Помоги проекту - поделись книгой:
– Вообще-то, у меня были другие планы… – протянул он и поскреб небритую почему-то щеку.
– Я плачу за пиво, – сказал Габлер. – Хочется побыстрее утрясти этот вопрос, понимаешь? Там разговора-то на пять минут.
– Надеюсь, это не просьба срочно подбросить тебя куда-нибудь в другую галактику? – усмехнулся пилот. – Я сейчас не на службе. И даже если бы и был…
– Об этом попрошу в следующий раз, – подыграл ему Габлер. – Тут дело в другом.
– Ладно, – с явной неохотой согласился Дамдин. – Тогда через полтора часа в «Утехе».
– Где это?
– Так в нашем же квартале, в сквере. За спиной у «мужика с прибором», метрах в тридцати. «Утеха патриция».
– А, понял!
Несомненно, Дамдин Игарта имел в виду установленную в двух кварталах от дома Габлера скульптуру. Как следовало из надписи, она изображала древнеримского бога Тиберина. Обнаженный до паха бородатый мужчина полулежал, демонстрируя великолепные мышцы. Этот Тиберин олицетворял реку Тибр, а торчащий между его ног, прикрытых покрывалом, рог изобилия можно было при соответствующем ракурсе действительно принять… хм… за «прибор». Из той же надписи следовало, что статуя является копией с древнего оригинала.
Недовольная физиономия пилота исчезла из озы унидеска, и Крис медленно выдохнул. Беллизонец, настороженно слушавший весь разговор, опустился на скамью рядом с ним.
– Учти, Габлер, если тебя в этой «Утехе патриция» схватят, на нашу помощь не рассчитывай. Выручать не будем.
– Меня схватить не так-то просто, если это не ваши олломинниа. Да и не будет никто меня хватать.
– Я предупредил.
Крис промолчал.
Беллизонец встал и, отойдя к ограждению, вновь достал мобик. До Габлера долетали только обрывки слов, и это был не терлин, а другой язык. Язык беллизонцев. Пришла пора подключать к делу девушек-олломинниа.
Индилайнон убрал мобик в карман и некоторое время молча смотрел на протянувшееся до горизонта скопление зданий за рекой. Потом повернулся к Габлеру:
– Вот такого у нас не будет.
– В смысле? – не понял Крис.
– Зачем тесниться на ограниченной территории, когда вокруг есть много пространства? Скученность, шум, этот постоянный фон эмоций… – Беллизонец прикоснулся рукой к виску. – Это ненормально.
«Но вы ведь тоже теснитесь там, у себя, под горами», – хотел сказать Габлер, но не стал.
В памяти всплыла сценка в нью-бобринецкой «Русалке». Граната бренчал на гитаре и даже не пел, а просто ронял одно слово за другим:
Как это ни удивительно, он, Кристиан Габлер, запомнил все и сразу. Как будто каждое слово Граната вколотил ему в память. Наверное, просто такое было тогда у него, Криса, настроение… Хотя сам он являлся уроженцем миллионника, и ничего против таких городов не имел. И с удовольствием прожил бы всю жизнь в Грэнд Роме. Только подальше от Октагона…
– Ваши предки ведь тоже в городах жили, – все-таки заметил он.
– Атланты – да. И это не привело ни к чему хорошему, – жестким тоном парировал Индилайнон.
Кабак «Утеха патриция» действительно располагался за спиной у статуи Тиберина. А с центральной аллеи он был незаметен потому, что там росли высокие пышные кусты. Но, видимо, в рекламе это заведение не нуждалось – вечер еще бродил где-то за горизонтом, а в длинном зале народу хватало. И по виду никто из посетителей даже отдаленно не напоминал древнеримских аристократов, какими их показывали в арт-объемках. Столы со скамьями стояли с обеих сторон от входа, перпендикулярно боковым стенам. Друг от друга их отделяли высокие, почти до потолка, перегородки. Оба этих ряда уходили к дальней поперечной стене, где находилась стойка. Она была утыкана поблескивающими кранами, из которых бармен, в соответствии с заказами, наливал вино и пиво. А сервы разносили на подносах напитки и закуску посетителям. Стены с односторонней прозрачностью позволяли видеть окрестности кабака – кусты, деревья, аллейки и фрагменты улицы. Между рядами столов, посередине зала, тянулась заключенная в невысокое, до колен, беломраморное обрамление полоска воды. Там били маленькие фонтанчики и сновали мелкие разноцветные рыбешки. Наверное, в этом длинном узком бассейне не раз освежали голову изрядно вкусившие вина «патриции». Хотя, возможно, Габлер слишком плохо думал о завсегдатаях этого кабака.
Да, посетителей хватало, но и посадочных мест было в «Утехе патриция» немало. Поэтому Крис без труда нашел свободный стол. Поскольку он не знал, какое пиво предпочитает пилот, то заказал два бокала темного и два светлого, а закуску выбрал универсальную – копченые хвостики мельфиков отлично подходили к любому сорту пива. Включив огонек «занято» с обеих сторон столешницы, у прохода между рядами, Габлер направился к двери, чтобы встретить Дамдина возле кабака. Но не успел дойти до нее, как в зал вошел пилот. За время, прошедшее после их общения по унидеску, его лицо не стало более приветливым, но щетина исчезла. Дамдину было то ли под сорок, то ли за сорок, ростом он значительно уступал Крису и не отличался мощным телосложением. Скорее, наоборот. Впрочем, пилоту и не вменялось в обязанности выглядеть суперменом из объемок. Как говорится, его дело было «баранку крутить», а с этим он вполне справлялся. Вряд ли кто-нибудь угадал бы в этом ромсе, одетом в плотную клетчатую рубашку с распахнутым воротником и синие брюки, пилота космического корабля, и не просто корабля, а брига Осота.
– И где же пиво? – сварливо осведомился Дамдин, усевшись на указанное Габлером место лицом к выходу.
– Сейчас будет, – ответил Крис, опустившись на скамью напротив него.
Серв с подносом уже спешил к ним от стойки.
– Ты какое предпочитаешь? – спросил Габлер, когда бокалы и закуска переместились с подноса на стол.
– Любое, – лаконично заявил Игарта, однако придвинул к себе оба бокала с темным пивом.
С того места, где сидел Крис, были видны несколько столов в противоположном ряду, за узким бассейном. Так сидели, пили и разговаривали, не обращая внимания ни на Габлера, ни на Дамдина.
Пилот сделал длинный глоток, причмокнул и кинул в рот тонкий желтоватый хвостик мельфика.
– Давай, Габлер, выкладывай, что у тебя за неотложка такая. Только четко и коротко, у меня дел навалом. Драгоценности в каюте забыл?
– Да не то чтобы драгоценности… – Крис тоже отхлебнул из бокала и чуть подался через стол к пилоту. – У тебя на бриге видеокамеры постоянно работают?
– Разумеется, – кивнул Дамдин. – А ты там что, чем-то предосудительным занимался? Плевал на портрет Императора? Так ведь нет там портретов.
– Я в каюте у беллизонки был, когда мы на Аполлон летели, – понизив голос, сообщил Габлер. – Понимаешь, я ее и раньше знал, до Осота… Ну, и пообнимался немного. С пособницей номианских мятежников. Прикидываешь?
Пилот вдумчиво прожевал хвостик, вновь приложился к бокалу. Поставил его на стол и с самым серьезным видом посмотрел на Криса:
– Придется тебя огорчить: экипаж к этим камерам доступа не имеет и показания с них не снимает. Не мы их туда ставили. Другие этим занимаются. Так что помочь ничем не могу, даже если бы и хотел.
– Вот так, значит… – огорченно протянул Габлер и, подняв руку, с силой принялся тереть затылок. – Может, тут ничего такого и нет, но сам понимаешь…
– Понимаю, что ж тут не понять, – кивнул Дамдин и залпом допил пиво. – Пятнышко никуда не денешь. Тут тебе самому надо придумывать, Габлер.
– Считаешь, могут под зад коленом из Твинса?
Пилот обхватил ладонью второй бокал и задумчиво выпятил нижнюю губу. А Крис перевел взгляд на тех, кто уже приближался к Дамдину со спины. По его, Габлера, сигналу.
– Мистеры, можно к вам присоединиться?
Девушка, которая произнесла это, уже перешагнула через скамью и уселась рядом с пилотом, поставив на стол свой бокал с чем-то розовеньким. Другая обогнула Габлера и устроилась возле него, лицом к Дамдину. Бокал с таким же напитком цвета зари она продолжала держать в руке. В этих красотках никак нельзя было признать не только служительниц храма Триединого, но и вообще представительниц беллизонского народа. Гелисинийра и Джандинарья потрудились на славу, превратив себя в очаровательных кукол с личиками-масками. Они выглядели как натуральные хошки, и одежда на них была соответствующая: яркие безрукавки с двумя обращенными друг к другу глубокими вырезами на груди и животе и короткие полупрозрачные юбки.
Пилот успел только поднять брови, а Габлер уже сказал, недовольно скривившись:
– Девочки, у нас тут серьезный разговор.
– Какие могут быть серьезные разговоры в таком месте? – кокетливо прищурилась сидящая бок о бок с пилотом Джандинарья. – Правда, мистер? – Она прислонилась плечиком к Дамдину.
– У нас серьезный разговор, – с нажимом повторил Крис.
– Твой приятель готов переключиться на что-нибудь поинтереснее, – заявила Гелисинийра и положила свою ладонь на руку Габлера. – Правда, мистер? – Она взглянула на продолжающего молчать пилота. – А ну-ка, посмотри мне в глаза, красавец, и я все пойму. Давай, не стесняйся!
Джандинарья еще теснее прижалась к Дамдину. Того уже нельзя было назвать беспросветно хмурым. Он неотрывно глядел на Гелисинийру и буквально на глазах превращался в статую наподобие того Тиберина, что разлегся на постаменте в тридцати метрах от кабака «Утеха патриция». Габлер обвел зал быстрым взглядом – никто по-прежнему не обращал на них внимания. Обычное дело – хошки снимают клиентов…
– Вот так, мистер… Вот так… – приговаривала Гелисинийра.
Крис мог с уверенностью сказать, что именно видит сейчас пилот. Мрак, беспросветный мрак, потоком истекающий из ее глаз. Этот мрак поглощал без остатка.
Превращенный в изваяние Дамдин замер за столом. Джандинарья, работая на публику, игриво положила голову ему на плечо, а Гелисинийра еще ближе придвинулась к Габлеру и шепнула ему в ухо:
– Спрашивай, он готов. Только назови его по имени.
Крис уставился в остекленевшие глаза пилота и тихо, но внятно, с расстановкой, потребовал:
– Дамдин, назови код секретного саба Твинса в системе Юпитера.
Ничто не дрогнуло на лице пилота, да и сам он даже не пошевельнулся. Но рот открыл без труда и начал говорить – монотонно и негромко. Габлер тут же забивал каждую цифру в память своего унидеска.
– Повтори код, – сказал он, когда Дамдин замолчал. – Медленно.
Пилот еще раз назвал десяток цифр, и Крис проверил свою запись. Ошибок не было.
– Никаких других паролей для прохода через саб не надо? – спросил он.
– Не надо, – ответил пилот.
– Назови координаты секретного саба, – задал новый вопрос Габлер.
Пилот вновь принялся говорить тоном автомата – четко, без запинок, словно упражнялся в этом каждое утро. Габлер зафиксировал ответ, проверил и повернулся к Гелисинийре:
– Все, расколдуйте его и исчезайте. И посуду свою заберите.
Когда глаза Дамдина оттаяли, вместе с ним за столом сидел только Крис. Пилот уставился на свой второй полный бокал, протянул к нему руку.
– Так могут под зад коленом? – повторил Габлер. – Или как?
– Ты о чем? – рассеянно спросил Дамдин, взял бокал и осторожно принюхался.
– Да все о том же. Что, пиво не нравится?
– Это ведь «Черная птица», да? Как-то необычно в голову шибануло.
– Бывает, – сказал Крис. – Я как-то раз вообще от него чуть не отключился. Правда, выпил литра два, и после коньяка. Сидел в компании с хошкой…
Пилот на эти слова никак не отреагировал. Габлеру стало ясно, что эпизод с Гелисинийрой и Джандинарьей в его памяти не отложился. А беллизонских жриц в кабаке уже не было.
– Так ты мне ответишь или нет? – продолжал допытываться Габлер.
Дамдин еще раз недоверчиво понюхал пиво, сделал маленький глоток. Прислушался к себе, слегка пожал плечами и взглянул на Криса:
– Вот тебе мой совет, Габлер: не ищи каких-то лазеек. Чувствуешь, что вляпался – обратись к Квадрату… к Роймеру. Он нормальный мужик, рассудит по справедливости. Если сочтет твои обнималки несовместимыми со службой в Осоте, значит, прими это – и на выход. Чем ты вообще думал?
– Да уж, наверное, не головой, – притворно вздохнул Габлер и влил в себя полбокала разом. – Ладно, жизнь покажет.
– Вот это ты правильно говоришь, – не очень внятно произнес пилот, потому что отправил в рот сразу три хвостика и тщательно их пережевывал. – Жизнь покажет. Я, вон, вторую декаду завершаю, и тоже было кое-что… Похлеще, чем у тебя, там вообще можно было за решетку загреметь надолго… Однако не только не загремел, но и категорию повысили. Правда, не сразу и со скрипом, но тем не менее… А полез бы обходные пути искать – может, и не пил бы сейчас пиво с тобой. А ведь тогда не Роймер был командиром, а Шацкий, он теперь в Октагоне сидит.
Крис не донес до рта хвостик мельфика и спросил:
– Он хуже Роймера был?
– Да как сказать… – Пилот задумчиво покачал в руке бокал. – Хуже, лучше… Это все относительно. Для кого как. Тут дело в другом. Вот, знаешь, бывает такое: лично тебе человек ничего вроде бы плохого не сделал, а нет у тебя к нему доверия. Это, наверное, где-то на уровне подсознания, инстинкт какой-то… Вот так и с Шацким. И не скажу, что двойное дно у него, а все равно как-то… – Дамдин поморщился и пошевелил пальцами свободной руки. – Даже не могу объяснить.
– Наверное, бывает и такое, – согласился Габлер.
Ему с подобными людьми сталкиваться не приходилось. Слова пилота всколыхнули его настороженное отношение к Солтио Шацкому, и Крис подумал, что правильно сделал, расположившись в съемной квартире, а не в собственной. А то нашли бы его через неделю утонувшим в ванне… Уснул, мол, в пьяном виде и захлебнулся. И в желудке при вскрытии обнаружили бы литра три алкоголя – грэнды позаботились бы.
Его мысли прервал сигнал унидеска. Габлер посмотрел, кто его вызывает, и чуть не выронил бокал. Это был Шацкий! Некоторое время Крис сидел, глядя на строчку с именем абонента, а потом отключил сигнал. С Шацким ему говорить совершенно не хотелось.
– И в кабаке норовят достать, – пробурчал он для пилота и убрал аппарат в карман.
Впрочем, Дамдин был поглощен перебиранием хвостиков и собственными воспоминаниями и, кажется, пропустил эти слова мимо ушей. Прежняя насупленность ушла, и пилот выглядел вполне благодушным. Да и кто не будет благодушным, если его угощают пивом с мельфиками!
Дамдин допил второй бокал, вытер пальцы салфеткой, посмотрел на остатки закуски:
– С удовольствием посидел бы с тобой еще, но… Когда жена ставит задачи, их надо выполнять. Для собственного спокойствия. А что не смог тебе помочь, так это дело такое…
– Да нет, ты мне помог, – искренне сказал Габлер.
Когда начнут выяснять, каким образом проскочила сквозь секретный саб некая частная яхта, то непременно доберутся и до Дамдина Игарты. Но вряд ли смогут сделать его виноватым. Так что ничего похожего на угрызения совести Крис не испытывал. Да и вообще, события последнего времени изменили его точку зрения на то, что считать хорошим поступком, а что – плохим. Выходило так, что поступок хорош, если он способствует достижению твоей цели. Всплыло в голове чье-то высказывание: «Цель оправдывает средства». Возможно, это стоило обдумать, но Габлер не стал этим заниматься. Пилот ушел, бережно унося в желудке пиво, но избавившись от некоторых недавних впечатлений. Вернее, избавленный искусными действиями двух служительниц Триединого. А Крис посидел еще немного и тоже покинул кабак «Утеха патриция». План, в котором главная роль отводилась двум беллизонкам, сработал на сто процентов.
Индилайнон ждал Габлера на стоянке, в уникаре. Там же сидели и обе олломинниа. На них были те же специфические наряды, но кукольную раскраску с лица они уже успели убрать.
– Он точно не вспомнит, что разболтал код? – спросил Габлер.
– Не вспомнит, проверено, – ответила Гелисинийра.
– А если у него в мозгах покопаются? – не унимался Крис.
Беллизонка слегка улыбнулась:
– Если покопаются, то могут найти. Картинка будет такой: две тени припали к нему и сосут кровь.
– Могут догадаться, что это за тени, – заметил Габлер.
– Догадаются в любом случае, – вклинился Индилайнон. – Но даллиа Анизателла уже будет… должна быть в храме. И это главное. Дело за малым, – он усмехнулся, – найти ее и вытащить. Надеюсь, что наш голубоглазый веронец не подведет.
– Голубоглазый? – удивился Крис. – Он же в очках был. С чего ты взял, что…
Поделиться книгой: