Копье и кровь

– Понятно. – Грэнд немного помолчал. – В общем-то, это даже хорошо, что ты туда собрался. Ну, не то чтобы хорошо, но если уж ты принял такое решение… Объяснишь им положение дел, чтобы никаких надежд не питали. Тут единственное опасение… – Шацкий принялся теребить свое острое ухо.

– Какое? – спросил Габлер. – Что они резню устроят, когда узнают, как Босс их облапошил?

– Ты бы все-таки подбирал слова, – уже без прежней мягкости сказал палатинец. Но тут же вернулся к прежнему тону: – Да нет, в полиции сейчас там кое-что меняют… Укрепляют… Ты вот что, Кристиан, – он строго посмотрел на Габлера. – В гнездо к ним не лезь. Общайся в порту или в Стронгхолде. Даже если будут в гости звать.

– Думаешь, после таких известий меня все-таки принесут в жертву Триединому?

– А ты так не думаешь?

– Послушай, Солтио… Я не испытываю никакого желания быть зарезанным, потому что это не я обманул беллизонцев… Я скажу, кто их обманул, я все им расскажу, и они мне поверят. Если бы я был посвящен в ваши действительные планы, как убежден Энги, стал бы я к ним лезть?

– А лучше бы и не лез, – жестко сказал Шацкий.

– Не лучше! – упрямо мотнул головой Габлер. – У меня свои понятия о… – Он не договорил. Бесполезно было сыпать словами – грэнды жили в ином слое бытия.

Шацкий вздохнул:

– Ну никак ты не хочешь понять… – Он тоже оборвал себя. – В общем, хочешь все им рассказать – рассказывай. А в храм не суйся. Понял?

– Я сам буду решать, – твердо ответил Габлер.

Грэнд издал какой-то тоскливый звук и вновь с силой потер лицо.

– Ладно, – опустил руки Шацкий. – Займись релаксом, потом все еще раз обдумай, и, я уверен, здравый смысл победит. Представляешь, как они воспримут известие о гибели Анизателлы? Это плюс к сообщению о том, что об отделении от Империи им не стоит и мечтать. Да еще Энгилейнон у нас за решеткой… Побушевал он изрядно и срок себе вполне заработал.

– Вы ему все рассказали?

– Да. Но судебное разбирательство нам ни к чему, сам понимаешь. Посадим – жрецы будут народ мутить, акции устраивать, шуметь… Да и надо же хоть какой-то позитив им дать, после всего… Поэтому скажешь там, что мы его выпустим, но попозже. Когда перестанет на всех бросаться. Ну, и прямым текстом предупредим, чтобы он тебя не трогал. И предупредим очень серьезно. Такие последствия нарисуем, что у него и в мыслях не будет дергаться, ты уж не сомневайся. Мы знаем, чем его зацепить. Так что на этот счет будь спокоен.

Габлер молча кивнул. Он не знал, можно ли верить грэнду или смириться с тем, что после приземления его, Криса, схватят. Смириться? Но ведь есть спасательные шлюпки! Он уже пользовался такой возможностью, стараясь скрыться от Низы, и Годзилла пользовался, когда летел на Амазонию. Проделать это у финиша и совершить посадку возле Пятнистых гор… Но Шацкий, разумеется, должен предусмотреть такой вариант, если действительно грэнды намерены убрать последнего охотника за Копьем. А убрать-то, собственно, можно и прямо здесь, на борту галеры – и способы найдутся, и исполнители…

Габлер только сейчас обнаружил, что Шацкий уже ничего не говорит и смотрит на него. Вполне благодушно смотрит.

– И все-таки, где гарантия, что вы не сцапаете меня у трапа?

– Сейчас поклянусь тебе самой страшной клятвой, – усмехнулся палатинец. – А в подтверждение отрежу и сжую собственное ухо. Кончай этот детский сад и иди на массаж. Если уж на то пошло – зачем тебя хватать у трапа? Сигнал капитану – и ты будешь заблокирован в собственной каюте… Только не дергайся, – добавил он, заметив непроизвольное движение Криса. – Ты же устройство галер изучал в Стафле, знаешь, что при необходимости можно в любом месте создать изолированные отсеки. Я за время нашего с тобой разговора уже успел бы такой возможностью воспользоваться. И доступ к шлюпке был бы уже заблокирован. Когда закончим разговор, можешь и дверь проверить, и сезам[21]. Кстати, о шлюпке. Не стоит лезть в нее, это тебе лишние хлопоты. И, между прочим, все издержки, связанные с ее поиском и доставкой в космопорт, тебе придется оплачивать из собственного кармана. Плюс штраф. Солидный штраф… Если эти деньги тебе не нужны, отдай их лучше в какой-нибудь благотворительный фонд.

– Ладно, – сказал Габлер. – Может быть, я действительно нуждаюсь в релаксе.

– Приятно слышать разумные речи, – улыбнулся Шацкий, и в этой улыбке, кажется, участвовали и глаза. – И учти: Лок не будет сообщать беллизонцам, что прилетишь именно ты. Просто скажет: Император посылает своего представителя, чтобы кое-что обсудить. И все. Ни слова о том, что эта встреча связана с вашим полетом на Аполлон. Да Лок и понятия не имеет об этом полете. Если жрецы узнают, что прибываешь именно ты, Кристиан Габлер, у них же сразу возникнет вопрос: а почему без Анизателлы, если миссия на Аполлоне закончена? И что еще можно по этой теме обсуждать, когда все уже оговорено? Значит, Копье раздобыть не удалось? В общем, заранее нагнетать не стоит, иначе они такое могут учудить, что тебе уже ничто не поможет. А так расскажешь все как есть и удалишься. Лок прикроет. Да там и не только Лок будет, об этом я позабочусь. Нам кадры терять ни к чему.

– Ну, не знаю… – пробормотал Габлер.

Дело оборачивалось так, словно он действует не самостоятельно, а послан выполнять задание грэндов, и это было ему неприятно. Но чему именно тут возражать?

– Зато я знаю, – бодро сказал Шацкий. – Все, разговор окончен. Беспокоить больше не буду. Как только почувствуешь желание приступить к работе – дай знать. Работы хватает и помимо Нова-Марса.

– Что, на Гемере автохтонов никак не удается усмирить? – спросил Габлер, вспомнив свой разговор с долговязым Знатоком, который заменял в их двадцать третьей вигии отпускника Рыжего Мариса.

Шацкий поднял бровь:

– Откуда инфа?

– Говорил кто-то… – не стал указывать источник инфы Крис.

– Там все под контролем, – жестко сказал палатинец. – А те, кто много говорит, рискуют нарваться на большие неприятности.

«Все с вами понятно, небожители», – подумал Габлер.

Что ж, с иллюзиями было жить легко, но время иллюзий прошло.

– Вот еще что, Солтио, – медленно начал он. – Насчет Низы… Даллиа Анизателлы…

Крису почудилось, что взгляд Шацкого чуть изменился. Мелькнула в нем какая-то настороженность. Или дело тут было в воображении? Обвинять грэнда в смерти Низы было бы глупо, и Габлер делать это не собирался.

– Ну, говори, – поторопил его Шацкий.

– Они же должны ее похоронить по своему обряду. Надо как-то передать им тело… Меня обязательно спросят.

– Ее кремировали на Аполлоне, – сообщил палатинец. – Сам знаешь, с инфекциями шутки плохи, тем более с неизвестными. Решение принимала медслужба легиона, нас уведомили постфактум. Так и объяснишь.

Это прозвучало убедительно.

«Может, все дело во мне? – думал Габлер, глядя в опустевшее серое пространство озы унидеска. – Может, я стал слишком мнительным? Это Эрик виноват, это из-за него я во всем теперь подозреваю обман…»

Тем не менее, выключив унидеск, он первым делом проверил дверь каюты. Дверь отъехала в сторону без проблем, но Крис на этом не успокоился. Он достал из сумки пилочку для ногтей и проделал ту же процедуру, что уже проделывал на борту «Суллы» – подковырнул незаметную крышку, встроенную в переборку у самого пола. Привел в действие сезам и несколько секунд смотрел в открывшийся люк. Спасательная шлюпка была на месте, и можно было хоть сейчас покинуть галеру. Такое решение претендовало бы на звание самого глупого – «Марк Фурий Камилл» не дошел еще не то что до окрестностей Нова-Марса, но и до саба.

Закрыв люк, Габлер вновь взял унидеск. Немного покопался в нем и извлек гладкий кубик блока определения местонахождения. Конечно, эта операция не превращала его в невидимку, но поиски, в случае чего, могла затруднить. Едва он поставил панельку на место, как унидеск залился трелью. Вероятно, Солтио Шацкий собирался дать ему еще какое-нибудь наставление.

Но это был не Шацкий. В озе возникло узкое лицо риголки Лили Акимжанов.

– Как твои дела? – спросила она.

Крис вспомнил, что вчера, в «Аннушке», дал ей свой номер. Впрочем, она и без этого могла бы найти номер – ведь веронцы просматривали его унидеск и карды.

– Лечу куда хочу, – усмехнулся он, повторив свои вчерашние слова.

– И в стаю лезть не стану, – закончила риголка. – Не передумал?

Габлер посмотрел ей в глаза и сказал:

– Мы летим в разные стороны, Лили.

И понял, что не желает, чтобы она уходила со связи. Говорить, говорить… Но о чем? С хошками все было просто – им разговоры ни к чему, они получали деньги за другое. Единственной женщиной, с которой получилась долгая беседа, была Низа. Там, на бриге, летевшем к Аполлону. А теперь он просто не находил не то что слов – не находил темы. Правда, случается ведь и такое, что хорошо и помолчать вдвоем.

Ему казалось, что Лили тоже не стремится прекращать разговор.

– Мы же не камни, брошенные чьей-то рукой, – сказала она. – И не пули. В любой момент мы можем повернуть в другую сторону.

– Или даже полететь навстречу друг другу, – добавил Габлер.

Зеленые глаза вспыхнули.

– Было бы желание, Кристиан. Удачного полета! – Последняя фраза прозвучала двусмысленно.

Лицо риголки исчезло, но в пространстве озы он словно продолжал видеть два изумрудных пятнышка.

И все-таки ему с ней было не по пути…

Как и с грэндами. Он не собирался возвращаться к ним. Но Шацкий не должен знать об этом. До тех пор, пока он, Габлер, не решит, что же делать дальше. А у него на этот счет было соображений пока не больше, чем коньяка в пустом стакане…

* * *

Вероятно, термы, массаж и приятная спокойная музыка все-таки помогли – когда галера, пройдя через саб, оказалась в системе Сильвана, Габлер уже не проверял, открывается или нет дверь каюты, и не помышлял о том, чтобы воспользоваться спасательной шлюпкой. Прежние страхи оставили его, и он теперь больше думал о предстоящем разговоре с кем-то из служителей Триединого.

Ни у трапа, ни в басе, ни в зале космопорта не поджидала Криса группа захвата. Твинс обозначил свое присутствие в космопорте «Стронгхолд» единственной личностью. Это был все тот же Лок, который не так давно встречал Габлера тут же. И погода была примерно такая же, как и тогда… хотя нет – теперь по небу плыли облака и дул ветер. Невысокий широкоскулый Лок бурной радости при виде Криса проявлять не стал. Шевельнул сросшимися черными бровями, пожал руку и лаконично сказал:

– Идем, тебя ждут.

Габлер тоже решил не блистать красноречием и бок о бок с номианским твинсером направился к стоянке. Там было довольно людно – прибывшие на «Камилле» пассажиры рассаживались по такси и собственным уникарам, и машины одна за другой взмывали в воздух. Возможно, где-то тут раполагались и твинсеры из прикрытия, которое собирался обеспечить Шацкий, но их, понятное дело, было не опознать. Когда Габлеру стало ясно, что Лок ведет его к уникару цвета красноватых беллизонских песков, он подумал, что именно на таком забирал его в храм Энгилейнон. Передняя дверца открылась, и Крис от изумления даже замедлил шаг – ему показалось, что это и есть Энгилейнон! Однако, подойдя ближе, он понял, что ошибся. Да, вышедший из машины бородатый беллизонец тоже был одет в зеленый плащ, и из-под его длинных темных волос, под ухом, свисал на цепочке круглый знак Триединого. На знаке золотистыми линиями был выгравирован равносторонний треугольник с вписанной в него золотистой же окружностью. Но был он ниже Энгилейнона, и формой носа отличался от коллеги, и глаза его сидели не так глубоко. И взгляд этих глаз, не в пример буркалам Энгилейнона, не вызывал ассоциаций с омутами, сулящими беду.

– Силлон даллио Индилайнон, – сказал Лок, остановившись перед беллизонцем. И повел рукой на Габлера: – Представитель Императора.

Крис уже знал, что «силлон» это что-то типа ранга или категории, «даллио» заменяет жрецам обращение «мистер» на терлине, ну, а Индилайнон – это имя. Причем весьма созвучное с именем того неприятного типа, что схлопотал-таки от него, Габлера. А вот голос у Индилайнона совсем не походил на трубный бас Энгилейнона.

– Я послан сюда нашим высшим, чтобы выслушать тебя, – произнес жрец. – Я передам ему твои слова и сообщу тебе его ответ.

Он определенно был приятнее Энгилейнона: не источал высокомерие, не хамил и не метал гневные взгляды. Впрочем, этот беллизонец пока не знал, что собирается поведать ему Габлер, да и о том, что перед ним стоит именно Кристиан Габлер, убийца жрецов – сородичей силлона, он тоже не знал. И хорошо, что разговор будет происходить не в храме Триединого. Теперь, уже основательно остыв, Крис понимал, что после такого разговора у него было бы мало шансов вернуться живым из Пятнистых гор.

– Прямо здесь все выкладывать будет не очень удобно, – сказал Габлер. – Говорить мне придется довольно много, и разговор этот не из тех, что поднимают настроение.

Беллизонец сдвинул брови и стал почти двойником Энгилейнона.

– Вот как? – Он немного подумал и перевел взгляд на молча стоящего в сторонке Лока: – Есть ли возможность получить разрешение на полет вне коридора? На десяток километров, вон туда. – Жрец показал рукой в сторону от космодрома.

– Да, – коротко ответил номианский твинсер и достал унидеск.

Индилайнон сделал Крису приглашающий жест, забрался на переднее сиденье уникара и движением пальца над панелью открыл заднюю дверцу.

– Мы будем поблизости, – сказал Лок достаточно громко для того, чтобы его услышал не только Габлер, но и беллизонец.

И начал разговор с кем-то из руководства космопорта.

Крис молча кивнул и шагнул к машине. Снял с плеч сумку, поставил ее на сиденье и сел рядом. Уникар выставил в стороны короткие крылья, и беллизонец поднял его над стоянкой. И полетел не на юг, к Стронгхолду, как другие машины, а на восток. Солнце висело высоко, по все еще зеленой холмистой равнине бежали тени облаков. Качались на ветру кусты, и нигде не было видно и следа присутствия людей – да и откуда взяться таким следам в зоне отчуждения космопорта?

Этот неторопливый полет, проходивший в молчании, закончился минуты через три-четыре на пологом берегу извилистой речушки. Индилайнон посадил уникар на траву у кромки песка и повернулся к Габлеру:

– Выйдем или будем здесь разговаривать?

– Я бы вышел, – сказал Крис. – Погода-то позволяет.

Жрец сумрачно посмотрел на него и, открыв дверцу, шагнул на траву. Вытащил из уникара сиденье кресла и устроился на нем, подняв колени. Крис тоже забрал сиденье и расположился напротив Индилайнона, расстегнув куртку и вытянув ноги перед собой.

– Ну и чем же намерен огорчить нас ваш Император? – спросил жрец, сверля Габлера тяжелым взглядом.

Крис набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и сказал:

– Меня зовут Кристиан Габлер. Думаю, ты слышал это имя и теперь тебе ясно, о чем пойдет речь.

Индилайнон дернулся и сверкнул глазами так, что Крис приготовился превратиться в пепел. Даже если бы твинсеры были рядом, они ничем не смогли бы помочь.

– Выслушай меня, – торопливо добавил Габлер. – Я прилетел сюда специально для того, чтобы все рассказать. И послал меня не Император, это мое личное решение. Я не хочу быть на стороне лжеца, а Император оказался лжецом. Выслушай меня!

Некоторое время жрец яростно скрипел зубами, но этим все и ограничилось. Не сводя с Габлера мечущих молнии глаз, он коротко сказал, словно плюнул:

– Говори.

И Крис отдал должное его выдержке. Конечно же, Индилайнон понял, что если Габлер здесь, а Низы с ним нет, то с ней что-то случилось. И если Крис назвал Императора лжецом, это может означать только одно: Цезар Юлий не собирается выполнять данное служителям Триединого обещание.

– Ты можешь не верить мне, – глухо начал Габлер, – но то, что я скажу, правда. Одна только правда. Я мог бы не прилетать сюда, но тогда я стал бы себя презирать. Не хочу уподобляться этим… небожителям из Октагона.

– Говори! – повторил жрец.

И Крис рассказал все без утайки. От полета на Аполлон до разговора с Солтио Шацким на борту галеры «Марк Фурий Камилл».

– Вот такая история, – закончил он и вздохнул. И тут же добавил: – Что мне делать дальше, я не знаю, но служить подлецам не намерен.

Жрец смотрел куда-то мимо него, и лицо его заставило Габлера вспомнить об исполинской статуе триединого беллизонского бога, которую он видел в подземельях горного храма. Точнее, об одной из трех сросшихся друг с другом фигур – черной, изваянной из агата, – с грозно сдвинутыми бровями. Эта ипостась Беллиза-Беллизона-Беллизонов была воплощением грозной силы, перед которой ничто не могло устоять. Именно таким представлялся сейчас Индилайнон. Если бы не шевелящиеся от ветра волосы и полы плаща, его точно можно было бы принять за статую. Только, в отличие от статуи, жрец вполне мог предпринять какие-то действия, очень нежелательные для Габлера.

«Мы храним и приумножаем знания наших предков», – вспомнились ему слова Низы.

Судя по тому, о чем он слышал и что успел испытать на себе, подгорные жители преуспели в этом деле.

Молчание Индилайнона становилось просто невыносимым. Крис сглотнул, подтянул ноги к сиденью, согнув их в коленях, и положил руки на бедра. Из такого положения отражать возможную атаку было удобнее. И уходить с ее линии тоже. Эти его движения, кажется, заставили жреца вернуться к реальности. Индилайнон вцепился пальцами в курчавую бороду и медленно произнес, буквально выдавливая из себя каждое слово:

– Мы не исключали такой вариант… Но все-таки надеялись на лучшее… – Он перевел взгляд на Габлера. Глаза его уже не полыхали, а превратились в темные озера, на дне которых затаилась чудовищная сила. – Что ж, подобное вероломство не оставляет нам выбора. Мы заставим вас убраться отсюда… И кровь ваша польется потоком.

Габлеру стало очень неуютно, и он невольно поежился. Хотя… что такое горстка пусть даже умеющих очень многое жрецов против всей мощи галактической Империи? Даже за вычетом «Вероны».

– Вас уничтожат, – тихо, но твердо сказал он. – Что вы можете противопоставить Стафлу? Я там служил, я знаю, что это такое. Это сила… Силища!

– Мы тоже знаем, что такое ваш Стафл. – В голосе Индилайнона слышался скрежет. – У нас есть средства для того, чтобы отбиться. Если ты агент вашего Императора, передай ему, что мы готовы к схватке.

– Я не агент, – мотнул головой Крис. – Я теперь сам по себе. Вы знаете о такой штуке, как геофизическое оружие? А о характеристиках ракет «Гром», которыми оснащены штурмеры Стафла?

– У нас есть средства, – повторил жрец. – Боевые машины могут выйти из строя, оружие тоже может отказать. Никакие ракеты нельзя сравнить со знаниями и умениями, с тем, что вот тут. – Индилайнон прикоснулся пальцем к виску.

У Габлера не было оснований не верить жрецу. Служители Триединого действительно умели многое: и подчинять своей воле, и чувствовать других на любом расстоянии, и считывать информацию из отдаленных источников, и глушить связь… И это только то, что было известно ему, Крису. А сколько еще он не знал… Ему вспомнилась история, рассказанная файтером легиона «Сильван» на борту спейсматки «Гулливер». О трагических событиях в семье какого-то полицейского, крепко насолившего жрецам горного храма. Возможно, эта история была вовсе не выдумкой.