Изумителен диапазон научного творчества молодого ученого: труды, охватывающие три научные области - минералогию, кристаллографию и геохимию, сочетание лабораторных, полевых и теоретических исследований, интерес к процессам глубинным (эндогенным) и поверхностным (экзогенным), умеьие тщательно добывать и собирать факты, обобщать их, разрабатывать оригинальные гипотезы и теории, выдвигать новые перспективные проблемы.

И еще одно ценное качество Ферсмана как ученого: способность сочетать глобальный подход (изучение особенностей и взаимодействия геосфер) с детальным анализом отдельных минералов или минеральных групп. В сущности приведенные выше геохимические законы коры выветривания были высказаны в научно-популярной статье. Ученый не считал их достаточно хорошо обоснованными для соответствующей специальной работы. А к выводам этим он пришел не умозрительным путем, не в результате абстрак^ тных размышлений, а после детальпсйшего анализа одной Ио групп минералов - магнезиальных силикатов.

В 1913 году увидела свет вторая монография Ферсмана - "Исследования в области магнезиальных силикатов".

Первая - "Алмаз" - была посвящена крепчайшему и прекрасному минералу, рожденному в глубинах земной коры.

Во второй, словно по нарочитому противопоставлению, речь шла о минералах нетвердых, землистых, неказистых, рождаемых у земной поверхности, в коре выветривания.

О минералах коры выветривания было известно немного. По традиции минералоги проявляли интерес к "первичным", не измененным выветриванием кристаллам. Еще существенней были объективные причины: по составу и структуре минералы коры выветривания чрезвычайно сложны, а кристаллы образуют очень маленькие. По ряду признаков они сходны между собой, образуют единые скопления и разделяются в лаборатории с большими трудностями.

Ферсман использовал все доступные в то время средства для разделения этих минералов. Наиболее удобным оказался отбор визуальный, под бинокулярной лупой и микроскопом. Кроме того, он использовал практически весь доступный литературный материал на эту тему и с удивлением обнаружил, что еще в трудах ученых XVIII века был описан палыгорскит.

Минералы коры выветривания были подробно охарактеризованы пе только по химическим и физическим свойствам, но и по происхождению. Oil высказал предположение о молекулярной структуре палыгорскита (позже с помощью рентгеноструктурных анализов выяснилось, что эта гипотеза Ферсмана неверна в деталях).

Кора выветривания в сущности совсем не похожа па какую-то заскорузлую, инертную оболочку, скорлупу. Называть ее корой можно, только отдавая дань традиции и памятуя об активной химической жизни этой зоны. Сходство ее с живыми организмами в том, что здесь накапливается энергия в процессах синтеза целого ряда сложных молекул. И еще одна черта, на которую ученые обращали мало внимания. В зоне выветривания многие минералы пе имеют устойчивого химического состава.

Ферсман отметил, что под влиянием выветривания в земной коре постоянно существуют соединения переменного состава. Они образуют как бы цепочки от одних устойчивых форм к другим. Это не какие-то эфемерные создания, играющие в зоне выветривания третьестепенную роль.

Напротив, они очень характерны для нее. Здесь наблюдается, если так можно сказать, устойчивая неустойчивость или, если воспользоваться термином В. И. Вернадского, динамическое равновесие.

Правда, Ферсман не анализировал исследованное им явление с общетеоретических позиций. Он ограничился не яенее важным для науки сбором и обобщением фактов.

Если в своих популярных работах он давал выход потребности домысливать, выдвигать гипотезы, то в специальных трудах, рассчитанных на профессиональных минералогов и химиков, старался поменьше фантазировать.

Итак, к тридцати годам Александр Евгеньевич вполне сложился как оригинальный и вдумчивый естествоиспытатель. Казалось бы, ему остается и впредь развивать достигнутые успехи, продолжать начатые исследования. Какие еще качества ученого требуется ему приобретать? Как будто бы он, если воспользоваться аналогией с минералами коры выветривания, минуя ряд неустойчивых форм, пришел, наконец, в наиболее устойчивое и совершенное состояние.

Однако в жизни людей многое зависит от внешних условий, от событий не только частной, но и общественной жизни, от взаимоотношений не только личностей, но и государств, социальных групп, классов. Постоянная изменчивость окружающего мира не дает нам оставаться неизменными, как бы замкнутыми в футляре "личной жизни".

И в этом можно усмотреть проявление динамического, неустойчивого равновесия, столь характерного для всего живого...

Новый этап научного творчества Ферсмана начался в период первой мировой войны.

КЕПС

Из наблюдения устанавливать теорию, через теорию исправлять наблюдение...

М. В. Ломоносов

В июле 1914 года Германия объявила войну России.

Война охватила всю Европу. Немецкие части оккупировали Бельгию, вторглись во Францию, подходили к Парижу.

Русские войска, не добившись успеха в Восточной Пруссии, одержали ряд крупнейших побед па юго-западе, заняли Львов, продвигались вперед в районе Карпат.

Австро-венгерская армия отступала.

Чем дольше шли военные действия, тем яснее выявлялись недостатки экономики России. Сказывалась зависимость страпы от ряда государств, в том числе и Германии, в поставке оборудования и минерального сырья.

Сейчас, когда наша страна полностью обеспечена собственными минеральными ресурсами и в немалом количестве поставляет некоторые виды сырья за рубеж, трудно представить, что в начале века на огромной территории России не велась добыча серы, сурьмы, алюминия, бария, бора... Дальнейшее перечисление было бы слишком длинным.

Война не только прервала сложившиеся экономические свяни между государствами. Она требовала в огромных количествах стратегическое сырье, необходимое для взрывчатых и отравляющих веществ, для военной техники и фортификационных сооружений. Россия стала задыхаться от нехватки некоторых видов природного сырья.

В полной мере сознавал это Вернадский. Он выступил в Академии паук, предложив безотлагательно начать самое активное изучение естественных производительных сил Российскои империи: "Обладая огромными природными источниками сил, Россия находилась в такой экономической зависимости от Германии, которая далеко выходила за пределы неизбежного и желательного экономического снабжения и экономического обмена с соседней культурной нацией. Война раскрыла глаза русскому обществу па размеры и характер этой зависимости, на ее проникновение во весь обиход нашей жизни. Едва ли можно сомневаться, что прежний порядок жизни не может сохраниться после войны и должна начаться энергическая и последовательная борьба за улучшение нашего экономического положения... Внимание общества но было в достаточной степени обращено на окружающую нас природу, которая является источником производительных сил в стране" [Вернадский В. И. Избранный сочинения. М., 1954, т. 1.].

Вернадский стал главным инициатором организации при Академии наук постоянной Комиссии по изучению естественных производительных сил России (сокращенно КЕПС). Она была создана в 1915 г. Председателем комиссии избрали В. И. Вернадского, научным секретарем - А. Е. Ферсмана.

До этого времени Ферсмана интересовали минералы почти исключительно с научной и эстетической точки зрения. Он исследовал форму кристаллов, превращения минералов и многое другое, относящееся к прекрасному миру природного камня. Практическое приложение этих знаппй его не занимало вовсе. Вообще, какой-либо практицизм был чужд щедрой, открытой, бескорыстной натуре Ферсмаса. Возможно, это обстоятельство сказывалось и па его слабом интересе к использованию теоретических достижений для социальпых и государственных целей. Он не исповедовал принцип "науки для науки", но предоставлял другим заниматься не увлекающими его практическими мероприятиями.

Ферсман возглавил Комиссию сырья и химических минералов при Комитете военно-технической помощи. Комиссия изучала потребность промышленности в минеральных ресурсах, учитывала требования, которые предъявляет к природному сырью техника, промышленность, выясняла особенности месторождений полезных ископаемых, оценивала их перспективность.

Конечно, и прежде доводилось Ферсману знакомиться с практикой горного дела, с изучением месторождений металлов и самоцветов. Но только теперь оп во всей полноте узнавал неразрывную, кровную связь экономики страны с природными богатствами, промышленности - с минеральным сырьем.

Изучение мира камня было вызвано насущными нуждами человека. И наука, взмыв с этого основания в теоретические выси, вновь и вновь вынуждена возвращаться к практике как бы влекомая непреодолимой силой притяжения. И не удивительно: наука не существует сама по себе, вне общества, государства, техники, промышленности.

Наука - не только поиски истины. Мысль ученого, проникая в тайны природы, открывает путь промышленности и технике для освоения природных богатств...

Все это с особой силой ощутил, осознал Ферсман во время работы в КЕПС. Не потому, что он не знал этого раньше. Знал, но не придавал значения. Ему вполне доставало и одной науки. Теперь вышло иначе. Знание - это еще не действие. Только в действии оно раскрывается в реальных формах, изменяя лик Земли и воздействуя на людей и общество.

Обстоятельства принудили Ферсмана всерьез заняться практическим приложением научных знаний. Он увлекся, загорелся новыми задачами.

"Инвентаризация" природных богатств России была вовсе не кабинетным делом. Из-за экономических тягот военного времени, бездарности чиновников и прогнившего государственного аппарата материальное обеспечение работы КЕПС было плохое. И все-таки Комиссия организовывала экспедиции в разные районы страны для изучения естественных ресурсов (не только геологических, но и географических, биологических - комплексно).

Теперь Ферсман постоянно был в разъездах. В Петергофском уезде осматривал месторождение минеральной краски. На восточной оконечности Крыма, в районе керченских грязевых вулканов, изучал возможность использования бора, который содержится в изливающихся массах.

В Боровичах, под Петроградом, детально исследовал угольные пласты. В далеком Забайкалье совершал нелегкие и опасные маршруты в поисках алюминиевого сырья (Селенгинская Даурия), пегматитовых жил (Борщовочный кряж) и молибденовых рудопроявлений. На Среднем Урале изучал Журавлинское месторождение бокситов, а на Рудном Алтае обследовал свинцово-цинковые рудники.

Работает он не только в тылу. По собственной инициативе едет на Западный фронт. Составляет карты строительных и маскировочных материалов для военно-ипженерных целей. В письме Вернадскому признается: "Пока еще странствовал мало, но в боевую жизнь окунулся вовсю, и надо сознаться, что здесь лучше, чем в вашем петроградском тылу" [Александр Евгеньевич Ферсман. Жизнь и деятельность. М, 1965, с. 414.].

Приложение человеческих знаний к военному делу получило название "военной геологии". Ею Ферсман занимался одним из первых и больше других в нашей стране.

Работа в КЕПС была для неге сначала какоы социальным заказом и вызывалась государственной необходимостью. Очень скоро он так увлекся ею (равнодушно работать он вообще не мог), что занятия практической минералогией и геохимией стали для него необходимостью. Они настолько изменили его взгляды на теоретическую науку, что он пришел к выводу: "Я определенно не сочувствую сейчас какой-либо чисто научной отвлеченной работе, но сочувствую тому строительству, которое касается более или менее отдаленного будущего, и считаю положение слишком серьезным, чтобы думать о чем-либо другом, чем о задачах момента".

Он писал об этом Вернадскому под впечатлением своей первой поездки на Западный фронт. Слова его явно направлены против той части речи Вернадского, посвященной изучению природных ресурсов России, где говорилось о требованиях будущего переустройства уклада жизни и реорганизации экономики.

И в этом - одно из проявлений постоянного (на всю жизнь), жадного интереса Ферсмана к насущным проблемам, к настоящему, к жизни современной. У Вернадского меры времени были иными: он всегда соотносил современность с прошлым и будущим, осмысливал текущие события в их протяженности, истоках и продолжении.

Было бы неверно думать, будто Ферсман под влиянием момента уподобился "деятелю", не желающему глубоко задумываться над сутью происходящего. Склонность к теоретическим построениям но оставляет его и в самый разгар практической деятельности. В журнале "Природа" появляются его статьи, анализирующие войну с геохимических позиций, как одно из проявлений геологической деятельности человека: "Война, промышленность и сырье", "Наука и война", "Война как геологический фактор"...

В то время в стране, измотанной затянувшейся войной и тяжелой разрухой, теряющей веру в прежние идеалы, а более всего в царское самодержавие, раздираемой противоречиями и яростными стычками враждующих партии и группировок, назревала революция.

Несмотря на свою огромную практическую общегосударственную работу, Ферсман был далек от политической жизни. В свои студенческие годы, во время революции 1905 года, он участвовал в демонстрациях и сходках, но вместе с тем истинное удовлетворение находил в лаборатории, проводя химические опыты, и в Минералогическом музее, изучая камни. А теперь он полностью отдавал свои силы КЕПС. Ни о чем другом ему просто некогда было размышлять. Организм его не выдерживал огромных нагрузок. Ферсман все чаще болел, а летом 1917 года вынужден был отправиться на отдых и лечение в Крым.

По своему обыкновению, во время болезни Ферсман переключается на научно-популярные статьи. Несмотря на упадок сил, пишет он легко и много...

А над страной бушевали социальные бури. За Февральской буржуазной революцией, свергнувшей самодержавие, грянула Великая Октябрьская социалистическая революция, провозгласившая власть рабочих и крестьян.

Начались революционные выступления в Германии. Мировая война шла к концу. Но Россию ожидала тяжкая гражданская война.

Русская интеллигенция мучительно, болезненно переживала этот переломный период истории Родины. Немало се представителей не приняли новый режим и явно или скрыто стали на сторону буржуазии, белогвардейцев, самодержавия. Настало время, когда каждому надо было решить, где ему стоять, по какую сторону баррикад.

Советскую власть Ферсман принял безоговорочно..

Новая эпоха в жизни страны стала для Ферсмана началом нового творческого подъема. Теперь ему суждено проявить себя, и как общественному, государственному деятелю.

СОВЕТСКИЙ УЧЕНЫЙ

Знать, чтобы владеть силами природы и подчинять их воле и интересам человека-таков лозунг века.

Р. Декарт

Весной 1918 года В. И. Ленин написал "Набросок плана научно-технических работ". В нем предлагался ряд мер возможно более быстрого составления плана реорганизации промышленности и экономического подъема. По мысли Ленина, в этот план должно было входить:

"рациональное размещение промышленности в России с точки зрения близости сырья и возможности наименьшей потери труда при переходе от обработки сырья ко всем последовательным стадиям обработки полуфабрикатов вплоть до получения готового продукта.

Рациональное с точки зрения новейшей наиболее крупной промышленности, и особенно трестов, слияние и сосредоточение производства в немногих крупнейших предприятиях.

Наибольшее обеспечение теперешпой Российской Ссветской республике... возможности самостоятельно снабдить себя всеми главнейшими видами сырья и промышленности".

Эти задачи увлекли Ферсмана прежде всего своей грандиозностью. Он был убежден, что они поставлены перед страной своевременно, что решить их можно и должно. Он твердо верил, что его святой долг всеми силами помогать Роднне подняться из разрухи обновленной и окрепшей.

На него прямо-таки обрушилась лавипа должностей, назначений. С 1917 года он председатель комиссии по выработке плана подъема добычи драгоценных камней, член технического комитета при военном ведомстве. С 1918 года - председатель Радиевого отдела КЕПС, член Северпого экономического общества, член Комиссии по изучению тропических стран, заведующий отделом нерудных ископаемых и драгоценных камней КЕПС, профессор Петроградского университета (ведет курс геохимии). С 1919 года член Постоянной полярной комиссии, директор Минералогического музея...

И так продолжалось впредь: с каждым годом все новые и новые нагрузки (а прежние-то редко отменяются). Скажем, в 1920 году - еще семь новых назначений! Впрочем, Ферсман всегда боялся безделья, а не работы. Как всякий сильный человек, он любил трудные задачи.

1919 год. Ферсман избран действительным членом Академии паук. Ему 36 лет, он по-прежнему полон энергии, оптимизма.

О том, как оценивали творчество Ферсмана в научных кругах России, можно судить по "Записке", которую представили в Академию паук авторитетнейшие ученые - В. И. Вернадский, А. П. Карпинский, А. В. Крылов. В ней говорится:

"В лице А. Е. Ферсмана наша страна имеет одного из наиболее талантливых минералогов, прекрасного знатока минералов вообще, энергичного исследователя часто очень трудных для изучения, так называемых неблагодарных минеральных образований.., - исследователя минералов в различных направлениях, выясняющих их близкое отношение к другим областям знания, их генезис и их роль в области, отмечаемой теперь иногда названием "геохимия".

Увлеченный интересом к научному изучению природы, А. Е. Ферсман, превосходно владеющий даром ясного и красноречивого изложения, вносит это увлечение не только в среду своих учеников, но нередко и сотоварищей по науке. Лишенный всякого ложного самомнения, горящий интересом к успехам других лиц, вносит умиротворяющую струю в коллективный труд...

...Членам Академии хорошо известны труды А. Е. Ферсмана в Комиссии сырья, энергичная деятельность в Комиссии производительных сил России, в ряде московских учреждений, его общественная просветительская деятельность в популяризации науки, в пропагандировании ее высокого значения...

Академия многим обязана А. Е. Ферсману, его организаторским способностям, его энергичному отстаиванию ее интересов и ее достоинства, и можно лишь пожалеть, что подобная, граничащая с подвижничеством деятельность не всегда проходит безнаказанно для здоровья тех, кто затрачивает силы па пользу дела, не считаясь со своим личным благополучием".

Все сказано верно в этой характеристике, по сказано по все. Как-то в тени оставались его оригинальные теоретические разработки, обобщения, гипотезы. Ферсман выказал замечательное, редчайшее умение совмещать теоретические знания с практическими задачами экономики и организационными мероприятиями. Он начал изучать теоретические основы практической деятельности человека, преобразующего природу.

В наше время подобные исследования очень популярны. Ученые разрабатывают, как принято говорить, основы рационального природопользования и охраны окружающей среды. Однако шесть десятилетий назад было совсем иначе и речь шла обычно о покорении природы и господстве над ней человека.

Это был так называемый прагматический подход, признающий только практическую пользу, проведение технических мероприятий для эксплуатации природных богатств. Тогда казалось, что достаточно человеку создать могучую технику и можно будет с ее помощью добывать сколько угодно благ. Теоретические знания, природоведение представлялись не обязательными. Главное - действовать!

Деятельной натуре Ферсмана такая точка зрения была понятна и близка. Но как ученый он был убежден: практические мероприятия должны направляться научным знанием. Издавна высказывалась простая и верная мысль: практика без теории слепа, теория без практики бессильна.

Исходя из этой очевидной и все-таки далеко не всеми понимаемой истины, Ферсман опубликовал в 1918 году статью "О необходимости научного института хозяйственного изучения России". По его мысли, в институте должны гармонично сочетаться теоретические и практические исследования. Развитие народного хозяйства будет идти успешно только в том случае, если опирается па знание.

С большой проницательностью подчеркивал Ферсман необходимость безотлагательных и активных мероприятий по охране природы: "Борьба с безрассудным расхищением природы, нецелесообразностью использования, неумением превращать продукты в более высокие промышленные ценности, наконец, выработка мероприятий по бережливому и продуманному использованию всех видов энергии, начиная с силы ветра и кончая мускульной силой человека, являются теми необходимыми задачами органа по охране природных богатств, который намечается в плане ближайших мероприятий научного строительства".

В словах этих видна прозорливость, глубина мысли ученого и т. д. Но отметим и другое: острую заинтересованность в благосостоянии страны, твердую гражданскую позицию, хозяйское отношение к природным богатствам своей Родины. Таковы были черты ученого нового времени, новой исторической эпохи.

ЗАПОЛЯРНАЯ ЭПОПЕЯ

О Север, Север-чародей,

Иль я тобою околдован!

Иль в самом деле я прикован

К гранитной полосе твоей!

Ф. И. Тютчев

"Среди всех переживаний прошлого, среди разнообразных картип природы и хозяйственной деятельности человека самыми яркими в моей жизни были впечатления от Хибин - целого научного эпоса, который почти 20 лет заполнял все мои думы, силы, владел всем моим существом, закалял волю, будил новую научную мысль, желания, надежды".

Так писал Ферсман, не упомяпув о том, что освоение Хибин памятно не только для пего и его спутников, соратников, но и для всей страны. Геологическое освоение этого заполярного края превратилось в героическую эпопею. О ней было написано немало. Вспомним только некоторые ее эпизоды.

В 1915 году началось строительство железной дороги, соединяющей Петроград, Петрозаводск, Кандалакшу, Имандру, Мурманск. Это требовалось для стратегических целей: Мурманский порт был необходим для доставки из Европы в Россию военных грузов. Прокладывали трассу из Петрограда в Мурманск с торопливостью необыкновенной. Железнодорожную магистраль протяженностью более тысячи километров построили за 17 месяцев.

Однако поспешность не способствует качеству работ.

(Тут кстати вспомнить поговорку, приведенную Ферсманом в одной из его статей: дорогая дорога - самое дешевое для страны, ибо она экономит время, силы, технику, а значит, деньги и жизнь.) Да и не стало острой надобности в Мурманской трассе: мировая война закончилась, открылись порты Балтики и Черного моря, а Хибинский край оставался неизведанным.

Что делать с трассой, пересекающей дремучую окраину страны и быстро приходящей в упадок? Был один довод в ее пользу: в государстве рабочих и крестьян не должно быть окраин! Все районы, все края Страны Советов, все пароды, ее населяющие, равноправны.

Но ведь есть еще и экономический расчет, без которого пе обойтись. А он показал: реставрация дороги обойдется по меньшей мере в сорок тысяч рублей. И каков результат? Кто будет ездить по железной дороге в безлюдном краю? Что будут перевозить по ней, если промышленность здесь отсутствует, а морская торговля через Мурманский порт сошла на нет?

В таких условиях было принято единственно верное решение: предоставить ученым выяснить возможности хозяйственного освоения Хдбин и целесообразность реконструкции железной дороги. В мае 1920 года Петроградский исполком направил в Хибины комиссию в составе академиков А. П. Карпинского, А. Е. Ферсмана и геолога А. П. Герасимова.

На станции Имандра члены комиссии обследовали небольшую гору и... Знаменитый минералог Ферсман в замешательстве разглядывал обломки камней: некоторые из кристаллов и даже целые группы минералов разных цветов и форм были ему неизвестны! Для него не было никакого сомнения: они попали в удивительный минералогический мир. Здесь конечно же есть, непременно есть месторождения полезных ископаемых.

Вернувшись в Петроград, он организовал группу молодых геологов, получил от Академии наук деньги, снаряжение и продовольствие (всего ничтожно мало, в стране лютовала разруха). И вот уже небольшой геологический отряд в Хибинах.

Осень в Заполярье - неласковое время. Постоянная слякоть, ветер, холод. Палаток в отряде не было. Все продовольствие, снаряжение и тяжеленные образцы переносили на себе. В ведре варили гречневую кашу, сдабривая ее грибами или черникой. Чтобы экономить время, готовили еду один раз в день, а ведро с пищей несли на палке.

Ночи были морозные. Днем доводили до исступления комары и мошка. Шли без дорог и троп. Вброд переходили реки. Спотыкались и падали в коварном кочкарнике, опутанном карликовыми березками. Грузно брели по болоту, проваливались по колени, до кровли вечной мерзлоты...

Карта была очень плоха. Приходилось на ходу исправлять ее, дополнять или вычерчивать заново. Обстоятельства требовали отдачи всех сил без остатка. Казалось, выдержать этого нельзя.

Они выдержали. Совершенно измученными вернулись к теплушке. Знали: это только начало. Верили: суровые Хибины еще раскроют им свои геологические тайны.

И еще три года отряд Ферсмана изучал Хибинские горы:

"В серой, однообразной природе, среди скал с серыми лишаями и мхами целая пестрая гамма редчайших минералов: кроваво-красные или вишневые эвдиалиты, как золото, сверкающие блески астрофиллита, ярко-зеленые эгирипы, фиолетовые плавиковые шпаты, темно-красные, как запекшаяся кровь, нептупиты, золотистые сфены... и ие перечесть этой пестрой картины красок, которою одарила природа этот серый уголок земли".

То, что представляет огромную ценность для минералога, еще совсем не обязательно имеет народнохозяйственное значение как промышленное сырье. Открывая многочисленные месторождения редких минералов, Ферсман мечтал и о другом: найти промышленные месторождения руд, разработка которых преобразует край и принесет пользу стране.

...На Кольском полуострове на земную поверхность выходят из глубин очень древние породы, имеющие возраст около миллиарда лет. За свою долгую историю они претерпели значительные изменения. С ними связаны определенные комплексы минералов.