Знаменитые клады России

Самый большой и надёжный тайник был устроен ими в потайном подвале той самой церкви, на кладбище которой Алексей Васильевич и нашёл могильные плиты. Да, к настоящему времени здание церкви не сохранилось, да и от грандиозной колокольни остались только остатки фундамента, но прежде, в 20-х годах, тайник был сделан именно там. Кстати, расскажу немного о том, как был устроен этот тайник. Ведь устроен он был совершенно необычно. В письме говорилось о том, что помещения тайника были устроены на втором, нижнем ярусе, церковного подвала, там, где прежде стояли печи для обогрева помещений. Женщина сообщала, что из самого храма попасть туда было невозможно, но в тайник вёл секретный подземный ход, длиной примерно в 300 метров, который начинался из подвала дома, в котором некогда жил привратник. Звучит фантастически, не правда ли? В нашей-то глуши и вдруг подземные ходы? Но, давайте наберёмся терпения и посмотрим, что было дальше. До поры до времени группа подпольщиков работала успешно, но вскоре спасителям культурных и прочих ценностей пришлось спасаться бегством. Некоторых из них схватили и попросту расстреляли, а остальные, опасаясь подобной участи, эмигрировали, перейдя по льду озера в Финляндию. Прошли годы. Началась Вторая мировая война. Участники вышеописанных событий, помнившие о секретном захоронении, неожиданно получили возможность вернуться и достать спрятанное. Но, приехав в село «Р» они были неприятно удивлены. Оказалось, что в громадном подвале церкви немцы устроили склад боеприпасов. Следовательно, открыто пробраться к замаскированному тайнику, было невозможно (можно было легко получить обвинение в причастности к партизанам).

«…Я в Кёльне нашла майора Вермахта, он был в «Р» зимой 1942 года, поведал он мне о церкви, где на колокольне к пулемётам были на цепь прикованы солдаты, и всё остальное, обещал мне помощь. Дети священнослужителя подтвердили следующее, что в пропитанную холщовую *** воском иконы хранятся в хранилище, их не выносили, пономарь с Храпынь погиб при загадочных обстоятельствах осенью 21-го года, а дети ушли осенью 1919 года, но ничего без меня не делайте, умоляю Вас, я переговорю с людьми и всё вам соообщу, отопление церкви производилось через подвальное помещение, а угол *** глухой я посмотрела довоенную карту 1939 года, то 90 деревень мёртвых, где было по 30 дворов, но это была деревня…»

Наши иммигранты-кладоискатели были вынуждены ждать момента… Вскоре последовал неожиданный контрудар советских войск. Немцы, бросая всё, что можно откатились от «Р». Однако, и наши путешественники тоже были вынуждены уносить поскорее ноги, поскольку понимали, что под горячую руку и с ними никто церемониться не будет. И тут, вот уж воистину гримасы истории, в те же самые дни настали последние дни и для церковных строений. Наша танковая колонна, желая просочиться в тыл закрепившимся немцам, заодно уничтожила все храмовые здания, и их каменные обломки солдаты тут же употребили для строительства гати через болото (танки, видите ли, не могли пройти). После войны руины некоторое время ещё мозолили глаза районному начальству, но вскоре разорённое место было засыпано полутораметровым слоем земли и в настоящее время почти ничто не напоминает о происходивших здесь некогда событиях.

«…я в Америке нашла начальника ГЕСТАПО, который является ветвью Старицкого губернатора, который в 1941 году был на своей родине…»

Озадаченный нежданно свалившейся на него информацией, Алексей Васильевич по воле случая обратился за помощью именно к нашей поисковой группе. Ему очень хотелось отыскать спрятанные церковные предметы, но он не знал, с чего следует начать. Он мечтал передать найденное имущество единственной в округе церкви. Но трезво понимал, что стоящие перед ним трудности были очень велики. Холм был огромен. К тому же этот проклятый склад боеприпасов… Вывезен он, или так и лежит под руинами? Вопросов была масса, и мы подвернулись ему весьма кстати. У нас тоже были определённые интересы именно в этом месте. Незадолго до этого в нашем распоряжении оказался уникальный прибор «Грот-1». Этот удивительный прибор давал возможность рассмотреть всё, что было спрятано под землёй, чётко отделяя коренную породу от насыпной, пустоты от фундаментов, а подземный ход от канализационного слива. Короче мы были ужасно заинтересованы во всестороннем испытании такой техники. Поэтому лучшего объекта, чем холм в «Р» найти было просто невозможно.

«…Которые лежали во Франции при Сен Жермене, два адъютанта при Дутове, и лежали в одной могиле, а склепа купца Дроздова в Торжке не нашла, документы есть, а кладбища нет, дома стоят, поплакала я на исповеде в Торжке в церкви, попросила благословения, в машину села да и поехала, только столбы на дороге версту за верстой напоминали…»

Как мы не храбрились, но к исследованиям полигона всё же приступили с известной долей скепсиса в душе. Откуда в такой глухомани могли взяться подземные ходы и громадные ценности? Да разве могла здесь быть сколько-нибудь крупная церковь? Мои глаза, видящие лишь стоящие в отдалёнии обычные крестьянские пятистенки, никак не могли узреть былого великолепия и роскоши. Пустота и разруха. Лишь свежепостроенная часовенка радовала глаз яркой краской. Оставалось включить прибор и прозондировать всё подземное пространство, дабы установить истину.

И вот поиски начались. Начали мы их с понятной осторожностью. Поскольку вероятность, натолкнуться на сотни неразорвавшихся снарядов была вполне реальна, мы вначале проверили обширную территорию холма с помощью протонного магнитометра. Убедившись, что крупных залежей металлов под нашими ногами нет, мы приступили ко второй части изысканий. Понимая, что именно вторая часть программы может дать ответы на самые жгучие вопросы нашего расследования, все участники похода пребывали во вполне понятном нетерпении. Развернули комплект георадара и потихоньку, очень даже не спеша, принялись резать радарными лучами «Р-ий холм на «ломтики» словно буханку украинского хлеба.

Чем же так хорош для любого поисковика «Грот-1»? В первую очередь тем, что быстро и наглядно даёт оператору чёткое графическое изображение того, что находится у того под ногами. С его помощью мы довольно быстро убедились, что не менее чем метровой толщины фундаменты повсеместно располагаются на глубине от 1,5 до 2-х метров. Это сразу же подтвердило первичную информацию о том, что после войны развалины храма были полностью засыпаны. Вскоре «Грот» высветил и первый подвальный ярус. Он начинался на, примерно, 2-х метровой глубине и уходил вниз до 5-и метров. Что ж, пока всё верно. Но это был один подвал, один ярус. А где же второй? Нетерпение наше возрастало, но как-либо ускорить работу было невозможно, ибо георадар – машина, в принципе, неторопливая. К тому же размеры и первого подвала оказались нереально большими – примерно 70×90 метров! Вот это размеры, вот это масштабы! Было чему позавидовать. Но вскоре, едва мы приблизились к восточной стене разрушенного храма, как скачок показаний на жидкокристаллическом экране показал нам, что глубина ранее перекопанной породы опустилась ниже семи метров. Мы озадаченно переглянулись.

Выходит, старуха-иммигрантка не соврала ни на йоту! Под первым подвалом и на самом деле располагался второй! И высота его, с учётом внешней засыпки и глубины первого подвала составляла примерно 3 метра. Вполне подходящее помещение для укрытия чего угодно. Оставалось теперь обнаружить подземный ход, и можно было считать, что дело сделано. Мы долгое время бродили внутри циклопического фундамента, пока, наконец-то не догадались, что ход следует искать снаружи, а не внутри него.

«…стали мы вскрывать хранилища двух церквей в Бабино, да Боронкино, наткнулись на останки 48 наших бойцов, пришлось с ними заниматься, да помог офицер, фронтовик, восстановили всех, оказывается бойцы выходили из окружения из-под Москвы, да замешан был наш заслуженный ныне покойный партизан Павел…»

Не прошло и получаса после озвучивания столь плодотворной идеи, как нам и в самом деле удалось напасть на след этого хода. Мы едва не падали с ног от голода и усталости, но любопытство двигало нас вперёд, не давая не остановиться ни на минуту. Вокруг нас собрались все участники нашего похода и мы, будто ведомые волшебным лучом радара всё шли и шли вперёд. Ход имел сводчатый потолок и высоту в два метра и ширину в полтора. То есть, по нему вполне мог пройти высокий человек, даже не сгибаясь и не стукаясь локтями о стены. Разумеется, по столь широкому проходу можно было протащить и весьма объёмные предметы, такие как иконы, ящики, подсвечники и прочее имущество. И самое главное, было однозначно установлено, что подземный ход подходил именно к нижнему ярусу подвала, а не к верхнему!

Это было уже серьёзно, это была сильная заявка на победу. Знать такие подробности, про уже сорок лет тому назад засыпанный объект, мог только тот человек, кто побывал в нем сам до момента разрушения церкви, то есть до войны. И значит, переданные бывшему председателю колхоза сведения о спрятанных на глубине 7-и метров предметах церковного культа получали весомое подтверждение. Заинтригованные сверх всякой меры, мы продолжали двигаться по трассе подземного хода. На протяжении примерно 200 метров он, плавно загибаясь к югу, привёл нас к старой, но всё ещё прочно стоящей бревенчатой постройке. Мы обошли сруб вокруг, однако продолжения хода не обнаружили.

– Стало быть, именно тут стоял дом привратника, – решили мы, – и именно отсюда, приславшая указания корреспондентка из Финляндии, начинала свои походы к тайнику.

«…а теперь мне всё равно где жить, раз так получилось, один человек есть один человек, с него и взятки гладки, посвятила я Проскурину стихи, а он их подвёл под черту, нарёк «Дневником легкомысленной женщины», а брали моей сокурсницы Татьяны Бродской, Иосиф Бродский на весь мир меня прославил, выпустил за границей 1000 экз.»

Программа работ была к вечеру выполнена полностью, и все мы собрались в тени громадной сосны, росшей неподалеку от остатков колокольни. Слово взял наш спонсор и организатор.

– Что ж, друзья, – подвёл он итог наших «подвигов», – кажется, сегодня мы поработали просто великолепно. Особые поздравления Павлу Анатольевичу, как оператору и разработчику «Грота». Великолепный прибор, поздравляю. Давайте по этому поводу закусим, и все вместе подумаем над тем, что дальше делать будем? Да, и, кстати, Александр Григорьевич, – обратился он ко мне, – вы ведь вели всю документацию подземной съёмки?

– Угу, – закивал я, торопливо прожёвывая огурец, – а что?

– Не могли бы Вы прикинуть, сколько нужно вынуть земли, чтобы полностью вычистить нижний подвал?

Включив карманный калькулятор, я быстро подсчитал, что предстоит выбрать примерно 8000 кубов земли.

– Сколько, сколько? – тут же переполошились мои соратники.

– Восемь тысяч кубометров, – пожал я плечами. А что вы хотите? Глубина семь метров, длина почти шестьдесят пять, да ширина под восемнадцать. Вот так оно и получается. Если считать на стандартные КАМАЗы, то получается больше тысячи ходок. Да экскаватор надо подтащить, да месяц работы потратить… А ведь там, – указал я пальцем в землю, – может быть и совершенно пусто. Вдруг да немцам кто-нибудь шепнул о тайнике? Ведь и такое могло быть.

После недолгого, но яростного обсуждения, сошлись на том, что устраивать раскопки посреди населённого пункта нам вряд ли кто позволит. А если и позволит, то только после длительного обивания порогов местных и районных начальников. Но тратить время на такое бестолковое занятие никто из нас не мог себе позволить, поскольку новые загадки и тайны неудержимо тянули нас вперёд.

«…Пришлось найти без вести пропавших во время войны, только вот беда, некому было похоронки вручать, отошли родственники на погост в мир иной, а заменила я в Луковниковском райвоенкомату 35 человек, но сама в свою землю не лягу, чужая земля меня примет, со своим родом лягу, с родом Дроздовых. – я всем и наказала так, с двумя офицерами царской армии…»

Островные захоронки

Остров Хортица. Далёкий от Москвы днепровский остров, который теперь все мы можем теперь рассматривать точно в таком же ракурсе, как и Кокосовый остров или остров Оук, с его знаменитой пиратской шахтой. Для кладоискателей остров Хортица, по-своему, тоже уникален. Начну рассказ про него с того, что отмечу – сей остров самый большой и живописный среди всех островов в русле Днепра. Расположен он в черте крупного промышленного города Запорожье и поэтому, рано или поздно, будет совершенно вытоптан, стремящимися вырваться на природу горожанами. Учёные утверждают, что в средние века именно тут располагалась первая столица запорожско-казацкой вольницы. С тех пор, кто только не побывал на этом клочке суши?! Чьи только дороги и судьбы не пересекались тут! И поныне кружат по потаённым уголкам камышовых плавней толпы кладоискателей, разыскивающих в хортицких песках и скалах следы казацкой старины. Что же ждёт самых пытливых и настойчивых из них? Какие удивительные находки могут встретиться им в заповедной насквозь «происториченной» земле?

В 1876 году в «Одесском вестнике» было опубликовано небольшое исследование учёного-этнографа Я.П.Новицкого «Остров Хортица на Днепре», в котором он приподнимает завесу над тайной знаменитого острова. Предлагаем читателю отрывок из этой работы.

…На Хортице находили, да и сейчас находят много остатков запорожских сокровищ, а именно: деньги серебряные и медные времён Сигизмунда и Ивана Грозного и другие; Остатки оружия – стволы, замки, штыки; пуговицы медные двух видов, большие и маленькие: пряжки от поясов, пули и всякое другое. В 1845 году, весной, после большого наводнения, когда песчаные берега были немного смыты сильными потоками воды, на берегу Днепра, выше балки Савутиной, в местности, которую называли «Великой молоднягой», были видны из песка три запорожские «чайки» (лодки с небольшим парусом). «Чайки» эти были наполнены пулями и бомбами разных размеров; носы их выходили на берег, а корма оставалась занесена песком. Говорят, что эти лодки после 1845 года несколько раз подряд (весной) ещё появлялись на берегу, но теперь снова покрыты песком вместе с нагруженными запасами. В том году вода открыла много таких вещей, которые сотни лет скрывались в толщах сыпучих песков.

Так некий Гильденбланд находил на песке возле Савутиной скалы небольшие медные стрелы треугольной формы, относящиеся к медной эпохе.

Из этого можно сделать вывод о том, что остров был давно обжитым пристанищем или перевалочным пунктом для народов, направляющихся в Европу в период крупных перемещений человеческих масс. В том же году на небольшом островке, который расположен возле северного конца Хортицы, как раз напротив двух скал посреди Днепра, носящих название «Стоги», вода вымыла из песка несколько человеческих скелетов. Иван Гильденбланд говорит, что его поразили размеры черепов и других костей, по которым можно судить о людях. Согласно его заверениям, принадлежали они людям более далёких времён, а тот факт, что лежали они рядом, говорит о том, что погибли они в кровавой битве и скорее всего зарыты в общей могиле.

В настоящее время для изучающих этот остров специалистов и любителей, именно балки (овраги) имеют много интересного. Загляните в любой лог (отрог оврага) Савутиной балки и вы наткнётесь на такие вещи, на которых ваш взор остановится сам по себе. В одной стене пропасти торчит берцовая кость человека, в той же стене, только дальше, кость руки… В песке лежат рёбра, пожелтевшие от времени, рядом лежат челюсть со здоровыми белыми зубами, а дальше вновь человеческие скелеты. В одном из оврагов, с помощью небольшой железной лопаты нам удалось отрыть половину большой глиняной миски; в другой небольшие ножницы, кусочек свинца в 1,5 фунта (600 гр.), кузнецкие щипцы и прочее. На дне оврагов в песке в большом количестве кремни от ружей.

В приднепровском крае приходилось видеть много находок запорожской старины, особенно много встречалось там старинных пуль и бомб. Большой железный шар есть почти у каждого хозяина приднепровского села, но предназначение его теперь совершенно неожиданное – они теперь принадлежат женщинам. Во время стирки сельские женщины нагревают шар докрасна, потом бросают его в чан и с помощью него парят бельё.

В 1870-м нам довелось увидеть целую кучу пуль бомб и их осколков на фабрике сельскохозяйственных машин Леппа в колонии Хортица. Всё это было собрано в приднепровских сёлах за незначительную сумму.

Судя по размерам острова, здесь было достаточно пространства для запорожцев, но судя по остаткам их куреней (поселений), да и по рассказам дедов-малороссов, казаками была занята лишь северная часть острова. На Хоритце и по сей день сохранились редуты с насыпными валами, коими вся северная часть перерезана в трёх местах и ещё в одном – вдоль. Всех редутов на Хортице 21 и 4 поста.

… В нескольких местах высятся курганы, оставленные восточными народами в память о себе. Всех курганов на Хортице 57. На некоторых из них стояли каменные «бабы», ещё в сороковых годах, но позже кем-то украденные. Вне сомнения, Хортицкие курганы скрывают многие сокровища, которыми обогатились бы наши археологи… В северо-восточной части острова, выше колонии находятся большие каменные скалы выходящие в Днепр, в которых сохранились пещеры. В них по преданиям скрывались российские крестьяне, убегавшие от солдатчины.

Запомним эти воспоминания и обратимся теперь к трудам доктора исторических наук, Николая Фёдоровича Котляра. Киевский профессор разработал систему – схему показывающую, где именно стоит искать клады древних русичей, гайдамаков, казаков, а где нет. И что самое удивительное – схема себя оправдывает. Внешне система Николая Фёдоровича довольно проста. Изучая все случайные находки кладов и повествующие о них легенды, он вывел закономерность их сокрытия. Теперь Котляр совершенно уверен, что не стоит искать большие сокровища в Галиции – здесь деньги обращались так интенсивно, что не успевали отложиться в клады. Маловероятны ценные находки в степях Причерноморья, поскольку они были безлюдны. Караваны проезжали их быстро, не задерживаясь – боялись татар. Но клады в изобилии можно обнаружить вдоль старых торговых путей, в старых городах и крупных деревнях. Их находили в Рязанской, Новгородской, Тверской землях, во множестве украинских поселений. Часть сокровищ осела в мощных стенах церквей и замков, которым не страшен пожар. Один из легендарных кладов был замурован в башне Бердичевского имения графов Потоцких.

Согласно изученным профессором легенд, золотые и серебряные клады чаще всего хоронятся в курганах. Из необследованных учёными холмов остались: – курган Каратка вблизи Запорожья и Медведь-курган, в котором казаке якобы закопали звериную шкуру, набитую монетами. Ещё в одном холме, что на острове Хортица что в голове его, якобы зарыты золотые и серебряные деньги. А неподалёку от этих мест, возможно, скрывается «клад Сагайдака», казака, жившего здесь со своим кошем (шайкой).

Сейчас Николай Фёдорович всерьёз занимается историей Древней Руси. Утверждает, что оно имеет много сходства с нынешними временами. По этому поводу профессор даже книгу написал и назвал её – «Русь языческая». Возможно, по этой и другим книгам Н.Ф.Котляра удастся отыскать сокровища, спрятанные на Украине и других местах.

Так, где же и как же искать оставшиеся от запорожцев ценности? Да и стоит ли их искать после стольких лет почти непрерывных поисков? На первый вопрос мне ответить легче всего. Стоит, обязательно стоит! Но несколько не так, как их искали до сих пор. Ведь по сию пору основная масса кладов была найдена там, где они были заложены не слишком глубоко. В основном это были мелкие клады зарытые, если так можно выразиться, частными лицами. И находили их там, где происходили частые размывы почвы, что более всего характерно для речных долин. Ведь искали-то металл в земле в основном с помощью обычных миноискателей, действующих на небольшой глубине. А большие, массивные, «общественные» клады, состоящие из многих десятков, если не сотен килограммов всевозможного антиквариата и раритетной нумизматики, всё ещё не найдены. Они и укрыты более изобретательно и зарыты на куда как большую глубину.

Поиски следует начинать прямо от северной оконечности острова, и вести их ступенчато продвигаясь в южном направлении. Пользоваться следует исключительно магнитометром, тщательно картируя обследованные территории. Будет так же весьма интересно обследовать прибрежную часть острова. Но такие замеры нужно проводить с резиновой или деревянной лодки, поскольку, Вы можете отыскать там и клады, хотя вряд ли большие, но обнаружение складов старинного оружия и боеприпасов весьма вероятно.

Французский инженер Боплан в своём знаменитом труде «Описание Украины» утверждал, что Войсковая Скрабница казаков находилась немного ниже речки Чертомлык, на довольно большом острове, на котором казаки строили свои челны. Он будто бы окружён со всех сторон тысячами других островов, беспорядочно разбросанных по разлившейся реке. «Утверждают, – писал Боплан, – что казаки скрывают множество пушек в протоках Войсковой Скрабницы. Но где именно, никто из поляков вам не укажет, ибо они в тех местах не бывают; от казаков же не могут выведать сей тайны, да из них немногие и знают об этом. Они скрывают под водой не только пушки, отбиваемые у турок, но и деньги, которые берут только в случае необходимости. Каждый казак имеет на островах свой тайный уголок. Возвращаясь с нападений на турков, они делят добычу и всё, что они получают, скрывают под водой, исключая вещи повреждаемые оной.

Для современных кладоискателей, которые решат попытать счастья на землях бывших запорожских вольностей, остаётся добавить, что украинское слово «скраб» означает ни что иное, как клад. Остров Хортицу можно смело сравнить с кладоискательским Клондайком, который ещё только начал открывать свои многочисленные тайны!

Граф-поджигатель

О подземных ходах и загадочных подземельях подмосковной усадьбы Вороново, некогда принадлежавшей графу Фёдору Васильевичу Ростопчину, есть немало интересных свидетельств. Когда-то постройки усадьбы – сам дворец, «голландский домик», конюшня, оранжерея – были соединены глубокими тоннелями. По дошедшей до нас легенде, именно в этих лабиринтах Ростопчин в дни нашествия французов 1812 года спрятал свои сокровища.

Поскольку перед нашим взором легенда о столь знатном дворянине, то непременно нужно дать о нём хотя бы маленькую историческую справку.

«Ф.В. Ростопчин родился 12 марта (ст. стиль) 1763 года в Москве, в семье отставного майора. Начинал службу сержантом в лейб-гвардии Преображенского полка. Необыкновенная память, и знание английского, французского, немецкого и итальянского языков способствовали его продвижению по службе. Во время шведской войны, будучи на дипломатической переписке, Ростопчин стал известен Екатерине-II; прекрасный рассказчик, знаток множества анекдотов, он не раз потешал ими императрицу. Благосклонный к Ростопчину Павел-I возвёл его в графское достоинство и дал чин генерал-адъютанта. В 1800 году граф вышел в отставку и жил попеременно то в Москве, где имел два великолепных дома, то в имении Вороново. В 1812 году Александр-I назначил его генерал-губернатором Москвы, который он и занимал до 1814 года. Скончался граф в 1826 году.»

Познакомившись с главным действующим лицом нашего повествования, ознакомимся теперь и с местом, где происходили описываемые события. История имения Вороново уходит своими корнями в те далёкие времена, когда Русь находилась под гнётом татаро-монгол. Владел тогда усадьбой старинный род Волынских. Родоначальником его был выходец с Волыни боярин Боброк, отличившийся в Куликовской битве. Один из Волынских, служивший при дворе Ивана-третьего, носил прозвище вороной (видимо за цвет волос). Вот почему потомки его стали называться Вороновыми – Волынскими, а сама родовая усадьба – Вороново. В разные периоды истории государства усадьба то процветала, то приходила в упадок.

В 1760 году в Вороново по проекту архитектора Карла Бланка был выстроен так называемый «голландский домик». А три года спустя тут появилась и Спасская церковь с колокольней. В 1875 году, посетившая Вороново Екатерина-вторая, останавливалась в этом «домике».

В конце 18-го века, при А.И.Воронцове, крёстном отце А.С.Пушкина, в усадьбе затевается строительство дворца. К работам привлекают известного в те годы зодчего Н.А.Львова. Однако непомерные расходы вскоре вынудили продать все постройки графу Ф.В.Ростопчину.

С 1800 Вороново становится любимым местом пребывания графской семьи. Из Италии сюда доставляют мраморные статуи для парка. Из Парижа, Рима, Лондона привозят изящную мебель, античные вазы, бронзу, картины, серебряные сервизы, гобелены. Снаружи дворец украсили огромные статуи людей и лошадей; залы напоминали музеи, а библиотека, насчитывающая тысячи томов, приводила в изумление даже искушённых библиоманов. Современники, восхищавшиеся красотой усадьбы и пышностью дворцового убранства, называли великолепное Вороново маленьким Версалем.

Многие историки полагают, что подземный лабиринт в Воронове был устроен по приказу самого Ростопчина. Известно, что граф всегда боялся бунта и измены, всюду ему чудились заговоры. Тайные же ходы позволяли скрытно покидать дворец. Но была и другая версия. В 18-м веке у вельможной знати вообще была мода на так называемые «гроты» – обширные подземелья или просто подземные помещения в виде искусственных пещер, которые возводились для «увеселения и от жары сокрытия». Не исключено, что Ф. В. Ростопчин, обнаружив при реставрационных и землеустроительных работах старое подземелье, задумал приспособить его для этой новомодной забавы. Но настали тяжёлые времена, к столице неумолимо приближался иноземный враг. Утром 2-го сентября 1812 года граф покинул Москву и помчался в своё великолепное имение. Где-то в районе Москвы-реки он догнал главный штаб русской армии. А 4 сентября с высоты её известкового берега он мог видеть пылающий город, подожжённый (как полагали многие его современники по его приказу).

5 сентября армия Кутузова пошла правым берегом Пахры мимо Никитска и Фролова Яма в сторону Подольска. 7 сентября главная квартира Кутузова (ставка) остановилась в селе Красная Пахра. Присутствие 85-тысячной армии в 15 верстах от Воронова беспокоило Ростопчина. Солдаты терпели нужду в провианте и фураже и рыскали по округе, забирая необходимые для прокорма припасы. Поэтому наш заботливый граф принял меры, чтобы любимую усадьбу не разграбили свои же.

За две недели, пока армия топталась буквально у ворот усадьбы, никому из военных чинов не удалось в ней побывать. Мало того, Ф. В. Ростопчин который славился своим гостеприимством и хлебосольством, никого из офицеров и даже генералов – не позвал даже отобедать. Исключение составили лишь два англичанина, находившиеся при главной квартире Кутузова – Роберт Вильсон и лорд Терконель, которых граф пригласил квартировать в Воронове. В течение последующей недели граф ежедневно выезжал к фельдмаршалу, пытаясь узнать, будут ли войска отступать в дальнейшем или нет. Но ответа он, естественно, не получал. Видимо, из-за этой неопределённости, им было упущено время для организации эвакуации имущества. И домовладельцу Ростопчину не оставалось ничего другого, как с помощью доверенных слуг и в полной тайне от всех посторонних, спрятать самое ценное в подземных тайниках.

Ещё 13 сентября за ужином граф уверял своих заморских гостей, что «если русская армия отступит отсюда, то он, скорее сам истребит дом свой и всю деревню, нежели будет свидетелем занятия оной французами». А уже 17-го по распоряжению графа 1720 человек дворовых и крестьян села Вороново были отправлены в Липецкую губернию, в поместье его отца. Их провожали сам граф и Роберт Вильсон. Ни одной вещи, ни одного сундука из дворца в этом обозе не было.

(Вот это утверждение вовсе не бесспорно. Что англичанам демонстрировали каждый сундук загружаемый на походные телеги? Да если представить себе, что на каждой из них сидело хотя бы по пять человек со своим скарбом, то и то потребовалось бы не менее 350-и телег, для перевозки такой массы людей!)

19 сентября русская армия отступает к Спас-Купле. Ростопчин деятельно готовится поджечь свой дворец. Предварительно он даже прибивает на дверях церкви записку на французском языке: «Восемь лет я украшал моё село и жил в нём счастливо. При вашем приближении крестьяне… оставляют свои жилища, а я зажигаю мой дом: да не осквернится он вашим присутствием. Французы! В Москве оставил я вам два моих дома и движимости на полмиллиона рублей, здесь же вы найдёте один пепел».

Как сказано? С чувством, с толком, с искренней ненавистью к проклятым захватчикам, буквально вынуждающих домовладельца собственными руками разрушить домашнее гнездо. При поджоге дворца присутствовали: сам граф, его доверенные слуги, и оба англичанина.

«Граф Ростопчин, полагая, что нынешнее… движение неприятеля подаст ему случай занять Вороново, привёл в действие своё намерение, – писал Роберт Вильсон. – Граф, входя в комнату супруги своей, казалось, хотел остановиться, но твёрдость его взяла верх – он собственною своей рукой зажёг горючее вещество, прежде того приготовленное. Пламя два часа простирало своё опустошение, как мы получили известие, что неприятель отступил, но граф не показал ни малейшего сожаления, а напротив того, разговаривал со мной весьма равнодушно, смотря как падали колоссальные статуи представляющие людей и лошадей. Без сомнения, разорённого теперь нельзя опять построить и за 100.000 фунтов стерлингов».

Ему вторил и его собутыльник, лорд Терконель: «Я находился вместе с ним (Ростопчиным), когда он помогал служителям таскать всякие зажигательные вещества в комнаты и в короткое время весь дом (один из великолепнейших виденных когда-либо мною) сожжён был до основания. Граф стоял и смотрел как посторонний зритель, и казалось, был менее тронут, нежели все присутствующие.

Странное происшествие, если не сказать неестественное. Так что же кажется странным в вышеописанных действиях графа Ростопчина?

Первое. Казалось бы, граф, собираясь уничтожить свой дворец, должен был обязательно продемонстрировать своим соплеменникам (тем же штабным офицерам) всё великолепие уничтожаемого дворца, всю его роскошь. Тогда «высший свет» точно бы по достоинству оценил патриотичный поступок графа. Вместо этого он всячески отгораживается от своих соплеменников и поселяет у себя только не говорящих по-русски англичан.

Второе. Если крестьяне, эвакуированные в Липецкую губернию, не увезли с собой графское имущество, то куда в таком случае подевались мраморные скульптуры в парке и бронзовые из дворца, а так же ценности из «голландского домика», который не был сожжён?

Если предположить, что сокровища не исчезли в пламени пожара, а были спрятаны им в неких подземельях, то возникает вопрос: почему граф не открыл свой тайник сразу после окончания войны? Что ему помешало?

Допустим, что в первые годы ему было просто не до того. В 1812–1814 годах он безвыездно жил в Москве и занимался исключительно восстановлением города. До Воронова у него просто не доходили руки, к тому же на пепелище просто некуда было ставить сохранённое имущество. К тому же все уже знали, что граф собственноручно сжёг свою усадьбу и один из московских особняков (другой почему-то уцелел). Поэтому в глазах многих обывателей генерал-губернатор представал героем и патриотом. Но и в то же время у него вдруг появилось множество врагов, которые, потеряв в пожаре (якобы инициированным Ростопчиным), свои жилища и имущество, объявляли его ответственным за свои потери.

14 декабря 1812 года буквально затравленный граф писал Александру-I, «…что его обвиняют за то, что Москва была оставлена войсками, и что я отказываюсь платить им (московским дворянам и купцам) миллионы, которых от меня требуют со всех сторон». Узнай кто-нибудь из этих (требующих со всех сторон) людей о припрятанных сокровищах, разразился бы жуткий скандал. Весь род Ростопчиных было бы навсегда покрыто позором. В 1815 году здоровье графа резко ухудшилось (совершенно бездарное сожжение собственного дома явно не пошло ему на пользу), и он вышел в отставку. Вначале он уехал на лечение в Германию, затем жил на курортах Франции и Англии. В сентябре 1823 года Ростопчины вернулись в Москву, где намеревались устроить судьбу своей любимой дочери Елизаветы. Однако её внезапная смерть разрушила все планы. Повторный и коварный удар судьбы окончательно подкосил здоровье Фёдору Васильевичу. Граф тяжело заболел. 27 декабря 1825 года с ним случился апоплексический удар, повлекший за собой паралич. 18 января 1826 года он скончался. После смерти графа и возникла легенда, о некоем таинственном подземелье в усадьбе Вороново, где якобы были запрятаны графские сокровища.

Таковы доступные большинству из нас исторические факты и легендарные пересказы. А как насчёт иных фактов, более практического свойства? Как в каждом приличном детективном расследовании к каждому уголовному делу обязательно должны прилагаться улики. Улики прямые и улики косвенные. Начнём с последних. Фактов, косвенно подтверждающих легенду, набирается довольно. И на первый взгляд остаётся только вычислить предполагаемое местоположение подземных лабиринтов. При капитальном ремонте усадьбы Вороново около самого дворца в 1978–1983 годах строители наткнулись на остатки подземного хода. Стены его были выложены из кирпича, свод из белого камня; ширина равнялась 2,2 метра, высота – 2,3 метра. Пробовали пройти по ходу, но продвинулись лишь несколько метров – своды обветшали и грозили обрушиться в любой момент. На всякий случай руководители работ приказали засыпать вход, исключив, таким образом, возможность несчастного случая.

Но сведения об этой находке просочились в печать и стали достоянием общественности. Краеведы, спелеологи и прочие любители старинных секретов всполошились и принялись действовать каждый на свой лад. В 1983 году киевлянин В.А. Малеев исследовал территорию усадьбы методом биолокации. Он нанёс на карту схему подземных лабиринтов. По его мнению, обнаруженные тоннели – искусственного происхождения Московские любители подземной старины с ним соглашаются. Предположительно, ходы шли из-под дворца к «голландскому домику», оттуда к пруду, к конюшне, а последний приводил в парк. Наиболее вероятным местом нахождения сокровищ Ростопчина может быть ход, ведущий от дворца к «голландскому домику». Можно предположить, что в одном из дворцовых подземелий имелся лаз в подземный ход, – закрытый чугунной крышкой. Точно такой же люк находился и под «домиком». Скрыть эти лазы не представлялось сложным делом. Достаточно было присыпать их тонким слоем земли, а сверху заложить кирпичной кладкой.

Но это, так сказать, именно косвенные улики, на уровне догадок и интуиции. Хорошо, что строители нашли какой-то ход, просто прекрасно. Но может быть, данный ход вёл в обычный хозяйственный подвал, или заглублённый склад цокольного этажа? Ведь сами знаете, усадьба старинная, за столетия там чего только не понастроили. Но есть и данные прямые, полученные путём прямых радиолокационных замеров георадаром «Грот-1». Данные столь же неоспоримые, как и фотографии на паспорте. Что же они показали? Хотя всю территорию усадьбы проверить не удалось (по ряду организационных причин), но зато удалось установить однозначно – подземные ходы в Вороново существуют на самом деле, без дураков. Но столь же однозначно можно сказать и то, что от этих самых ходов мало что осталось. Это в фильмах про Индиану Джонса все подземные ходы, ведущие к страшным подземельям и сказочным сокровищам, выглядят как новенькие, хоть в дни «Христова воскресения», хоть в наши дни. В наших же российских, матёрых глинах все подземные ходы без надлежащего ухода рано или поздно затекают, теряют прочность и обрушиваются. То же самое случилось и с вороновскими подземельями. Грубо говоря, им пришёл конец. И даже если в них и было некогда что-то такое спрятано, то сохранность спрятанного чуть ли не двести лет назад добра вызывает бо-о-ольшое сомнение.

Клад на речке Шуршме

Начну, описание довольно большого и интересного захоронения с дошедших до нашего времени легенд. Вот кладовая запись на «разбойничий» клад на реке Шуршме (Костромская обасть).

«Вверх по реке…, где пала река Шомохта, по верхотине Шомахты-реки, и где пал овраг Буев, и где изошед оного Буева верхотине, и где пала Шуршма, в этой верхотине Шуршме-реке на правой стороне и есть каменная закладь в пояс человека в двои ворота, и при той заклади было у нас жилище, и от того жилища в ночную сторону и пошед недалече и есть невысокий холм, и на том холму стоят четыре сосны. На первой сосне проделано сверлом, на другой против её так же, и между теми соснами лежит пильтов(?) камень, а под тем камнем лежит посуда медная и серебряная. От того холма, в правую сторону, вырезана харя человеческая, и на другой сосны харя вверх ногами, и от той сосны прямо вырезан человек с луком и стрелою, и от той приметы были наши походки тесовые и келья потаённая, у оной кельи на углах четыре пихты саженыя, которая выше всех к востоку, тут и казна вся наша».

Цитата взята из книги В. И. Смирнова «Клады, паны и разбойники». Этнографические очерки Костромского края, вып. ХХVI Кострома, 1921 г.

В данной главе мы постараемся дать Вам наглядное представление о том, как та или иная кладовая запись, либо какой иной легендарный материал могут быть приложены к реально существующей местности. В газете «Клады и сокровища» № 7–8 за 2000 г. была напечатана статья Андрея Рязанцева – «Тайны старинных рукописей». Речь в ней идёт о кладовых записях, которые во множестве ходили по рукам в далёкие дореволюционные времена, а затем были собраны и опубликованы в книге «Этнографические очерки Костромского края». И одна из таких записей выводит нас на местность, расположенную вблизи слияния рек Шурмша и Шомахта. Анализ такой кладовой записи говорит о том, что очень возможно, что она подлинная. Это означает для поисковика только одно – данное событие вполне могло иметь место в прошлом. Точное место разбойничьего логова в записи не указано, а так как местность между указанными реками лесная, вернее сказать, таёжная, без дорог и селений, то отыскать что-либо кладоискателям прошлого века там было весьма непросто. И в самом деле. Без мощных вездеходов, средств жизнеобеспечения, современных карт и приборов электронной разведки, соваться в такие дебри не имело ни какого смысла, даже при наличии самой замечательно кладовой записи. Единственное, на что они могли случайно наткнуться в лесных дебрях, был тот самый «пильтов» камень на одном из высоких холмов.

Согласно кладовой записи, жилище разбойников было окружено «каменной закладью» (читай каменным забором), находилось где-то в истоках реки Шуршмы, а точнее там, где находилась «верхотина» или холм, недалеко от которого начинался большой овраг, в котором начинался Баев ручей. (Источник воды является непременным условием при строительстве «воровского» становища!)

Как должен теперь поступать современный кладоискатель? Он должен немедленно снять с полки атлас Костромской области в масштабе 2 км. в 1 см. и вооружившись лупой внимательно осмотреть истоки реки Шуршмы. И там необходимо отметить все явно видимые местные высоты. Всего их пять. Центральный холм самый высокий (высота 134), все остальные явно меньшей площади, да и отстоят от него на небольшое расстояние.

Кстати сказать. На карте Европейской части России, изданной в 1865 году (10 вёрст в дюйме) всё пространство между реками Шуршмой и Шамохтой было занято лесом, за исключением тех мест, где находились высокие холмы. Там лес почему-то не обозначен. Как вы думаете, почему? Верно думаете товарищи! Да, потому что вершины холмов состояли из обнажившихся каменистых пород! Вот именно оттуда разбойники и таскали себе камни на заборы, фундаменты и прочие поделки! Больше не откуда было. Вы попробуйте для интереса пройтись по обычному подмосковному лесу. Много Вы там найдёте камней? Боюсь, что ни одного. Брошенных шин, пустых бутылок из-под водки и пива отыщете горы, а вот камней, из которых можно было бы выстроить хоть маленький заборчик, боюсь, не отыщете вовсе.

Рассмотрим карту с несколько иных позиций. Выяснится, что ни крупных селений, ни деревень между реками не существовало. На карте 1865 года вблизи от этих мест отмечена единственная просёлочная дорога шедшая из деревни Потахино в Б. Юрово. Дорога шла на недалёком расстоянии от этих холмов, с северной стороны большого оврага. На карте 1999 года эта же дорога идёт уже по другой стороне оврага и ведёт из деревни Сафоново в Юрово.

Отсюда мы вполне обоснованно можем сделать предположение о том, что разбойники использовали для грабежа именно эту дорогу, ибо других путей сообщения в этом лесном районе просто не было. Что характерно, от их предполагаемого жилища, до просёлка было не так и далеко, максимум полкилометра. Скорее всего, жилище разбойников находилось на правой стороне самого высокого холма. И именно отсюда, если идти в ночную сторону (т. е. на северо-запад) и стоит превысокий холм (высота 134) «в недалёком расстоянии», где и росли четыре превысокие вековые сосны. Те самые сосны, между которыми находился легендарный «пильтов» камень, и деревянные идолы с человеческими лицами.

Что же мы можем найти теперь в месте бывшего разбойничьего поселения? Конечно ни деревянных строений, ни стародавних идолов мы с Вами не отыщем, поскольку они давно сгнили. А вот остатки забора, фундамента и сам закладной камень мы, вероятнее всего, найдём непременно. Места там приметные, каменистая почва не даёт разрастаться буйной растительности, да и нет такого количества вандалов, сколько в городах. Все эти каменные приметы должны находиться на своих местах. Теперь о соснах. Вряд ли они уцелели. Они и в те времена были достаточно стары, а теперь от них, разумеется, не осталось и следа. Но в те времена их использовали очень даже остроумно. Помните, в двух стволах были проделаны сверлом отверстия? Для чего? Ответ прост. «Пильтов» камень был столь тяжёл, что поднять его вручную было просто невозможно, и изобретательные разбойнички придумали систему с примитивным подъёмным механизмом. В отверстия вставлялся железный «ворот» (как на современных колодцах), и камень поднимался усилиями всего двух человек. Разумеется, что именно там, под столь внушительной заслонкой и было расположено их главное хранилище – мини сокровищница. Задумка была просто замечательная. Если не знать секрета, то в жизни не догадаешься, что именно под не примечательным плоским валуном скрывается нечто ценное. Наверняка, даже и сам «ворот» они прятали, отправляясь на очередной налёт (дабы лишний раз обезопасить своё хранилище).

Сам «пильтов» камень тоже имеет свои тайны. Если он ранее был окружён идолами, то вполне возможно, что до пришествия разбойничьей шайки он долгое время использовался древними народами, как своеобразный алтарь, на котором приносили жертвы Богу охоты.

В наше время высоту «134» пересекает просека, и добраться до жертвенника можно будет без особых проблем, воспользовавшись вездеходным автотранспортом для того, чтобы подъехать вплотную к Баеву оврагу. Оттуда же совсем недалеко до нужного места. Отметив на самодельной карте жертвенник и остатки каменного забора, можно будет попробовать отыскать и «потаённую келью» бандитской братии и часовню-скит. Для этого надо от холма взять на восток и прочесать верховья Шуршмы. Может быть, удастся отыскать наверняка сохранившиеся «саженые пихты».

Выводы из данной статьи можно сделать следующие.

1. Вероятность находки разбойничьего клада весьма велика.

2. Отыскать основные ориентиры сокровищницы нетрудно, если отыскать просеку, пересекающую высоту «134».

3. С помощью магнитометра будет совсем нетрудно установить наличие в яме каких-либо ценностей, даже не сдвигая тяжёлый «пильтов» камень в сторону.

Прокурорские миллионы

В других статьях нашей книги я писал о множестве богатых кладов, по стечению всевозможных обстоятельств, прихотливо разбросанных по всей территории России и бывшего СССР. И все эти клады находились на весьма значительных расстояниях от нашей столицы. А как же обстоят дела в Москве? Можете быть спокойны, в Москве тоже есть кое-что интересненькое. В этой статье я поведаю Вам о тайне железных сундуков, которые могут всё ещё находиться практически в самом центре Москвы.

В 1917 году ученики мастерской в доме Пинягина на ул. Большая Дмитровка (дом № 28) вели ремонтные работы. Расчищая подвал, они наткнулись на каменную плиту в полу. Любопытство не порок и трое учеников, поддев плиту заступами, отвалили её в сторону. Под ней они с удивлением увидели не ещё один подвал, а железную дверь с кованой ручкой. Дверь им тоже удалось открыть, поскольку интерес их возрос необычайно. За дверью же обнаружился каменный колодец, который был сух, но не имел для спуска вниз ни ступенек, ни скоб. Тогда ученики притащили со двора лестницу и, используя её и толстые верёвки, спустились вниз. По их словам, глубина колодца была 12–15 метров. (Но такое утверждение, у меня вызывает определённое сомнение. Для человека впервые спускающегося в подземелье от страха метр идёт за два. Поэтому, весьма вероятно, что колодец был не глубже 6–7 метров).