Копье и кровь

Когда столица осталась позади, Энгилейнон остановил машину. Прежде чем лететь к побережью Тирренского океана, в космопорт, всем нужно было переодеться и подкорректировать свою внешность – ведь грэнды уже могли иметь в своем распоряжении записи видеокамер и разглядеть кое-кого из участников операции. Изменением облика, как собственного, так и остальных, предстояло заняться Гелисинийре и Джандинарье. В кабаке «Утеха патриция» они уже показали, что могут с успехом проделывать такое.

…И омминниа не подвели. В двух мужчинах, вошедших в одну из зон доступа космопорта «Столичный», никто не смог бы распознать представителей беллизонского народа. Следом за силлонами шел Габлер под ручку с размалеванными Гелисинийрой и Джандинарьей. Картина была ясной: состоятельные мистеры взяли хошек, чтобы приятно провести время на яхте, в околопланетном пространстве, и вернуться на Вери Рому. Низа пока не появлялась. Из нее тоже вылепили маскарадную фигуру, мало чем похожую на повседневную даллиа Анизателлу. Это нужно было для того, чтобы ни технические средства наблюдения, ни агенты грэндов не смогли распознать ее на пути от стоянки уникаров до зоны доступа. В зоне доступа пойдут в ход иные средства. Их не удалось применить бы перед посадкой на рейсовую галеру, но тут, в небольшом малолюдном помещении, такой фокус должен был пройти – все зависело от умений жрецов Триединого.

Предположение о том, что грэнды примут меры, оказалось ожидаемо правильным. Кроме пышноволосой женщины в сине-белой униформе за стойкой, в зоне находился мужчина в чем-то сером, неброском. Он сидел чуть поодаль от служащей космопорта и окинул всех вошедших цепким взглядом. И продолжал наблюдать за тем, как они ставят сумки на площадку детектора и приближаются к стойке.

Разговор со служащей вел Габлер. Поздоровавшись, он сообщил о том, на какое космическое судно направляется вся компания, и подождал, пока женщина найдет в компе заявку. С багажом никаких проблем не было, и, собственно, на этом общение пассажиров космических яхт с персоналом обычно и заканчивалось. Пассажиры то ли один за другим, то ли все вместе проходили под дугой детектора, ведущие к тоннелю двери открывались – и счастливого пути! Но в этот раз дело пошло по-другому. И такой поворот тоже был ожидаемым.

– У нас временное изменение регламента, – извиняющимся тоном сказала пышноволосая женщина. – Необходимо провести идентификацию. Прошу ваши ин-карды.

– Что, кто-то ограбил Музей Романус, пока все были на футболе? – с улыбкой спросил Габлер. – Уверяю вас, мы тут ни при чем. Мы в это время болели за «Тибр» на стадионе.

Служащая тоже улыбнулась. Габлер вынул из кармана куртки пять инок и протянул ей. Беллизонцы вручили ему свои инки еще в уникаре. Пышноволосая поочередно вставила их в валидатор и вернула Крису.

– Проходите. – И вновь изобразила улыбку.

– «Тибр» – чемпион! – заявил Габлер.

Но думал он сейчас совсем не об этом. Наступал очень ответственный момент.

Общался с работницей космопорта только он один, потому что и силлоны, и обе омминниа были заняты другим делом. Важным делом, которое требовало, как ему сказали, большой сосредоточенности, слаженности действий и отбирало немало сил. Беллизонская четверка, стоя рядом с ним, совместно воздействовала на служащую и агента грэндов, стараясь добиться искажения действительности. Точнее, искажения их восприятия действительности. Другими словами, четверо служителей Триединого вовсю «колдовали», чтобы те не увидели Низу. Жрецы выбрали именно этот способ воздействия, поскольку поступать так, как в свое время поступили три беллизонки с экипажем галеры «Гней Помпей Магн», было, в данном случае, невозможно. Да, жрецы умели управлять чужой волей, но повлиять на детектор не смогли бы. И нужно было сделать так, чтобы Низа осталась незамеченной ни служащей, ни агентом. А она уже вошла в зону доступа и направилась к дуге детектора. Туда же от стойки зашагали остальные беллизонцы и Крис. Пышноволосая провожала их взглядом, агент палатинцев тоже не сводил с них глаз. Но Анизателлы для них словно не существовало. Она первая приблизилась к дуге и остановилась под ней. Через несколько мгновений к Низе присоединились остальные, обступив ее. Буквально в следующую секунду двери за дугой разъехались вправо и влево – и вся компания перешла на площадку перед входом в тоннель. Двери за спинами беллизонцев и Габлера закрылись, и он облегченно выдохнул. Теперь можно было забирать уже доставленные сюда по транспортеру сумки, ступать на траволатор и двигаться к старт-финишной площадке, где ждала космическая яхта.

Уже в тоннеле, на ленте траволатора, Джандинарья не выдержала и присела на корточки. Вид у нее был утомленный.

– Голова кружится, – тихо призналась она.

– Значит, где-то допустила сбой, – сурово сказал Энгилейнон.

Выглядел он тоже не очень бодрым.

– Да придаст нам силы единомножественный Беллиз-Беллизон-Беллизоны! – торжественно изрек Индилайнон.

Габлер с невольным уважением посмотрел на этих могущественных жрецов и подумал, что у них, наверное, есть какие-то шансы добиться своего в борьбе с Империей. Во всяком случае, ему хотелось, чтобы такие шансы были.

Да, «колдовство» беллизонцев удалось потому, что воздействовать пришлось всего на двоих, и у жрецов хватило на это сил. При посадке на рейсовую галеру этот номер не прошел бы – в таких зонах слишком многолюдно, и там есть еще и порссеры с их цепким взглядом и профессиональным нюхом. Важно было и то, что сама процедура перемещения к выходу на летное поле прошла быстро, поскольку долго искажать восприятие реальности служители Триединого не могли. Ну, а детектор не мог обнаружить Низу, так как работал строго в рамках программы. Его задача – определить соответствие пассажиров ин-кардам и проверить на наличие запрещенных к провозу предметов. Пятеро пассажиров своим инкам соответствовали, а шестую, без инки, детектор просто «не заметил». Потому что это не входило в его функции. И ничего запрещенного у пассажиров не было.

Разумеется, видеокамеры не поддавались такому «колдовству» и Анизателлу зафиксировали. Но кому придет в голову изучать их записи, если и служащая космопорта, и агент палатинцев своими глазами видели, что забранной из клиники беллизонки в этой зоне доступа не было. Вернее, они своими глазами ее не видели. И даже если кто-нибудь решит все-таки просмотреть запись, Анизателлы уже не будет на Вери Роме.

…Тем не менее даже после старта напряженность не пропала. Предстояло еще долететь до секретного саба, пройти его и благополучно добраться до Нова-Марса. А точнее – до храма служителей единомножественного Беллиза-Белизона-Беллизонов…

Даже двигаясь не с предельной, а с крейсерской скоростью, яхта смогла бы достигнуть саба за четыре часа. Но она пошла другим курсом, дабы имитировать обычную космическую прогулку, и, по расчетам, должна была оказаться у секретного пункта подпространственного перехода только через девять с лишним часов. Капитан знал о том, какая миссия возложена на него и весь экипаж, и был готов выполнить любое указание силлона Индилайнона – представителя главы общины служителей Триединого.

Беллизонцы и Габлер расположились в отдельных каютах, но Крису не сиделось на месте. И уж тем более не спалось. Яхта еще продолжала разгоняться, когда он вышел в коридор и направился к кают-компании. Дверь открылась – и Габлер застыл в проеме. У противоположной переборки, лицом к нему, сидели на диване три олломинниа: инминниа Анизателла, омминниа Гелисинийра и омминниа Джандинарья.

«Сядем рядком, поговорим ладком», – вспомнилась ему присказка прадеда Хенрика.

Вид у Низы был уже отнюдь не болезненный, а ее коллеги теперь не походили на хошек. Сейчас всю троицу вполне можно было принять за студенток колледжа просветления духа, как они отрекомендовались трем файтерам-отпускникам на галере «Гней Помпей Магн».

– Заходи, Крис, – произнесла Низа с легкой улыбкой. – Ты нам не помешаешь.

Габлер пересек кают-компанию и уселся в кресло, стоящее наискосок от дивана.

– Мне столько о тебе наговорили, – продолжала инминниа. – Я тебе очень благодарна.

– А я благодарен тебе. – Крис чувствовал какую-то легкость. – За то, что осталась жива.

Не было в его душе ни трепета, ни горячих приливных волн. А нежность – была. Нежность брата к сестре. И Габлер подумал о том, что это самое лучшее чувство, которое он может испытывать к Анизателле. Она останется в своем подгорном храме – удивительная колдунья чужого народа, он будет неизвестно где, но это чувство не потускнеет и не исчезнет. Так уж суждено, так решило триединое божество – Беллиз-Беллизон-Беллизоны…

– Да, я осталась жива, – кивнула Низа. – Значит, не время… – Она помолчала и добавила назидательным тоном: – Вот так оно есть, Крис: твой Император обманул не только нас. Он обманул и тебя. А ведь давно уже сказано: «Кто говорит ложь, погибнет»[25].

– Есть желающие этому поспособствовать, – заметил Габлер.

– Пожелаем им успеха, – улыбнулась Низа.

Крис пристально взглянул на нее:

– Ваш командир, Ориобеллиз, обещал помочь желающим. Прислать для поддержки несколько олломинниа.

– Это обещание сделал даллио Индилайнон, – вступила в разговор Гелисинийра. – И не несколько олломинниа, а двух.

– Но от имени Ориобеллиза сделал… то есть дал, – сказал Крис. – Вот ты готова помочь веронцам?

– Я готова выполнить любое указание ондаллио Ориобеллиза, – отчеканила Гелисинийра.

Габлер прищурился:

– А если он тебе прикажет ваш храм разрушить?

– Сделаю все, что мне возможно, для достижения этого.

– И даже не спросишь, зачем разрушать?

– Указания ондаллио Ориобеллиза направлены только на увеличение добра!

Крис озадаченно хмыкнул.

– Не надо ломать свою голову, мистер Габлер, – подала голос Джандинарья. – Ондаллио Ориобеллиз всегда объясняет свои указания.

– А не согласиться с ним вы можете? – спросил Крис. – Хотя бы мысленно. Были такие случаи? Ну, то есть он кому-то из вас или из ваших что-то приказал, приказ выполнили, но в своем кругу выразили несогласие. У нас в Стафле такое случается.

– А у нас такого быть не может, – заявила Низа. – Ондаллио Ориобеллиз не дает указаний, с которыми есть желание не соглашаться.

Габлер понял, что дальше говорить на эту тему бесполезно. Жрицы не казались глупышками, но были заключены в непробиваемую оболочку собственных представлений. Впрочем, подобное случалось не только с отдельными коллективами, но и с целыми народами…

– Ладно, – махнул он рукой. – Что-то мы все о серьезном да о серьезном. Давайте лучше я вам парочку анекдотов забацаю. Если чего не поймете сразу – объясню. А потом пусть Низа расскажет, как она нас от чудища речного спасала на Аполлоне.

Однако ни анекдоты, ни веселые истории из жизни файтеров не помогали снять напряжение. Оно нарастало по мере того, как яхта приближалась к сабу. А вдруг грэнды поменяли код, и космическое судно не сможет покинуть систему Юпитера? Габлер просто мечтал о хорошем глотке коньяка, а лучше – десятке глотков, но не было на этой посудине спиртных напитков. Или же капитан кривил душой.

К счастью, реальность оказалась гораздо симпатичней, чем предположения о ней – яхта без задержки нырнула в саб, словно мышка в норку, и так же беспрепятственно вынырнула в обычном пространстве уже в системе Сильвана. И Нова-Марс, по космическим меркам, оказался совсем рядом. Оставалась нерешенной последняя задача: совершить посадку на планету. О том, чтобы сделать это незаметно, речи не шло – хоть Нова-Марс и не входил в число наиболее развитых миров Ромы Юниона, средств космического слежения тут хватало. Нужно было как можно быстрее совершить финишные маневры. Пассажиры скроются в подгорных владениях служителей Триединого, а экипаж поднимет яхту в воздух и поведет на космодром «Стронгхолд». Разумеется, капитану придется объясняться, и у него было непробиваемое оправдание: его заставили совершить посадку вне космодрома. Поскольку такое беллизонские жрицы уже проделывали с галерой «Гней Помпей Магн», экипажу вряд ли будут предъявлять какие-то претензии. В тех слухах, которые ходили о служителях Триединого, их невероятные способности не только не подвергались сомнению, но и, наверное, достигали уровня сказочных чудес.

Помочь экипажу на заключительном этапе полета должен был Габлер. У него за плечами был не только неоконченный нэви-колледж, но и богатая практика в Стафле. Правда, там приходилось летать не на корытах сивилов[26], а на боевых кораблях, но принципы-то были общими. «Тот же хрен, только без бирюлек», – как загадочно говаривал файтерам инструктор Жонтак.

После выхода из саба в системе Сильвана Габлер и члены экипажа яхты изучили карту и определили, как добираться до указанного Индилайноном места посадки. Буквально по километрам расписали траекторию движения на финишном этапе и все свои действия на этом участке полета. Любая промашка могла обернуться потерей времени, а то и приземлением совсем в другой точке. И тогда возможность благополучно добраться до храма существенно уменьшалась.

Яхта уже догоняла убегающий от нее по орбите пятнистый шар Нова-Марса, когда на борт пришел запрос диспетчерской службы. Капитан сообщил, что за судно подходит к планете, откуда идет и где намерено финишировать. Выключил связь и больше на запросы не отзывался. Вся команда вместе с Габлером трудилась не покладая рук. Такой род деятельности тот же инструктор Жонтак называл «с голым задом среди пчел». Подобным образом заходили на посадку либурны – юркие десантные корабли, дергаясь во все стороны и своими противоракетными маневрами сбивая с толку системы ПВО. В данном случае о ракетной атаке речь не шла, просто нужно было создать планетным службам сложности с определением предполагаемого места посадки. Космическая яхта такие выкрутасы проделывала гораздо хуже либурн и штурмеров, и в любой момент управляемое снижение по пологой траектории могло превратиться в неуправляемое падение. Но, возможно, к мастерству тех, кто вел яхту на посадку, приплюсовалось воздействие беллизонского божества, к храму которого направлялось космическое судно. Так или иначе, пробив последний слой облаков и снизившись до километровой высоты, яхта добралась до Пятнистых гор. Она двигалась с юго-запада на северо-восток, Стронгхолд находился справа, за горизонтом, а космопорт прямо по курсу – тоже вне пределов видимости. И настал момент, когда тарелкообразный космический аппарат завис в воздухе над каменистой долиной, обрамленной горами. Качнулся и пошел вниз – не камнем, а пеной, оседающей в пивном бокале. С громким шорохом и хрустом прижался к камням упругим кольцеобразным буфером и застыл на пологом склоне, вписавшись в горный пейзаж.

Вскоре в борту яхты открылся люк, и пассажиры один за другим вышли под облачное, уже начинающее темнеть небо. Яхта осталась стоять на склоне, а три мужчины и три женщины отправились вглубь долины, перешагивая через трещины и обходя отдельно возвышающиеся каменные глыбы. Где-то там находился один из тайных входов в подгорные глубины. Возможно, тот самый, которым беллизонцы и Крис воспользовались перед отправлением на Вери Рому. Тогда, по прикидкам Габлера, пришлось отшагать километров десять по коридорам, подниматься то на лифте, то по каменным лестницам, прежде чем они оказались в ангаре, где стояли несколько уникаров. На вопрос Габлера по поводу того, что пришлось так долго идти пешком, Индилайнон изрек: «Ходьба – это жизнь». А на другой вопрос, не опасаются ли жрецы, что место взлета засечет спутник, последовал туманный ответ: «Смотреть и видеть – не одно и то же». Крис не сомневался в том, что и сканеры тут не работают, как и на Аполлоне, в горной системе Карфаген. Габлера подвергли привычной уже процедуре «вырубания», и в себя он пришел, только когда уникар совершил посадку на стоянке космопорта «Стронгхолд».

Они продолжали шагать вереницей к виднеющимся вдали скалам. Габлер уже знал, что это окраина территории беллизонцев, протянувшейся на юго-запад. Хотя регион отнюдь не считался запретной зоной для чужаков, беллизонские поселки мало кто посещал. Сами же беллизонцы жили и работали не только здесь, но и в других местах планеты. Столица Нова-Марса находилась достаточно близко, но за пределами региона потомков земных атлантов и жителей планеты Дилиль. Жрецы Триединого не имели тут никаких официальных управленческих функций, но именно они располагали средствами, позволявшими прикрыть беллизонские земли от постороннего вмешательства. Только хватит ли этих средств, если Император бросит на штурм подгорного храма силы Стафла? Ведь это будет настоящий штурм, а не та мелкая возня, которую устроила там двадцать третья вигия седьмой центурии легиона «Минерва». С его, Габлера, участием.

Позади раздался нарастающий гул и свист, будто вылез из недр какой-то великан и начал шуметь, демонстрируя свою мощь. Всякого можно было ожидать в окрестностях обители служителей Беллизона, – а вдруг им под силу создавать и такое? Но великан на самом деле оказался космической яхтой. Команда наконец закончила предстартовые мероприятия, и серое круглое блюдо поднялось над камнями. Оно почти вертикально устремилось к темнеющему небу, потом стало уходить вбок, в сторону космопорта, и скрылось за горами.

Прошагав метров четыреста, группа приблизилась к скальному массиву. Высокие каменные истуканы стояли кучкой, словно файтеры с одной бутылкой спиртного. Идущий первым Индилайнон свернул к широкой трещине в боку одной из скал, и до Габлера донесся тихий голос Джандинарьи:

– Пришли…

Перед тем как шагнуть в трещину, Индилайнон повернулся и взглянул на Криса:

– Спасибо, Габлер.

Эти слова, а также то, что его, Габлера, не «вырубили», могло означать следующее: он для них был уже не гостем, а кем-то более близким. Как минимум хорошим знакомым.

Крис только руками развел: мол, рад был помочь. А Энгилейнон пробурчал ему в спину:

– Сам чашу разбил, сам и склеил…

Это показалось Габлеру не совсем справедливым, однако он промолчал. Чего еще можно было ожидать от высокомерного силлона?

Глава 6. Подгорные игры

Над зеленой рощей порхали птицы, в траве маслянисто поблескивали шляпки грибов, а на пне, у муравейника, сидел мультяшный Капитан Непобедимый с полупустой бутылкой коньяка в руке. Вытянув губы трубочкой, он издавал птичью трель, и это было неправильно. Так же, как и коньяк, ведь Капитан Непобедимый пил только молоко и всякие полезные соки. Габлер понял, что все это ему снится, но просыпаться не хотел. И даже когда бутылка превратилась в плоскую коробочку унидеска, и стало понятно, что сигналит именно унидеск, он попытался взлететь над поляной и умчаться подальше от этих назойливых звуков. Уж больно хорошо ему спалось.

Не получилось.

Пришлось открыть глаза и протянуть руку к тумбочке у изголовья.

– Кристиан, ты проснувшийся? – раздался из унидеска голос Гелисинийры. Судя по индикатору, она звонила с мобика. Видимо, не рассчитывала на его умение обращаться с призмой, стоящей на полке.

– Замечательный вопрос, – пробормотал Габлер, подавив зевок. – Ты знаешь кого-то, кто может общаться с тобой во сне?

– Знаю, – ответила беллизонка. По ее голосу нельзя было понять, шутит она или нет. – Сейчас маони принесет тебе питание. А потом тебя посетит ондаллио Ориобеллиз.

Зевать Габлеру сразу расхотелось. Такое сообщение могло означать, что его статус повысился не только до уровня «хорошего знакомого».

– Понял, – сказал он, вставая с дивана. – Постараюсь принять ондаллио как положено.

– А как у вас положено? – полюбопытствовала жрица.

– Так, как у нас положено, здесь не получится, – вздохнул Крис. – Наличие спиртного отсутствует, понимаешь.

– Для достижения айюно спиртное не требуется.

Габлер уже забыл, что такое «айюно», и развивать тему не стал.

– Ладно, – сказал он. – Спасибо, что предупредила. Пойду умываться.

Прежде чем отправиться в ванную, он включил в унидеске экранчик часов – и мысленно присвистнул. Выходило, что спал он почти полсуток. А вроде и не занимался тяжелым трудом. Хотя как сказать… Попробуй-ка покрутись с голым задом среди пчел. Инструктор Жонтак был бы доволен. Да и до этого напряжения хватало, если не физического, так нервного…

Убежденность Габлера в том, что отношение к нему изменилось, получила новое подтверждение, когда женщина в сером плаще, появившись из стены, принесла поднос с едой.

– Если этого будет мало, я принесу еще, – сказала маони, расставляя на столе тарелки.

Тон у нее был вполне доброжелательный. Ей явно поведали о вчерашних действиях «гостя». И, наверное, не только ей. Почему-то именно ее изменившееся поведение было Габлеру особенно приятно.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Этого и на двоих хватит. Как бы не застрять в ваших коридорах.

Встречать Ориобеллиза Крис намеревался все в тех же джинсах и свитере – не облачаться же в приобретенный в столице Империи комбинезон.

Впрочем, и Ориобеллиз явился в том же белом плаще с красными узорами. А может, таких плащей было у него десятка два, и он их ежедневно менял. Расцветкой одеяние главы подгорной общины смахивало на герб Ромы Юниона, но, разумеется, это было простое совпадение. И цвета, и орнамент что-то означали. Наверное, именно такие плащи носили верховные жрецы горного храма тысячи лет назад.

Когда Ориобеллиз появился в комнате, Габлер встал с дивана. Жрец сделал несколько медленных шагов к нему и остановился. И гулким своим голосом торжественно произнес:

– Габлер, этой ночью я почти не спал. Общался с единомножественным Беллизом-Беллизоном-Беллизонами. И вот какая у меня для тебя новость: ты не прощен, Габлер. – Ориобеллиз сделал паузу, и у Криса стало очень нехорошо на душе. А жрец продолжил: – Но единомножественный Беллиз-Беллизон-Беллизоны не будет больше преследовать тебя.

А вот это было приятно слышать. Уж как-нибудь он, Габлер, проживет без прощения чужого бога. Главное – теперь можно было не опасаться преследования. Это весьма облегчало жизнь. Правда, на бриге, летевшем к Аполлону, Низа говорила, что кара за причиненное зло неминуема, она настигнет даже после смерти… Но это были какие-то общие рассуждения, а тут тебе сказали конкретно: Беллизон отказывается от мести. Возникал еще вопрос, верит ли сам жрец в то, что общался с божеством, однако это было не так уж и важно. Главное, ему, Габлеру, больше не стоило ожидать неприятностей от служителей горного храма.

«Жить стало легче, жить стало веселей», – обрадованно подумал Крис.

– Это все, что я хотел тебе сказать, – произнес Ориобеллиз. – Ты нам помог, а дальше поступай так, как сочтешь нужным. Если пожелаешь, оставайся у нас на любой срок. Хотя развлечений здесь нет. Если же не пожелаешь… – Глава беллизонской общины слегка развел руками.

– Я пока не определился, – честно сказал Габлер. – Мне нужно подумать. Коль не гоните, я бы пока пожил тут, прикинул варианты. За проживание могу заплатить.

Ориобеллиз вскинул голову:

– Ты нам не в тягость, и мы не бедствуем. Повторяю, находиться у нас можешь сколько угодно.

Крис потер подбородок и посмотрел в темные глаза подгорного командира:

– Спасибо, с этим понятно. С даллиа Анизателлой тоже понятно: ее вернули. Причем главная заслуга тут приналежит веронцам, они свое обязательство выполнили… – Он замолчал, продолжая глядеть на Ориобеллиза.

Жрец неподвижно стоял, выдерживая этот взгляд. Потом отвел глаза, подошел к креслу и медленно опустился в него. Габлер остался на ногах, только чуть повернулся на месте, продолжая выжидающе смотреть на беллизонца. За спиной жреца, на одном из заменявших окна экранов, прыгали в море с белых уступов айсберга пингвины. Серебристые брызги летели вверх и казались ореолом над головой Ориобеллиза.

– Каждый волен действовать в соответствии с собственными замыслами, – приглушив голос, начал глава общины. Глядел он при этом вниз, словно разговаривал с полом. – У веронцев свои замыслы, а у меня… у нас – свои.

«Нет, именно у тебя, – подумал Крис. – Именно ты здесь все решаешь, командир…»

Он уже все сообразил, но питал надежду на то, что ему удастся переубедить главного жреца. Впрочем, надежда была совсем слабой.

– Сегодня в Стронгхолде прозвучит наше заявление, – продолжал беллизонец. – Пока вы отсутствовали, мы тоже не сидели сложа руки и завершили одно очень важное дело. Чрезвычайно важное! Повторяю, сегодня мы сделаем заявление, и Императору о нем обязательно сообщат. В такой ситуации просто непозволительно разбрасываться нашими оломинниа. Непозволительно! Они нужны здесь! – Последние слова были как камни, с грохотом упавшие на пол.