони хорошо помнит, как началась его дружба с президентом США Джорджем Бушем-младшим. Они познакомились 13 июня 2001 года в Брюсселе на саммите НАТО, который прошел достаточно сумбурно. На тот момент ни Берлускони, ни Буш не могли похвастаться большим опытом участия в мероприятиях подобного уровня. Буш был избран президентом за пять месяцев до встречи и впервые посещал Европу в новой должности. Берлускони принял присягу в качестве премьер-министра менее суток назад. В мае 2001 года он триумфально вернулся в итальянскую политику, выиграв парламентские выборы. Участие в престижном саммите стало его первым шагом на международной сцене. Бывший губернатор Техаса понимал, что его отношения с европейскими лидерами можно назвать в лучшем случае прохладными и что только Сильвио Берлускони готов стать его другом.

Отношения между Европой и администрацией Буша не заладились с самого начала. Германия и Франция были в обиде на США за то, что президент Клинтон отказался ратифицировать знаменитый Киотский протокол, касающийся глобального потепления. Париж и Берлин также негодовали из-за того, что Буш-младший настаивал на скорейшем утверждении нового дорогостоящего плана противоракетной обороны, который некоторые окрестили “сыном программы «Звездные войны»”[5]. Президенту Бушу не хватало хитрости. Тони Блэр поддерживал его предложение, хотя стоит сказать, что он поддерживал Буша практически во всем. Блэр не скрывал, что американский президент ему очень нравится. Однако французы и немцы были с Вашингтоном на ножах. Ни Жак Ширак, ни Герхард Шредер не симпатизировали Бушу-младшему.

Тем временем во внешней политике Италии назревали большие перемены. Берлускони был первым премьер-министром, который настолько открыто пропагандировал все американское. То, что он принял сторону Буша и США, воспринималось как данность. Берлускони дал понять, что готов одобрить новый план ПРО, еще до вступления в должность премьер-министра. Что он и сделал.

Берлускони и Буш-младший вели себя в Брюсселе так, что ни у кого не оставалось никаких иллюзий. Они шутили и по-дружески переговаривались, когда позировали для традиционного “семейного портрета” лидеров стран НАТО. Две родственные души, два единомышленника – они, казалось, нашли друг друга. Они оба активно поддерживали бизнес и строили свои предвыборные компании на обещаниях снизить налоги. Их обоих неустанно критиковала европейская пресса, хотя и по разным причинам.

На Буша рисовали карикатуры, изображая его в виде высокомерного техасского ковбоя. Фотография Берлускони появилась на обложке журнала The Economist в сопровождении заголовка “Почему Сильвио Берлускони не годится в премьер-министры Италии?”. Статья в The Economist всецело отражала настроения многих европейских СМИ.

Буш и Берлускони были сильными, но неоднозначными политиками. Миллионы сторонников их любили и обожали. Оппоненты их не только критиковали, но и по-настоящему ненавидели.

Познакомившись с Бушем на саммите НАТО в Бельгии, Берлускони в тот же вечер поднялся на борт премьерского Airbus 300 и вылетел в шведский город Гетеборг – на следующий день ему предстояло принять участие в саммите Европейского союза и вновь встретиться с Бушем. Между тем американский президент заговорил в более жестких тонах. Буш не только утверждал, что необходимо развернуть противоракетный щит, он также предлагал расширить НАТО и сдвинуть границы Европы на восток. Его призывы были встречены в штыки и вызвали много разногласий. По европейским столицам прокатилась волна акций протеста, в том числе массовые демонстрации прошли в центре Гетеборга.

Антиглобалисты показали свою реальную силу. В тот день на улицах Гетеборга их было больше, чем полицейских.

Буш и Берлускони сидели в безопасности и вели переговоры с более чем десятком европейских лидеров, включая Герхарда Шредера, Жака Ширака и Тони Блэра, а в это время полиция сдерживала обозленных протестующих при помощи всадников, собак и водяных пушек. За несколько месяцев президентства Буш настроил против себя огромное число людей, и на время саммита в Гетеборг приехали итальянские и шведские анархисты, а также антиглобалисты из половины европейских стран. Шведская полиция не смогла усмирить демонстрантов и была вынуждена открыть огонь, ранив троих человек.

Однако Берлускони считал важным только то, что происходило за столом саммита.

Когда спецподразделения полиции воевали с протестующими на улицах, лидеры ЕС потягивали свои коктейли в ожидании ужина. Переводчик Берлускони утверждает, что настоящая дружба между Бушем и итальянским премьером завязалась именно тем пятничным вечером. Сначала лидеры вместе пили аперитивы, а затем остались побеседовать после ужина, который прошел в рамках саммита в конференц-центре Гетеборга.

“Буш вошел в комнату своей походкой техасского ковбоя, а стоит сказать, что из собравшихся в той комнате европейских лидеров многие его недолюбливали, – вспоминает Валентино Валентини, ближайший помощник Берлускони на саммите. – И вот президент Буш вошел туда и увидел улыбающегося ему Берлускони, одного из немногих людей, кто действительно был рад его видеть. Буш громко поздоровался с ним: «Привет, Сильвио! Привет, Сильвио Берлускони!» Он старался расположить его к себе. Можно было видеть, что они друг другу симпатизировали, позднее они общались за напитками и шутили. Во время ужина Буш осознал, что Берлускони – единственный участник саммита, готовый принять сторону США, единственный европейский премьер-министр, готовый открыто поддержать Вашингтон. Буш был очень рад повстречаться с Берлускони. В конце концов Берлускони был магнатом. Он любил Америку. Он развивал бизнес. Он был естественным союзником США. Понятно, почему они быстро поладили”.

Берлускони утверждает, что больше всего его поразила прямолинейность американского президента.

“Таких политиков довольно мало, – говорит Берлускони с ностальгической улыбкой. – В Буше мне особенно нравилось то, что его «да» означало да, а его «нет» означало нет, я совершенно такой же, мы во многом похожи”.

Нет ничего удивительного в том, что внешняя политика Италии сильно зависела от личных отношений Берлускони с мировыми лидерами, с Бушем-младшим, а затем и с Владимиром Путиным. “Он ведь бизнесмен, предприниматель, магнат. Его мир построен на сети знакомств, ему свойственно добиваться своего, обольщая и очаровывая людей, – рассказывает Валентини. – Благодаря дружбе с Бушем Берлускони поднял авторитет Италии, сделал ее основным союзником Америки наряду с Великобританией. Это было важно не только лично для Берлускони, но и для всей страны”.

Должно быть, Берлускони был очень рад подружиться с Бушем на саммите в Гетеборге. Берлускони на шесть лет исчез из политики, а после возвращения в один миг стал другом и союзником лидера свободного мира. Это было не просто приятно. Это был час искупления.

Саммит пришелся на начало премьерского срока Берлускони. Премьер-миллиардер продержался на своем посту пять лет – настоящее достижение по меркам итальянской политики, где правительства находились у власти в среднем 10–11 месяцев.

Прошло более шести лет после унизительного случая на неапольском саммите ООН по организованной преступности. Тогда, в ноябре 1994 года, во время саммита СМИ сообщили, что Берлускони находится под следствием по обвинению во взяточничестве и коррупции.

В 2001 году Берлускони одержал впечатляющую победу на выборах, в буквальном смысле восстал из политической могилы.

После саммита в Неаполе его судьба была предрешена. Через несколько дней Берлускони приехал в Милан на допрос к следственным судьям и стал первым премьер-министром Италии, подвергшимся допросу. Существовала большая вероятность того, что против него были готовы обвинения во взяточничестве и коррупции.

В Италии судьи охотно делились тайнами следствия с прессой. Добычей СМИ становилась практически любая внутренняя информация, каждый шепоток и любые догадки, обоснованные или нет. Нередко газеты публиковали подробности расследований задолго до их официального представления в суде.

Для Берлускони такие утечки были настоящей пыткой. Действующего премьер-министра прилюдно унижали, и это приводило его в ярость. Его коалиционное правительство было на грани распада, а самого Берлускони допрашивала группа миланских следователей.

Берлускони в последний раз обратился к нации с телеэкранов. Как и прежде, его речь была заранее записана на видеопленку в Аркоре, а затем передана СМИ. Он поклялся жизнью своих детей, что не совершал никаких незаконных действий, и торжественно пообещал, что не уйдет в отставку. Он продержался на посту чуть более недели.

Берлускони покинул премьерское кресло зимой 1994 года, за три дня до Рождества. Союзники обратились против него. Его соратник по коалиции, лидер одной североитальянской партии Умберто Босси, начал осыпать Берлускони обвинениями как на заседаниях парламента, так и на встречах своей партии. Он сравнивал премьера с Муссолини, критиковал его за захват половины итальянского телерынка и утверждал, что компании группы Fininvest и их дочерние компании связаны с мафией. Босси также нападал на Джанфранко Фини, партнера Берлускони по коалиции, который придерживался ультраправых взглядов. Он называл его фашистом.

Когда правительство Берлускони ушло в отставку, он попросил провести досрочные выборы, однако президент Италии Оскар Скальфаро решил иначе. Он воспользовался исключительным правом, данным ему Конституцией, и лично выбрал премьера, назначив на эту должность министра финансов. Берлускони остался ни с чем. Предполагается, что президент Италии беспристрастен и не вмешивается в межпартийную борьбу. В действительности это довольно редкое явление, поскольку любой итальянский президент приходит либо из левых партий, либо из правых. После смены правительства Скальфаро и Берлускони долго обменивались оскорблениями, что не красило их обоих.

В 1994 году Италия увидела взлет и падение своего первого премьера-миллиардера. В течение 1995 года против него выдвигалось одно обвинение за другим.

За год с небольшим общее число арестов и уголовных дел, касающихся Берлускони и его соратников, достигло двадцати семи. Его брат Паоло был обвинен во взяточничестве, как вскоре и сам магнат.

Имя Берлускони было покрыто позором. Он был очень зол на судей, потому что судебные разбирательства будут всю оставшуюся жизнь отвлекать его от политики и от управления партией “Вперед, Италия!”.

Берлускони был не в состоянии склеить осколки своего политического успеха и терял друзей и союзников. Практически каждую неделю газеты писали о новых расследованиях, обвинениях, допросах свидетелей и судебных заседаниях. Между Берлускони и судьями разгорелась настоящая война.

Весной 1995 года Берлускони начал опасаться ареста. Против него велось несколько судебных расследований. Всё новые обвинения выдвигались против его брата Паоло, двоюродного брата, адвоката и некоторых самых близких друзей.

Центристы и левые начали объединять усилия, чтобы противостоять Берлускони. Романо Проди, жизнерадостный экономист из Болоньи, объявил о создании социально-демократической коалиции под названием “Оливковое дерево”. По сути это была новая политическая партия, в которую вошли бывшие коммунисты, убежденные марксисты и христианские демократы. Это был странный и неуклюжий союз левых либералов и консерваторов, который держался только на неприязни к Берлускони. Тем не менее подобный альянс представлял опасность для него и его расколотой правоцентристской коалиции. Рождение такого союза было недобрым знаком для медиамагната-политика.

Разумеется, Берлускони утверждает, что прокуроры намеренно вредили ему, что они задались целью его дискредитировать и сообщали СМИ самые скандальные подробности расследований. Нет сомнений в том, что некоторая информация просочилась в прессу в преддверии выборов не без посторонней помощи, и для Берлускони те выборы оказались не очень удачными. Партия “Вперед, Италия!” проиграла на муниципальных и областных выборах 1995 года, а незадолго до этого Берлускони оказался под следствием по обвинению в подделке финансовых документов и махинациях с банковскими счетами. Утверждалось, что он сделал это ради покупки знаменитого футболиста для “Милана”.

В октябре 1995 года миланская прокуратура нанесла Берлускони сокрушительный удар, выдвинув официальные обвинения во взяточничестве и коррупции ему, его брату Паоло, четырем менеджерам Fininvest и пяти налоговым инспекторам. Берлускони помнит, что тогда он в первый (но не в последний) раз сказал: “Мы живем в полицейском государстве”.

Через несколько дней тучи сгустились еще больше. СМИ сообщили, что следователи операции “Чистые руки” обнаружили несколько швейцарских банковских счетов, при помощи которых компания Fininvest якобы незаконно переводила деньги давнему другу Берлускони – бывшему премьер-министру Италии Беттино Кракси. И хотя официальные обвинения были предъявлены только следующим летом, итальянские газеты уже осенью смаковали эту новость на первых полосах. Отныне Берлускони находился под следствием за подкуп Кракси.

Берлускони был также обвинен в даче взяток налоговым инспекторам, и в январе 1996 года его вызвали в миланский суд на слушания. Затем плохие новости пришли из Палермо: Берлускони и его ближайший соратник по Mediaset Марчелло дель Утри подозревались в связях с мафией. Дело Берлускони было отложено до конца года, а дель Утри подвергся многочисленным проверкам и в конечном счете был осужден за посредничество между Берлускони и мафией. Прокурор из Палермо, который изначально начал расследование против Берлускони и дель Утри, позднее стал политиком и принял сторону левых.

В апреле 1996 года Берлускони проиграл левоцентристу Романо Проди на общенациональных итальянских выборах. Его поражению предшествовала очередная серия скандалов и расследований, начатых миланскими судьями, и на этот раз обвинители активизировались подозрительно “вовремя”. Однако основной причиной провала Берлускони было нежелание правоцентристских партий сотрудничать с ним.

“На тех выборах мне удалось получить практически 8 миллионов голосов из тех 15,8 миллиона, что были отданы за правоцентристов, – вспоминает Берлускони. – Однако прежние союзники отказывались объединяться со мной, поэтому мы не могли выиграть физически”.

Берлускони был повержен и раздавлен. Против него заводилось все больше уголовных дел, и некоторые ближайшие советники стали настаивать, чтобы он ушел из политики. Его бывший пресс-секретарь написал статью, в которой призывал Берлускони уйти с достоинством. Статья была напечатана на первой странице газеты, принадлежащей семье Берлускони.

Поражение на выборах – это одно. Деньги – совсем другое.

Летом 1996 года Берлускони вспомнил о своей медиаимперии. Он нашел время, чтобы провести переговоры со своим другом, австралийским медиамагнатом Рупертом Мердоком. Речь шла о продаже Mediaset, однако приятели не смогли договориться об условиях сделки. Бывший премьер предпочел выставить акции Mediaset на Миланской бирже и тем самым смог сократить свои долги и приумножить свое состояние. Помимо этого, он продал крупные пакеты акций Mediaset принцу Саудовской Аравии аль-Валиду, немецкому телемагнату Лео Кирху и южноафриканскому миллиардеру Иоганну Руперту.

Стоимость компании Mediaset составляла более 5 миллиардов евро, а к концу десятилетия эта цифра увеличилась до 30 миллиардов. Левоцентристские политики называли Берлускони “ходячим конфликтом интересов”, поскольку он одновременно являлся главой политической партии, самым богатым человеком Италии и медиамагнатом.

К счастью для Берлускони, новое правительство не занималось укреплением своих позиций, а, наоборот, погрязло в междоусобных войнах и внутрипартийных распрях. Бывший лидер коммунистов Массимо д'Алема мечтал сесть в кресло премьер-министра вместо Проди, и хитрому д'Алеме это удалось – подробности той истории до сих пор окутаны туманом. Однако перед этим д'Алема совершил один очень загадочный поступок. В 1997 году глава крупнейшей левой партии Италии предложил Берлускони, лидеру правоцентристской оппозиции, вместе разработать поправки к итальянской Конституции. Он пригласил своего соперника на обед и тем самым реабилитировал Берлускони в глазах общественности и подготовил почву для его возвращения в политику.

Не так важно, чем руководствовался д'Алема. Возможно, он думал лишь о себе и хотел находиться в центре событий, возможно, он искренне верил, что его новая инициатива необходима для страны. Результат от этого не менялся. Берлускони внезапно предстал перед нацией не как вышедший из игры политик и фигурант уголовных дел, а как новый итальянский “отец-основатель”, соавтор поправок к Конституции. Он вернулся в политику после нескольких лет “в пустыне” благодаря просчету своего злейшего врага. Возможно, не последнюю роль сыграло его умение околдовать и расположить к себе любого человека, даже своего конкурента.

Д'Алема был убежденным левым и совершенно не намеревался помогать Берлускони, однако предложил ему участвовать в написании поправок к Конституции. Благодаря этому Берлускони улучшил свою репутацию и вернул себе звание неизменного лидера правоцентристов. В 1999 году “Вперед, Италия!” одержала крупную победу на выборах в Европейский парламент. Через год Берлускони удалось вновь объединить своих своенравных союзников в коалицию, и вместе они смогли победить д'Алему и правящие партии на муниципальных и областных выборах. В рамках предвыборной кампании Берлускони отправился в особый тур по стране – на круизном лайнере, который плыл вдоль средиземноморского побережья Италии и останавливался в различных городах. Он назвал лайнер “Кораблем свободы”. Тур пришелся итальянцам по душе и обеспечил Берлускони победу на следующих муниципальных выборах, что привело к скорому падению правительства д'Алемы.

К удивлению многих, в мае 2001 года Берлускони успешно вернулся в политику. Для этого он провел блестящую предвыборную кампанию, которая изобиловала телерекламой и роликами со знаменитостями каналов Mediaset. Не обошлось и без классических трюков. Помимо этого, 10 миллионов итальянских семей получили по почте 125-страничный цветной рекламный проспект о Сильвио Берлускони. Он обещал снизить налоги и создать миллион новых рабочих мест. Будучи истинным шоуменом, он предрешил исход голосования за пять дней до выборов: Берлускони пошел на государственный телеканал и принял участие в ток-шоу с популярным телеведущим, который поддерживал его политику. С большой помпой Берлускони письменно закрепил свое обещание снизить налоги и создать новые рабочие места, подписав “Контракт с итальянцами”, вариант знаменитого “Контракта с Америкой” Ньюта Гингрича.

Берлускони принял присягу в качестве премьер-министра и первым делом отправился на саммит НАТО в Брюссель, где ему предстояло повстречать своего нового лучшего друга – Джорджа Буша-младшего.