Джеймс Поттер и проклятие Привратника

– Несмотря на это, верные люди разобщены. Часть сидит в Азкабане. Часть – мертвы. Пес Флетчер под наблюдением у Министерства. С помощью заклинания Обезъяз его удалось заткнуть, так что его личность до сих пор не раскрыта, но если заговор раскроется, ниточка приведет к нему. Поттер сразу вспомнит, что он состоял в Ордене. Они сумеют связать все воедино. Сакарину и Рекреанта посадят первыми, но ты будешь следующим. К тому же ты был там с ними, в той пещере с троном. Ты наложил на них заклятие. Флетчер предаст тебя.

– У Флетчера нет ничего, что могло бы навести Министерство на нас, – прошелестел шелковый голос. – Как все прочие слабые правительства, они слишком очарованы своими идеалами справедливости, чтобы суметь справиться с действительно коварным врагом. Поттер будет следить за нами везде, где возможно, но это максимум. Оставим его. Он уверен, что битва завершена. Он видел, как Темный Лорд пал от его собственной вороватой руки. И, позволите мне шокировать вас, мой друг? Возможно, это и к лучшему. Ведь семя должно умереть для того, чтобы из него пророс цветок. Возможно, даже к лучшему, что нашего Повелителя поверг трус Гарри Поттер. Он и его союзники много лет наслаждались чувством ложной безопасности. Они уверены, что мы – такие же трусы, как и они, что мы не осмелимся восстать снова, с удвоенной силой наших сердец, сильнее, чем когда–либо. И давайте не будем забывать легенду, Грегор.

Может быть, мы и в самом деле инструменты в руках великого предка. Может быть, наша задача – замкнуть круг древней мести; круг, начало которому было положено тысячи лет назад. Мой друг, смею предположить, что план, приведенный в действие благодаря смерти Темного Лорда, может оказаться грандиозней первоначального замысла. Учитывая обнаруженное нами, уверен, он согласится со мной.

Тень Грегора подалась вперед:

– Уверен, мой друг?

– Называй это обоснованным предположением. В конце концов, я был одним из его самых близких и верных слуг. Тебе, как и мне, знакомы… трудности, с которыми мы столкнулись. В данный момент.

Послышался звон: Грегор потянулся за бокалом вина.

– Возможно, нам не стоит больше ничего говорить при госте.

– Ах, да, – ответил бархатный голос. – Как несказанно грубо с моей стороны говорить так, будто его здесь нет. Мистер Форж, присоединитесь к нам?

Форж подпрыгнул. Увлекшись беседой, он совсем забыл, что они ждали его. Он заглянул в библиотеку: свет от камина мерцал по краям кресел.

– Благодарю, мистер Форж, – беззаботно заговорил бархатный голос. Белая рука поманила его. Два из трех кресел стали разворачиваться: они двигались бесшумно, как на колесиках. Форж заметил, как они парят над полом. – Скажи мне, друг гоблин, ты когда–нибудь слышал о «Транзитус Нигило»?

– Нет, сэр, – быстро ответил Форж, радуясь, что не выдал голосом свое волнение. – Я простой ремесленник. И ничего не знаю об этом. Вообще–то, держу пари, я забуду все сказанное вами, когда отойду на 50 шагов от этого дома.

Кресла перестали вращаться, и Форж увидел сидящих в них мужчин. Слева был мужчина в возрасте с длинными платиновыми волосами и красивым лицом. Он обезоруживающе улыбался, как бы приглашая Форжа посмеяться над шуткой. Сидевший справа, Грегор, был толстым и краснощеким. Снисходительное выражение его лица говорило о том, этот чистокровка привык к праздной жизни.

– Не бойся, мой друг, – произнес бледный человек. – Мы жаждем твоей помощи гораздо больше, чем крови. Позволь просветить тебя. Транзитус Нигило – место пересечения. Это Пустота между этим и следующим миром. Скажи, ты ведь веришь в следующий мир?

– Я поверю во все, что вы скажете, если в итоге выйду за ваши двери таким же, как и зашел, а не по частям, господин.

Человек рассмеялся.

– Вот за что я люблю гоблинов, Грегор. Они на редкость откровенны, – он вновь повернулся к Форжу. – Я скажу тебе кое–что еще, а ты сам решай, верить ли этому, мой друг. Наши предки считали: в мире есть нечто большее, чем то, что мы видим и ощущаем. Они верили в существование невидимых созданий, более могущественных, чем мы, бессмертных и бесчеловечных. Они населяют не только в потусторонние миры, но небытие между ними.

Они говорили с ними. Не буду утомлять вас именами: их сотни. Но только одно существо заинтересовало честолюбивых людей. Порой его зовут Привратником или Существом Дыма и Пепла. Он не пытается проникнуть в наш мир, потому что не знает о нас. Сотканный из Пустоты, он наша полная противоположность, а значит, не подозревает ни о нашем существовании, ни о существовании других. Это связано с абсолютным неведением. А это ведь хорошо, как думаете, мистер Форж?

Гоблин неподвижно стоял, уставившись в блестевшие глаза мужчины. Он кивнул.

– Конечно, ты согласен. Ведь существо, обладающее такой чистейшей бесчеловечностью, такой безумной властью, стоит ему только снизойти до нас, станет настоящим Разрушителем, верно? Хотя, это даже хорошо, что он где–то там… а мы здесь. Маленькие дети, отправляясь вечером спать, знают истину: в нашем мире скрывается много плохих существ, но не самых ужасных. Они не знают о нас.

– И все же, – мужчина на мгновение отвернулся, его глаза сузились, – что если он узнает о нашем существовании? В конце концов, мы постоянно попадаем в место пересечения, разве нет? Когда мы умираем, о да, мы проходим через него. Но когда мы колдуем, когда трансгрессируем, разве мы не попадаем на мгновение в Пустоту? К счастью, Привратник живет вне времени и не замечает нашего кратковременного присутствия. Но что если кто–то нарушит правила, совсем чуть–чуть? Что если кто–то, весьма могущественный, выйдет за пределы времени в Пустоту? Что если кто–то задержится там достаточно надолго, и Привратник обнаружит его?

Гоблин практически не обращал внимания на говорившего. Его больше заботила необходимость делать все, для того чтобы покинуть этот дом живым. Как вдруг он вспомнил слова ведьмы:

«Черный огонь. Пепел… глаза… и ничего. Ничего не осталось».

– Что вы сделали? – тихо спросил Форж.

– Я? – в ответ бледный человек поднял брови. – Ничего. Просто коротаю время. Это Грегор верит в подобные фантастические истории. Они его забавляют.

Закатив глаза, Грегор хмыкнул. Вновь раздался жуткий утробный голос. Казалось, он исходит из кресла, все еще повернутого к камину. Форж чувствовал, как натянулась кожа у него на черепе. Голос был безумен. Он леденил кровь.

– Но приступим к делу, так сказать, – продолжил бледный человек. – Мистер Форж, мы нуждаемся в ваших услугах. Мы полагаем, вы эксперт в… гм… реставрации. Верно сказано?

Форж пошевелился.

– Я простой ремесленник, сэр...

– Вы искусный лжец, – резко произнес бледный человек. Его голос стал холоден, как лед. – Скажите, что это так. Не хотелось бы думать, что я напрасно вас вызвал.

– Д–да, сэр, – быстро ответил Форж, стараясь не дрожать.

– Превосходно, – беззаботно ответил бледный человек, устраиваясь в кресле поудобней. – Как я понимаю, ваши знания распространяются и на реставрацию портретов. Также верно? Не лгите мне, мистер Форж. Я пойму.

Форж сглотнул и взглянул на Грегора. Казалось, тот не обращает никакого внимания. Он лениво разглядывал вино в бокале, который слегка раскачивал.

– Я... да, – ответил Форж. – Конечно, это займет больше времени. Ведь речь не просто о замене краски. Для каждого цвета необходимо подходящее зелье. Мелкие детали следует зачистить и нанести заново для создания композиции… деликатная работа, в которой я достиг определенного успеха.

– Очень увлекательно, – голубые глаза бледного мужчины впились в гоблина. «Он сумасшедший, – подумал Форж. – Абсолютно ненормальный. Интересно, второй знает об этом. Полагаю, они оба ненормальные, но по–разному».

Бледный человек встал.

– У нас есть для вас работа, мистер Форж. Боюсь, довольно сложная, однако, полагаю, гоблин со столь очевидными навыками воспримет ее как достойный вызов. Как видите, это бесценная семейная реликвия. Долгое время мы считали ее утерянной. Забавно, как все оборачивается, когда ты в чем–то очень нуждаешься. ее ужасно повредили… хм… вандалы. Но если вы чем–то сможете нам помочь, мы будем безмерно… благодарны.

Когда бледный мужчина стал разворачивать кресло, стоявшее посередине, голос вновь что–то забормотал. Неожиданно, Форж понял, что совсем не хочет знать, что там. Ему хотелось сбежать или хотя бы отвести глаза. Но он знал: если он так сделает, его убьют. Он смотрел и слушал, и когда кресло было повернуто, голос стал разборчивым.

– Покаж–ж–жите мне его, – прохрипел ужасный, тонкий, прерывистый голос. – Покаж–ж–жите.

Раздался смех, высокий, абсолютно безумный, отрывистый. Портрет был небольшой. Почти полностью уничтоженный. Уцелели лишь отдельные части: уголок рта, два пальца худой, бледной руки, сверкающий красный глаз. Портрет был изрезан. На задней панели рамы виднелись десятки глубоких выбоин и проколов.

– Зас–с–ставь его починить меня... – закричал портрет. Голос у него был высокий, как у насекомого. – С–с–сделай это, Люциус–с–с! Зас–с–ставь его починить меня...

– Это честь для него, – бледный человек улыбнулся, глядя на Форжа влажными, блестящими глазами.

– М–милорд? – Грегор явно был шокирован тем, что портрет заговорил так четко. – Вы спаслись! Но мы думали...

– Не важ–ж–жно, – вопил портрет Волдеморта. – Привратник с–с–скоро явитс–с–ся. Дело наших предков в наш–ш–ших руках. Мес–с–сть!

Казалось, Грегор пришел в недоумение от внезапного развития событий.

– Но... как мы найдем его, милорд?

– Не мы–ы–ы... – прошипел портрет. От звука его прерывистого голоса заколыхались остатки холста. Форж смертельно боялся этого ужасного предмета, боялся работы, которую ему придется выполнить. Но еще больше он боялся того, что сейчас услышит.

Портрет глубоко вздохнул и на выдохе закончил:

– Он найдет нас–с–с...

Глава 1. Что–то кончается, что–то начинается

– Ну же, Джеймс, – Альбус запрыгал от нетерпения. – Дай мне попробовать. Никто не узнает!

– Ты знаешь, я не могу, соплохвост этакий, – спокойно ответил Джеймс, перекидывая ногу через свою «Молниеносную». – Ты несовершеннолетний. И будешь учиться этому в школе, как и все остальные.

Он наклонился вперед, и метла резко взлетела над садом.

– Просто ты хочешь, чтобы я выглядел на метле так же глупо, как и ты на первом курсе, – Альбус бежал за братом. – Не сработает! У меня все будет прекрасно! Буду кругами летать вокруг тебя, вот увидишь!

Джеймс улыбался, чувствуя, как ветер треплет волосы. Он приблизился и накренился, кружась над Альбусом. Тот, нахмурившись, остановился и увернулся, когда Джеймс, пролетая мимо, пытался взъерошить волосы младшего брата.

Джеймс покрепче ухватился за метлу и зашел в штопор, устремляясь к голубому куполу неба. Внизу под ним лениво раскинулась Нора, отбрасывая тень на сад и близлежащие лужайки. Джеймс глубоко втянул в себя воздух, а затем резко направил метлу к земле, практикуясь в резком торможении. Он понимал, что нехорошо хвастаться перед братом, но очень уж гордился своими возросшими навыками. Отец тренировал его все лето, так что теперь Джеймс питал робкую надежду попасть в команду в этом году.

– Наконец–то, Поттер, – заговорил Тед, размахивая перед Джеймсом своим стареньким, но еще хорошим «Нимбусом – 2000». Играть «три на три» сложно даже с опытными игроками. Тебе придется быть и загонщиком, и ловцом. Следи за Анджелиной. Она может казаться нежной, как цветок, пока не заставит тебя влететь в дерево. Джордж – одновременно загонщик и вратарь, так что он будет весьма занят, но его бладжер настигнет тебя, если не будешь внимателен. Но, самое главное, не своди с глаз с…

Что–то зеленое с красным просвистело между Тедом и Джеймсом, отчего те разлетелись в разные стороны. Джеймс ухватился за метлу и, выровняв ее, попытался понять, что это было. Его мама резко развернулась, чтобы остановиться, и, широко улыбаясь, спокойно парила над ним: щеки у нее раскраснелись, волосы убраны в аккуратный конский хвост. На ней была мантия «Холихедских Гарпий».

– Что думаешь, Джеймс? Все еще впору.

Джеймс услышал одобрительный свист. Он обернулся и увидел отца: тот улыбался Джинни, направляя метлу на высоту десяти метров.

– Пап! Мам! – упрекнул Джеймс, подавляя смешку. – Прекратите! Не позорьтесь!

Джинни сдула с лица растрепавшиеся волосы.

– Тебе следует быть внимательней, дорогой. Может, я и твоя мама, но это не помешает мне столкнуть тебя при попытке поймать снитч. –

Улыбнувшись ему, она развернула метлу и улетела на другой конец поля.

– Она это не всерьез? – Джеймс повернулся к Теду.

– Надейся, что нет, – ответил Тед, глядя, как улетает Джинни. – Я уже играл против нее, и склонен думать так: твоя единственная надежда в том, что она не отправит бладжер в затылок сына.

– Ты мне очень помог, – сказал Джеймс, но Тед уже улетел на свою позицию.

– Скинь Джеймса с метлы, мам! – закричал снизу Альбус. Взглянув вниз, Джеймс увидел, что тот стоит на краю сада. А рядом на огромном клетчатом одеяле, улыбаясь и щурясь на солнце, сидят Лили, Роуз и Хьюго. Сыновья–близнецы Чарли, Гарольд и Джулс, забрались на старый узловатый дуб рядом с сараем.

Роуз ткнула Лили локтем:

– Давай, тетя Джинни! Сбей его в полете! Ты всегда сможешь завести еще одного ребенка! С хорошими манерами и не такими вонючими ногами!

– Я все слышал, – отозвался Джеймс.

– Надеюсь на это, – чопорно ответила Роуз, уперев кулаки в бока и кокетливо улыбаясь. Лили захихикала.

– Достаточно, Роуз, – сделала замечание тетя Гермиона, лежавшая в шезлонге на краю сада.

– Я бы играл в твоей команде, Гарри, если бы мог, – прокричал Рон, сидевший рядом с ней. – Но игра «три на три» – традиция. Может, кто–нибудь получит травму, не сможет играть, и я смогу его заменить, а?

Гермиона сердито посмотрела на него.

– Что? Человек может надеяться, разве нет? – запротестовал Рон и снова посмотрел на Гарри. – Похоже, придется провести полноценный турнир в следующем году!

Гарри кивнул:

– Никто не шутил, когда заявлял, что хочет столько детей, чтобы хватило на команду по квиддичу, так? – ответил он.

Чарли стоял в центре поля, под игроками. Одной ногой он опирался на старый, грязный чемодан для мячей. В правой руке он держал квоффл, пожелтевший от времени, весь в пятнах от травы.

– Ежегодный матч по квиддичу семейства Уизли начался! – улыбаясь, закричал он. – Я хочу видеть нечестную игру: множество захвостов[2], огромное количество выбиваний[3] и хороших забалтов[4]. Любого, кто к концу матча не будет в крови, признают непригодным для Уизли, и он будет вынужден примкнуть к Поттерам. Поняли?

– Эй, веснушка, бросай квоффл или сам садись на метлу! – заорал Гарри, вызвав взрыв смеха и свиста. Чарли криво усмехнулся.

– Мяч в игре! – прокричал он, подбрасывая квоффл и убирая ногу с чемодана. Чемодан распахнулся, и остальные мячи взлетели в воздух.

Джеймс сглотнул, схватил метлу и ринулся вверх.

Формально, этот матч не был для Джеймса первым. Этим летом ему довелось несколько раз сыграть со всеми, кто попадался под руку. Конечно, чаще играли «двое на двое», иногда с использованием «игроков–призраков», которых Тед выпускал из небольшой коробочки, купленной у Джорджа. Судя по всему, это была тестовая версия, оставшаяся еще от «Всевозможных Волшебных Вредилок». Как только деревянная крышка распахивалась, из–под нее появлялось четверо боггартов, каждый из которых выглядел как один из знаменитых давно скончавшихся игроков в квиддич. Они выглядели очень убедительно, несмотря на некоторую прозрачность. Проблема состояла в том, что боггарты не имели никакого представления о квиддиче, поэтому, хотя они и выглядели весьма внушительно, все их действия на поле сводились к хаотическим броскам туда–сюда, размахиваниям руками в воздухе и издаваниям свойственных призракам звуков. К тому же бладжеры с легкостью пролетали сквозь них.

Все же, пришел к выводу Джордж, они кое–что привносят в игру, когда не хватает игроков, верно?

Однако ни один из летних матчей не мог сравниться с этим. Мало того, что Уизли были ужасно азартными, так еще и игроки слишком хорошо знали друг друга. Иногда это давало преимущество, например, когда Джордж, уклонившись от бладжера, подбросил квоффл над головой, зная, что Анджелина летит сразу за ним, чтобы забросить мяч в кольцо. Но иногда в это заключался и ужасный недостаток, например, когда Джинни, предвидя излюбленный маневр Теда, выбила квоффл из его рук в тот самый момент, когда он собирался забивать гол.

Но, несмотря на спортивный азарт, все много смеялись и искренне подбадривали обе стороны. Джеймс понимал, что крайне слабо влияет на матч. Его главной задачей было удержаться на метле и не дать собственной матери выставить его полным дураком перед Роуз и остальными. К своему огромному удовольствию, он нанес несколько отличных ударов, направляя старые бладжеры в гущу сражения, которые порой попадали в цель. Один из них задел хвост метлы Джорджа, отчего тот резко и быстро закружился. Восстановив равновесие, он взглянул на Джеймса, одарив того широким зубастым оскалом.

– Посмотрите на Джеймса, – воззвал он к остальным игрокам. – Нанес предупреждающий удар по старой гвардии. Следующий прилетит мне в голову, а, Джеймс?

И он снова присоединился к игре.

Рон не мог удержаться: он скакал по краю поля, выкрикивая советы и предупреждения через сложенные рупором руки.

– Защита дракона! – яростно ревел он. – Защита дракона, Джордж на крыло. У Гарри слабая левая сторона после того столкновения с Анджелиной! Они не смогут обороняться! Джинни, ты смещаешься вправо! Почини хвост! Хвост! Спускайся и отдай мне метлу!

Альбус, стоявший рядом, кричал одновременно с ним, иногда отталкивая дядю обеими руками.

– Они задумали «побег из Ватерлоо», пап! Держитесь в линию и прочесывайте середину! Тед! Мама остановилась, чтобы починить хвост! Она открыта! Забудь, что она девчонка, и отправь в каменный век своим бладжером!

Гермиона перебралась на одеяло и теперь сидела рядом с Флер. Они демонстративно игнорировали матч, оживленно беседуя.

И вдруг Джеймс уловил золотую вспышку в солнечных лучах, мелькнувшую у пятого этажа «Норы». Он огляделся, открыв было рот, чтобы предупредить ловца, как вспомнил, что ловец – он. Его сердце бешено заколотилось, он рванул вперед, касаясь подбородком древка метлы. Он полетел, уклонившись от Анджелины и бешено вращающегося бладжера. Покосившиеся стены «Норы» приближались, окна подмигивали сверкающими кинжалами солнечного света, наполовину ослепляя его. И вот снова золотая вспышка, промелькнувшая сквозь стену берез на углу. Джеймс наклонился – «Молниеносная» отреагировала идеально, взяв вниз и вправо, нацеливаясь на снитч. Он подался вперед и, почти добравшись до конца метлы, потянулся к потускневшему золотому мячику.

Неожиданно снитч подскочил вверх, чуть выше вытянутой руки Джеймса. Он схватил воздух под ним, громко выругавшись, а затем нагнул голову, защищаясь от ветвей. Они задевали его, но он едва замечал это. Он так сильно наклонился, что едва не упал, затем развернул метлу, чтобы остановиться, и вытянул шею в поисках снитча. Заходящее солнце слепило глаза. Прищурившись, Джеймс увидел едва заметные очертания золотого мячика. Он висел в воздухе рядом с крышей «Норы», подпрыгивая в воздухе, как шмель. Вдруг темная фигура закрыла солнце. Джинни. Она тоже заметила снитч, а затем и Джеймса. Усмехнувшись, она обхватила метлу и устремилась вперед.

– Ну уж нет! – проворчал Джеймс. Он ринулся вперед, заставляя себя не сводить глаз со снитча и не следить за мамой. Снитч, казалось, почувствовал, что его преследуют. Он улизнул на поле, пролетая между игроками. Джеймс обхватил метлу: он хотел двигаться быстрее. Вдруг «Молниеносная» напомнила ему, что оборудована элементарными навыками чтения мыслей владельца. Она рванула вперед с большей скоростью, чем когда–либо ранее. Он проскочил под Тедом и отцом, который тоже заметил блеск пролетевшего снитча.

Джеймс слышал, как он хрипло подбадривает его. На метлу упала чья–то тень, и Джеймс не мог не посмотреть вверх. Его мама летела прямо над ним, направляясь к снитчу, ее мантия развевалась. Джеймс сделал первое, что пришло в голову. Внезапно он принял влево, в сторону от снитча, все еще наклоняясь вперед, как будто хочет схватить его. Он мгновенно вернулся на правильный курс, ринувшись вперед на метле. Сработало! Он почувствовал движение: Джинни отклонилась влево, полагая, что Джеймс заметил, как снитч изменил направление. Она следила за ним, а не за мячом. В этот раз снитчу не ускользнуть от него. Он вытянулся вперед, занес над ним руку, подлетев ближе, и сжал ее. Крылья еще мгновение бились в его ладони, а потом замерли. Игра завершилась.

Джеймс торжествующе повернулся на метле, держа снитч над головой. Вдалеке, позади него, Гарри и Тед замахали руками. Они кричали ему что–то. Через секунду Джеймс понял, что они вовсе не радовались. Они предупреждали его. Джеймс забыл остановить метлу. Пытаясь понять, куда направляется, он резко обернулся. Как раз в тот момент, когда узловатая яблоня, растущая на другом конце поля, угрожающе нависла над ним. У него перехватило дыхание, когда ветка скинула его с метлы: болезненное ощущение невесомости, а после удар о землю.

– Ооой, – застонал он. Послышался звук приближающихся шагов, и мгновение спустя мама опустилась на колени рядом с ним.