Особенно много посвящает он статей и книг геохимии Советского Союза после работ в Средней Азии. И нс удивительно. Если первые труды по региональной геохимии оп писал почти исключительно по литературным материалам, побывав лишь в отдельных районах страны, то теперь у пего за плечами много тысяч маршрутных километров и Хибинах, на Урале, Алтае, в Забайкалье и Средней Азии.

Региональная геохимия - наука комплексная, учитывающая сведения целого ряда наук о Земле: стратиграфии (изучающей, в частности, последовательность напластований), минералогии и петрографии, тектоники и структурной геологии (изучающих характер смятий ц разрывов толщ горных пород, движения земной коры), геологического картирования.

"Только сочетая достижения исторической геологии, ног.ой тектонической мысли с законами поведения элементов, - утверждал Ферсман, - мы начинаем понимать распределение полезных ископаемых то в грандиозных поясах, тянущихся на тысячи километров, то в целых геологических полях на пространстве миллионов квадратных километров. Только в свете нового синтеза... рождается прогноз - предсказание - высшая форма научной мысли, которая из настоящего разгадывает будущее, на основе известного намечает то неведомое, что сделается уделом человечества через сотни лет" '.

Еще одну отрасль знания, смежную с региональной геохимией, открыл Ферсман: геохимическую географию (позже па ее основе расцвела благодаря талантливым трудам Б. Б. Польпюва, А. И. Перельмапа "геохимия ландшафта"). Идея этой науки появилась у пего во время путешествия по пустыням Средней Азии. Он много писал о геохимическом своеобразии пустынь, а также о чертах сходства заполярных тундр и среднеазиатских засушливых пустынных ландшафтов.

Ферсман выделил в северном полушарии пустынпоозерную зону, где преимущественно накапливаются натрий, калий, кальций, магний, хлор, сера, йод, бром, угольная кислота, сульфиды железа. Именно здесь целесообразно развивать химическую промышленность, непремеппо учитывая пересечения зоны поясами, где распространены металлы, для комплексного использования богатств недр.

Один из важнейших законов региональной геохимии, открытых Ферсманом, существование гигантских поясов, протягивающихся на сотни и тысячи километров. Эти пояса связаны со складчатыми зонами земной коры (геосинклиналями) и имеют ясно выраженную геохимическую зональность: химические элементы в них распределяются от центральной полосы к окраинам по определенным закономерностям. В центральных частях поясов обычно обнажаются гранитные или гранодиоритные массивы с пегматитами и рудами бериллия, урана, тантала, ниобия. Обрамляют их метаморфические породы, содержащие олово, вольфрам.

Затем полоса, обогащенная медью, свинцом, цинком, а далее - никелем, кобальтом, серебром...

Конечно, такая последовательность по абсолютна. Она изменяется в зависимости от местных условий. Однако только зная общее, можно уловить частности и выяснить отклонения от "пормы". Опираясь па идеи геохимических поясов, Ферсман отмечал геохимическую связь Урала и Тянь-Шаня, после того как в полосе, соединяющей эти два региона, он исследовал выходы, в частности, кызылкумских пегматитов. Еще раньше ученый выделил геохимический пояс, протягивающийся от Монголии через Забайкалье к Охотскому морю, и дал прогноз распределения здесь рудных месторождений. 1Тс все детали прогноза подтвердились в последующие годы, но была убедительно доказана великолепная идея о Монголе- Охотском поясе.

Итак, региональная геохимия изучает распределение химических элементов по горизонтали, по вертикали (в глубь земли), а также в глубинах геологического прошлого. Области, отличающиеся своеобразными сочетаниями (ассоциациями) химических элементов, Ферсман назвал геохимическими провинциями, а периоды геологической истории, когда преимущес1венио накапливались те или иные ассоциации элементов, - геохимическими эпохами.

Можно сказать так: Ферсман первым стал рассматривать гео,химию в четырехмерном пространстве - времени.

Геохимические провинции - это распределение химических элементов на плоскости в двух измерениях. В то же время учитываются особенности распределения элементов с глубиной по вертикали, по слоям (пааовем геохимическими зонами подобные однородные по вертикали области).

Это уже объемное, трехмерное пространство. А при выделении геохимических онох учитывается четвертая координата - геологическое время.

Правда, для твердых физически и химически устойчивых минералов вполне достаточно отмечать их распределение в трехмерном пространстве земной коры. В сущности их геологическая история не имеет принципиального значения, если они оставались практически неизменными.

Другое дело - изменчивые минералы, скажем радиоактивные. Их история интересна с разных точек зрения, она сказывается на характере и количестве минералов, а также позволяет определять возраст соответствующих горных пород, слоев.

Ферсман разработал не только теоретические основы региональной геохимии, но и методику исследований, составления геохимических карт и профилей. Он сам выполнил первые геохимические схемы, предложил различные варианты карт.

Региональную геохимию Ферсман неразрывно связывал с учением о полезных ископаемых, с практикой горного дела и освоением минеральных ресурсов. Так, в работе "Полезные ископаемые Кольского полуострова" он выделяет геохимические районы, объединяя элементы в три группы по степени их практической значимости и изученпости: эксплуатируемые или подготовляемые к эксплуатации, известные или вероятные, возможные, с указанием минерала или горной породы, содержащих данные химические элементы. Отмечает и характерные геохимические комплексы - "содружества" химических элементов. Кроме того, классифицирует полезные ископаемые (химические элементы отдельных регионов) по их хозяйственной значимости.

КОМПЛЕКСНАЯ

ЭКСПЛУАТАЦИЯ

И ОХРАНА НЕДР

Не будем, однако, слишком обольщаться нашими победами над природой...

Ф. Энгельс

Полезное ископаемое - это не просто скопление какихто минералов или горных пород. Природное вещество должно быть полезным для людей и не абстрактно полезным, а конкретно, с учетом возможностей техники, добывающей и перерабатывающей природное сырье.

Залежи хибинского апатита, открытые экспедицией Ферсмана, неправильно было бы считать полезными ископаемыми до тех пор, пока не удалось изобрести технологию экономичной переработки апатито-нефелшювой руды. Поэтому Ферсман не раз говорил о том, что полезные ископаемые надо "сделать".

Подобные идеи Ферсман высказывал не по теоретическим соображениям, а в результате активной практической деятельности, из-за своей острой заинтересованное, и в судьбах открытых им залежей минерального сырья. Он искал полезные ископаемые пс из любви к поискам, a cтремясь приносить пользу людям. И считал своим долгом добиваться того, чтобы богатства недр как можно скорее стали богатствами страны, использовались в народном хозяйстве.

Нередко считается, что ученый-теоретик, занимаясь общественной работой и консультируя производственников, делится своими знаниями. А для пего как ученого поденная деятельность ничего существенного, мол, дать не может. Скорее даже, напротив, он вынужден отвлекаться от теоретических исследований.

Для Ферсмана вышло иначе. Он постоянно был буквально перегружен общественной и практической деятельностью (занимал одновременно до десяти и более постов).

Начальник хибинских экспедиций, директор Института археологической технологии, директор Радиевого института АН СССР, председатель Комиссии по изучению Якутской АССР, начальник Каракумских экспедиций, член комитета по химизации народного хозяйства...

Резалось бы, он превращается в организатора и государственного деятеля, отходя от научных теоретических исследований. А вышло иначе. Ферсман в эти годы приступает к своим наиболее грандиозным научным трудам, обобщениям. Помимо региональной геохимии, он разрабатывает целый ряд повых и очень важных теоретических проб^ лем, прямо или косвенно связанных с его практической деятельностью. Одна из них - комплексное использование и охрана минеральных ресурсов.

В наши дни охране природы придается очень большое значение. Полстолетия назад, когда Ферсман начал заниматься этими проблемами, они даже для многих ученых были неожиданными. Казалось, необходимо покорять природу, быстрее осваивать ее богатства, не считаясь с потерями, и прежде всего использовать самые ценные ресурсы. Зачем, например, тратить лишние средства для использования малоценных хибинских нефелинов, если выгоднее перерабатывать апатиты? Стране требуется напрячь все силы и укрепить народное хозяйство. Даже если природе при этом будет нанесен заметный ущерб, если часть ее богатств (не самых важных и ценных) останется не использованной - не беда! Пройдет, мол, несколько лет, а то десятилетий, страна расцветет и окрепнет, люди станут жить богато, вот тогда допустимо будет заниматься такими второстепенными вопросами, как охрана природы.

Сейчас подобные доводы кажутся очень упрощенными, неумными. Мы знаем, что человек - неразрывная часть природы, а не ее всесильный властелин и повелитель.

И если мы загрязняем и разрушаем окружающую среду, то рано или поздно почувствуем па себе "отдачу", испытаем тяжелые последствия таких непродуманных, безответственных поступков. Об этом писали ученые еще в прошлом веке. Ныне хорошо известны высказывания Ф. Энгельса и К. Маркса о том, что неразумное хозяйничанье человека превращает цветущие земли в пустыни. И в дореволюционной России некоторые ученые (ботаник академик И. П. Бородин, географ Д. Н. Анучин и др.) публиковали статьи, посвященные охране природы, был создан заповедник Аскания-Нова. Но эти единичные усилия частных лиц или небольших организаций не пользовались широкой поддержкой общественности.

Итак, будем помнить, что пятьдесят лет назад охрану природы многие считали делом необязательным или даже невыгодным, вредным для молодого Советского государства: сплошные расходы, а доходов никаких!

К счастью, были ученые и государственные деятели, имевшие совсем другую точку зрения. В 1920 году, когда еще не закончилась гражданская война и хозяйство страны находилось в критическом состоянии, по инициативе Л. Е. Ферсмана горный отдел представил Советскому правительству проект создания па Южиом Урале первого в мире минералогического заповедника. Казалось бы, проект совершенно несвоевременный. Однако он был рассмотрен правительством и 14 мая 1920 года подписан В. И. Лениным. Это было верное, мудрое решение: в период борьбы за промышленность и сырье укрепить великую идею охраны природных богатств! Ферсман горячо приветствовал создание Ильменского минералогического заповедника.

И все-таки главнейшие формы борьбы за охрану природы, в особенности минеральных богатств, связаны не с изъятием их из активной эксплуатации, а с бережным рациональным использованием. Для Ферсмана это было совершенно ясно: он ведь пе был кабинетным теоретиком, а принимал участие в организации промышленности, индустриализации страны.

Но как осуществить рациональное природопользование?

Требуются не общие рассуждения и благие пожелания, а продуманные, выверенные и отработанные инженерные решения. Какие?

Ответ Ферсмана на эти вопросы в его статье с недвусмысленным названием: "Комплексное использование ископаемого сырья". В основе ее глубокая теоретическая идея о тесной, неразрывной связи природных геохимических условий с деятельностью человека, производящего гигантскую геологическую работу. Человек не должен противопоставлять себя природе. Его задача действовать в согласии с ней. Для этого требуется прежде всего детально изучить природную обстановку.

Эксплуатация недр связана с добычей тех или иных химических элементов или соединений. Они распределены в земной коре закономерно. Благодаря геохимическим исследованиям выявляются наиболее типичные сочетания минералов. "Таким образом, - заключает Ферсман, - самп законы геохимии нам подсказывают промышленные возможности и говорят о так называемых типических сочетаниях рудных и нерудных тел. Эти постоянные природные сочетания позволяют говорить о некоторых постоянных чертах промышленных комбинатов...

Мы, например, знаем, что в гранитных пегматитах совместно встречаются полевой шпат, чистый кварц, слюда, драгоценные камни, минералы некоторых редких металлов...

Комплексное использование всей горной массы в данном случае диктуется самими законами геохимии, и не удивительно, если в Южной Дакоте в одной пегматитовой жиле одновременно добывается до 15 полезных ископаемых" [Проблемы минерального сырья. М., 1975, с. 15].

Иными словами, природа как бы подсказывает нам, какие производства разумно организовать в каждой геохимической провинции. Ферсман приводит, в частности, такие совместные нахождения некоторых веществ: олояо, вольфрам, висмут, литий, бериллий, золото, монацит, шеелит и др., калий, магний, бром, хлор, титан, железо, ванадий, уголь, колчедан, огнеупорные глины.

Вполне современно звучат его слова о недопустимости "пускать на воздух" сернистые газы заводов, теряя ценное сырье и заражая окружающую местность, или оеспельдо накапливать в отвалах твердые и жидкие отходы производств.

"Я вижу необходимость решительно настаивать на коренном пересмотре использования сырья, на необходимости по-новому заострить научно-техническую мысль и сказать: там поставлено правильно производство, где не пропадает ни грамма добытой горной массы, нет ни грамма отбросов, где ничто не улетает на воздух и не смывается водами".

Это высказывание Ферсмана показывает, что идея безотходного производства, которая так популярна в наши дни, была им обоснована давно. К сожалению, она не была своевременно оценена по достоинству и внедрена в жизнь.

Во всем мире развитие промышленности шло в другом направлении: из руд извлекались наиболее экономически выгодные вещества, а остальные - пустая порода - шли в отвалы, загрязняли воздух, почвы, природные воды.

Теперь, когда масштабы загрязнения области жизни - биосферы - очень велики, со всей очевидностью выявляются недостатки современной техники и технологии. Началась их перестройка в соответствии с требованиями охраны природы. Конечно, осуществить такую перестройку сейчас, когда техника необычайно мощна и разнообразна, чрезвычайно трудно.

Актуальным остается давний призыв Ферсмана проводить комплексные исследования минеральных ресурсов: искать не какое-то одно полезное ископаемое, а выяснять всю геохимическую обстановку. Рациональная эксплуатация и охрана минеральных ресурсов (как и любых других) должна основываться па знании природы.

Идея комплексного изучения и использования природных ресурсов, по словам Ферсмана, "это идея охраны наших природных богатств от их хищнического расточения, идея использования сырья до конца, идея возможного сохранения наших природных запасов на будущее".

Ясно и точно сформулированная мысль. Она и теперь остается полностью справедливой. Кому-то она, быть может, покажется простой, само собой разумеющейся. Это заблуждение. За последние годы она стала очень популярна. А вот до этого оставалась в сущности не понятой в полной мере. К сожалению, простую и верную мысль иногда пенять бывает труднее, чем сложную и ложную...

Как мы знаем, Ферсман не только формулировал общие рекомендации и разрабатывал конкретные мероприятия по изучению и использованию естественных производительных сил страны. Он "пробивал" путь идеи в практику народного хозяйства, проводил огромную организационную работу и в отдельных районах (Урал, Хибины, Средняя Азия и т. д.), и в масштабах всего государства.

Результаты этой его деятельности сказываются поныне.

"В настоящее время, - пишет академик Н. Н. Некрасов, - когда приходится ставить и изучать новые проблемы развития и размещения производительных сил СССР, мы непременно возвращаемся к трудам Александра Евгеньевича Ферсмана. Особенно ценными являются комплексные методы изучения новых районов, освоения обширных природных ресурсов северных регионов, разработанные академиком А. Е. Ферсманом еще в первые годы широкого индустриального развития страны. Его увлечение реальным подходом к использованию комплекса природных богатств страны имело большие последствия для планового социалистического хозяйства").

КАМЕНЬ И ЧЕЛОВЕК

Естествоиспытатель стоит перед лицом строгого и беспристрастного судьи - природы.

Д. А. Умов

В судьбе Ферсмана камень сыграл решающую роль.

И не удивительно, что Александр Евгеньевич больше, пожалуй, чем какой-либо другой ученый, интересовался значением камня в истории человечества.

В этой работе он готовился долго, собирая исключительно много разнообразнейших сведений об использовании и изучении человеком камня с древнейших времен. Он задумал колоссальный труд объемом 120 печатных листов (около 2000 страниц!). Многотомник должен был состоять из шести частей: "История камня в СССР", "Камень в недрах пашей страны", "Цвета камня и их свойства", "Камень в истории культуры", "Камень в искусстве и технике", "Камень в жизни и быту".

Никто никогда еще не создавал подобного произведения. Трудно было бы даже отнести его к какой-то единой традиционной категории: к специальному научному исследованию или научно-популярному, к геологическим наукам или историческим, может быть, к философским или искусствоведческим исследованиям?

Невозможно судить о произведении, зная только лишь его замысел... Впрочем, к "Очеркам по истории камня" это относится не в полной мере, потому что Ферсман успел собрать обширнейший фактический материал и частично его обработать...

Началась Великая Отечественная война. В первые месяцы страна оказалась в трагической, тяжелейшей обстановке: враг захватывал наиболее развитые в промышленном и сельскохозяйственном отношении районы Украины, Белоруссии, западной части РСФСР.

Расчет фашистов на молниеносную войну не оправдался. Они были остановлены. Однако выстоять и победить было бы невозможно без военной техники: оружия, боеприпасов, танков, самолетов, без железа и угля, алюминия и нефти - самых разнообразных полезных ископаемых. Но как обойтись без криворожской железной руды, допбасского угля, никопольского марганца, оставшихся на оккупированной территории?!

С первых дней войны Ферсман все свои силы и знания отдает для победы над врагом, не желает эвакуироваться из Москвы, хотя город временами бомбили, а фашисты подходили все ближе.

О своей работе в этот период Ферсман писал Вернадскому: "В Москве удалось организовать очень серьезные работы большого оборонного значения (по маскировке, по аэрофотосъемке, по редким элементам, по географии соседних стран, по гидрогеологии и строительным материалам фронта). Целый маленький институт специальных работ, даже все палеонтологи включились в ряд острейших проблем".

Он был эвакуирован на Урал, в Свердловск. Недра Урала стали к этому времени одной из главных сырьевых опор оборонной промышленности страны. Оп вновь и вновь объезжает и облетает весь Урал, проводит совещания в разных городах Советского Союза, в октябре 1941 года приезжает в Москву, а позже дважды посещает Западный фронт.

Ферсман работает так интенсивно, неистово, что даже для него такой трудовой ритм невыносим. "Сам я совершенно замотался... - пишет он Вернадскому. - Работаю усиленно по стратегическому сырью и по восьми оборонным комиссиям. Работы масса, по в общем удается кое-что сделать" 2. А несколько месяцев спустя, признаваясь, что нуждается хотя бы в небольшой передышке, добавляет:

"Но до этого нужно посетить Тбилиси, Среднюю Азию, Сыктывкар и Актюбинск".

Он пишет брошюру "Геология и война", в которой выступает как ученый-теоретик, геолог-практик, общественный деятель, публицист и горячий патриот. Там есть такие слова: "Кто лучше поймет силы воздуха и земли, кто поймет местность как арену борьбы за пространство, кто сумеет скорее и полнее овладеть глубинами земли, тот будет ближе к победе над врагом. Оп будет к ней ближе, если сумеет все свои знания, всю энергию и волю подчинить единой мысли - бороться и побеждать, если поставит все силы природы на эту борьбу, сделает своими союзниками горную скалу и трескучий мороз" [Ферсман А. Е. Геология и война. М. - Л., 1943, с. 39].

Ясно, что ученому, подчинившему всю свою волю делу победы над врагом Родины, не остается ви сил, ни времени на другие научные работы, тем более такие гигантские, как задуманный Ферсманом труд по истории камня.

В 1943 году А. Е. Ферсман получил высшую почетную награду Лондонского геологического общества - медаль Волластона (знаменитого минералога), выбитую из редчайшего минерала - палладия. Год спустя тяжело больной Ферсман написал о задачах послевоенного развития СССР.

Когда-то в молодые годы, во время первой мировой войны, он несправедливо упрекнул своего учителя В. И. Вернадского за увлеченность проблемами будущего мирного восстановления страны. А теперь сам стремился заглянуть в грядущее, наметить его главные черты и определить свои будущие работы.

Планам его не суждено было осуществиться. В январе 1945 года умер горячо им любимый В. И. Вернадский.

Ферсман начинает писать очерк о его жизни и творчестве.

Работать ему все труднее: ухудшается здоровье. В санатории Сочи встречает он радостную весть о победе над фашистской Германией. А через 11 дней, 20 мая 1945 года, А. Е. Ферсмана не стало.

Рукописи его публиковались и позже (некоторые из них еще не опубликованы). Увидели свет и его очерки по истории камня, вернее, та их часть, которая была более или менее подготовлена автором к печати. Увы, замечательный по своей глубине и грандиозности замысел Ферсмана реализовать в сущности невозможно: во всем мире вряд ли найдется специалист, знающий камни так, как Ферсман, осмысливший такое величайшее множество сведений по истории камня и умеющий так прекрасно излагать материал.

Некоторое представление о характере и стиле "Очерков по истории камня" может дать такой отрывок:

"Камень постепенно становится (еще до папирусов, до старых надписей на глиняных черепках) материалом, на котором человек, веря в его неизменность, пытается запечатлеть личные переживания и исторические события.

Принцип собственности и охраны личности, семьи и рода соблюдается в эту эпоху использования камня на Древнем Востоке и в Риме. Применение перстня объясняется в ряде исследований не столько желанием украсить себя, сколько стремлением при его помощи подчеркнуть право собственника...

Уже на первых этапах развития человек стал применять камень для украшения, оценив его блеск, гармонию рисунка и яркость окраски. Яркая галька самоцвета, наиденная в песках реки и послужившая бусинкой для незатейливого ожерелья, могла дать толчок к широкому использованию цветного и самоцветного камня в бусах а украшениях. Отсюда возникло ювелирное искусство Древнего Египта, искусство резьбы, первобытной полировки и огранки камня в Индии и Цейлоне.

Постепенно в декоративном убранстве жилищ и общественных зданий засверкал цветной камень, незаменимым материалом для архитектуры были белый мрамор, порфир и гранит. Камень, природная красота которого сочеталась с творческим замыслом художника, стал прекрасным материалом для воплощения его вдохновения: гранит и диорит - для величаво-спокойных, лишенных движения фигур, просвечивающие мягкий алебастр и твердый мрамор для гармоничных форм человеческого тела, прозрачный оникс - для тонкостенных сосудов и ламп.

Что заставляло человека предпринимать походы для добычи драгоценного камня, привоза обломков яркого лазурита или таинственного янтаря? Попытаюсь рассказать историю борьбы за камень как историю развития личности, желающей выделить себя среди других, покорить женщину, устрашить врага па поле брани и признать божественное происхождение царской власти. Вся история сверкающих самоцветами дворцов и пышных нарядов властелинов мира, начиная с древних индийских раджей страны Великих Моголов, эмиров и султанов Ирана, Месопотамии и императоров Римской империи, указывает на попытки использования камня для возвеличивания человека. Редкость ценного камня, трудность его добычи, цвет, игра и блеск привлекали к себе первобытного человека, настраивая его на мистический лад. Камень стал материалом для воплощения религиозных идей и суеверий...

Из этого мистического поклонения камню родилась вера в его целебные свойства".

Нетрудно оценить но достоинству прекрасный образец ферсмановского научного стиля, сочетающего точность фактов, строгость изложения и философскую глубину обобщающих идей с художественной выразительностью и образностью. В его "Очерках" приведено много занимательных историй о судьбах самоцветов, сведений о добыче и обработке камня в разных странах и в разные века, описаний знаменитых драгоценных камней и т. д.

Обратим внимание на главную идею, которая пронизывает приведенный выше отрывок: камень, считаемый обычно символом инертности, неколебимости, материальности, в истории человечества выступает в совершенно ином обличий - духовной ценностью, хранителем информации, красоты, он пробуждает в людях чувство прекрасного, помогает укреплять социальные связи людей и законы общественной жизни.

С древнейших времен человек начал обрабатывать камень. И одновременно камень, можно сказать, "обрабатывал" человека, развивая его разум и чувства, общительность и волю, а главное, самосознание. Камень стал объектом и орудием труда, а ведь именно в труде обретали наши давние предки человеческие черты.

Бесспорно огромное влияние камня па человечество, на судьбы племен, народов и государств. А для некоторых людей общение с камнями, познание их становится любимым делом, потребностью, которая делает жизнь насыщенной и интересной. Одним из таких людей был А. Е. Ферсман. Он не только знал и любил минералы, но обладал редчайшим даром передавать другим свои знания и любовь, открывать людям замечательный, прекрасный и таинственный мир камня. Радостью познания природы пронизаны его произведения. А еще радостью созидательного труда, преобразования природы, счастьем творчества во всех его проявлениях: в строительстве и производстве, в земледелии и ремеслах, в искусстве и пауке.

ГЕОХИМИЯ (ТРАДИЦИОННАЯ)

Россия подняла и гордо несет знамя новой науки- геохимии, значение которой еще не осознано.

П. Данжеден

Пытаясь оценить в целом творчество такого разностороннего исследователя природы, как Ферсман, невольно встаешь на субъективную позицию, выявляешь свое отношение к тем или иным проблемам и меру своего понимания их. Возможно, правы (по-своему) те, кто особенно высоко ценит популярные работы Ферсмана. Действительно, никто из советских ученых не написал так много блестящих научно-популярных произведений. Специалисты в зависимости от их личных научных интересов и вкусов придают первостепенное значение классическим монографиям Ферсмана, посвященным пегматитам, полезным ископаемым Кольского полуострова, кристаллографии алмаза, цветам минералов, истории культуры камня...

Повторяю, мнения могут быть разные. И все-таки, на мои взгляд, наиболее значительное произведение Ферсмана - весомый вклад в мировую науку "Геохимия", опубликованная в четырех томах. Как всякое великое создание человеческой мысли, эта работа очень полно отражает не только склад ума, по и склад души, накал чувств и круг интересов автора. "Геохимия" Ферсмана, по его собственному признанию, труд "весьма несовершенный и неполный". Автор планировал дополнить его, в частности материалами по региональной геохимии.

Однако будем помнить, что в постоянно изменчивом, а то и бурном потоке научной мысли любой новаторский труд несовершенен и неполон. Исключение составляют некоторые таблицы и справочники, скажем таблица умножения. Но это в сущности не наука, а некий подсобный или учебный материал. К нашим дням научные теории, созданные в прошлом, приходят подобно руинам величественных сооружений древности: они сохраняют свою общечеловеческую значимость даже в том случае, если совершенно потеряли свое практическое значение (как храмы, святилища, жилища, инженерные сооружения и др.).

Для "Геохимии" Ферсмана существенно и то, что целый ряд научных идей, высказанных в вей, поныне остается, что называется, па переднем крае пауки. А есть и такие, черед которых, по-видимому, наступит еще в будущем.

Одна из особенностей этой работы: первые две части резко отличаются от двух последующих. Словно писали их два ученых: сначала - представитель "классического" направления, занятый преимущественно сбором и классификацией фактов, затем - ученый романтического склада, смело выдвигающий новые идеи и на их основе переосмысливающий многое из того, на что прежде редко обращали внимание или считали вполне понятным.

Эта своеобразная двуединость ученого - характернейшая черта, свойственная очень немногим и в полной мере - Ферсману. С ней мы уже знакомы, и она бросается в глаза каждому, кто знакомится и с популярными, и со специальными произведениями Ферсмана. Но для того чтобы отбросить свои первоначальные планы и, написав два тома из четырех, начать заново перерабатывать материал, кроме всего прочего, требуется большое мужество, ясность мысли, стремление к истине, не сопряженное ни с какими пресловутыми "личными интересами". Для многих людей совсем непросто или вовсе невозможно отказаться от своего даже ложного или неумного мнения. А Ферсману пришлось пренебречь своими верными и вполне плодотворными идеями. Его полностью захватили поиски новых путей в геохимии.

Но об этом чуть позже. Сейчас очень бегло познакомимся с двумя первыми томами "Геохимии". Они построены в виде курса лекций (всего их 16), охватываннцих самые главные проблемы пауки, которая кратко определяется так: "Геохимия изучает историю химических элементов - атомов в земной коре и их поведение при различных термодинамических и физико-химических условиях природы" [Ферсман А. Е. Геохимия. Л., 1934, т. I, с. 26].

Эти условия могут характеризоваться статическим равновесием (в кристаллах) и подвижным динамическим равновесием - в круговоротах атомов и соединений, при миграции химических элементов.

Ферсман начинает изложение основ геохимии с теории атома, как бы с главнейшего "кирпичика" мироздания, следуя по пути, намеченному норвежским геохимиком В. Гольдшмидтом. В то же время В. И. Вернадский избрал иную последовательность осмысления материала: от строения Земли, планетных оболочек к минералам и атомам.

В принципе оба подхода одинаково правомерны. В результате своих исследований Ферсман и Вернадский вышли на разные рубежи науки, каждому из них открылась своя, неведомая ранее область научного и философского знания.

Так произошло не сразу и в первых двух томах "Геохимии" проявилось слабо.