Знаменитые клады России

Начиная с 14 июня, Кузьмин вёл дневник, где ежедневно подробнейшим образом излагал ход событий. Дневник (вернее его небольшая часть) был приложен к делу. Вот несколько выписок из него.

«14.6.41 г. За 10, 11 и 12 июня. В поезде в разговоре с Пуррок уточнял, по каким путям отступала армия Колчака. В разговоре со мной Пуррок очень часто говорил о плохом состоянии своего здоровья, что ему нужно серьёзно лечиться. Я такие разговоры всегда сводил к тому, что всё зависит от него, если будет обнаружено то, за чем мы едем, то он не только будет обеспечен лечением, но и вообще вознаграждён. Пуррок после таких разговоров оставался очень доволен, так как видно по всему, что его интересует в первую очередь вознаграждение.

Пуррок сообщил мне следующие ориентировочные данные.

1. Отступление шло от Новосибирска до ст. Никольское.

2. Шли параллельно ж.д. пути с северной стороны полотна.

3. На ст. Никольское пересекли ж.д. и стали двигаться в южном направлении от ж.д.

4. В 4–5 км от станции был закопан клад.

5. Когда закопали клад и пошли дальше, полковник Жвакин крикнул Пуррок: – Запишите: 5-я дорога, от просеки вправо.

6. Я, – говорил Пуррок, – когда уходил, то заметил, что мы закопали клад между трёх пихт, а на них была повалена берёза. В 1931 году я обнаружил эту берёзу, она имела такой же наклон (в северную сторону), но была наполовину сломана. Пихт и пней я не обнаружил.

7. 13 июня в 5часов 30 минут по местному времени мы подъехали к ст. Никольское., сдали вещи в камеру хранения, а сами отправились на место где Пуррок и Лехт были в 31-м году.

В тот же день Кузьмин разыскал старые карты, выяснил фамилии старожилов, знающих все просёлочные дороги и таёжные тропы, спорил с Пурроком, поскольку пришёл к выводу, что тот путает стороны железной дороги, заручился поддержкой местного НКВД и.т.д.

«14 июня. Всю ночь шёл сильный дождь, утром прекратился. Дул сильный северо-западный ветер, на улице грязь, дороги размыло, но мы решили идти на поиски. Взяли с собой компас, рулетку, папку с бумагами и на всякий случай лопату и топорик».

Тут начались сомнения. Местный оперуполномоченный, знаток окрестностей, Кротов разошёлся с Пурроком в определении маршрута отступления Колчака. Много было споров.

Цитата: «Пуррок подавлен, волнуется, плачет. Мы чувствуем, что он совершенно дезориентирован и не знает, что делать».

Отшагали они в тот день 20–25 километров.

15 июня. Пуррок сегодня никакого участия в поисках не принимал, лежит в постели в гостинице, заболел, не может ходить. В больнице ему сказали, что у него грыжа, прописали разные лекарства. Вечером ещё раз устроили Пуррок основательный допрос. Он совершенно как будто пришиблен. «Я, говорит, даже сейчас себе не верю, что в 1931 году был с Лехтом на том месте, где зарыли клад, т. к. сейчас здесь всё резко изменилось». Опять плачет, думает, что мы ему не верим.

16 июня. «Сегодня мы окончательно убедились в том, что не Пуррок нам показывает, где зарыт клад, а я и Митрофанов ищем место при слабой и иногда противоречивой консультации Пуррок».

И дальше мучительные размышления над вариантами поиска. Изучение карт, беседы со старожилами, приводят Кузьмина к выводу о трёх возможных путях отступления колчаковцев. Вроде бы отыскивается, наконец-то найдена и 5-я дорога. Отмечает: «Эта пятая дорога имеет все приметы, что здесь росли крупные пихты, кедр, берёзы и осина, чего нет на других дорогах. Найти какие-либо углубления, которые указывают на осадок почвы, нам не удалось, т. к. очень густая и высокая трава, цветы и папоротники всё сглаживают… Очень страдаем от мошкары, комаров и особенно лесных клещей.

Продолжается сбор сведений от местных жителей, вычерчиваются схемы и.т.д. В плане на 17 июня в частности стоит: «Через НКВД подобрать трёх землекопов для работы с разведочной группой инженеров. Намечено рыть разведочные шурфы глубиной в 0,75 метра в три линии.

Семистраничная запись за 16 июня кончается словами: «Ну, пора спать. Время 1 час 15 минут. По небу ходят тучи, дует северный ветер».

17 июня. Весь день размечали, где будем копать шурфы.

18 июня. Начать шурфовку не удалось, поскольку всех рабочих неожиданно мобилизовали на выполнения «спецзадания». Пуррок по-прежнему болен – воспаление грыжи, температура. Заболел и Митрофанов – у него 39 градусов.

19 июня. Приступили к шурфовке.

20 июня. Весь день льёт сильный дождь, рабочие отказались работать, так как заливает.

21 июня. Сегодня весь день проводили шурфовку. Ничего не обнаружено.

22 июня. С 7 утра до 6.30 вечера проводили шурфовку. Никаких признаков того, что мы ищем. Пришли в гостиницу и узнали о нападении Германии на СССР.

23 июня. Утром в 7 часов пришли 4 чел. рабочих и заявили, что выйти на работу не могут, т. к. получили повестки в военкомат. Рабочих найти невозможно. Дал телеграмму в Москву.

На этом дневник обрывается. (Естественно, всей стране стало, чем заниматься в первую очередь.) И дальше было то, с чего началось наше повествование. Пуррока под конвоем вернули в Москву, отправили в Бутырку и оформили уголовное дело «по обвинению его в обманных действиях, причинивший ущерб государству». И вот закономерный результат.

«К.М. Пуррок обвиняется в том, что с целью пробраться в Москву и др. города Союза ССР неоднократно подавал заявления генеральному консулу СССР в том, что будто им в 1919 году при отступлении армии Колчака, зарыто около 50 пудов золота (примерно на 8.000.000 $), однако местонахождение клада не указал, явно злоупотребляя доверием. Действия Пуррок по розыску этого клада, поездки в Берлин, его связи с Кейзером и Митовым подозрительны на шпионаж.

Дело подлежит направлению в особое совещание при НКВД Союза ССР. 4 декабря 1941 года»

Странная, очень странная история. Со своей точки зрения я просто не могу себе представить, что это захоронение всё ещё не найдено. Ведь находили же куда как более хитро спрятанные и менее массивные вещи! А здесь одного золота 800 кг, а оружие, а уздечки со стременами! И место захоронения известно достаточно точно. Можно сказать, что даже в самом грубом приближении площадь поисков (пресловутый поисковый полигон) составляет километр на километр. Да, это трудная задача. Тем более, что работать нужно в густом лесу. Но даже с нуля, даже с полного незнания местной географии и точных привязок можно отыскать это захоронение, самое большое, за две недели работы. Жаль, очень жаль, что никто не пишет столь подобных и откровенных книг, как эта. Чиркнули бы пару строчек о том, что, мол, известный колчаковский клад на станции Тайга уже давно найден и оприходован. Под псевдонимами, разумеется, соблюдая должную секретность. Но нет, все молчат, как партизаны, даже обидно становится.

Но ничего, вот доберусь (при случае) до этих мест, проведу проверку и в следующем издании книги обязательно сообщу, что же сталось со столь необычным и так несчастливо разыскиваемым кладом.

Теперь мне осталось только поведать Вам о судьбе той части «Золотого запаса», которая отправилась в путь по воде. Вам, прочитавшим большую часть глав из моей книги, наверное, уже понятно, что поиски объектов скрытых с помощью всевозможных водных преград, вызывают у поисковиков наибольшие трудности. Ведь не зря же появилась поговорка: «И концы в воду». Поговорка эта родилась среди топографов, но вполне применима и для нашего случая. Фактических данных по поводу вывезенного речным путём ценного груза имеется мизерно мало. Но, с гипотезами, которые пытаются объяснить, как и куда запропастился небольшой пароходик «Пермяк», дело обстоит лучше. Вот одна из них, озвученная Н. Кривцовым.

Имелся ли другой, альтернативный путь по Сибири, позволяющий двигаться с запада на восток страны? Или Вы уверены, что железная дорога, да Старый Сибирский тракт, идущий рядом с ней, являются единственными транспортными артериями, соединяющими обширные сибирские пространства в единое целое? А вот и нет. Оказывается, существовал и водный путь! И золото, снятое с одного из намертво застрявших эшелонов, могло быть направлено именно по нему.

На первый взгляд такое предположение выглядит парадоксальным. Ведь всем известно, что сибирские реки текут в меридиональном направлении, и долгий путь в сторону Ледовитого океана, тем более в преддверии суровой сибирской зимы, да ещё и по совершенно диким местам, никак не мог подходить для отправки драгоценного груза. Даже самые отчаянные головы должны были понимать, что дорога эта – тупиковая.

Куда же по рекам могло быть отправлено золото? На восток, туда же, куда двигался сам адмирал, однако в обход, легко перерезаемого «красными» войсками, Транссиба.

Сегодня мало кто знает, но в самом конце ХIХ века был сооружён Обь-Енисейский канал, связавший две величайшие реки Сибири. После постройки Транссибирской магистрали он пришёл в упадок, и о нём забыли. Вот этот-то заброшенный путь и могли использовать для переброски золота. В пользу этой версии говорит сразу несколько фактов.

Во-первых, на это указывает сама фраза В. Богданова «между Томском и Енисейском». Томск, как уже говорилось, лежит в стороне от основной железнодорожной магистрали. И груз мог оказаться на тупиковой ветке только потому, что именно из Томска, откуда начиналось пароходное сообщение по реке Томь, открывается самый удобный и близкий путь к Обь-Енисейскому каналу. А именно Енисейск – ближайший от восточного конца этого водного пути город на реке Енисее.

Во-вторых, водный путь проходит не просто по редкозаселённым местам, а по настоящим таёжным дебрям. Так что движение небольшого судна могло быть там практически незаметным.

В-третьих, Обь-Енисейский водный путь, хоть и проходил севернее Томска и Енисейска, но представлял собой самое надёжное прямое сообщение между этими городами.

В-четвёртых, двигаясь на корабле по рекам среди таёжной глуши можно было практически не опасаться нападения и захвата груза. С берега корабль было не остановить, артиллерию, которая представляет опасность для судна и команды, в таёжные дебри было не доставить, а выбрав достаточно быстроходный корабль можно было избежать и возможной погони.

И, наконец, пятое: уже ко времени начала гражданской войны водный путь из Западной в Восточную Сибирь был порядком забыт, и преследователи колчаковского золота вряд ли бы стали искать ускользнувший драгоценный груз на реках. Так что парадоксальность такого экстравагантного решения, была на руку сопровождавшим золотой обоз, знавшим, что в таёжных дебрях их искать не будут.

Но вернёмся к самому каналу. Так как освоение Сибири требовало движения с запада на восток, а сибирские реки текут в «неправильном» направлении, то ещё у первых землепроходцев, а затем у купцов, вызрела идея соединить притоки Оби и Енисея.

Каких только вариантов не предлагалось! По одному выходило, что предстоит выстроить 144 шлюза, другой отпадал вследствие безумной дороговизны, болотистости и чрезмерно северного расположения, третий заставлял сомневаться в главном – пойдёт ли вода в канал? Наконец енисейский купец по фамилии Фунтиков на свои деньги отправил пятую по счёту экспедицию. При этом потомственный, почётный гражданин Енисейска пожертвовал 10.000 рублей серебром тому, кто первым пройдёт на пароходе этим путём. Деньги эти пошли на изыскание пути через древний енисейский волок, которым пользовался ещё сам Витус Беринг. Обычно от Урала плыли вниз по Иртышу до слияния его с Обью, затем вверх по Оби и её притоку Кети на восток. Сушей – Маковским волоком до Касса, притока Енисей – и вот она, большая вода!

На водоразделе Оби и Енисея пятая по счёту экспедиция нашла маленькое озеро с очень звучным названием «Большое», от которого достаточно было прокопать 8 километров канала, поставить шлюзы и открыть движение. Стоимость строительства оценили тогда в 5 с половиной миллиона рублей. Однако сооружение железной дороги от Томска до Иркутска обошлось бы в 100 миллионов. И предпочтение отдали водному пути, потому что непрерывное через всю Сибирь водное сообщение давало возможность перевозить за сезон 2–2,5 миллионов пудов грузов. В итоге в 1882–1895 годах был создан Обь-Енисейский водный путь длиной в 135 км. с 9-ю шлюзами, 6-ю плотинами и двумя водоспусками. Строительство на рубеже веков Транссиба действительно отняло у него грузы, и канал пришёл в запустение, но всё же ещё долгие годы был вполне в рабочем состоянии. Так старые енисейские капитаны помнят, что ещё в 1947 году перебросили по нему с Енисея на Обь два буксира «Хасан» и «Капитан». А значит, в 1919 году по каналу вполне мог пройти корабль с колчаковским золотом.

Последние сведения о грузе золота относятся к осени 1919 года. До начала ноября реки в этом районе ещё не покрываются сплошным льдом, так что пуститься в плавание вниз по Томи и далее к каналу было вполне возможно.

Что же стало с грузом «Пермяка»? Почему он так и не добрался до Енисейска? Возможно, наступившие холода и рано ставший лёд не позволили судну пройти весь путь, и корабль оказался заперт где-то на полпути. Вспомним, что исчезнувшее золото было сокрыто именно зимой 1920 года. Естественно, беспомощное, затёртое льдами судно, было не лучшим местом, где держать драгоценный груз до наступления весны. В то же время из-за полного отсутствие дорог вывезти тяжёлый груз из дебрей обско-енисейского раздела было невозможно. Оставалось одно – спрятать его. Так вероятно он и оказался «между Томском и Енисейском». И возможно, именно где-то у трассы заброшенного ныне канала и стоит искать сегодня золото Колчака.

Совет господин Кривцов нам даёт хороший, вот только воспользоваться им практически невозможно. Ведь в переводе на русский язык совет тот звучит, как: «Пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что». Поиски в полной глуши и неизвестности заранее обречены на неудачу и поэтому в розысках «Тобольского клада» нам стоит уповать лишь на случайное чудо.

Такое чудо, кстати сказать, чуть было и не случилось совсем недавно. В газете «Труд» за 21 октября 2000 года опубликована заметка про якобы найденный клад Колчака в районе города Сургут. Писалось о том, что 75-и летний охотник-промысловик Василий Алексеевич нашёл в тайге земляную пирамиду, явно искусственного происхождения. И он утверждал, что именно в ней закопано золото, снятое с парохода «Пермяк». В доказательство он предъявил несколько… медных монет трёхсотлетней давности. На место находки на вертолёте вылетела целая комиссия, в состав которой входили как представители ФСБ и работники печати, так и специалисты по охране памятников истории. Действительно им удалось рассмотреть пирамидообразное сооружение, но то, что там действительно груз с парохода Пермяк не подтвердилось. К тому же пирамидка оказалась далековато от Оби и от маршрута следования секретной миссии генерала Пепеляева. Заодно выяснилось, что подобное «городище» было найдено на юге Советского района. Там раскопали литьё аж бронзового века.

И здесь, колчаковского золота искусствоведы не нашли, но подтвердили находку очередного древнего капища, у которого молились наши далёкие предки, поднося деревянным идолам в качестве пожертвований выменянные за беличьи шкурки монеты.

Я только что рассказал Вам о 4-х основных более или менее известных гипотезах, связанных с захоронениями «Золотого запаса России» сделанными в конце 19, начале 20 года двадцатого столетия. Но на практике их, конечно же, больше. Когда обрушился такой колосс, как Российская империя, золотые «осколки» его могли разлететься в самых неожиданных направлениях. Вот, для примера, и ещё одна легенда на эту тему.

Лет двадцать назад я возвращался из Хакасии после археологической практики. Соседом по салону самолёта оказался почтенного вида старик, плохо переносивший бесконечные «воздушные ямы» и надрывный шум двигателей. Может быть, потому он со мной и разговорился.

– Не то ты копаешь студент, – склонился он к иллюминатору в надежде разглядеть пол облаками землю. Слышал, наверное, о золотом запасе, похищенном в 18 году «белыми»? Так вот часть его зарыта где-то там… На лице его при этих словах не было и тени усмешки.

В сентябре 1948 года заключённый Бутырской тюрьмы В.П.Хренников, приговорённый в своё время за «контрреволюционную деятельность» к 25 годам лишения свободы сделал заявление, что ему «известны обстоятельства сокрытия колчаковцами золота на территории Татарской АССР». В чём только не признавались такие бедолаги, как Хренников, что бы облегчить свою участь, а был он одним из тех десятков тысяч российских эмигрантов, для которых освобождение из фашистского плена и возвращение на родину обернулись лагерями и ссылками. Однако, начальство всё же распорядилось навести справки. Так на свет была извлечена забытая, почти детективная история.

В 1929 году в советское посольство в Париже обратились представители одного из французских банков с предложением совместно поискать в СССР сокровища: ни много ни мало, а 173 ящика (500 пудов) золота в слитках и монетах царской чеканки, якобы похищенные группой белочехов, во время перевозки из Казани в Самару «золотого запаса РСФСР». Такое название получили после Октябрьской революции ценности Российской империи, эвакуированные ещё во время Первой мировой войны вглубь страны. Большевики сосредоточили их в кладовых Казанского банка. В августе 1918 года, когда город был на несколько дней захвачен частями мятежного корпуса белочехов, «запас» был вывезен по Волге в Самару, затем в Уфу, а в октябре – в Омск, к Колчаку. По соглашения с правительством РСФСР, (фактически перекрывшей возможность чехам покинуть пределы Страны Советов) чешское командование выдало и адмирала Колчака и оставшиеся в железнодорожных вагонах сокровища представителям Иркутского ВЧК, в обмен на возможность добраться до Владивостока. Конечно, выдали они не всё, часть уже была потрачена, либо похищена. Вот и казанский след выводил на часть похищенного золотого запаса.

Верить французским банкирам не было особого резона, и они, понимая это, пустили в ход «козырную карту» – план захоронения клада. Все сомнения были отброшены вмиг, и Госбанк СССР заключил с французскими коллегами взаимовыгодный договор. В состав экспедиции, прибывшей в Казань, входили: француз – уполномоченный банка, полковник-англичанин – специалист по поискам затерянных сокровищ и два польских адвоката. Принялись искать. Десять дней англичанин бродил по местности, производя малопонятные манипуляции. Наконец, когда терпеливые наблюдатели заподозрили, что у него что-то не ладится и выйти на место захоронения ценностей у него не получается, из Москвы поступил негласный приказ. Требовалось снять копию с тщательно охраняемой схемы, после чего под любым предлогом выпроводить иностранную делегацию.

В течение двух последующих сезонов все полянки, по которым ступала нога англичанина, были добросовестно перекопаны. Утомлённые безрезультативными поисками чекисты тогда так и не поняли, что их перехитрили.

Хренников на последнем допросе прояснил обстоятельства кладообразования. При отступлении чехов последний транспорт с золотом, – два автомобиля на волжскую пристань так и не прибыл. Командование посчитало, что он был перехвачен отрядом большевиков. На самом же деле офицерский конвой, соблазнённый доступностью бесценного груза, сговорился его присвоить. Машины свернули в лесную глушь, где ящики сгрузили в старом овраге и замаскировали. Земляные работы и заметание следов заняли много времени. Когда, наконец-то всё завершили и выбрались на дорогу, то лоб в лоб столкнулись с конным разъездом противника. Бой был жесток и беспощаден. Из всей группы похитителей уцелел лишь один – поляк Константин Ветеско. Его, раненого и истекающего кровью, подобрали после боя проезжавшие по дороге крестьяне. Офицера выходили, и он почти два года прожил в окрестностях Казани, наведывался в старый овраг и зарисовывал место захоронения. А потом его скосил тиф. Но перед смертью он сумел вызвать телеграммой своего брата Вячеслава, которому и раскрыл тайну.

После окончания гражданской войны Вячеслав, понимая, что в одиночку ему до ценностей всё равно не добраться – связался с представителями французского банка. Не просто так, по телефону, а через адвокатскую контору, чтобы всё было по-честному. То есть по-честному, но несколько своеобразно. Ведь лично Ветеско хотел лишь честно попасть в Россию, а вовсе не выдавать тайну захоронения кому бы то ни было. Оказавшись на месте, «липовая» команда с «липовой» картой на руках принялась смело бродила по холмам, полям и оврагам, даже не собираясь искать что-либо на самом деле. Поляк мечтал только об одном, на минутку заглянуть в заветный овражек и посмотреть – всё ли там в порядке.

Задачу свою он выполнил с блеском, наблюдатели ничего подозрительного не заметили. Вернувшись в Польшу, главный хранитель золотого секрета начал подбирать на «дело» верных людей. Откопать и вывезти из соседней страны 500 пудов ценностей это задача не из лёгких и требовались для этого особо проверенные люди. Вот и бывший капитан царской армии Владимир Хренников был приглашён для участия в новой экспедиции. Но не сложилось… Советская сторона, подозревая, что против неё ведётся нечестная игра на дальнейшие контакты с Ветеско не пошла.

Когда Хренников был арестован и посажен, он решил, что полученные им некогда сведения помогут ему вырваться на свободу, и рассказал следователям, кто именно и как собирался поживиться царским золотом. Поскольку Польша после второй мировой войны была для наших чекистов более доступна, то туда выехала опергруппа. Имение Ветеско было найдено и его сын признался в том, что отец действительно говорил о каких-то сокровищах, малой части которых было бы вполне достаточно для безбедной жизни. От вдовы узнали, что поляк перед оккупацией запаял какие-то бумаги в жестяную банку и спрятал во дворе. Но после освобождения от немцев бумаги достали и перепрятали.

Чекисты перевернули весь дом и в корешке одной из книг специалисты по проведению обысков нашли-таки сложенную вчетверо бумажку! Это был подлинный план, но почти не отличавшийся от того, что некогда похитили казанские чекисты. Вновь были произведены масштабные раскопки, но и они ничего не дали. Тогда возникла идея, что план содержит некий «код», понятный только непосредственным участникам событий. Но поскольку в результативность дальнейших поисков верилось с трудом, поиски свидетелей вели «спустя рукава». И на одного из адвокатов, сопровождавших «представителя французского банка» вышли только в 1958 году, когда от того уже было мало толка…

Старик отвернулся и еле слышно прошептал, – надо было нам англичанишку искать, он-то точно знал, где следовало копать…

Вот такая история. Можно верить в неё или не верить, но то, что она могла произойти, сомнений почти нет. От большого «пирога» золотого запаса России все рвали куски, когда только могли. Поэтому и данная история вполне может нести в себе крупицу истины. Конечно, во многом она перекликается с историей, произошедшей у ст. Тайга, но уж таков жанр большей части кладоискательских легенд.

Это тоже разновидность устного творчества и в нём, как и в любовных романах и женских детективах должны присутствовать все положенные по сценарию атрибуты. Обязательно должна быть погоня, глубокие ямы в лесах и оврагах, роковая перестрелка, в которой погибают все, кроме главного героя-хранителя и прочее. Я прочитал и выслушал множество подобных легенд и, как человек не чуждый хорошей литературы, анализировал услышанное и прочитанное и с этой точки зрения. Год анализировал, два, десять лет и, наконец, понял – кладоискательская легенда это особый вид народного творчества. Он по-своему уникален и неповторим, а поэтому интересен, привлекателен, просто замечателен и потому практически вечен. Однако совершенно неизбежно каждый такой рассказ несёт в себе вполне определённый набор стандартной дезинформации.

Ведь вы только вдумайтесь о чём в данном «произведении» идёт речь! Речь там, как правило, идёт о громадных сокровищах, которые каждый из нас не прочь бы получить в своё распоряжение. И каждый в душе мечтает о том, чтобы они достались именно ему. Но, (вот ведь противоречивая человеческая природа) при этом мы одолеваемы почти непреодолимой страстью – непременно разболтать этот величайший секрет всему миру. Так как же быть простому человеку? Как совместить несовместимое? Молчать или всё же рассказать? По идее следует молчать, иначе секрет уже не будет секретом. Но молчать мы не можем, поскольку болтливы генетически (от наших предков обезьян переняли эту нехорошую привычку), вот в чём проблема-то.

И тогда люди изобрели компромисс – «кладоискательскую байку». Всё-то в ней выглядит очень правдоподобно, всё очень логично и правильно. Но… Проклятое, вечное «Но». Большинство таких историй не выдерживает никакой критики только потому, что несут в себе стандартный набор незамысловатых «обманок», которыми рассказчик пытается замаскировать золотое зерно истины.

Вот и последний рассказ при всей своей внешней достоверности несёт в себе все без исключения родовые приметы досужей выдумки. При этом я не хочу сказать, что вся история насквозь лжива. Нет! Она вполне может быть правдива на 10, 20 или даже 50 %. Вот только всё действие могло развёртываться не под Казанью, а под Нижнеудинском. И хоронившие золото офицеры могли просто перестрелять друг друга, а не встретиться с «красными». И золото они закопали вовсе не в каком-то там овраге, а на неприметном холме посреди какой-нибудь берёзовой рощи… А в остальном – всё сплошная правда.

Вот почему до сих пор поиски разбросанных по Сибири частей «Золотого запаса» не дают положительного результата. Каждая из историй, связанная с данной проблемой, настолько переврана (да и не один раз), что вытащить из-под нагромождений лжи истину практически нереально. Только тот, кто сможет бросить на отыскание исчезнувших ценностей действительно крупные силы и средства, имеет шанс отыскать пропавшие сокровища. И действовать ему придётся не по конкретным точкам, якобы указанным в многочисленных байках, историях и легендах, а исключительно по площадям, без разбора исследуя значительные по размерам полигоны.

Кстати, об оврагах, о которых мы столь часто упоминали. Я подготовил для Вас специальную главу, в которой коснулся этой, по-своему интереснейшей поисковой темы. Почитайте лучше о реальных поисках и находках, а не о полумифических кладах совсем уже мифического адмирала Колчака.

Волжская круговерть

Река Волга, как одна из важнейших транспортных магистралей Руси не могла не привлечь к себе внимания кладоискателей. И есть чем. Вдоль столь привлекательной для перевозчиков грузов артерии двигались и большие материальные ценности. А за ценностями торговцев, купцов и лиц государственных, охотились многочисленные грабители, некоторые из которых промышляли там многие годы. Так какого же рода клады можно отыскать, двигаясь вдоль бесконечных волжских берегов?

Вот что пишет на эту тему Леонид Серебряков – большой знаток данных мест, любитель старины и профессиональный кладоискатель. Вот что он говорит. «На протяжении не одного десятка лет, основываясь на краеведческой литературе, и крупицах случайных находок, я разрабатывал собственную концепцию кладов Среднего Поволжья, и условно разделили все захоронения на историко-культурные, бытовые, военные и разбойничьи. Поговорим вначале о том, как и почему возникают клады.

Кладом обычно принято считать набор различных предметов, объединённых единым признаком – местом захоронения. Может выражаться ювелирными украшениями, предметами быта, оружием, деньгами и произведениями искусства. Волжский регион просто урожайный на клады, так как пережил достаточно «смутных времён», способствовавших кладообразованию в первую очередь на Руси хватало.

Как и почему возникли клады? Оказывается, русский народ, какой бы национальности он не был (сие не игра слов, а утверждение), всегда расселялся там, где ему привольнее. Нередко в гуще народа зарождалось инородное тело – человек, стремившийся своими притязаниями подчинить народ себе. Люди, естественно, противились и – наступали смутные времена. Едва люди понимали, что скоро их будут бить и грабить, они прятали часть нажитого, представляющую какую-либо ценность. Вначале мелкой разменной монетой считался скот – прятали его. Когда появились монеты, слитки серебра, произведения искусства – прятали их. Подальше положишь – поближе возьмёшь! Куда прятали, кому доверяли? Отдавали на сохранение самому святому в сознании древних людей – кормилице матери-сырой земле.

В пограничных и «свободных» районах прошлого, каким являлся район Среднего Поволжья, люди вообще испокон веков жили «на чемоданах». Здесь клады имели несколько необычный вид. Назывались они забавно – «банки». Строились последние многоярусными – до десяти уровней.

Как правило, в самом нижнем из них хранились наибольшие ценности, считавшиеся запасами на чёрный день, или состоянием детей, внуков, родственников. Остальные ярусы, чем ближе к поверхности, содержали меньшие ценности. Самые верхние выполняли роль отвлекающих, маскирующих и «разменных». В верхний ярус частенько запускал руку и владелец – за мелочёвкой. Возьмёт немного, а когда заработает – вернёт «кредит». Подобные «банки» позволяли их создателям с минимальными потерями пережить смутные времена. Представьте, нагрянут лихие людишки, перемордуют, и… «банкир» открывает один или два яруса «банка». В зависимости от того, как измордуют, основные ценности, как и жизнь банкосоздателя, оставались сохранёнными.

При создании подобных «банков», организаторы оставляли различные метки, помогающие найти спрятанное и ни о чём не говорящие посторонним людям. Вспомните известных пиратов, за несколько мгновений до казни бросавших в толпу зевак карту, исписанную таинственными знаками, и слова: – «Если вы сумели меня поймать, сумейте отыскать и мои сокровища!» Что это, красивые легенды? Как известно, любая сказка имеет под собой реальную основу…

Теперь посмотрим, какие клады находят в Среднем Поволжье? На Средней Волге клады находили неоднократно. Вначале поговорим о крупных. В Ульяновске в середине семидесятых годов 20-го столетия мальчишки, перебирая на чердаке старые вещи, наткнулись на шкатулку, набитую старинными орденами, золотыми монетам, бриллиантами и дорогими ювелирными украшениями. Кому принадлежали, и кто хранил среди старых вещей на чердаке столь большие ценности, осталось навсегда загадкой. Найденное растворилось в бездонных «закромах Родины», дом снесли, а на освободившейся площадке выстроили здание больницы МВД.

Примерно в то же время нашли клад при строительстве «Школы лётной подготовки». В данном случае рабочий попробовал подровнять лопатой край траншеи: стукнул…, и к его ногам вытекли ручейком золотые монеты. Ещё один клад в городской черте нашли в районе садика Карамзина – это крупные находки. Мелкие, как правило, находят во время полевых работ, на рыбалке или пикнике, в основном, на территориях освободившихся от воды. В Старомайнском заливе, в начале 70-х, прямо на берегу, рыбаки нашли большую глиняную крынку с царскими червонцами и серебряными монетами.

Наиболее кладоносным местом недалеко от города признаны Головинские отмели, там клады находили не один раз. Замечу, в упомянутых случаях в данных захоронениях преобладали медные «екатерининские пятаки».

В Самарской области «сокровищницей» признана самарская Лука, где клады находили неоднократно. Последний найден во время раскопок древнего городища в окрестностях села Брусяны в августе 1996 года археологической экспедицией регионального фонда социальных и культурологических программ.

За 40 дней работы археологи раскопали 5 раннебулгарских курганов VII–VIII вв.н. э., обследовали 13 погребений. К сожалению, как выяснилось, все они оказались ограблены сотни лет назад, но…

Помимо кувшинов, горшков, стремян, железных наконечников для стрел и пик, найдены и ювелирные украшения, бронзовые браслеты, перстни, серебряные пряжки. Изделия из золота: пуговицы, три «розеточки», и фольга, скорее всего оборонённые или брошенные грабителями, как не имеющими особой ценности. Если судить по забытым золотым изделиям, грабителям повезло гораздо больше, нежели археологам. Подобного на территории Самарской области раньше не находили.

Прошедшим летом в Саратовской области работники местного ФСБ задержали двух граждан США и одного россиянина, которые при помощи специального прибора искали клады. Как выяснили бдительные стражи, кладоискатели-интернационалисты нашли и раскопали несколько захоронений, относящихся к древнебулгарской культуре. Найденное изъяли, и, по оценкам экспертов, находки представляли только историческую ценность. Неужели стоило лететь через океан и страны и добираться на Волгу, и тащить дорогущий прибор ради нескольких медных и серебряных монеток?

Предположу, что иностранцев охватил кладоискательский азарт, по примеру некоторых россиян. Но те чаще заболевают кладоискательством в тех регионах, где люди по нескольку лет не получали зарплату. Предпочтение в поисках сокровищ обычно отдаётся берегам рек, ручьёв и прудов, обладающих привязкой к историческим и фольклорным событиям старины, либо какие-то исторические вещицы.

Какие же клады всё ещё можно найти в Среднем Поволжье?

Вопрос закономерный, и вот Вам направления для дальнейших изысканий. 31 мая 1223 года неподалёку от побережья Азовского моря, разбив русские войска на реке Калке, монгольские тумены повернули на Северо-Восток и вторглись в пределы Волжской Булгарии. Ослабленное понесёнными потерями в прошлых битвах войско монголов сумело разрушить только древний город Сувари и, получив поражение в битве при Биляре, отступило. Однако, осенью 1236 года огромное войско Батыя буквально обрушилось на древнее государство средней Волги. Монголы разорили и сожгли многие города и селения древней Булгарии, истребив массу мирных жителей. По найденным к настоящему времени захоронениям и останкам населённых пунктов древней Булгарии можно судить о высоком уровне культуры некогда погибшего государства и его богатстве. Ведь располагалось оно на пересечении древнейших торговых путей. Остатки булгарских поселений находят практически в любом средневолжском регионе: Татарстане, Самарской, Саратовской или Ульяновской области.

В ульяновской области, как утверждают исторические хроники, в Сенгилеевском районе, можно заметить остатки булгарского поселения городского типа, предположительно «ранней» столицы древнего ханства. Кто знает, что хранит земля древней столицы некогда могучего и богатого государства?

Поговорим о «бытовых» кладах. Созданием последних, как ни странно, занимались чаще представители прекрасной половины населения – женщины. Ювелирное искусство, одна из разновидностей художественного ремесла, уходит корнями в глубокую древность. До начала одиннадцатого века оно считалось приоритетом представительниц слабого пола. Вероятно, пока мужчины пахали землю и воевали, слабые женщины занимались созданием ювелирных изысков.

Долгими зимними вечерами женщины плели из провощенных шнуров и нитей модели будущих брошек, перстней, диадем, монист, колтов, лобных колец. Потом модели покрывались глиной. Когда форма высыхала, воск выжигали и на его место заливали расплавленный металл. Ювелирная работа не ограничивалась литьём. По аналогичной технологии изготавливались красивейшие украшения, как бы сплетённые из тончайших проволочек, и стоимость их в то время являлась значительной. Достигнув исключительного расцвета, в конце одиннадцатого века литьё из бронзы и серебра перешло к мужчинам, которые придумали отлить украшения в специальные каменные формы и украшать отлитые изделия чеканным и гравировальными узорами.

Именно благодаря найденным каменным формам теперь возможно выделить изделия из близко расположенных курганных групп, отлитые в одной и той же форме, то есть вышедшие из рук одних и тех же мастеров. Нанесённые на карту мест находок и мест, где встречаются вещи сделанные одним мастером-ювелиром, выявило район сбыта. Район очень невелик, и самые отдалённые пункты стояли от места производства не более чем ни десяток километров.

В древних поселениях следовали правилу большинства средневековых стран: рынок и мастерская должны находиться на расстоянии от обслуживаемых деревень, не превышающего времени двойного дневного переезда: чтобы человек успел съездить за покупками и вернуться домой до захода солнца.

В Среднем Поволжье, как выяснилось, работало множество подобных мастерских. Изготавливаемые в них украшения отнюдь не были однородными и отражали, прежде всего, племенные различия. Как и где мастерицы прятали свои поделки и на что походили их клады? Вид захоронения имели необычный: маленькие девочки имеют склонность организовывать в земле «секретики» – небольшие ямки с разноцветными бумажными фантиками и прочими блестящими предметами, прикрытые кусочками стекла. Смотрится такой «секрет» необычайно и красиво.

Древние мастерицы поступали аналогично, но… захоронения отличались особой скрытностью – для защиты основного клада вокруг создавались «ложные» отвлекающие внимание и уводящие от основного захоронения. В находчивости дамам не откажешь, как в производстве ювелирных изделий, так и при сокрытии последних.

Византийское серебро шестого века обнаруженное на притоках Волги в Предуралье, в частности, храмовая утварь вряд ли служила предметами торговли. Надо полагать, туда она попала как боевая добыча славянских дружин. Вот и в Эрмитаже хранится одна из лучших коллекций памятников византийской культуры, признанная во всём мире. Блюда, ковши, чаши, богато украшенные кресты. В том числе и истинный шедевр – блюдо IV века, с прекрасно вписанной в круг фигурой пастуха, задумчиво сидящего на уступе скалы. Древний мастер сумел гармонично увязать идеал античной красоты с новыми мотивами. А ведь это блюдо было найдено вблизи города Соликамска в Пермской области в одном из кладов.

Порой обладатель древней находки не может вспомнить, как она попала к нему и какую ценность представляет… В одном из сёл Средней Волги у древней старушки мне посчастливилось обнаружить серебряный византийский ковш, служивший… кормушкой для кур. Женщина так и не вспомнила, откуда он у неё – порой ареал распространения вещей, появившихся в далёком прошлом элементами добычи боевых дружин, очень широк.

Теперь пришла пора рассказать о разбойничьих кладах. Почему? Потому что в незапамятные времена через среднюю Волгу пролегало несколько торговых путей – Восток связывался с Западом. Первое упоминание о торговом пути по Волге относится к концу VIII, началу IХ веков. По нижней Волге проходил Восточный торговый путь, осью которого служили реки Волга и Дон – мимо столицы Хазарии, города Итиль, находившегося в устье Волги на Каспии и в страны Востока. К северу от Волжско-Донского пути пролегали дороги из государства Булгар, располагавшегося на Средней Волге, через воронежские ласа на Киев и вверх по Волге. А так же через Северную Русь в районы Прибалтики. Отсюда на юг, к Дону и Азовскому морю вела Муравская дорога, названная так позднее. По ней шли торговцы с севера с вятических лесов и те, кто двигался на север из стран Востока.

Можно предположить, в прежние времена шаек и банд на Волге промышляло достаточно. Наверное, в погоне за добычей случались и «разборки» и среди разбойников, служившие причиной прятать награбленное от коллег – конкурентов. Доживший до наших дней фольклор хранит предания о «героях», покушавшихся даже на ордынских данников.