Джеймс Поттер и проклятие Привратника

– Джеймс! Скажи, что ты цел! – скомандовала она. Рядом с ней показалась Лили, глаза у нее округлились.

– Он в порядке! – Тед, смеясь, приземлился неподалеку. – Он пролетел всего 2 метра. К тому же гнилые яблоки смягчили падение.

Джеймс сел и почувствовал липкую кашу от дюжины гнилых яблок, прилипших к спине. Он застонал и затряс головой, отряхивая кусочки яблок с волос.

– Ха, – фыркнула Лили. – Предупреди, когда в следующий раз будешь так делать, идиот!

Вдруг Джеймс вспомнил о снитче. Посмотрев на мяч, зажатый в руке, он показал его маме. На его лице появилась широкая улыбка.

Джинни криво улыбнулась ему:

– Красивая работа, сынок. Но не надейся дважды обыграть меня.

– Значит, мы победили? – спросил Джеймс, когда Джинни подала ему руку, помогая подняться.

– Я слышу, как Альбус и твой дядя ссорятся по этому поводу в данный момент, но, полагаю, что да.

Джеймс слышал, как где–то поблизости Рон и Альбус горячо обсуждают финальный счет.

– Отличный захват, Джеймс, – сказал Гарри, смахивая гнилое яблоко со спины сына. Они возвращались в «Нору».

– Ага, – радостно подтвердил Тед. – Отличное применение старой уловки и финта. Я был уверен, что твоя мама обойдет тебя, но ты превзошел ее, так?

– еще бы, – обернувшись, кисло ответил Джордж. Теперь он пятился, многозначительно глядя на Джинни. Метлу он закинул на плечо. – Вообще–то, если я правильно помню, кто–то из этой семьи и придумал этот маневр.

Джинни невинно смотрела на брата:

– Понятия не имею, о чем ты, Джордж.

– Нет? Хм. Если я правильно помню – а я помню правильно – комментаторы называли его «гамбит Джиневры». Забавно, ты проиграла из–за маневра, названного в твою честь. Очень подозрительно.

Джинни пожала плечами и улыбнулась. Джордж продолжал пятиться, прожигая ее глазами. Наконец, Анджелина подставила ему подножку.

– Джеймс, почему бы тебе не позвать твоего брата и кузенов на обед? – Гарри потрепал волосы сына. – Скоро вернется твой дедушка, и мы хотим, чтобы все собрались и сделали ему сюрприз.

– Посмотри, что ты натворил, пап, – Джеймс попытался пригладить волосы. – Теперь я выгляжу, как ты на старых фотографиях.

– Даже гнилое яблоко лучше, чем Гермионин гель для волос, – прокомментировал Тед. – Вам стоит сказать ей об этом. Рон говорил, она тратит на магловские зелья для волос денег больше, чем на продукты.

– Что? – пронзительно крикнула Гермиона, толкая Рона бедром. – Как ты мог!

Джеймс не стал ждать продолжения. Он бросил «Молниеносную» отцу и повернулся на голоса кузенов.

– Эй, вы все, пора ужинать, – позвал он, оказавшись в тени маленького каменного гаража семьи Уизли. Двери, как всегда, были широко распахнуты. Его окружил прохладный и хорошо знакомый запах грязного пола и пыльных полок. Он радостно вздохнул.

– Отличный бросок, Джеймс, – ответили близнецы Гарольд и Джулс почти в унисон.

– Спасибо.

– Жаль, что ты испортил его, вступив в близкие отношения с яблоней, – лениво болтая ногами, отозвалась со своего места Роуз. – Вот облом.

– Эй, – Джеймс проигнорировал замечание Роуз. – Это же машина Мерлина. Что она здесь делает?

Роуз опустила взгляд на капот машины, на которой сидела. Старенькая «Англия» была тщательно вымыта и наполовину покрашена, но одна фара по–прежнему криво свешивалась из гнезда.

– Она не мерлинова, тупица, – упрекнула Роуз. – Она дедушкина. Ты что, не помнишь историю о летающем фордике? Который взяли наши отцы, чтобы прокатиться, еще учась в школе? В итоге, они потеряли его в Запретном лесу. Мерлин только нашел его. А узнав, кому он принадлежал, вернул сюда. Дедушка все лето пытается привести его в нормальный вид.

– Он также внес несколько прикольных изменений, – объявил Хьюго, высунув голову через боковое окно со стороны водителя. – Только посмотри!

И снова исчез. Машина слегка раскачивалась, пока он и Альбус возились на переднем сиденье.

– Наверно, это плохая идея, – начал было Джеймс, но тут же отпрыгнул, когда из боков автомобиля вырвалась пара деревянных, обтянутых брезентом крыльев. Раскрываясь, они скрипели и раскачивались. Затем они начали яростно биться, отчего машина тряслась и подпрыгивала, а через мгновение с визгом замерли.

– Хорошо, что ты знаешь, как их отключить, – воскликнул Джеймс; глаза у него округлились.

– Это не я, – Альбус нажимал кнопки и рычаги на приборной панели. – Они сами остановились. Похоже, они не закончили работу. Надеюсь, мы не сломали их. Эй, Хьюго, можешь, залезть туда и немного попрыгать на них?

– Нет, лучше мы! – закричали близнецы, карабкаясь по крыльям.

– Нет, – Джеймс только развел руками. – Никто нигде не прыгает. Дедушка нашлет на вас порчу, если вы сломаете что–нибудь.

Хьюго не обратил внимания на Джеймса. Нахмурившись, он сказал:

– Жаль, что здесь нет дяди Перси и тети Одри. Люси у нас механик. Клянусь, она бы смогла поднять эту штуку в воздух.

– Интересно, зачем нужны крылья? – задумалась Роуз. – Я думала, она летает сама.

– Дядя Гарри врезался на ней в Гремучую Иву в Хогвартсе, помнишь? – отозвался Хьюго. – И разбил ее. Поэтому она сбежала в Лес и одичала.

– Ты все перепутал, – ответил Альбус. – Машину вел твой папа. Если бы за рулем был мой отец, они бы приземлились на четыре точки.

– Ну да, – согласилась Роуз. – Прямиком через окно Большого зала.

Близнецы захохотали и начали бегать вокруг автомобиля, показывая полет и аварию. Гарольд, изображавший Гремучую Иву, колотил брата, который притворился мертвым и упал.

– Так или иначе, – продолжал Хьюго, – все знают об Альма Алерон и их летающих машинах. Полагаю, дедушка решил посмотреть, сможет ли он улучшить ее.

Джеймс усмехнулся.

– Пойдем уже. Он скоро придет. Если мы не вернемся в дом, то пропустим сюрприз.

– И торт, – добавила Роуз.

Это привлекло их внимание. Джулс и Гарольд стремительно повернулись и пронеслись мимо Джеймса, крича и толкаясь. Альбус, пожав плечами, выбрался через водительскую дверь следом за Хьюго. Роуз соскользнула с капота и отряхнулась.

– Дедушка весьма неординарный, правда? – она оглянулась на «Англию» и его коллекцию магловских вещей, которыми были забиты полки. Джеймс видел ее сотни раз, но всегда находил там несколько новых вещиц. Он последовал за Роуз, которая подошла к коллекции и легонько провела рукой по некоторым предметам, оставляя пальцами дорожки в слое пыли. Среди множества батарей, электрических консервных ножей, удлинителей и машинок для стрижки волос в носу, Джеймс заметил кое–что новое: старый ноутбук, джойстик и цифровой будильник в виде героя из мультфильма.

– Как думаешь, почему он так любит эти вещи? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Джеймс. – Думаю, отчасти потому, что вырос среди волшебников, в отличие от нас. Мой папа рос с маглами. И твоя мама. Они передали нам частичку мира маглов, мы не видим в нем загадки. Но для дедушки маглы такие же незнакомцы, как для нас инопланетяне. Ему нравится выяснять, как все это работает, для чего используется.

– Сегодня он мог бы просто записаться на курс магловедения, – сказала Роуз. Они уже направились к выходу. – Когда он был ребенком, такого предмета не было.

Джеймс пожал плечами.

– Возможно. Хотя я не думаю, что он захотел бы изучать все так. Для него в этом не было бы никакого смысла. Честно говоря, я вообще не знаю, какой именно смысл он ищет.

Роуз слегка наклонила голову.

– А ты не думал, что его привлекает именно загадка, тайна, скрытая во всем этом?

– И каков смысл в загадке, которая никогда не будет разгадана? – недоуменно нахмурился Джеймс.

– Ты прямо как ребенок, Джеймс. Ведь стоит найти ответ к загадке, как она сразу потеряет всю свою загадочность.

– Тогда дедуля тоже как ребенок, знаешь ли.

– Нет, дедушка – как мужчина.

Джеймс закатил глаза.

– Ну и в чем разница?

Роуз фыркнула.

– Ну, мужчина способен поймать снитч без того, чтобы в итоге вонять, словно протухшая сидродельня.

Тут Джеймс погнался за ней, поэтому остаток пути до задней двери они преодолели бегом.

Внутри бабушка Уизли неистово заканчивала наведение порядка, так что остальным членам семьи оставалось только слоняться вокруг, стараясь не попадаться на ее пути.

– Хьюго! Доминик! Держитесь подальше от пирога! – предостерегла она, проходя мимо стола с ворохом тарелок и столовых приборов. – Флер, дорогая, будь так любезна, помоги мне с пудингом. Это любимое блюдо Артура, так что я хочу поставить его посередине стола. Ох, когда только это семейство успело разрастись настолько, что мы не можем нормально поесть, не сидя на головах друг у друга?

– Это только твоя вина, мама, – рассудительно сказал Джордж. – Нельзя завести семерых детей и ожидать, что большая часть из них не последует твоему примеру.

– Ой, не начинай опять, – сказала Анджелина, морщась и обвивая руками его шею.

– Ты знала, на что идешь, когда ответила мне «да», – легкомысленным тоном ответил Джордж. – Моя самая любимая часть твоего тела – твои аппетитные бедра.

Анджелина, вздохнув и усилив хватку на его шее, потащила его в гостиную, где уже собирались остальные.

– Как прошел матч, Джеймс? – поинтересовался Билл, он сидел рядом со своим сыном Луи.

Джеймс пожал плечами и улыбнулся:

– Неплохо. Никто не умер. Я поймал снитч.

Луи одарил его кривой улыбкой.

– Роуз уже всем рассказала об этом.

Джеймс закатил глаза, когда Билл хохотнул и потрепал его по плечу.

– Ох! Артур появится с минуты на минуту! – забеспокоилась Молли, вытирая руки о передник и оглядывая собравших вокруг членов семьи. –Абсолютно уверена: я что–то забыла. Его ужасно трудно удивить. Джеймс! Ты до сих пор не сменил рубашку! Она покрыта пятнами от гнилых яблок! Нет! Не садись на диван! Похоже, слишком поздно пытаться что–то с этим сделать...

– Мам, – искренне сказал Чарли, – угомонись. Это же всего лишь вечеринка в честь дня рождения, а не военная кампания.

Она шумно вздохнула и позволила Чарли некоторое время массировать ей плечи.

– Признаюсь: я рада, что он получил то место консультанта в Министерстве. По крайней мере, теперь он бывает вне дома несколько раз в неделю. Иначе его ни за что не удалось бы удержать снаружи достаточное время, чтобы успеть все это провернуть. Особенно после того, как этот Мерлин вернул ту ужасную машину... Вот! Именно это вылетело у меня из головы! Рональд! У тебя есть...

– Набор торцевых ключей, – устало кивнул Рон. – Прямиком из магловского хозяйственного магазина. Уже упакован и лежит на столе с остальными подарками. Ему понравится, мам. Успокойся или нам с Джорджем придется открыть бутылку огненного виски.

– Тссс, – зашипела мама Джеймса, пристально глядя на камин.

– Идет.

Она пригнулась, сжимая руку Гарри и увлекая его за собой. В комнате повисла тишина: все сделали глубокий вдох, готовясь закричать.

Закружившийся внутри камина пепел внезапно превратился в огонь. Из разгоревшегося пламени материализовалась фигура, приземлившись на пол перед решеткой привычным прыжком.

– Сюрприз... – закричали все, однако на втором слове крик утих. Вновь прибывший оказался не Артуром Уизли. Повисло внезапное, неловкое молчание. Все уставились на неожиданного гостя: Кингсли Бруствера.

Лицо Кингсли было мрачным. Он оглядел комнату, изучая лица, пока не увидел Молли.

– О нет, – только и смогла произнести она.

Лицо Кингсли не изменилось. Вместе с Молли он посмотрел в сторону, туда, где висели семейные часы Уизли.

– О, нет, – повторила Молли. Она медленно подняла правую руку ко рту, ее горящие глаза округлились.

Все, кто был в комнате, повернулись к магическим часам. Часам, которые показывали местоположение каждого члена семьи Уизли и его самочувствие. Почти все стрелки указывали: Нора. Гостиная. Стрелка Артура Уизли указывала вниз, на два коротких красных слова:

Больше нет.

***

– Артур Уизли был одним из самых необыкновенных и благородных людей, – Кингсли говорил спокойным, размеренным голосом. – Бесконечно нежным, честным и мудрым с теми, кого любил. Справедливым, напористым, а при необходимости, и жестким с теми, кто заслужил его гнев. Тот, кто вырос с ним, едва ли мог предположить, что это мягкий, порой даже чудной, человек однажды столкнется с величайшими злодеями нашего времени. И все же он это сделал, твердо, с каким–то спокойным мужеством, которое встречается у тех, кто любит и любим.

Джеймс сидел во втором ряду, между Альбусом и Лили. Он яростно смотрел в лицо Кингсли, когда тот говорил, пытаясь сосредоточиться на словах и изо всех сил стараясь не смотреть на блестящий деревянный ящик за спиной у мужчины. Откинутая крышка обнажила белоснежно–белую обивку. Сидевшая рядом с Джеймсом Лили тихонько всхлипывала, уткнувшись в плечо матери. Альбус сидел очень прямо: его бледное лицо ничего не выражало. В крохотной церкви в Оттери Сент–Кэчпоул было полно народа и очень жарко.

– При жизни, – продолжал Кингсли, – Артур видел и великие, и ужасные вещи. В семье же он видел только чистейшее удовольствие, и, что важно, он умел этим наслаждаться. Также он столкнулся со страшными испытаниями и понес большие потери. И все же его сердце было таким чистым, что он не озлобился. В его душе не было места ненависти. Он не познал злобы. Коррупция не смогла согнуть его.