Вокруг света на «Заре»

В городе много музеев и, конечно же, непременный атрибут практически всех океанских и морских городов – Морской музей, который привлекает внимание многочисленных туристов тем, что в нем хранится полноразмерный старинный парусный корабль.

В Ванкувере, как и в любом европейском городе, есть и весьма своеобразный китайский квартал, а также самый настоящий японский садик.

Но больше всего курсантов удивил городской Стенли-парк, расположенный на окраине города. Стенли-парк – это старый и кажущийся почти нетронутым рукой человека уголок природы. Зайдя в парк, кажется, что ты оказался в окружении дремучих лесов и удивительно прозрачных озер. Когда находишься в парке, то невозможно поверить, что неподалеку живет своей шумной жизнью огромный город.

Этот парк занимает площадь в несколько гектаров и по нему свободно разгуливают пятнистые олени. На территории парка много небольших будочек, где можно купить булочки, чтобы угостить оленей. В выходные дни весь город, а населения в нем было более полумиллиона, выезжает на отдых в Стенли-парк. Люди спокойно располагаются на уютных лужайках, что в наших парках категорически запрещено, и отдыхают, кому как нравится. Как правило, сюда приезжают семьями, раскладывают на травке пледы, достают привезенную с собой провизию и весь день проводят на природе.

Кто-то играет во входивший тогда в моду бадминтон, кто-то кидает летающие тарелки, а кто-то просто спит. Народ отдыхает, пьет пиво и виски, что в наших парках тоже запрещено, но выпивших и разбуянившихся посетителей здесь не бывает.

Под вечер отдыхающие тщательно собирают мусор и отвозят его в стоявшие у входа в парк контейнеры. Даже не верилось, что в парке отдыхал полумиллионный город – настолько все было чисто.

Курсанты привыкли к строгой дисциплине и к тому, что в увольнение в город, согласно строгих советских правил, отпускали группами со старшим из комсостава. Руководил процедурой увольнения на берег в иностранном порту первый помощник капитана, называемый на флоте «комиссар». Перед увольнением на берег он проводил инструктаж на предмет поведения советского моряка в иностранном порту, а по возвращении моряков на судно проверял, не выпил ли кто на берегу.

На шхуне комиссара не было, и порядок увольнения на берег был довольно демократичным. Каждый член команды мог идти на берег с кем хотел, но в целях личной безопасности старались ходить как минимум по двое. Никто не проверял, как ты одет и каким ты вернулся с берега. Команда ценила такое отношение, и за все время плавания на шхуне не было каких-либо нарушений дисциплины.

Для экипажа шхуны стоянка в Ванкувере была желанным отдыхом после длительного плавания и жестоких штормов. Местные канадцы, особенно, русскоговорящие – эмигранты разных времен, проявляли к советским морякам искренний интерес. Это было время «железного занавеса», поэтому, видеть и общаться с советскими людьми для местных жителей было в диковину. Моряков возили на экскурсии по знаменитым местам Ванкувера, а апофеозом пребывания в городе было приглашение группы членов экипажа в Русский Народный Дом.

Приглашающая сторона попросила моряков исполнить русские песни и те согласились, наскоро прорепетировав несколько номеров. Более трех сотен местных канадских русских собрались в огромном Доме – Дворце, чтобы поглазеть на соотечественников из страны Советов и послушать любимые ими песни с бывшей родины.

Увидев такое количество зрителей, моряки оторопели и хотели отказаться – ведь они не были артистами, но судовая администрация надавила на их политическую сознательность, и моряки, под аккомпанемент местного аккордеониста, исполнили несколько популярных в то время в Советском Союзе песен, в том числе и известные на весь мир «Подмосковные вечера», которые были приняты зрителями бурей оваций.

После короткого выступления советских моряков на сцену вышли канадцы и очень слаженно исполнили русские народные и современные советские песни, которые они слушали по радио из СССР. После концерта был организован небольшой фуршет, во время которого канадские русские интересовались жизнью в России и говорили, что они скучают по своей бывшей родине и мечтают туда поехать, но боятся возможных репрессий.

Глава 12

Пополнив запасы, шхуна стала спускаться на юг, проводя геомагнитные исследования вдоль американского побережья. В течение всего маршрута научные работники пользовались различной аппаратурой, в первую очередь магнитометрами, изучали радиацию, излучение ионосферы. Что ученые занимались измерением магнитного поля земли, это ни у кого сомнения не вызывало, однако можно было предположить, что находясь вблизи американских военных баз, они выполняли и другие, более конкретные задания, связанные с военной тематикой. Однако это только предположения. Уровень секретности в то время был очень строгий, поэтому курсанты старались не интересоваться, чем конкретно занимаются ученые.

Курсантам было достаточно знать, что «ЗАРЯ» – единственная в мире немагнитная шхуна, предназначенная для систематических геомагнитных измерений в Мировом океане.

То, что наша планета огромный магнит – известно всем. И мы привыкли отождествлять магнитные полюса с географическими. Однако стрелка компаса убеждает нас в обратном: она никогда не показывает точно на север, а отклоняется от этого направления на некоторый угол, который моряки и географы называют «магнитным склонением». Его необходимо учитывать и при морской и при воздушной навигации. Сделать это было бы несложно, будь склонение постоянным. Однако оно с течением времени изменяется, и магнитные полюса то и дело «гуляют» по поверхности нашей планеты.

Вот поэтому-то человечество всегда было заинтересовано в изучении закономерности этих изменений. Вести геомагнитные наблюдения с обычных кораблей и судов оказалось бессмысленным, так как влияние крупных масс железа и стали искажало показания самых точных приборов, предназначенных для наблюдения за земным магнетизмом.

Выход оставался один: построить такое судно, на котором был бы минимум ферримагнитных частей и устройств, способных оказать влияние на наблюдения в морях и океанах.

Создать специальные, полностью немагнитные суда пытались неоднократно, но все безрезультатно. А с развитием межконтинентальных транспортных связей постоянные наблюдения за геомагнитными изменениями становились все более необходимыми.

Поэтому сразу после окончания Великой Отечественной войны на одной из верфей Финляндии для «Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн» Академии наук СССР была заказана немагнитная шхуна. По контракту шхуна, получившая название «ЗАРЯ», не должна была иметь на борту ферромагнетиков.

Избежать притягивающего стрелку компаса металла, и при этом построить судно, отвечающее всем требованиям мореплавания – задача чрезвычайно трудная, однако на «ЗАРЕ» количество таких устройств удалось свести до минимума. Весь крепеж корпуса был сделан латунным, и латунью же обшиты подводные части корпуса. Кнехты, планки, утки, все тросы и якоря с якорными цепями также изготовили из немагнитных материалов.

Конечно, полностью исключить ферромагнетики из судовых устройств не удалось: без них не будут работать электромоторы, электронные приборы, радиооборудование, но эти узлы экранировали, в исследовательские приборы внесли поправки, компенсирующие их влияние на измерения.

А самые важные приборы – магнитометры – вынесли в носовую часть шхуны, где влияние металлических масс ощущается меньше всего. В результате получилось небольшое судно, прекрасно приспособленное для плавания по океанским просторам.

Шхуна оказалась прекрасно мореходной при умеренном ветре и состоянии моря, Когда паруса наполнялись ветром, судно имело небольшой постоянный крен. Но в шторм, когда убирались основные паруса и волны достигали размера многоэтажного дома, начиналась стремительная бортовая качка, и полностью терялось управление судном. Тогда волны делали, что хотели: заливали все, что можно, ломали и выворачивали все выступающие части и снасти. И тогда, чтобы удержать устойчивость и минимизировать ущерб судну, включали двигатель и с его помощью держали какой-то оптимальный курс по отношению к волнам.

На небольшом участке пути вдоль Курильских островов и далее вдоль Алеутских островов шхуна двадцать шесть раз попадала в жестокие штормы и с честью выдержала испытание морем.

Плавание вдоль берегов Северной Америки было относительно спокойным, научная часть экипажа проводила свои геомагнитные исследования, а штурмана постоянно определяли точное местонахождения судно, чтобы ученые могли «привязать» свои измерения к конкретной точке на земле.

В течение двух месяцев шхуна барражировала вдоль побережья Северной Америки, осуществляя запланированные работы по геомагнитному измерению морского дна, и перед тем, как направиться на юг к островам Океании зашла в американский порт Сан-Франциско, для пополнения запасов пресной воды, топлива и продуктов.

За уборкой парусов экипаж и не заметил, как шхуна вошла в залив Святого Франциска, по берегам которого раскинулось море многоэтажных красивых башен, прошла под знаменитым мостом «Золотые Ворота» в бухту «Золотой Рог» – одноименной бухты Владивостока, и встала у причала. Встретивший их на небольшом катере лоцман провел шхуну к месту стоянки, и вскоре загремела якорная цепь, что означало, что судно встало на якорь, и рейс завершился.

С этого же катера на борт поднялись два чиновника в темной форме, быстро оформили приход судна и отбыли на берег. С формальностями было покончено и можно было собираться в увольнение на берег.

Глава 13

Как приятно и непривычно после долгих штормов ступить ногой на твердую землю романтического Сан-Франциско! Поначалу кажется, что земля как-то уходит из-под ног и слегка покачивается, но через некоторое время организм, и главное, вестибулярный аппарат привыкает к новым для него условиям, и земля «становится на место».

Как и на всех советских судах загранплавания того времени, большая часть команды отправлялась по магазинам и лавкам, чтобы приобрести что-то необходимое для своих семей. Нельзя сказать, что зарплата у моряков была высокая, но даже та небольшая прибавка в валюте, которую они получали в загранрейсах, являлась существенным подспорьем в семейном бюджете.

А курсанты были ребята холостые, и им в первую очередь хотелось поближе познакомиться с достопримечательностями тех мест, где им удавалось побывать, зайти в береговую таверну и попробовать местного пива или вина, или просто сходить в кино. Поэтому-то они во время увольнения на берег ходили по городу, заходили в музеи и старались узнать как можно больше интересного, чтобы вернувшись в училище в кругу друзей, или в родном доме, сказать многозначительно: – А вот когда я был в Сан-Франциско ….

Друзей по училищу этим, конечно, удивить было трудно, так как они тоже повидали многое и посетили немало заграничных портов, но все равно было приятно, что тебе посчастливилось «посмотреть» мир. Все это остается в памяти в виде фотографий или фильмов, которые можно посмотреть в кругу семьи и знакомых

В Сан-Франциско оказалось много интересных мест, о которых нельзя не сказать несколько слов.

Мост «Золотые ворота» является одним из самых фотогеничных и романтичных мостов в мире, который как бы «впускает» Тихий океан в залив Сан-Франциско. Курсанты не могли удержаться от удовольствия проехать по этому мосту на такси и вблизи осмотреть необыкновенное сооружение: громадные опорные стойки моста с многочисленными стальными канатами. Это было исключительно грандиозное сооружение и, задрав голову наверх, можно было увидеть, как там, где-то в вышине передвигаются маленькие фигурки. Как курсантам позже объяснили, это были рабочие-маляры, которые постоянно круглый год красили канаты и металлические опоры моста. Заканчивая покраску с одного края моста, они передвигались к другому, потому что там уже появился износ и коррозия, и конструкции надо опять подкрашивать.

Поднявшись на холмы-близнецы Твин Пикс, прославившиеся на весь мир после выхода знаменитого сериала «Твин Пикс», перед глазами открывается неповторимая панорама Сан-Франциско, или как его называют американцы Фриско. А когда перемещаешься на «трамвайчике» на канатном ходу и как бы «пролетаешь» над холмами Сан-Франциско, то от радости и волнения захватывает дух.

Нельзя обойти вниманием и знаменитую легендарную тюрьму Алькатрас, расположенную на крохотном одноименном острове, где когда-то сидел сам глава сицилийской мафии Аль Капоне и немало других известных мафиозных главарей.

А про заповедник Мюир Вудс говорят, что его огромные деревья своими вершинами упираются в небеса, а их корни тянутся к Австралии, расположенной в другом полушарии. Большая часть этих деревьев – секвой уже «на пенсии», и их возраст достигает двух тысяч лет.

Ну, как не посетить рыбацкую пристань – симпатичный портовый район с тавернами и ресторанами, где говорят на простом, иногда трудно понимаемом, английском языке, и кормят вареными крабами. Здесь можно увидеть загорающих на солнце морских львов, а в расположенных вдоль набережной лавках приобрести простые, но весьма интересные сувениры.

В Сан-Франциско тоже не обошлось без модной во всем мире японской тематики и кусочек Японии можно увидеть в Японском Чайном Саду с чайными кустами, пятиярусными пагодами, и, конечно же, с бронзовой статуей Будды, которая находится в большом парке «Золотые ворота».

Но самое главное для курсантов при посещении Сан-Франциско было то, что они побывали в городе, где родился известный всему миру и любимый курсантами Джек Лондон, книгами которого зачитывалось все население Советского Союза. Задолго до прихода в Сан-Франциско курсанты строили радужные планы посещения места, где родился Джек Лондон и, конечно же, Дом Волка из одноименного рассказа писателя.

Правда, первая встреча с местными журналистами и газетчиков повергли курсантов в уныние: оказалось, что на родине его забыли или помнят только как газетного репортера, а не как известного писателя. И все-таки один из журналистов, видя неподдельный интерес советских моряков к писателю, согласился устроить им небольшую экскурсию по памятным местам, связанным со знаменитым у нас писателем.

Первым делом он предложил посетить дом-музей Джека Лондона в Лунной Долине. Курсанты представляли Долину суровым местом с кедрами, свесившими свои тяжелые ветви к земле, пихтами, темными елями со светло-зеленым мхом на ветвях, туманными ущельями и посреди этого дремучего леса маленькой полянкой – Лунной Долиной. На самом деле все оказалось гораздо приветливее. Вдоль дороги выстроились раскидистые пальмы, вверх по склонам холмов карабкались виноградники, и как могучие стражники, сбросившие свои доспехи-кору, в беспорядке расположились эвкалипты.

Среди зеленых крон спряталась коричневая крыша массивного здания. Стены из темного камня, вокруг приятные глазу березки. Под навесом старый морской фонарь, когда-то несший службу на кече Джека Лондона «Снарк». Над входной дверью огромная подкова, откованная другом Лондона – кузнецом по профессии, боксером по призванию.

На пороге моряков встретил хранитель дома-музея – высокий, сухопарый мужчина лет семидесяти. Начитавшись в детстве лондонских книжек, он решил провести всю жизнь в путешествиях и стал матросом. Он избороздил все океаны, побывал на всех континентах и под старость решил посвятить свои последние дни любимому писателю, который открыл ему мир приключений.

Хранитель провел моряков в большую комнату, где были выставлены главные экспонаты. Курсантам было интересно увидеть фотоаппарат, авторучку и лапти корреспондента, который на свой страх и риск пробрался в Корею, чтобы давать в американский журнал материалы о ходе русско-японской войны. На стенных полках рядом с томиками американских писателей стоят книги Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова, труды по социологии и политэкономии. Туземные барабаны привезены им с Маркизских островов, огромная черепаха – с Фиджи, пестрое ожерелье – с Таити. На стене висят боксерские перчатки, маски и шпаги для фехтования.

Хранитель подал каждому листочки со списком сочинений Джека Лондона и попросил отметить те произведения, которые они прочитали. Всего там было около пятидесяти названий и курсанты, пробежав глазами, ответили, что они прочитали гораздо больше произведений, чем отмечено в списке. Хранитель слегка удивился, но потом заметил, что он знает, что в России любят Джека Лондона, а на родине его забыли, да и романтика сейчас на родине писателя не в моде.

Дальше добровольный гид повез моряков к месту, куда они и стремились – Дому Волка. Джек Лондон был романтиком и увлекающейся натурой. В память о герое своего романа он построил Дом Волка. Он думал, что этот дом станет центром литературной жизни Америки и построил этот дом с размахом. Здесь были отдельные комнаты для гостей, библиотеки, гостиные, биллиардные и даже бассейн. Писатель думал о большом и хорошем деле, но внезапно вспыхнувший огонь в одну ночь уничтожил все, чему он отдал столько сил и средств. Моряки стояли возле потемневших от времени и давнего пожара руин Дома Волка и представляли, что полсотни лет тому назад на этой же лужайке под тенью огромной секвойи стоял Джек Лондон и любовался своим домом, который сгорел за неделю до новоселья.

Дальше моряков подвезли к подножью поросшего березами и соснами холма, и они поднялись на его вершину. Они оказались на старом кладбище. Воздух был пропитан душистой смолой и даже синицы и сойки старались не тревожить тишины. За невысокой деревянной оградой лежал большой рыжий ноздреватый камень, а перед оградой стоял столбик с дощечкой и надписью на ней: «МОГИЛА ДЖ. ЛОНДОНА». Курсанты отдали дань внимания своему любимому писателю и возложили на его могилу букет цветов.

Они постояли над могилой, скромным памятником на которой был простой замшелый камень, и думали об авторе книг о сильных и смелых людях. Рядом с могилой Лондона похоронены простые старатели, которые пришли в Калифорнию за золотом и счастьем, но так и не нашли ни того, ни другого.

Доброжелательный гид предложил свозить моряков на место рождения Джека Лондона и, видя их недоуменные взгляды, пояснил, что он имел ввиду рождение Лондона, как писателя. Это был знаменитый кабачок «Первый и последний шанс» – небольшое дощатое здание похожее на сарай. Здесь Джек Лондон провел первую крупную сделку, тут он обмывал со своими дружками успешные набеги на устричные отмели. Тут он всегда мог получить в кредит полсотни долларов у разбитного хозяина кабачка, не расстававшегося с гаванской сигарой. Здесь среди бывалых моряков и зверобоев, среди старателей Клондайка он встречал будущих героев своих повестей и рассказов. Постоянные посетители кабачка и предположить не могли, что этот крепкий парень, сидевший с ними за одним столом, станет в будущем известным писателем. Здесь бывал и знаменитый капитан, ставший прообразом главного героя «Морского волка».

Этой интересной публике кабачок «Первый и последний шанс» обязан своей славой. Ради этих бесшабашных ребят, собиравшихся сюда со всего света, в кабачок постоянно заходили писатели Роберт Луис Стивенсон, Жоакин Миллер, Рекс Вич и многие другие авторы романтических повестей и рассказов.

По словам гида, этот оклендский кабачок почти столетие не меняет своего вида. Только теперь за стойкой хозяйничает не старый хозяин, наливавший стакан шотландского виски с содовой еще самому Джеку Лондону, а его сын, который, как и отец, тоже рад любому посетителю, благодаря чему кабачок процветает до сих пор.

Такого своеобразного кабачка, как «Первый и последний шанс» вряд ли можно увидеть еще где-нибудь. Все стены и потолок в несколько слоев покрыты визитными карточками, приколотыми к дереву кнопками, на стенах висят самбреро и боксерские перчатки. Один из посетителей оставил здесь шерифскую звезду, другой – смит-вессон 38-го калибра, третий – портрет любимого скакуна. Отметился здесь и Федор Шаляпин – его фотография с дарственной надписью висит у самого входа. Сюда приходили и приходят до сих пор артисты и писатели, спортсмены и моряки со всех концов земли. Правда, по словам хозяина кабачка, советских моряков он увидел впервые. Все эти маленькие сувениры – дань уважения известному на весь мир американскому писателю.

Хозяин кабачка поприветствовал российских моряков, налил им по стакану шотландского виски с содовой, такого, какой в свое время любил выпить Джек Лондон, посадил за старый колченогий стол, за которым молодой Джек писал свои первые рассказы. И сидя в этом тесном дощатом кабачке со стаканом виски в руке, создавалось впечатление, что ты перенесся на семьдесят лет назад в эпоху, когда сюда захаживал сам Джек Лондон.

Почти все члены экипажа были заядлыми болельщиками и нескольким из них, включая и Виктора, посчастливилось побывать на настоящем «американском» футболе. В этот раз играли два «заклятых» противника: команды из Сан-Франциско и Лос-Анжелеса. Зрелище было совершенно фантастическим и непривычным для наших болельщиков: это был совершенно незнакомый вид футбола с жесткой борьбой, почти с «хоккейной» защитной амуницией, и игра больше напоминала бой двух команд-быков.

После этой игры не менее трети игроков были травмированы, а особо покалеченных просто уносили с поля на носилках. А трибуны и поле в перерывах вообще представляли редкое для наших болельщиков и очень красочное зрелище. Два оркестра от каждой команды разогревали своих болельщиков, которые были предусмотрительно размещены на разных трибунах. У всех болельщиков были цветные картонки и по сигналу «распределителя» одна из сторон ревела какие-то слова, одобряя свою команду, или выкрикивая обидные словечки для противника. Для местных обидным словом было «ФРИСКО», а для гостей из Лос-Анжелеса – «СМОГ», как бы напоминание о постоянной задымленности в этом городе.

Во время этих криков каждая сторона трибун выставляла цветные картонки, покрывавшие свой сектор, и было это весьма зрелищным.

Ну, а в перерывах симпатичные девочки в коротеньких, разноцветных юбочках и с помпончиками на шапочках лихо отплясывали на пяти огромных перевернутых барабанах под веселую музыку оркестра и одобрительный рев болельщиков с обеих трибун. Как ни странно, но вне поля среди болельщиков никаких драк замечено не было.

Наконец, приятные прогулки по Сан-Франциско закончились, запасы пресной воды, топлива и продуктов пополнены, шхуна снялась с якоря и под двигателем направилась к выходу из порта. Как только порт остался за кормой, прозвучала команда «аврал», и экипаж привычно занял места у своих мачт.

Виктор уже соскучился по своему месту и быстро преодолел расстояние до нока бушприта. Он не обращал внимания на то, что под ним плещутся волны, его захватывало радостное чувство свободы и приятное ощущение надувшихся под ветром парусов. Руки привычно тянули фалы и шкоты, а душа пела от того, что он опять в море, и что над ним свистит в парусах ветер, и что шхуна идет в Тихом океане навстречу его курсантской мечте. Приняв устойчивое положение на узком ноке бушприта, и ухватившись руками за ванты, он с восторгом слушал ласкающий душу ветер в парусах, легкий шелест обтекающих шхуну волн, смотрел в безбрежный океан и представлял, что совсем скоро он не только увидит, но и ступит ногой на загадочные южные острова и даже познакомится с жемчужиной Океании, сказочным островом Таити.

Глава 14

Но до этого самого острова Таити, побывать на котором было мечтой всех курсантов-матросов, да и почти всех членов экипажа «Зари», было еще далеко. Следующим портом на их маршруте был порт Гонолулу на Гавайских островах, где они тоже еще не были и очень хотелось увидеть место, где во время второй мировой войны японцы нанесли сокрушительный удар по базирующейся здесь американской эскадре и полностью ее уничтожили. Может быть, чтобы взять реванш за это поражение, американцы в конце войны и подвергли атомной бомбардировке японские города Хиросиму и Нагасаки.

Расстояние от Сан-Франциско до Гавайских островов составляет немного меньше двух с половиной тысяч миль и при попутном ветре и при отсутствии штормов его можно пройти всего за пятнадцать суток. Но «ЗАРЯ» была научно-исследовательским судном и по прямой линии не ходила. Все моря и океаны изобилуют так называемыми разломами, которые для моряков особого интереса не представляют. А для ученых «ЗАРИ» эти разломы являлись основным местом исследований, так как в этих местах из-за различных природных явлений – землетрясений, цунами, геомагнитных аномалий происходит сдвиг земной поверхности на дне морей и океанов, которые и влияют на изменение магнитного склонения. Почти весь маршрут до Гавайских островов проходил вдоль котловины Меррей и шхуна шла «ломанными» курсами.

Научная группа производила измерения магнитного поля Земли по всему маршруту движения шхуны, и ими было обнаружено несколько неизвестных ранее магнитных аномалий. Кроме магнитных измерений в течение всего плавания исследовались ионосфера и космические излучения этих районов земли.

Собранные научные материалы использовались после соответствующей обработки в научных и практических целях для морской и воздушной навигации, изучения геологического строения поверхности дна морей и океанов, и процессов, происходящих в толще планеты и околоземном пространстве.

Мореходная часть плавания, хотя и проходила в трудных условиях, была для курсантов интересной и романтической, изобилуя штормами и циклонами, работой с парусами и рангоутом, подъемами на мачты, экстремальными и близкими к крушению ситуациями, встречами с туземным населением Океании и высадками на необитаемые острова.

Поэтому плавание затянулось почти на месяц, опять испытывались затруднения с пресной водой, которая к концу рейса использовалась только для питья и приготовления пищи, а для экипажа подавалась всего на десять минут в день, так что о том, чтобы промыться пресной водой под душем не могло быть и речи. Зато теплой морской воды вокруг было целое море или океан – мойся, сколько тебе хочется.

Но все эти временные неудобства перекрывало сознание, что скоро на горизонте замаячат долгожданные Гавайские острова, и тогда можно будет вдоволь помыться пресной водой и познакомиться с достопримечательностями незнакомых прежде островов.

Ученые были готовы еще бороздить над океанскими котловинами и впадинами, но запасы воды, топлива и продуктов были на исходе и капитан принял решение зайти в Гонолулу, да и экипажу после длительного плавания и штормов надо было отдохнуть.

Последние научные измерения проходили вблизи Гавайских островов, и через двое суток шхуна под парусами уже входила в уютную гавань Гонолулу.

Каждому из моряков часто приходилось слышать о Гавайях, и вот настал долгожданный момент, когда эта мечта осуществилась, и можно было не только увидеть эти сказочные острова, но и ступить на них ногой. В целом переход был относительно спокойный, от берегов Северной Америки шхуна вошла в тропический пояс и зашла в гавань Перл-Харбор, под приветствия местных красавиц – АЛОХА, с гирляндами белых цветов, которые надеваются на шею вновь прибывшим в город

Гавайские острова – это архипелаг, состоящий из двадцати четырех островов и атоллов, расположенный в северной части Тихого океана. Он протянулся с северо-запада на юго-восток, и получил свое название от названия самого крупного острова архипелага – Гавайи. Большая часть островов архипелага составляет 50-й штат США.

Гавайские острова были открыты 18 января 1778 года знаменитым английским мореплавателем Джеймсом Куком во время его третьего кругосветного путешествия. Здесь же он и погиб год спустя, когда зашел на своем корабле на острова после плавания в северной части Тихого океана.

История Гавайских островов на протяжении многих веков была полна драматизма: борьба за власть и за право владеть островами. Наконец, острова оказались под юрисдикцией США, которые еще в 1908 году создали в бывшем международном порту Перл Харбор свою военно-морскую базу. Нападение японской авиации на эту базу 7 декабря 1941 года привело США к вступлению во Вторую Мировую войну.

Гонолулу – это столица и самый большой город штата Гавайи, который находится на юго-восточном побережье острова Оаху. Название Гавайи на гавайском языке означает «защищенная бухта» или «тихое убежище». Идеально расположенный порт Гонолулу сделал город удобным местом остановки судов, курсирующих между Северной Америкой и Азией. На протяжении 1800-х годов потомки миссионеров превратили Гонолулу в деловой центр и главный морской порт Гавайских островов.

Свержение монарха и последующая аннексия Гавайских островов Соединенными Штатами способствовала началу развития туризма в Гонолулу и строительству первых отелей на Вайкики, ставшим впоследствии самым большим и самым известным пляжем. Это сейчас весь огромный пляж Вайкики, раскинувшийся по побережью Тихого океана более чем на три километра, окружен небоскребами современных отелей, и туристов на этом самом знаменитом пляже видимо-невидимо, в том числе и граждан России. А тогда в далеком 1962 году пляж был пуст, лишь изредка мелькали небольшие группы американцев, европейцев и японцев.

Американская нация, очень молодая, и они гордятся своей демократией и тем, что у них никогда не было королей, и большинство из них не знает, что в Америке есть королевский дворец. Дворец Иолани в Гонолулу, построенный в 1892 голу – это единственный королевский дворец в Соединенных Штатах Америки, использовавшийся в качестве официальной резиденции правящего монарха. Впоследствии он получил статус национального исторического памятника и был включен в национальный реестр исторических мест США. После свержения монархии в 1893 году, здание использовалось как Капитолий для временного правительства республики штата Гавайи.

А статуя короля Камехамеха увековечивает королевское правление, во время которого в 1810 году были объединены Гавайские острова. Восемнадцатиметровая бронзовая статуя короля работы флорентийского скульптура Томаса Гулда установлена перед зданием Верховного Суда штата Гавайи и каждый год 11 июня статую торжественно украшают традиционными гавайскими украшениями в виде надеваемых на шею статуи гирлянд из цветов, чтобы воздать почести величайшему королю Гавайев.

Церковь Кавапахао, называемая Вестминстерским Аббатством Гонолулу, является первой каменной христианской церковью, построенной на острове Оаху в 1842 году. Верхняя галерея церкви украшена двадцатью одним портретом членов гавайской королевской семьи.

Ну, как же обойтись без «Чайна таун» – китайского квартала, представляющего собой красочную и необычную смесь культур народов Юго-Восточной Азии. «Чайна таун» привлекает внимание своим сказочным рынком с широким спектром продуктов, овощей, фруктов и разнообразием азиатских деликатесов. В многочисленных лавках можно приобрести недорогие сувениры, куклы и прочие безделушки. Но главное из-за чего сюда ходят туристы и местные жители – это кухня. Приготовленные блюда невероятно вкусные и разнообразные, от китайских до вьетнамских, тайских и филиппинских на любой вкус. Многочисленных любителей восточной кухни привлекает не только то, что все очень вкусное, но и то, что порции очень большие и при этом весьма недорогие.

Глава 15

Морской агент, обслуживавший шхуну во время стоянки в Гонолулу, посоветовал сходить в местный морской аквариум, и свободные от вахты члены команды дружно отправились туда и не пожалели об этом. Морской аквариум Вайкики был основан в 1914 году и является третьим аквариумом Соединенных Штатов. В основном он сфокусирован на подводном мире Гавайских островов и построен возле живого кораллового рифа вдоль побережья Вайкики. В аквариуме обитает около пятисот видов морских растений и животных. Среди обитателей аквариума акулы, раковины-наутилусы, рыбы-фонари, пираньи, а также находящиеся под угрозой исчезновения тюлени-монахи и зеленые морские черепахи.

А порт Перл Харбор хорошо известен всему миру из-за событий 7 декабря 1941 года, когда 350 японских бомбардировщиков атаковали военно-морскую базу США. Это нападение унесло жизни более 2000 военнослужащих и побудило США к участию во Второй Мировой войне. Гавань функционирует как военно-морская база США и одновременно является местом нескольких мемориалов.

Мемориал линкора «Аризона» иллюстрирует историю нападения японцев на Перл Харбор и чтит память погибших в тот день американских военнослужащих. Мемориал создан на останках затонувшего линкора «Аризона». Во время бомбардировки японской авиации линкор затонул за девять минут, не сделав ни одного выстрела, унеся с собой жизни 1177 моряков и морских пехотинцев. В одном из залов на мемориальной доске высечены имена всех погибших в тот роковой день. Этот мемориал в течение многих лет является одной из самых популярных достопримечательностей Гавайев.

Рядом с центром посетителей Перл Харбора находится подводная лодка времен Второй Мировой войны. Открытая для посетителей субмарина знакомит с условиями службы и быта экипажа подводной лодки во время боевых действий. Эта подводная лодка является частью музея-парка, где демонстрируются экспонаты, касающиеся службы на подводных лодках Соединенных Штатов. Здесь выставлены модели субмарин, системы вооружения, плакаты и фотографии, а также мемориал в честь 52-х американских подводных лодок и более 3500 моряков-подводников, погибших во время Второй Мировой войны.

Здесь же выставлена боевая рубка американской подводной лодки за номером СС 384, открытая для всех желающих. Особый интерес вызывает японская человекоуправляемая торпеда, известная всем по японцам-камикадзе, которые садились в этот снаряд-торпеду и ценой собственной жизни подрывали корабли противника.

Курсантам было интересно осмотреть мемориал подводных лодок, так как во время учебы в училище они проходили курс военно-морской подготовки, изучали устройство подводных лодок, а по окончании третьего курса проходили месячную стажировку на подводных лодках на одной из баз Тихоокеанского военно-морского флота. Им была близка эта тематика, и они получили удовольствие от посещения мемориала подводных лодок.

Художественный музей Гонолулу, куда заглянули курсанты после посещения мемориала подводных лодок, поразил их огромным количеством экспонатов и произведений искусств, число которых превышало 50000. В этом, одном из ведущих музеев искусства в США, была собрана большая коллекция азиатских экспонатов, в том числе японских и китайских. Здесь было выставлено также много экспонатов декоративно-прикладного искусства Океании, Африки, Северной и Южной Америки.

Курсанты прошлись и по прекрасным местным пляжам с белым и черным песком, и вздохнули с глубокой тоской, сравнив их с «курсантским» пляжем рядом с училищем. На этих пляжах лежали в шезлонгах изящные загорелые девушки в красивых купальных костюмах, и предлагали за определенную плату (нет, не себя!), а провести урок обучения катания на серфингах – доске на гребне накатывающей волны. Смотрится это, конечно, здорово, но курсанты не рискнули на этот экстрим, да и стоило это довольно дорого.

Но отказаться от возможности плотно перекусить они не могли, зашли в пляжный ресторан и заказали настоящий бифштекс. Стоило это произведение местной кулинарии десять долларов, при месячной зарплате матроса в то время всего семнадцать долларов, но судовая кухня им уже порядком надоела, а бифштексы были такими вкусными, что они без сожаления расстались с этими десятью долларами.

Развлечения на Гавайях начинаются обычно вечером, когда спадает дневная жара и наступает приятная прохлада под легким дуновением океанского бриза. Курсанты побывали на вечерних представлениях на пляжных танцевальных площадках и ресторанчиках и с удовольствием посмотрели, как гавайские девушки зажигательно танцуют и крутят бедрами знаменитое «хула-хупа».

В Гонолулу «ЗАРЯ» была единственным судном под красным флагом, и на него приходило много местных гостей, чтобы познакомиться и поговорить с советскими моряками. Одна из посетительниц, местная жительница Кристина, полька по происхождению, самостоятельно изучала русский язык и даже прилично на нем говорила. Осмотрев необычную шхуну, она пригласила своих «гидов» – трех матросов-курсантов, прилично знавших английский язык, к себе домой в гости на «индейку». Среди этих приглашенных оказался и Виктор.

Утром следующего дня курсанты отпросились в увольнение, и приехавшая за ними Кристина, сначала предложила им осмотреть необозримых размеров ананасовую плантацию, а затем отвезла в свой дом на обед. Муж Кристины, профессор Гавайского университета, был на работе, и она сама показала ребятам свой дом, потом отвела в биллиардную, где курсанты, пока хозяйка готовила обед, гоняли шары.

Не стоит и говорить о том удовольствии, которое получили ребята от этого пиршества после приевшегося судового меню. После обеда Виктор, предусмотрительно захвативший с собой гитару, развлекал хозяйку русскими песнями. За разговором выяснилось, что Виктор может управлять яхтой, и Кристина предложила совершить на ее яхте небольшую морскую прогулку. Поначалу курсантов не очень обрадовала эта идея – они и так много месяцев проплавали под парусами. Но их заинтересовала возможность сравнить эту яхту со шхуной, и они согласились.

Прибыв в яхт-клуб, расположенный в уютной гавани на океанском берегу, курсанты быстро поставили паруса, благо что, в отличие от их шхуны, здесь все было механизировано, и паруса поднимались с помощью лебедок, и с хозяйкой яхты на борту пошли в бухту Перл-Харбор. Береговую охрану и вахтенных базы ВМФ США вид этой яхты в гавани не смутил, и курсанты беспрепятственно бороздили акваторию гавани разными галсами недалеко от строя военных кораблей: фрегатов, эсминцев, сторожевиков и подводных лодок.

Особый интерес вызвал вид со стороны моря потопленного японцами американского линкора «Аризона», на котором они уже побывали во время осмотра мемориального музея. Линкор лежал на борту с изломом посредине – этакая гора ржавого железа, но даже в таком виде он внушал грозную мощь.

Поскольку у капитана и рулевого яхты, то есть у Виктора, приближалось время дежурства на камбузе, он направил яхту к своей шхуне и лихо пришвартовался к ее борту. У капитана шхуны и высыпавших на палубу членов экипажа глаза вылезли на лоб, когда неизвестная яхты нахально, без разрешения стала швартоваться к их шхуне. Но, увидев на борту яхты своих, приняли с яхты концы и пришвартовали ее к борту шхуны.

Капитан поздоровался с хозяйкой яхты, провел ее в кают-компанию, где в течение некоторого времени развлекал гостью разговорами и угощал чаем, а «временный» капитан местной яхты отправился на камбуз помогать повару и мыть посуду. После окончания камбузной вахты, которую несли все члены экипажа по очереди, курсанты в полном составе вернулись на яхту, благополучно перегнали ее в яхт-клуб, а после этого хозяйка яхты доставила курсантов на шхуну. Кристина была очень довольна тем, что получила практику разговорного языка, а курсанты, кроме практики в английском языке получили несказанное удовольствие от похода на яхте.