Помоги проекту - поделись книгой:
У парка Ала-Моана-Бич нас встречали Ребекка и Рик, стоявшие со сменной одеждой и пищей для плотного ужина. И снова приятный сюрприз: рядом ждал десяток местных бегунов и триатлетов, которые решили присоединиться к нашему забегу. Бодрые гавайцы тепло приветствовали нас. У них-то энергии было хоть отбавляй, а я с трудом мог изобразить улыбку. Тем временем темнело, и я поверить не мог, что всерьез собираюсь прямо сейчас бежать марафон.
Я глотнул «эликсира выносливости», Endurance Elixir, который захватил с собой. Эту смесь специально для меня составил мой друг Комптон Ром, доктор микробиологии и основатель проекта Ascended Health. Рецепт, полностью основанный на растительных продуктах, содержит высококачественные нутриенты со всех концов земного шара – ферментированные зеленые овощи, адаптогены, пробиотики, экстракты грибов кордицепсов, морской фитопланктон и экзотические антиоксиданты, в том числе наттокиназу, ресвератрол и кверцетин. Смесь не особенно ароматна, однако всегда окрыляет меня, как Red Bull в рекламе (подробную информацию об этом и других продуктах Ascended Health см. приложение III «Полезные книги и ссылки»).
Как правило, во время тренировок, чтобы подстегнуть восстановительные процессы, я выпиваю сотню-другую миллилитров в день. Но сейчас я выглядел не лучше ходячего мертвеца. Так что я целиком опрокинул в себя пол-литровую бутыль и направился в душ.
Ополоснувшись, я был поражен, как быстро начинаю возвращаться к жизни. «Комптон, благослови тебя Бог». Обнажив максимум зубов, я предстал перед местными бегунами с благодарностью за компанию, которая скрасит монотонность дистанции, и с надеждой, что хоть доля их бьющей через край энергии передастся мне. Говорю как на духу: в тот момент я не верил, что физически или морально в состоянии пройти марафон. Но я обязан был попытаться.
«Шаг за шагом. Отключить мозги. Не заморачиваться – просто начать».
Так я и сделал.
Мы направились по Калакауа-авеню, главной торговой улице Вайкики, где я окунулся в теплый воздух, наэлектризованный толпами туристов. Проведя последние два дня в малонаселенных или вовсе безлюдных уголках Кауаи и северного побережья Оаху, я, как дикарь с необитаемого острова, теперь взирал на картину, где подростки в шлепках возятся с айподами внутри ярко освещенного салона Apple, студенты, наслаждаясь весенними каникулами, бродят от бара к бару, женщины любуются сумочками на витрине бутика Louis Vuitton, а парочки молодоженов сидят за столиками бесчисленных кафе на открытом воздухе. Бурлящая вокруг энергия возвращала жизнь в мое изможденное тело. Пробежав пару километров, я ощутил себя другим человеком. Я чувствовал себя по-настоящему хорошо.
Когда мы покинули Вайкики и направились в сторону горы Даймонд-Хед, группа стала медленно таять. Двенадцать; десять; восемь. Теперь остались только мы с Джейсоном да горстка членов Гавайской команды ультрабегунов (HURT[60]). Поскольку было уже девять вечера, а завтра – рабочий день, я решил, что они тоже вскоре нас покинут, поэтому спешил получить удовольствие от их компании. Но я недооценил крутой характер этой команды. Становилось очевидным, что эти ребята – звери, а не бегуны, одного из них, к примеру, звали Чет по прозвищу Джет[61] – побегут с нами марафон до упора. Казалось, для них покрыть марафонскую дистанцию после ужина посреди рабочей недели ничего не стоит – так, обычное дело. «Да я просто хлюпик».
Оставив позади Даймонд-Хед, мы бежали в ночи единой группой по шоссе Каланианаоле, сильно загазованной магистрали, пока не достигли отметки полумарафона. Именно в этот момент я почувствовал, что испытание только начинается. Я опустил шоры и прекратил болтовню. Намеренно отстранился от Джейсона и компании, чтобы не отвлекаться. Я держал приличный темп и ощущал в себе силы, но впереди ожидали еще полтора десятка километров, а бедра порядком отяжелели. Я врубил музыку в наушниках айпода и, хотя было темно, пониже опустил солнцезащитный козырек. Временами, пока это было безопасно, я даже закрывал глаза, впадая в активную медитацию. Я был глубоко в «пещере боли», в этом невероятно мрачном месте, где всякие ощущения блекнут и уступают место единственному чувству – страданию. Периферийное зрение пропало, кругозор сузился до овального пятна света от моего головного фонарика. Каждый шаг отдавался резкой болью в бедрах, будто в четырехглавые мышцы вонзали кинжалы. Подошвы пылали в огне, как если бы я ступал по горячим углям. Но это не значит, что я был несчастлив. Я был ровно там, где хотел быть.
Когда мы вышли на финальный отрезок марафона – четыре километра по парку Капиолани, – команда HURT по-прежнему трепалась, парни казались удивительно свежими, как будто бегут первую милю. А я… я боролся с собой. Какая там техника бега… Не падать и передвигать одну ногу за другой – уже достижение.
«Просто добежать до следующего фонаря…»
Два круга по парку, казалось, не кончатся никогда. Но мы с Джейсоном добрались до финиша и даже изыскали чуть-чуть сил, чтобы обнять ребят и сказать несколько подобающих случаю слов, не рухнув при этом на землю. Мы уселись на поребрик рядом с продолжающими оживленно переговариваться ребятами из HURT. Часы показывали 1:00. И тут меня как молнией пронзило: мы это сделали! Два подряд «железных» триатлона занесены на наш счет. Даже если остановиться теперь, мы все равно свершили то, что не свершал никто прежде.
Но как насчет завтрашнего дня? В нашем графике подъем в 3:50. Иначе не хватит времени одеться, упаковаться, выписаться из гостиницы и успеть к 6:20 на рейс в Молокаи, чтобы начать третий день. Мы с Джейсоном оба понимали, что этому не бывать. Я бы не сказал, что задача была невыполнимая, но очень близко к тому. Основная идея была в том, чтобы пройти пять «железных» триатлонов. Программа-максимум – сделать это за пять дней. Однако график не был рассчитан на различные технические трудности, которые так сильно нас замедляли. По расписанию, у нас оставалось минут девяносто на сон, прежде чем отправиться в аэропорт, полететь на новый остров – и все сначала.
Мы вымотались. И если придерживаться графика, то основной замысел – пройти все пять триатлонов – пойдет прахом. Нет смысла упорно следовать графику, который загонит нас до смерти. Так что мы решили поспать подольше, а в Молокаи отправиться дневным рейсом. Иными словами, мы устроили себе день отдыха, в котором отчаянно нуждались.
Было жаль, что мы не вписываемся в пятидневный срок. Откровенно говоря, какая-то часть меня негодовала. Но все же с решением следовало смириться – и, как несложно догадаться, это было единственно верное решение.
Когда мы вернулись в гостиницу, часы показывали 2:00. А поскольку в холодильнике со спортивным питанием гулял ветер (Ребекка сумеет пополнить запасы в магазине только завтра), мы снова вынуждены были есть эту ужасную тайскую еду из пенопластовых коробочек – единственное, что можно было найти в столь поздний час. «Вы что, издеваетесь? Опять эта гадость?»
Легко критиковать Ребекку за то, что к концу дня она не обеспечила нам подходящую пищу. Надо было всего лишь пригласить дополнительных волонтеров. Но мы недооценили многие организаторские трудности своей авантюры, и в частности эту. Без сомнения, Ребекка работала на износ с самого первого дня и не получала за это должного признания. Она все время была чем-то загружена. И делала все, что было возможно в подобных обстоятельствах. Мы могли винить разве что самих себя. Так что я, несмотря на отчаянную нужду в правильном питании, с радостью выключил будильник и повалился без сознания на кровать.
День третий, молокаи. Истинные Гавайи
Когда я проснулся около 10 утра, усталость все еще давала о себе знать, но с ней уже можно было справиться. К тому же оставалось еще немного времени на отдых, перед тем как отбыть на Молокаи – самый тихий и самый загадочный гавайский остров. Ребекка подъехала на нашем фургончике и занялась приготовлениями к дневному рейсу, а я валялся в постели еще два часа, болтая по телефону с женой и детьми.
– Привет, папа! Ты сейчас едешь на велосипеде? – Голос Мэтис поднял мой боевой дух получше двойного эспрессо. – Мама говорит, ты очень устал. Знаешь, тебе правда надо поспать. Сон – это очень хорошо.
Воистину так, не поспоришь.
Джули горела желанием выслушать отчет о прошедшем дне. Я постарался описать все в подробностях, но с трудом поддерживал нить повествования. Однако это было неважно – главное Джули услышала: я в порядке.
Около часа дня Джейсон, Ребекка и я встретились в холле гостиницы, и Джейсон гордо протянул мне номер Honolulu Advertiser, главной ежедневной газеты Оаху. На самой передовице фото: мы с Джейсоном мчимся на велосипедах вдоль восточного побережья Оаху.
– Круто! – сказал я, приятно удивленный, что наша эпопея стала здесь новостью номер один. Читая статью, я опять пожалел, что нам пришлось отступить от графика. Люди внимательно следили за нашими успехами, вновь и вновь напоминая: вы не одни. Теперь было важно финишировать не хуже, чем стартовали.
После короткого спокойного перелета мы приземлились на крошечном (63 на 16 километров), покрытом скудной растительностью острове Гавайев с наименьшей плотностью населения. Более всего Молокаи известен тем, что здесь некогда находился лепрозорий со строжайшим режимом. Ныне же остров известен как оазис первозданной природы, свободное от туристов место, выгодно контрастирующее с урбанистическим пейзажем Оаху.
В аэропорту (хотя скорее следует назвать это просто посадочной полосой) нас встречала Джесси Форд, управляющая Coffees of Hawaii, элитной кофейной плантации в 200 гектаров. Это семейный бизнес, возглавляет его Альберт Бойс – тоже выпускник Стэнфорда, а также опытный атлет, беззаветно преданный спорту на выносливость, который любезно согласился стать нашим спонсором. И его помощь оказалась выше всяких похвал во всем, от начала и до конца.
Джесси, не теряя времени, вступила в должность радушной принцессы Молокаи, помогла нам загрузить в машину багаж и отвезла на плантацию. Отъезжая от аэропорта, мы увидели на дороге знак, гласивший: «СБАВЬТЕ СКОРОСТЬ. ЭТО МОЛОКАИ». И мы быстро убедились, что острову действительно присущ собственный ритм.
После короткой поездки мы прибыли на плантацию Coffees of Hawaii, и Джесси вручила нам ключи от гостевого домика – первоклассного коттеджа с кухней, прачечной и набитым до отказа холодильником. А еще у нас был личный веганский повар. Вечером он явился к нам с роскошным ужином, которого хватило бы на целую дюжину гостей. Вот что такое охана!
Впервые с начала нашего путешествия я мог подкрепиться едой, о которой так мечтал мой организм. Повар нашего доброго хозяина сотворил сногсшибательное меню. Нам были предложены: кокосовое масло (которым мажут, а не поливают) с оливковым маслом (которым поливают, а не мажут); киноа, выращенное в собственном саду; шоколадный соус с томатами, изюмом, молотыми грецкими орехами и чесноком; веганское «феттуччине Альфредо»; сыр с кешью; борщ; картофельное пюре; а на десерт – шоколадный мусс с авокадо и взбитые сливки с орехами макадамии. Я был как в раю.
Съев столько, сколько смогли, мы рано отправились на боковую. Я спал как младенец и поднялся до рассвета, горя рвением пройти «железный» триатлон номер три. Светало, когда Джесси и Ребекка повезли нас через весь остров на западное побережье. Там нас встретили уроженец Молокаи Филипп Кикукава и его девятилетний сын Люк – наша команда поддержки на время утреннего заплыва. Филипп преподает в единственной на острове средней школе. Жена Филиппа, Сью – уроженка Аляски, выпускница Дартмута[62], член олимпийской команды по лыжному кроссу и йогиня; на тот момент она готовилась к участию в лыжной гонке Alaskan Nordic, бегая на «песочных» лыжах по пляжу Попохаку. Семейство Кикукава владеет Molokai Bicycles – единственным на острове веломагазином. Чтобы вы получили представление о здешнем ритме жизни, скажу, что магазин этот открывается дважды в неделю на три-четыре часа.
Посадив нас в свой видавший виды пикап, Филипп покатил по грязным, ухабистым проселочным дорогам к пляжу Попохаку. Второй по величине пляж на Гавайях, Попохаку представляет собой участок девственного побережья длиной в пять километров, куда редко ступает нога человека. Когда мы уже подъезжали к воде, я заприметил оленя, бегущего в зарослях киаве[63]; несомненно, мы очутились в сердце истинных Гавайев – одно это окупало все наши мучения.
Учтя сильное течение с севера на юг и то, как трудно пришлось Джейсону на Кауаи, мы решили всю дистанцию плыть по течению: начиная от северной оконечности пляжа и потом 3,8 километра параллельно берегу на юг.
Пока мы спускались к берегу по песчаному пляжу, в поле зрения не было ни души.
– Я, парни, пожалуй, поплыву голышом, – полушутя заявил я Филиппу и Джейсону. Они посмеялись, и я спасовал. А зря.
Я, отправив Филиппа встречать меня в южной точке маршрута, решил плыть в одиночестве, а Джейсона сопровождал Люк на семейном каяке. С первой же минуты стало ясно, как сильно поможет благоприятное течение. Можно было хоть лечь на спину и ждать, когда оно само донесет тебя до финиша. Обычно я покрываю водную часть «железного» триатлона за 48–52 минуты. Но на этот раз мне понадобилось всего 43 минуты, и пульс при этом участился минимально.
Я справился так быстро, что Филипп даже не успел встретить меня на финише. В гордом одиночестве я уселся на песок и медитировал целых четверть часа.
Вскоре приехали Филипп, Ребекка и Джесси. Ожидая Джейсона, я опустошил тарелку оставшегося со вчера веганского феттуччине и картофельного пюре, запив кокосовой водой, переоделся в велокостюм и помог команде погрузить в машину запасы на день. Из океана показался Джейсон, и я помог ему дотащить каяк до пикапа (две сотни метров).
– Похоже, это единственный вид триатлона, где участники в перерыве между заплывом и велогонкой должны таскать на себе лодку, – хмыкнул Джейсон.
Поскольку Молокаи в самом широком месте насчитывает всего 63 километра, построение велотрассы в 180 километров здесь представляет собой нетривиальную задачу. В результате мы должны были описать множество петель, пересекая остров во всевозможных направлениях. Учитывая, что местность здесь, как правило, открытая, а ветры сильные, мы направили велосипеды на восток. Через несколько миль нас встретил местный велосипедист Уилл Карлсон. Уроженец материка, переехавший на Молокаи, он когда-то проводил туры для любителей горного велосипеда, а теперь работал коррекционным педагогом. Уилл – сильный велогонщик, поэтому и закрепил за собой пост нашего велопроводника и туристического гида на этот день. Он развлекал нас экскурсами в историю Молокаи, местными политическими слухами и рассказами о достопримечательностях, которые мы проезжали.
Заполучившие нежданный «выходной», мы с Джейсоном чувствовали себя хорошо. Мы наслаждались пейзажами «самого гавайского» острова (если не считать находящегося в частной собственности острова Ниихау) и получали от езды истинное удовольствие. Хотя население Молокаи составляет всего 7400 человек и на острове светофор-то сложно найти, там невероятное количество церквей. «Больше всего на душу населения в штате», – сообщил Уилл. Это заслуга отца Дам
Кроме церквей, Молокаи также широко известен как «духовное средоточие» Гавайев. Люди, обладающие экстрасенсорными способностями, много говорят об особой мощи этого острова. Хоть я и не экстрасенс, но и то ощутил кое-что, когда мы проезжали через Мауна-Лоа – заброшенную деревню на вершине холма. Мауна-Лоа обезлюдела вследствие победы политических сил, выступающих против застройки острова. На краткий миг я почувствовал воздействие некой потусторонней силы, так что едва удержался на велосипеде. Но как только мы спустились с холма, все чары рассеялись и гармония была восстановлена.
Перед моим отлетом на Гавайи Джули непрестанно убеждала меня уважать силу этих островов.
– При любых обстоятельствах сохраняй почтение. А главное, проси у духов кахуна позволения вступить на их священную землю. На каждом острове. И вслух.
Ее наставления в то время казались мне… ну… скажем так, проявлением ее индивидуального мировоззрения. Но после Мауна-Лоа я раз и навсегда понял, что на этом острове я всего лишь гость могущественных хозяев. То ли случилась передозировка эндорфинами, то ли мне в самом деле приоткрылась невидимая часть реальности, но внезапно я обнаружил, что громко говорю:
– Спасибо, что позволили мне вступить в ваши владения. Прошу, сделайте наш путь безопасным; разрешите нам почтить эти священные места. Обещаю, что буду ступать осторожно и отплачу за вашу милость благодарностью.
«Неужели я действительно произнес все это? Вслух?»
Когда мы подъехали к восточной части острова, пустынный ландшафт сменился густым лесом, что обеспечило нам передышку. Правда, недолгую. Некоторое время мы ехали вдоль изрезанного побережья, а затем повернули на подъем к национальному парку Халава-Бич: угол порой составлял 14–15 градусов. Хоть мы и экономили силы, но все же старались не слишком замедляться, а для этого пришлось активно крутить педали – не лучшее занятие перед марафоном.
Добравшись до парка, мы сделали короткий перерыв, чтобы помыться и перекусить перед опасным спуском к западной части острова. Медленно подкрадывалась усталость, жара нарастала, но нам с Джейсоном удавалось сохранять уверенный темп, пробираясь через кварталы многоквартирных домов портового селения Каунакакаи к финишу – длинному пирсу.
До темноты было еще далеко.
Мы приняли на пирсе душ, смыв с себя соль и грязь велогонки, и тут же переоделись в беговую форму, стараясь не терять ни минуты светлого времени. Потом мы с Джейсоном выпили немного Endurance Elixir и обменялись рукопожатиями с Родни Нельсоном (еще один школьный учитель, он тогда готовился к Ironman Аризоны) и Аконой Адольфо (старшеклассник, спортивный вундеркинд, специализация – бег по пересеченной местности); оба хотели поучаствовать в третьем марафоне EPIC5.
Не сетуя на отсутствие фанфар, мы стартовали, для начала преодолев небольшой отрезок по пирсу, потом направились к востоку через город по главному шоссе. Там нас встретила большая группа из учителей и школьников, которые решили присоединиться к веселью. Солнце закатилось, и воздух радовал нас вечерней свежестью.
Мы с Джейсоном болтали с радостными детьми и Джесси. Акона, прирожденный бегун, рассказывал мне о своих любимых местных состязаниях по трейлраннингу и о том, как живется тинейджерам в Молокаи. Километров через двенадцать, показав норов, он вырвался вперед, оставив нас глотать пыль.
– Увидимся через несколько километров, молодежь! – крикнул я ему вслед, и Джейсон понимающе рассмеялся. Много времени не понадобится – он обязательно упрется в стену. Мы все через это проходили. Но разве подросток поверит взрослому на слово? Ему необходимо убедиться во всем на собственном опыте.
Поскольку на Молокаи нет уличных фонарей, после захода нам приходилось бежать по главному шоссе практически в полной темноте; путь нам освещали головные фонарики – их лучи плясали по мостовой, повторяя ритм наших движений. Примерно через 18 километров я отбежал с дороги, чтобы «сходить в кустики». Но впотьмах я совершил ошибку: прямо рядом с кустами стоял обшарпанный трейлер, и я потревожил свору сторожевых псов. Разбуженный яростным лаем, из дома рядом показался мужчина и увидел, как луч моего фонарика освещает его драгоценный трейлер.
– Эй, ты! Это частная собственность! Убирайся, если жизнь дорога! Живо!
Худшего места для своих надобностей я не смог бы найти на всем острове. Лай переходил в истошный визг, пока островитянин направлялся в мою сторону, намереваясь выяснить, чего это я околачиваюсь возле его недвижимой движимости.
– Чёр-рта ли ты тут шар-ришься? – проревел он. Его подозрения не совпадали с истиной, однако я решил, что и она вряд ли придется ему по душе. И молча, опасаясь, как бы он не спустил своих волкодавов, натянул шорты и дал деру.
– Только вернись сюда, я тебе задницу отстрелю!
Наверное, следующую милю я покрыл минут за шесть. В безопасности я ощутил себя только тогда, когда трейлер пропал из виду, а в ушах перестал звучать яростный лай. «Возможно, – подумал я, как только снова обрел способность размышлять, – в этом доме происходит нечто предосудительное или даже незаконное, и мой не слишком дружелюбный визави не желал, чтобы это обнаружили». Мне просто довелось столкнуться с еще одним проявлением темной стороны острова. Конечно, со всяким может случиться. Но почему именно со мной? Почему именно сейчас?
И тогда я вспомнил о своем обещании «ступать осторожно» – клятву, которую я только что явным образом нарушил. На Молокаи карма настигает вас быстро. «Надо здесь поаккуратнее», – подумал я; меня все еще тряcло.
– Успокойся, – нарочно сказал я вслух и громко.
Впереди показались мои сотоварищи-бегуны.
«Найди свое средоточие». И почти сразу я его обрел.
Приближаясь к отметке полумарафона, мы нагнали Акону. Как мы и предвидели, задор молодости сыграл с ним дурную шутку.
– Говорил же тебе, что скоро увидимся!
Это был хороший урок, давшийся ему немалой ценой.
Но вскоре я нашел достойного соперника в лице самого юного члена команды – младшего брата Аконы, которого звали Си-Джей. Парню было не больше восьми-девяти лет, он присоединился к нам где-то после 22 километров, выпросив у родителей разрешение тоже побегать с нами в темноте. Коренастый гавайский шкет; голый торс; потертые кроссовки; голубые баскетбольные шорты, болтающиеся ниже колен; макушка едва достает мне до пояса. Но все, что он недобрал в размерах, он более чем компенсировал в умении концентрироваться. Я предполагал, что он пробежит для развлечения километра этак два и вернется домой – ну, километра четыре самое большее. Но Си-Джей держался со мной вровень много километров, пока его родители и братья-сестры следовали за нами на своем минивэне.
«Да что за чертовщина с этими братьями Адольфо?»
– Эй, приятель, тебе завтра в школу. Не пора в постель? – усмехнулся я.
Но Си-Джей не был настроен шутки шутить и бежал молча, весь такой сосредоточенный. Даже улыбкой меня не удостоил. Только буркнул что-то неразборчивое и прибавил темп, яростно работая руками; по его смуглой спине бежали струйки пота. Но куда больше физических возможностей, необычных для его возраста, впечатляла его целеустремленность.
Я глотнул кокосовой воды из бутылки, висевшей на поясе. Тут я впервые услышал его голос.
– Не дашь отпить?
– Держи, Си-Джей.
Я протянул ему бутылку. Между двумя глубокими вдохами он сделал глоток и вернул мне бутылку, но взгляд его при этом ни на миг не оторвался от дороги, освещенной моим фонариком.
Я не смог сдержать усмешку. Какая страсть!
– Вот так парень! – крикнул я его гордым родителям.
В ту ночь Си-Джей пробежал весь остаток дистанции – больше 16 километров. Как мне рассказали позднее, Си-Джей, лишь только узнал о нашей с Джейсоном затее, не оставил родителей в покое, пока те не разрешили ему бежать вместе с нами, хоть назавтра и надо было в школу. Официально могу заявить, что этот паренек стал одним из главных героев EPIC5. Стать частью гавайской истории, вдохновить многих людей, прославить здоровый образ жизни и позитивный настрой – всего этого помог добиться мальчик, бежавший с нами бок о бок.
Когда мы, достигнув г
Шаг за шагом.
И в первый раз я узнал, что такое мозоли. Раньше мне везло, и я с этой проблемой никогда не сталкивался. Два мировых чемпионата Ultraman, тысячи миль на тренировках – и ничего. Но теперь я будто попал в руки к умелому палачу. С каждым шагом ногу от самой ступни и вверх прожигала боль.
«Просто продолжай бежать».
И каким-то образом я добрался до финиша – гонка дня была окончена. Вскоре с другой стороны подбежал Джейсон с компанией. Я опасливо стянул кроссовки и осмотрел ноги, ожидая увидеть подошвы, сплошь покрытые мозолями. Но, как ни странно, их не было. До сего дня я не знаю, что же в ту ночь заставило гореть мои ноги – возможно, так называемые «горячие точки», временные, но крайне болезненные области на нежной поверхности подошвы, которые образуются от постоянных ударов о землю. Я был рад, что не придется встретить четвертый день, от которого меня отделяло всего восемь часов, с такой банальной, но такой неприятной напастью, как мозоли.
Хорошая новость перед тем, что тем не менее стало самым тяжелым испытанием в моей спортивной жизни.
Мауи.
День четвертый, мауи. Полное опустошение
Да, без всякого сомнения, в ходе EPIC5 Мауи задал нам с Джейсоном самую трудную задачу. И на этот раз дело было не в поломках или в организаторских оплошностях. То была внутренняя битва, вынудившая нас на собственном опыте узнать, сколько страданий может в принципе вынести тело.
Ночью в Молокаи, уже на грани между явью и сном, я испытал целый шквал эмоций – страх, ужас, истощение. Так, наверное, чувствует себя человек, когда смотрит в дуло направленного на него пистолета.
Мы с Джейсоном, казалось, дошли до последней черты. Каждая клеточка тела вопила: сдайся. Но знаете, какова была моя последняя мысль перед тем, как я окончательно погрузился в сон?
«Три позади. Два осталось. Сделай это».
Однако когда на следующее утро, еще до рассвета, сработал будильник и его звон слился с кукареканьем петухов на плантациях, у меня было впечатление, будто я не проспал и часа. Я с трудом заставил себя встать. Конечности как будто залили свинцом. Походкой зомби я поплелся на кухню, пробормотал что-то вроде приветствия Ребекке, которая, чтобы упаковать наши вещи и загрузить их в машину (рейс в 7:30), поднялась на час раньше меня. Она была нашей батарейкой «Энерджайзер».
После сборов и перелета, которые я помню не лучше, чем если бы меня накачали транквилизаторами, мы прибыли на Мауи. Там нас встретили жаркое солнце и порывистый ветер – предвестники испытания, с которым мы столкнемся лицом к лицу во время велопробега. Но мы приободрились, обменявшись рукопожатиями с Полом Хопвудом, выдающимся ультрабегуном и членом команды HURT. Он тогда усердно тренировался перед легендарным трейлраннингом на 100 миль (161 км) Western States 100 – это один из самых престижных и самых трудных ультрамарафонов по пересеченной местности в мире. Поль вызвался сопровождать нас в течение всего дня, и, несмотря на жуткую усталость, я воспрял духом. Как-никак рядом с нами будет настоящий профи. Мы быстро погрузили вещи и направились к пляжу Камаоле в части острова под названием Кихеи.
Пляжная парковка была забита до отказа: орды туристов прибыли на пляж кто загорать, кто кататься на серфе. Мы пошли в раздевалку, чтобы натянуть плавательные костюмы. Поскольку наши полусонные мозги по-прежнему застилал плотный туман, а тела пребывали не в лучшем состоянии, то, что должно было бы занять десять минут, отняло почти полчаса. Я просто не мог отыскать силы, чтобы заставить себя двигаться. Следовало бы размяться, поделать растяжки, нанести крем от загара, намазать вазелином подмышки (без этого там во время длительного заплыва неизбежно возникают болезненные натертости). Также следовало бы обсудить с Крисом план на день, позаботиться о питании и смене одежды перед велогонкой. А я неподвижно сидел на бампере машины и медленно кусал банан, упершись невидящим взглядом вдаль. Разумеется, я лишь оттягивал неизбежное. И пока я пребывал в прострации, солнце припекало еще сильнее.
Заплыв был запланирован на девять. Время, однако, приближалось к десяти. Мы с Джейсоном не обменялись ни словом, но, взглянув друг другу в глаза, поняли, что нас гложет одна и та же мысль: пройти «железный» триатлон в нашем состоянии – утопия.
Я сокрушенно покачал головой, но немедленно пожалел, что впустую потратил даже такую толику энергии на нечто негативного характера. «Так ты только вредишь себе, – подумал я. – К чему строить из себя жертву? Все устали…» Я изо всех сил попытался обрести позитивный подход. Но внутренний скептик упорно шептал: «Это даже не смешно».
Джейсон не произносил ни слова – видно, тоже экономил силы. А может, как и я, знал, что лучше скрыть все эмоции, как завзятый игрок в покер. Взглянув на него, я услышал в голове его новую мантру: «Вот что я называю настоящим испытанием».
Кто бы спорил.
Мы снова встретились взглядами и опять прочли в глазах друг у друга осознание абсурдности происходящего. Нам обоим хотелось пожаловаться, но мы мужественно прикусили языки. И тут случилось самое неожиданное. От беспредельного перенапряжения мы оба разразились бесконтрольным смехом, хихикая, будто девочки-подростки. Катарсис. Естественная реакция в нашем положении. Принять боль лучше, чем сделать укол морфия.
Подзарядившись энергией момента, мы пошагали к берегу, чтобы поприветствовать серферов; горячий песок жег наши и без того измученные ноги.
В отличие от Ханалеи-Бэй на Кауаи и безлюдного Попохаку на Молокаи, Камаоле – это гудящий туристический улей, обрамленный магазинами и ресторанами. Обстановка так и взывала: «Расслабься, отдохни, забудь обо всех заботах». Воистину дьявольский искус.
Ласковые волны омывали мои пылающие ноги журчащей белой пеной, а я наслаждался тем, что никто нас не узнаёт, ни один отдыхающий не имеет ни малейшего представления о нашем мероприятии. У кромки воды девочка лет четырех усердно наполняла голубое ведерко мокрым песком. Глядя на нее, на бирюзовую гладь воды, я на мгновение потерял ощущение реальности, и внутреннему взору предстали дни беззаботного детства на берегах озера Мичиган. И что за путь привел меня с тех берегов на эти?
Поделиться книгой: