Джеймс Поттер и проклятие Привратника

– Не хочу обедать, – раздраженно сказала Лили.

Вся семья прошла на станцию через огромные ворота и стала прокладывать путь между пассажирами, привлекая к себе всеобщее внимание из–за сов, которые ухали и били крыльями. Лили, следовавшая за родителями, тщетно ныла о своем желании поехать в Хогвартс с братьями сейчас, а не через два года.

– Я бывал в гостиной Слизерина, – сообщил Джеймс Альбусу, когда они подошли к платформе. – Ральф показал мне. А Зейн видел даже спальню девочек. Она похожа на пятизвездочный отель в средневековой Трансильвании, если ты понимаешь, о чем я. Тебе понравится.

Альбус повернулся и посмотрел на Джеймса.

– Не буду! Не буду я на Слизерине!

– Угомонись, Джеймс! – предупредила Джинни.

– Я только сказал, что он может туда попасть, – защищался Джеймс, улыбаясь Альбусу. – В этом нет ничего плохого. Он может попасть в Слиз...

Увидев предостерегающее выражение на лице матери, он умолк. Чувствуя раздражение, он забрал у нее тележку и, бросив через плечо взгляд на Альбуса, толкнул ее вперед, направляясь к барьеру. Как и в прошлом году, стена словно растворилась. Он проскочил сквозь нее и вытолкнул тележку на платформу девять и три четверти. Здесь было так же многолюдно, как и в прошлый раз, хотя из–за тумана и дыма было трудно хоть кого–либо разглядеть. Джеймс слышал доносившееся из тумана пыхтение и свист Хогвартс–экспресса, и, впервые за все утро, почувствовал себя немного лучше. Не дожидаясь остальных членов семьи, он, толкая вперед тележку, сквозь толпу направился к поезду.

– Джеймс! – позвал чей–то голос. Джеймс огляделся и увидел кузину Люси, стоявшую рядом с дядей Перси, который увлеченно беседовал с мужчиной в полосатой мантии. Жена Перси, Одри, стояла рядом, держа за руку сестру Люси, и изучала график отправлений.

– Привет, Люси, – отозвался Джеймс, толкая тележку к ней. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Что случилось?

– Мы уже возвращались, – она пожала плечами, – когда папе позвонили. Какие–то магические неполадки в Уондсворте, в Министерстве захотели, чтобы он остался. В конце концов, какое–то время мы поживем дома. Где Альбус?

Джеймс жестом указал туда, откуда пришел.

– Альбус по–прежнему не в духе. Ворчит еще с тех пор, как мы были в «Норе».

Люси понимающе кивнула, но промолчала.

– Ну, я, пожалуй, занесу свой багаж, – сказал Джеймс. – Мы уже опаздываем. Увидимся, Люси.

– Пока, Джеймс, – ответила Люси, добавив лишь: – Приглядывай за Альбусом, ладно?

Джеймс ощутил легкий укол совести. Он кивнул:

– Конечно, Люси. Я же его старший брат.

Люси улыбнулась и помахала. Отвернувшись, Джеймс побежал к поезду, толкая вперед тележку. Едва он увидел носильщика, как Тедди Люпин и Виктуар, увлеченные приглушенным разговором, проскользнули в туман. Удостоверившись, что вещи будут в целости погружены в поезд, Джеймс попытался догнать парочку.

– Эй, Тед, Виктуар, – позвал он.

Они остановились недалеко от станции, но Виктуар продолжала говорить. Головой она почти касалась головы Теда.

– Уже пора, – ее лицо было серьезным. – Я не хочу, чтобы наш с тобой секрет тянулся до конца этого учебного года.

– Но он ведь не только наш с тобой, Вик, – резонно заметил Тед. – Ты же знаешь, что твои родители не готовы к тому, чтобы узнать о происходящем между нами. Твоя мама считает меня разгильдяем, только и ищущим, где что урвать. Дай мне немного времени, чтобы попробовать организовать дела в Хогсмиде. Так я смогу доказать свою серьезность...

– Кому ты хочешь это доказать? – спросила Виктуар, отступая и упираясь кулаками в бока. – Моим родителям или себе самому?

Тед закатил глаза. Он покосился на Джеймса:

– Вот что значит встречаться с девушкой из семьи, с которой знаком всю свою жизнь, – сказал он. – Они знают меня слишком хорошо, чтобы я смог повлиять на них с помощью своего обаяния.

– У тебя все в порядке с обаянием, – фыркнула Виктуар. – По сути, если бы его не было, такой проблемы вообще бы не возникло.

– Извините за вторжение, – сказал Джеймс, поднимая руки ладонями вперед. – Я только хотел поздороваться. Я сию секунду исчезну обратно в туман.

– Погоди–ка, – произнес Тед с задумчивым выражением лица. – У меня возникла идея.

Внезапно он сгреб Виктуар в охапку и сжал в объятиях. Сначала она сопротивлялась, но затем, когда он поцеловал ее, обмякла в его руках. Она медленно опустила сумочку на землю и обвила руками шею Теда. Джеймс, слегка нервничая, отступил на несколько шагов назад и принялся оглядываться по сторонам.

– Эм, как я уже говорил... – начал было он, но прервался, увидев, как Тед поднял палец, не отрываясь от губ Виктуар. Наконец, он закончил и, хитро улыбнувшись, посмотрел на Джеймса.

– Ты все видел, не так ли? – спросил он.

– Не думаю, что я видел еще что–нибудь кроме всего этого, – ответил Джеймс, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Прекрасно. А теперь не окажешь ли мне услугу?

Виктуар уставилась на Теда, по–прежнему держа руки на его шее.

– Тедди, не...

Улыбка Теда не дрогнула.

– Иди и расскажи всем, что ты видел.

– Что? – Джеймс моргнул от неожиданности.

– Просто расскажи им. Скажешь, что пришел провожать Виктуар и застукал нас целующимися прямо здесь, на платформе. Что ты помешал нам, и я грубым тоном велел тебе убираться. Таким образом, правда выйдет наружу, и нам не придется самим во всем признаваться, – он снова повернулся к Виктуар. – Ты ведь этого хотела?

Она пораженно покачала головой, но не смогла сдержать улыбки.

– Ты просто разбойник, – сказала она.

Тед пожал плечами.

– Я всего лишь умею найти повод тебя поцеловать. Что думаешь, Джеймс? Справишься с задачей?

Джеймс усмехнулся.

– Я учился врать у Зейна. Преподнесу в лучшем виде.

– Отлично, – ответил Тед. – Добавим реалистичности, – он сделал суровое лицо и посмотрел на Джеймса, – проваливай, ясно тебе? Я занят.

Сказав это, он снова принялся целовать Виктуар. Она улыбалась и хихикала, игриво отталкивая его. Джеймс круто развернулся и поспешил обратно в толпу. Через мгновение он заметил свою семью, стоявшую вместе с тетей Гермионой и дядей Роном у поезда. Они оглядывались в сторону станции. Проследив направление их взгляда, Джеймс увидел Драко Малфоя с женой и сыном. Коротко кивнув им, Джеймс присмотрелся к их сыну: у того были такие же резкие черты лица и светлые волосы. Он какое–то время разглядывал Джеймса и, казалось, узнал его. Через секунду мальчик уже смотрел в сторону, как бы скучая.

Джеймс вспомнил новость, которой должен был поделиться. Он побежал к своей семье, уворачиваясь от клубов дыма и толпящихся людей. Когда он приблизился, то услышал, как дядя Рон демонстративным голосом поучал Роуз:

– Но ты все–таки не слишком–то дружи с ним, Роуз. Дедушка Уизли не простил бы тебе, если ты вышла замуж за чистокровку.

Джеймс был рад прервать неловкую паузу, которая за этим последовала.

– Эй! – выкрикнул он, когда подошел. Роуз увидела его первым и улыбнулась. Остальная часть семьи с любопытством повернулась к нему. 

– Там Тедди, я его только что видел! Знаете, что он делает? Целуется с Мари–Виктуар!

Взрослые сдержанно смотрели на Джеймса. Тот поднял брови, рассерженный отсутствием реакции. 

– Наш Тедди! Тедди Люпин! Целуется с нашей Мари–Виктуар! Нашей двоюродной сестрой! Я спросил Тедди, что он тут делает…

– Ты им помешал? – недоверчиво спросила Джинни. – Ох, Джеймс, до чего же ты похож на Рона!

Но Джеймс не сдавался, стараясь передать все так, как просил Тед.

– ... он сказал, что пришел проводить ее! А потом сказал, чтобы я катился оттуда! Он с ней целовался!

Лили не выдержала:

– Вот будет здорово, если они поженятся.

Джеймс закатил глаза, не обращая внимания на дальнейший разговор. В конце концов, ему удалось распустить слухи. Тед будет доволен. Спустя мгновение он услышал слова отца:

– Почему бы нам просто не пригласить его жить у нас, и дело с концом?

– Да! – с энтузиазмом откликнулся Джеймс. – Я не против жить с Алом в одной комнате, а мою можно отдать Тедди.

– Нет, – твердо сказал Гарри. – Вы с Алом не будете жить в одной комнате, пока я не решу, что дом пора сносить. – Он взглянул на часы и улыбнулся. – Почти одиннадцать. Вам пора заходить в вагон.

Джеймс обнял родителей и уже через минуту поднялся в поезд, оставляя шум и пар позади. Он устроился в ближайшем купе вместе с Роуз, которая открыла окно и высунулась, чтобы помахать. Джеймс высунулся следом. Альбус все еще стоял на платформе, папа присел рядом. Джеймс помнил, что Гарри поступил точно также в прошлом году, провожая его, и не сомневался, что обсуждают они то же самое. Джинни смотрела на Джеймса и махала ему. Лили притаилась рядом, держась за мамину руку.

Альбус отошел от отца, обнял маму и забрался в поезд. Уже через мгновение он входил в купе к Джеймсу и Роуз. В поезде царила непривычная суматоха: некоторые школьники, столпившись в купе, высовывались в окна и взволновано что–то обсуждали.

– На что они уставились? – спросил Альбус, оглянувшийся вслед за Роуз.

Стоявший на платформе Рон пожал плечами и ответил:

– Не беспокойся. Все из–за меня. Я страшно знаменит.

Альбус улыбнулся и даже немного посмеялся. Роуз усмехнулась, глядя на отца. Раздался громкий скрежет, потом толчок, и поезд пришел в движение. Джеймс не мог не заметить, что его брат почувствовал себя лучше. Альбус улыбался и махал рукой, позволив легкому волнению отразиться на лице. Рядом с поездом шел их отец, подняв одну руку и задумчиво улыбаясь. Поезд набрал скорость, и Джеймс смотрел, как уменьшаются фигуры родителей, стоявших на платформе. Роуз высунулась в окно и усердно махала Рону и Гермионе, затем со вздохом залезла обратно и закрыла его.

– Ну вот, – сказал она, шлепнувшись на сидение напротив Джеймса, – мы едем!

Джеймс кивнул. Альбус смотрел в окно до тех пор, пока платформа не скрылась из виду, а затем сел рядом с Роуз. Откинувшись назад, он наблюдал, как мимо проносится Лондон.

– Что думаешь, Ал? – Джеймс вспомнил, что советовала Люси на платформе. – Предвкушаешь первый год в школе?

Альбус долго смотрел на Джеймса, а затем глубоко вздохнул.

– Я бы предвкушал его с большим удовольствием, если бы знал, что ты взял мне пару носков.

Джеймс прищурился, слегка улыбаясь, и пнул брата:

– Ты все равно их никогда не меняешь. В любом случае, сомневаюсь, что тебе нужна еще пара, кроме той, что сейчас на тебе.

– Это отвратительно, – объявила Роуз.

Кто–то громко постучал в дверь купе, и все трое оглянулись.

Это был Ральф, раскрасневшийся и улыбающийся.

– Всем привет. Найдется одно место?

***

– Значит, в этом году Зейн будет учиться в Альма Алерон? – Роуз пыталась изобразить безразличие.

– Ты же знала об этом еще с того момента, как он приехал в гости в июле, – сказал Альбус.

– Ну, тогда он не был абсолютно уверен. Он утверждал: есть шанс, что контракт его отца продлят.

– Нет, – настаивал Альбус. – Он говорил, что в любом случае уедет в Штаты с сестрой и мамой. Ты так его обожаешь, что уверена: стоит тебе только глазом моргнуть, как он взберется на гору и преодолеет бурные реки только ради того, чтобы учиться с тобой в Хогвартсе.

Роуз театрально закатила глаза.

– Очень смешно. Я едва его знаю, а все, что знаю, нахожу абсолютно невыносимым.

– Настолько невыносимым, что пыталась приготовить Любовное зелье? – ухмыльнулся Альбус.

Роуз резко повернула голову и уставилась на Альбуса.

– Я никогда..!

Альбус пожал плечами, продолжая ухмыляться.

– Пора бы научиться запирать дневник на более мощное заклятие, нежели тот слабенький Узел Забывчивости, который прилагался при покупке. Уж тебе–то должно быть известно, что он вскрывается одним щелчком пальцев.

– Ах ты крысеныш! – взревела Роуз. Ее голос стал таким высоким, что был почти неслышен. – Если бы я знала, как накладывать проклятия, то превратила бы твою голову в зефир!

– В твоей семье всегда так? – спросил Ральф у Джеймса, жуя лакричную палочку.

– Почти, – кивнул Джеймс. – Хорошо, что Луи нет с нами. Он показал бы нам худшую сторону Роуз.

– А это не худшая?

Порывшись в сумке, Джеймс достал палочку. Теперь, когда он ехал в поезде, он наконец мог ее использовать. Джеймс горел желанием поиграть с Ральфом в «Складки и сверла», но знал, что тот легко побьет его своей нестандартной палочкой с зеленым наконечником. Джеймсу хотелось бы верить, что своими способностями Ральф обязан палочке, которая некогда была частью магического посоха Мерлина, но он понимал, что это не так. Ральф был талантливым, и он, вероятно, сам не ведал насколько. Победы Ральфа в «Складки и сверла» были еще более возмутительны от того, что он постоянно извинялся.