Смотрины и сговор

Иван Гаврилович.

Сделайте ваше одолжение, увольте великодушно – не употребляю.

Дарья Ивановна.

Нет, уж выкушайте!

Иван Гаврилович.

Ей-Богу, не могу!

Смесов.

Нет, уж вы сделайте милость.

Домна Семеновна.

Он еще у нас не набалован.

(Иван Гаврилович берет рюмку и пьет; кухарка приносит самовар; Душа обносит всех чаем; продолжительное молчание).

Гаврила Прокофьич.

Это у вас какое производство?

Смесов.

Фабричку небольшую держим. (Молчание).

Домна Семеновна.

Варенье-то сами варите, аль покупаете?

Дарья Ивановна.

Сами. (Молчание).

Иван Гаврилович (подходит к канвовой картинке).

Это вы изволили эту самую кошечку вышивать?

Душа (вся вспыхнув).

Я.

Иван Гаврилович.

Сами?

Душа.

Сама.

Иван Гаврилович.

Это вы как изволили вышивать – из головы, аль с картинки какой-с?

Душа.

С узора.

Кухарка (в дверях).

За эким кавалером никому не стыдно быть… Ишь ты!.. На что лучше!..

(Душа отходит с Верочкой в сторону).

Бабушка (тихо).

Поди, стой на глазах… Куда ушла-то?

Верочка

Ей дурно.

Бабушка.

Отчего, матушка?

Верочка.

Разумеется, от воображения.

(Смесов и Дарья Ивановна подходят к дочери).

Гаврила Прокофьич.

Ну что, как на твои глаза?

Иван Гаврилович.

На все есть воля ваша, тятенька, а мне лучше не требуется; это вы совсем по моим чувствам потрафили – как на счет разговору и на счет всего-с.

Гаврила Прокофьич.

Мать, как дела?

Домна Семеновна.

Что ж, я с него воли не снимаю. Коли ему по нраву пришла, я дам свое благословение… Потолще бы маленько… видней бы была.

Иван Гаврилович.

В толстых-то, маменька, тоже большого проку нет-с.

Домна Семеновна.

Как хотите с отцом… мне все равно…

(Все встают).

Гаврила Прокофьевич.

Прощенье просим. Заезжайте, потолкуем. (Отводит Смесова в сторону). Объявите, что нашему сыну оченно ваша барышня пондравилась. А там на счет росписи у нас разговор будет…

(Все уходят).

Верочка.

Что, Душа, понравился?

Душа (покраснев).

Еще не знаю.

Бабушка.

Это опосля все узнаешь.

II

СГОВОР