Джеймс Поттер и проклятие Привратника

– Это был Сириус, – сказал Гарри. – Он был первым отцом, которого я знал. Строго говоря, он был моим крестным отцом, но меня это не заботило. Он предложил жить с ним, стать семьей. Но не сложилось. Он закончил свои дни, скрываясь от Министерства, переезжая с места на место, всегда в бегах. И все же, он старался изо всех сил. Купил мне «Молнию». И по сей день это моя самая любимая метла.

Гарри замолчал, встал и снял очки. Джеймс сидел молча.

– Я сидел здесь и думал о том, что твой дедушка – уже третий отец, которого я потерял; что я снова вернулся к началу. Если хочешь знать правду, сынок, то я сидел здесь и жалел себя. Сириуса убили прежде, чем у нас появилась возможность сделать хоть одно семейное фото на память. Иногда я едва могу вспомнить, как он выглядел, не считая плаката «Разыскивается». Но пустоту, которую он оставил в моем сердце, ничем не заполнить. Я попытался заполнить ее при помощи старого директора Дамблдора, но вскоре его тоже убили. Дедушка помог мне забыть об этом на долгое, долгое время, но теперь и он ушел. В смысле, серьезно, я должен бы легче пережить его смерть. У меня... у меня есть опыт.

Однако, по правде говоря, мне кажется, что твоя мама справляется с горем лучше меня. Я зол, Джеймс. Я хотел бы вернуть людей, которых потерял. Я просто не могу двигаться дальше, как остальные. Только что я сидел здесь и думал, что дедушка – это уже слишком. Я больше не хочу мириться с этим. Но что я могу сделать? Их не вернуть, но желание сделать это делает нас несчастными. Я думал обо всем этом, и знаешь, что произошло потом?

Нахмурив брови, Джеймс снова взглянул на отца:

– Что?

Гарри медленно улыбнулся:

– Ты выпрыгнул из двери, как черт из табакерки, и напугал меня так, что я чуть не выронил бокал.

Джеймс улыбнулся в ответ, а потом рассмеялся:

– То есть, когда ты напугал меня, то просто решил отомстить, да?

– Возможно, – Гарри все еще улыбался. – Но я кое–что понял в тот момент и поэтому обрадовался, что ты пришел сюда и сел рядом. Я вспомнил, что у меня есть еще один шанс наладить отношения отцов и детей, но с другой стороны. У меня есть ты, и Альбус, и Лили. Я могу приложить все усилия, чтобы дать вам троим все то, что упустил сам. И знаешь в чем настоящая магия? Когда это случится, немного вернется мне самому от каждого из вас, как отражение.

Джеймс пристально смотрел на отца, слегка нахмурившись. Ему казалось, он понял, только очень смутно. Наконец, он посмотрел на бокал в руке отца.

– Так ты собираешься пить это?

Гарри опустил глаза на бокал с огненным виски, а затем поднял их.

– Знаешь, сынок, – ответил он, глядя на луну сквозь  янтарную жидкость. –  Пора заводить новые традиции. Как думаешь?

Он поднял бокал чуть выше, на расстояние вытянутой руки.

– За тебя, Артур, – твердо сказал он. – За отца, которым ты был для всех нас, но не единственным для меня. И за вас, Дамблдор, за то, что делали все возможное до самого конца... и за моего настоящего отца, Джеймса Первого, которого я никогда не знал, но всегда любил...

Джеймс уставился на бокал в руке отца, когда Гарри сделал паузу. Наконец, он добавил вполголоса:

– И за тебя, Сириус Блэк, где бы ты ни был. Я скучаю по тебе. Скучаю по всем вам.

Как бы случайно Гарри выплеснул огненный виски из бокала. В лунном свете струя, искрясь, описала дугу и пропала в полумраке двора. Гарри глубоко вдохнул и, выдохнув, слегка вздрогнул. Он откинулся назад и обнял сына. Так они просидели какое–то время, глядя на луну и слушая сверчков в саду. В конце концов, Джеймс уснул. Отец отнес его в постель.

Глава 2. Борли

– Все в порядке, Джеймс, – настаивала Джинни, аккуратно паркуя автомобиль неподалеку от пешеходного перехода. – В этом нет ничего постыдного, ты же знаешь. Твой папа носил их с шести лет, так что тебе еще повезло, что ты так долго обходился без них.

Джеймс на переднем сиденье продолжал кипеть от злости. Позади него Лили проныла в очередной раз:

– Я тоже хочу очки!

Джинни убрала с лица прядь волос и перевела рычаг в режим парковки.

– Лили, если повезет, тебе не придется носить никакие очки, кроме солнечных, а эти уж можешь надевать сколько угодно, дорогая.

– Я не хочу солнечные, – надулась Лили. – Хочу настоящие, как у Джеймса. Зачем ему настоящие очки?

– У меня не настолько плохое зрение, – настаивал Джеймс, по–прежнему сидя в машине. – Я нормально могу читать учебники. Не понимаю, зачем...

– Пока не плохое, – твердо сказала Джинни. – Они с корректирующими линзами. Будем надеяться, что благодаря им твое зрение не упадет. Почему ты делаешь из этого такую проблему?

Джеймс нахмурился.

– Не хочу я их носить. Я выгляжу, как чертов идиот.

– Не произноси это слово, – машинально ответила Джинни. – К тому же, твой отец не похож в них на идиота. А теперь пошли. Лили, останешься здесь с Кикимером, можешь что–нибудь пожевать, договорились? Я буду видеть тебя через окно, вернусь через минуту. Приглядишь за ней, Кикимер?

Сидящий сзади Кикимер извивался в голубом детском кресле.

– Было бы проще, если бы Кикимера не заточили в это магловское орудие пытки, госпожа, но как прикажете.

– Это мы уже проходили, Кикимер. Независимо от того, что думают маглы, глядя на тебя, детям полагается ездить в кресле безопасности. Плохо, что ты не соглашаешься ничего носить, кроме чайного полотенца. Люди не привыкли видеть пятилетнего ребенка в подгузнике.

– Это единственный наряд, с которым Кикимер привык иметь дело, госпожа, – угрюмо прохрипел он. – Кикимер не был приучен к обществу маглов, но Кикимер сделает все, что в пределах его незначительных магических способностей.

Джинни закатила глаза и выбралась из машины:

– Просто нажми на сигнал, если что–нибудь понадобится, понятно? Абсолютно уверена, что твои «незначительные магические способности» с этим справятся.

Джинни увела Джеймса в здание.

– Почему мы должны идти к магловскому окулисту? – жаловался Джеймс. – Разве не существует волшебных окулистов с невидимыми очками? Или заклинания, которое исправит зрение?

Джинни улыбнулась.

– Не все решается с помощью магии, Джеймс. Магловский окулист ничем не отличается от волшебного, но добираться сюда гораздо удобнее, чем до Косого переулка. Ты уже был здесь на осмотре. Не понимаю, чего ты боишься?

– Я не боюсь, – с отвращением возразил Джеймс, войдя в вестибюль. Он оглядел небольшую комнату ожидания. Она осталась точно такой же, как и в его прошлый визит, вплоть до количества рыбок в грязном аквариуме и журналов на столике.

– Джеймс Поттер, – Джинни разговаривала с полной женщиной, сидящей за стеклянной перегородкой. – Нам назначено на 2 часа у доктора Прендергаста.

Джеймс плюхнулся в то же кресло, что и в прошлый раз. Ворча что–то себе под нос, он пинал его колесико, стоявшее на тонком ковре.

Через несколько минут появился доктор Прендергаст, улыбающийся, тощий и краснощекий. Он засунул собственные очки в карман белого халата.

– Ты вернулся, Джеймс, – весело сказал он. – Твоя мама может пойти с нами, если хочет.

Джинни посмотрела на Джеймса.

– Ты этого хочешь? Я могу сходить за Лили и привести ее сюда.

Джеймс вздохнул и поднялся.

– Нет. Иди и проверь, как она там. Кикимер, наверно, снова пытается накормить ее икрой.

Улыбнувшись доктору Прендергасту, Джинни бросила быстрый предостерегающий взгляд на Джеймса.

– Я уже заплатила за очки, Джеймс. Когда закончите, просто возвращайся в машину, хорошо?

– Кикимер – ваш питомец? – спросил доктор Прендергаст у Джеймса на пути в кабинет.

– Сводный брат, – ответил тот. – Живет в подвале. Дважды в неделю мы кормим его рыбьими головами.

Доктор Прендергаст подмигнул мальчику, его улыбка стала какой–то неуверенной:

– Как, гм, забавно, Джеймс. Оригинальное воображение.

Джеймс уселся на край стула, в то время как доктор, надев очки, рылся в шкафу. Наконец, он извлек оттуда коробку и раскрыл ее на столе.

– А вот и они, – радостно возвестил он, доставая пару черных очков. Джеймсу казалось, что они были в три раза шире его головы. Он тяжело откинулся на спинку.

– Позволь, я помогу тебе их надеть, и мы протестируем их. Это займет меньше минуты.

Он протянул очки Джеймсу, а затем надел их на него. Джеймс зажмурился, когда дужки коснулись его ушей. Когда он снова открыл глаза, мир немного уменьшился, а по краям стал искаженным. Джеймс огляделся, пытаясь привыкнуть к ощущениям.

– Вот так! – радостно сказал врач. – Что чувствуешь?

Джеймс снова вздохнул.

– Порядок, наверно. Немного странно.

– Это совершенно нормально. Ты быстро привыкнешь.

Джеймс уже решил, что этому не бывать. Он собирался носить эти жуткие очки еще пару дней из–за мамы, а потом засунуть поглубже в чемодан, как только сядет на Хогвартс–экспресс. Они ему не нужны. Он в этом уверен.

Доктор Прендергаст усадил Джеймса на табурет в углу кабинета и развернул его к таблице, висевшей на противоположной стене. На время прикрыв один глаз, Джеймс монотонным голосом прочитал написанное. Доктор удовлетворенно кивнул, в очередной раз снял очки и открыл жалюзи, впуская в маленькую комнату солнечный свет.

– Очень хорошо, Джеймс, – он открыл дверь в кабинет. – Мы почти закончили. Сейчас составим график последующих визитов, и можешь идти.

Оставшись один в комнате, Джеймс встал и подошел к зеркалу, висевшему около окна. Очки оказались не такими ужасными, как он ожидал, но все–таки достаточно ужасными. Они тяжело и неуклюже сидели на носу. Нахмурившись, он снял их.

Что–то шевельнулось в зеркале за его отражением. Джеймс обернулся. Солнечные лучи, наполнившие комнату, хорошо ее освещали. Джеймс увидел свою тень на стене, падавшую на большой плакат с изображением глазного яблока. Другая тень стремглав пронеслась мимо его собственной. Джеймс мгновенно узнал ее: это была та же фигура, которую он видел несколько ночей назад в коридоре «Норы». Не раздумывая, он потянулся в задний карман за палочкой, но, естественно, ее там не было. Ему было запрещено колдовать вне школы, и мама не разрешала брать ее с собой в мире маглов.

Расплывчатая форма вскарабкалась вверх по стене и прыгнула. Удивленный и сбитый с толку, Джеймс широко открыл глаза: казалось, тень возникла из стены, выскочив из пучка солнечных лучей, из–за которых она становилась еще более неясной, почти невидимой. Эту тень не отбрасывало никакое существо; казалось, что существо было ее тенью. Она приземлилась на небольшой столик рядом со смотровым креслом, и, приведя Джеймса в замешательство, стала брать инструменты доктора Прендергаста и разбрасывать их по комнате. Они со стуком отскакивали от стены. Джеймс сунул очки в карман джинсов и начал подпрыгивать, пытаясь схватить инструменты на лету.

– Прекрати, – шепотом приказал Джеймс крохотному теневому бесенку. – Что ты делаешь? Из–за тебя у меня будут неприятности!

Джеймс нырнул под стул, собирая разбросанные инструменты. Тем временем, очистив стол, бесенок перепрыгнул на стул и стал карабкаться вверх по стене. Добравшись до шкафчика, он ринулся к ряду толстых книг, которые, одну за другой, стал скидывать с полки. Одной рукой Джеймс бросил инструменты на стол, а другой пытался перехватить первые несколько книг. Не сумев поймать все, он наклонился и начал подбирать их с пола. Особенно тяжелый том стукнул его по затылку, заставив выронить уже собранные книги. Рассердившись, он резко развернулся, выискивая существо, чтобы поймать его, если получится. С книжной полки оно прыгнуло на стену и уже отдирало уголок плаката. Освобожденный плакат, подобно парусу, накрыл Джеймса. Выбравшись из–под него, мальчик бросился на существо. Но оно вскочило на потолочный вентилятор и уселось на одной из лопастей, дразня Джеймса.

– Это магловское место! – зашипел Джеймс существу, – но я волшебник! Можешь благодарить небо за то, что при мне нет палочки!

Существо отпрянуло, как будто поняло сказанное. Развернувшись, оно прыгнуло в сторону окна. Джеймс, не до конца освободившийся от упавшего плаката, бросился к смотровому стулу, пытаясь дотянуться до существа. Он тяжело приземлился на него, и тот пришел в движение. Стул стремительно катился по полу, врезался в стену под окном, и в этот момент дверь открылась.

Джеймс смотрел на доктора Прендергаста, чьи глаза были широко открыты.

– Слушайте, – быстро сказал Джеймс, слезая со стула. – Не знаю, что здесь произошло, но я не виноват. Я не колдовал, не скидывал ваши книги, и не отрывал плакат со стены, и не причастен к погрому. Все это натворил маленький теневой монстр. Вероятно, вы не верите в теневых монстров, это нормально, потому что я сам не знал об их существовании до этого момента, так что все в порядке, в любом случае нам придется применить заклинание Забвения, но кого это волнует, верно?

Взгляд доктора Прендергаста остановился на Джеймсе. Его глаза за стеклами очков сильно расширились. Воспользовавшись моментом, Джеймс оглядел беспорядок в кабинете. К его величайшему удивлению, никакого беспорядка не было. Книги аккуратно стояли на полках. Плакат, совершенно нетронутый, висел на стене. Инструменты для осмотра глаз были аккуратно сложены на тряпочке в углу стола.

– Ах – ха – ха – ха, – рассмеялся Прендергаст, нервно улыбаясь. – Совсем как та история о брате, который питается рыбьими головами из ведра. Как я уже говорил, мистер Поттер, очень, гм, очень оригинальное воображение. Вот вам напоминание о дате следующего визита. Полагаю, ваша мама, гм, ждет вас снаружи.

***

Утром первого сентября Джеймс был непривычно угрюм. Погода, казалось, соответствовала его настроению: на улице похолодало, туман опустился на город, подобно одеялу. Джеймс смотрел в окно автомобиля, пока они пробирались по городским улицам к станции Кингс–Кросс. Он попытался рассказать маме о странной тени, которую видел уже дважды, но она, взволнованная и обеспокоенная, посоветовала приберечь непонятных выдуманных существ для Полумны Лавгуд, которая по ним специализировалась. Джеймс твердо решил расспросить о нем Полумну в их следующую встречу, но сейчас, готовясь к возвращению в Хогвартс и пытаясь справиться с непривычно грубым братцем Альбусом, он был сильно занят. Довольно скоро он забыл о теневом бесенке.

В то утро все пошло не так. Джеймс, с нетерпением ожидавший возвращения в школу, сложил свои вещи в чемодан и оставил его у входной двери дома Поттеров. Когда он поднялся наверх, чтобы забрать своего филина Нобби, то обнаружил, что Альбус по–прежнему сидит на кровати, завязывая шнурки. Рядом со столом валялся открытый чемодан, упакованный лишь наполовину.

– Ну же, Ал, – сказал Джеймс, ставя клетку Нобби на стол. – Папа уже вывел машину на улицу. Если мы не соберемся и не поедем, то опоздаем.

Альбус и не собирался поторапливаться. Он спрыгнул с кровати и вышел. Джеймс посмотрел ему вслед, закатив глаза, и начал укладывать учебники Альбуса в чемодан. Новая белоснежная сова Альбуса, еще безымянная, сидела в клетке рядом с Нобби и нервно щелкала клювом.

– По крайней мере, у вас нет вещей, которые нужно собирать, – обратился он к совам. – Или проблемного маленького братца.

– Альбус, – позвал снизу голос Джинни. – Джеймс, пора ехать.

Джеймс схватил новые мантии Альбуса и охапку одежды из шкафа, сунул все в чемодан и захлопнул крышку. Если Альбус отправится в Хогвартс без чистых трусов, то сам виноват. Джеймс схватил чемодан за ручку и потащил к двери, столкнувшись с возвращавшимся Альбусом.

– Это мои вещи? – требовательно спросил Альбус.

Джеймс протащил чемодан мимо него, в коридор.

– Просто возьми сов, ладно? Мы опаздываем.

– Я не закончил сборы!

– Ну, полагаю, что закончил, – Джеймс неожиданно разозлился. – Папа с мамой ждут. Ты что, в конце концов, решил, что не хочешь ехать в школу?

Не ответив, Альбус схватил клетки с совами – при этом птицы громко заухали – и спустился вслед за Джеймсом к машине.

Когда семья наконец прибыла на Кингс–Кросс, Джеймс попытался поднять себе настроение.

– Только подумай, Ал, как вечером, устроившись на новом месте, ты будешь сидеть напротив камина в виде головы гигантской змеи и пить из фляжки сливочное пиво со своими новыми скользкими друзьями.

Альбус нахмурился и открыл дверцу машины, оказавшись на парковке. Джеймс тоже вышел.

– Можно мне хотя бы толкать тележку? – спросила Лили, демонстрируя свою лучшую обиженную гримаску.

– Прости, Лили, – ответил Гарри, укладывая чемоданы и клетки с совами на две тележки. – Они слишком тяжелые, а мы торопимся. Через несколько минут ты встретишься с Хьюго. Если все будет в порядке, тетя Гермиона и дядя Рон пообедают с нами после того, как отправится поезд. Разве не здорово?