Бумажные войны (сборник)

«Германия передает свои судьбы в руки воинов, мы оставляем их в руках политических деятелей. Германия действует; мы говорим. Слова ничего не значат в деле крови и железа. Вооружись или сдавайся. Борись за империю или теряй ее. Вот выбор. Среднего пути для нас нет».

Он выставил тогда же шесть требований для спасения Англии от Германии:

1. Немедленное вотирование 50 миллионов фунт. стерл. для флота.

2. Немедленное принятие закона об обязательной воинской службе.

3. Принятие закона (Блетчфорд не указывает, можно ли подождать или тоже немедленно) об элементарной военной подготовке для всех школьников старше десяти лет.

4. Немедленное учреждение генеральных штабов для армии и флота.

5. Большое увеличение ассигновок для разведочной (военного шпионства) службы.

6. Официальный призыв ко всем хозяевам брать на службу преимущественно британцев, вместо иностранцев.

Таковы были заповеди Блетчфорда, заповеди, которые, к счастью Англии, были не совсем приняты во внимание и, как показал теперешний опыт, Англия обходится без обязательной воинской повинности.

Но Блетчфорд явился лишь наиболее популярным истолкователем речей и писаний других англичан, более авторитетных и более глубоких. Он, очевидно, хорошо ознакомился, например, с книгой «Будущий мир англо-саксонцев» майора Стюарта Маррея, вышедшей в 1905 г. и легшей как бы в основу его статей в «Clarion» и «Daily Mail».

Маррей вообще смотрит на войну, как на вещь нормальную, и вместе с Клаузевицем считает ее лишь продолжением политики. Мир — это только временное затишье, лишь отдых от военных бурь, которые составляют собою более естественные явления, чем продолжительный мир. На свете все управляется силой, все — продукт силы, и самый мир возможен лишь при обладании огромной силой. Нужно, поэтому, постоянно быть во всеоружии, нужно всегда готовиться к войнам, которые неизбежны. «Мир должен быть рассматриваем, как период отдыха после последней войны и как период приготовлений к следующей».

Маррей не верит в международные договоры и говорит о них с тем же презрением, как и нынешний германский канцлер Бетман-Гольвег. «В нашей стране, — пишет этот англичанин в вышеназванной своей книге, — многие, которым следовало бы лучше знать дело, болтают (prate) о международном праве, точно это была осязаемая сила, которая может нас охранить, если мы сами не будем охранять себя. Это все — идеалисты теории, вьющие веревки из песку. Нельзя говорить более ясно, что международное право охраняет только сильных, и единственные законы, признаваемые великими державами, это — сила и удобство. Единственные вопросы, которые себе задают практические государственные люди за границей, это: „Есть ли у нас возможность сделать то или другое?“, а если да, то „удобно ли?“…

Международные трактаты считаются обязательными лишь до тех пор, пока взаимные интересы договаривающихся держав остаются прежние и пока возможно силою заставить эти державы исполнять взятые на себя обязательства».

Не веря в честность и слово народов, Маррей, само собою разумеется, предвидит возможность внезапных нападений на Англию даже в самое мирное время. Разве сама Англия, — говорит он, — не захватила в 1807 г. датский флот, не бомбардировала столицу дружественной страны и не забрала всю ее амуницию, находясь с нею в полном мире и не объявляя ей предварительно никакой войны?

Признав войны естественным занятием народов, он советует Англии готовиться не только против Германии, но и против России и даже против Франции. Никому, ведь, верить нельзя. И если есть пангерманизм, которому следует противопоставить англо-саксонство, то также имеются и панславянство, и «желтая опасность», которые тоже могут «внезапно нападать» и разными другими военными хитростями поражать недостаточно осторожную Англию.

Книга Маррея «Будущий мир» сопровождалась коротеньким предисловием лорда Робертса, недавно умершего фельдмаршала Англии. Но лорд Робертс, как и известный писатель по военной истории и международной политике Спенсер Вилькинсон, ныне профессор в Оксфорде, принадлежат к типу более, так сказать, гражданского милитаризма. Лорд Робертс и Вилькинсон широко агитировали в пользу лучшего вооружения народа; но ни тот, ни другой особенно не выдвигали Германии, как будущего противника на поле боя. Наоборот, было время, когда Спенсер Вилькинсон даже полагал, что наиболее естественным союзником Англии является не кто иной, как Германия (см. его «The Nation’s Awakening», 1896, стр. 125–128). Но и генерал Робертс, и Вилькинсон настаивали, чтобы английский народ был «готов» на всякий случай и что интересы Англии требуют вмешательства ее в континентальную политику Европы.

Главная мысль лорда Робертса, которую он с поразительной для его возраста энергией распространял за последние десять лет на публичных митингах и в разных собраниях, состояла в том, что необходимо ввести обязательную для всех военную подготовку. Он был против создания и содержания больших регулярных армий, а предлагал вооружить, точнее сказать, приспособить к ношению оружия весь народ.

«Говорят, что всеобщее обучение военному делу должно привести к милитаризму и войне, — заявил он в речи, произнесенной в Ньюкэстле 7 декабря 1905 г. — Но мне хотелось бы убедить вас в том, что результаты были бы как раз противоположными. Нет более верного залога мира, как готовность к войне, и если бы каждый на нашем острове был готов выступить в роли сильного и вооруженного человека, то мир его родины был бы обеспечен».

Сам лорд Робертс не раз высказывался в том смысле, что причинами войн служат не видимые для всех пружины, а скрытые, слепые, стихийные силы, экономические, социальные, которые трудно, даже невозможно контролировать. Но вот, как ясно мы все теперь, конечно, видим, что на самом деле совсем неверно, будто постоянные и усиленные вооружения служат делу мира.

А. А. Колотов. «Битва при Доркинге» Джорджа Чесни: политическое и литературное влияние

В начале мая 1871 года в очередном номере журнала Blackwood’s Edinburgh Magazine среди прочих материалов появляется анонимная повесть под названием «Битва при Доркинге: воспоминания добровольца». К концу года благодаря этой вымышленной истории ее автор приобретет широкую известность, которая в дальнейшем поможет ему стать генералом и членом английского парламента, а сама «Битва при Доркинге», переведенная на несколько языков, разойдется отдельными массовыми изданиями по всей Европе, Северной Америке и даже Океании. Но самое главное — она станет родоначальницей нового популярного жанра в английской литературе — так называемого «романа вторжения» (invasion novel).

Автором повести, которой суждено было стать одной из главных сенсацией английской жизни 1871 года, был подполковник Джордж Томкинс Чесни, не так давно по состоянию здоровья оставивший службу в Индии. Вернувшись на родину, подполковник буквально забросал родное военное ведомство разнообразными предложениями по реорганизации военного дела в Англии, поскольку считал современные английские войска недостаточно подготовленными к ведению боевых действий против возможного агрессора. Для Джорджа Чесни не было сомнений, кто может выступить в роли такого агрессора — как и все англичане, он с тревогой следил за скоротечной франко-прусской войной 1870–1871 гг., когда Бисмарку понадобилось всего лишь два месяца, чтобы фактически сокрушить и деморализовать крупнейшую в Европе армию, вынудив императора Франции Наполеона III выбросить белый флаг после убедительного разгрома французских войск в битве под Седаном.

Что будет, если сплотившаяся вокруг кайзера Германская империя после завоевания Франции решит вторгнуться на туманный Альбион? «Битва при Доркинге» подполковника Чесни как раз и должна была явиться для англичан ответом на этот пугающий вопрос.

Современные исследователи единодушны в том, что произведение Джорджа Чесни создавалось не для решения каких бы то ни было литературных или эстетических задач, а имело вполне конкретную, прикладную цель: предупредить английское общество о планах экспансии прусского канцлера Отто фон Бисмарка и империалистических амбициях других европейских государств [25], «ужаснуть читателя катастрофическими последствиями слабостей государства» [26], открыто заявить о том, что «ложное чувство безопасности и отсутствие подготовки» приведут Англию к поражению [27]. Вполне понятно, что «Битва при Доркинге», созданная по горячим следам франкопрусской войны, должна была послужить наглядным уроком для англичан, что «любая страна, не готовая к сражениям в политическом, военном или психологическом отношении, будет сокрушена точно также, как Франция Луи Наполеона была сокрушена военной машиной династии Гогенцоллернов» [28].

Сюжет повести Чесни достаточно прост: вскоре после окончания франко-прусской войны Великобритания вынуждена отправить часть своих войск на подавление восстания в Индии, другую часть для защиты Канады в Северную Америку, военно-морской флот также рассредоточивает свои силы по всему миру для защиты британских колоний, и в итоге для обороны страны остаются довольно незначительные силы. После формального объявления войны английский флот терпит поражение на море (главным образом из-за своей технической отсталости), и, воспользовавшись благоприятным моментом, вражеские войска производят высадку на берег Великобритании. В сражении с английской регулярной армией и ополчением возле городка Доркинг в графстве Суррей силы неприятеля одерживают победу. Англия становится провинцией Германской империи и теряет все свои колонии: «Канада и Вест-Индия отошли к Америке; Австралии пришлось объявить независимость; Индия была потеряна навсегда (…), Гибралтар и Мальта отошли к новой морской державе, Ирландия стала независимой и пребывает в постоянной анархии и революциях» [29].

Повествование построено в форме воспоминаний очевидца, однако, по сути дела, это мемуары из будущего: рассказчик, спустя пятьдесят лет после произошедших событий, очевидцем которых он был, с горечью описывает вторжение и завоевание Англии армией другого государства в начале семидесятых годов XIX века. Такая ретроспективная точка зрения дает автору возможность показать потенциальные последствия текущей политической ситуации в Великобритании как уже свершившиеся исторические события. Подобное «знание будущего» позволяет герою-рассказчику давать свои эмоциональные оценки в отношении современной читателю английской действительности: «мы, англичане, можем винить только самих себя за то унижение, которому подверглась наша страна» [30], «какими глупцами мы были!» [31], «мы все в ту пору были слепы» [32], «наша страна действительно созрела для того, чтобы пасть» [33].

Эмоциональность повествователя, конечно же, мало кого могла оставить равнодушным из английских читателей. В этой связи стоит напомнить, что в 1871 году Британская империя все еще оставалась страной, над которой никогда не заходит солнце, и подобный катастрофический сценарий возможного будущего вызвал немедленный общественный резонанс. Для удовлетворения читательского спроса номер журнала с рассказом Джорджа Чесни шесть раз отправлялся в типографию для печати дополнительных экземпляров. Отдельное издание «Битвы при Доркинге» с самого начала продаж било все рекорды, и всего лишь за первые два месяца разошлось тиражом в 110 тысяч экземпляров. Книга практически сразу была переведена на датский, голландский, французский, немецкий, итальянский, португальский и шведский языки, и вышла отдельными изданиями в Соединенных Штатах, Канаде и Новой Зеландии [34].

В целом, воображаемая история политического апокалипсиса — поражения Англии в грядущей войне из-за политической близорукости современного правительства — с лихвой оправдала намерение автора привлечь внимание общества к проблемам безопасности Британских островов. Поставленные «Битвой при Доркинге» вопросы о текущем состоянии английской армии и готовности страны отразить нападение возможного противника стали основной темой общественного обсуждения по всей Британской империи. Предполагая такой взрыв внимания к мрачному пророчеству о будущем Великобритании, уже через несколько дней после первой журнальной публикации повести Чесни проправительственная лондонская «Таймс» вышла с передовицей, где окрестила «Битву при Доркинге» «лейтмотивом новой паники», а уже 22 июня в газете появилась собственная, куда более оптимистичная версия воображаемого вторжения в Англию. Под заголовком «Вторая армада (глава из истории будущего)» читатели «Таймс» могли прочитать, как в грядущем 1875 году Великобритания с честью отражает нападение объединенных военных сил Европы и Америки.

Однако, несмотря на все попытки сбить накал страстей в отношении «Битвы при Доркинге», ажиотаж вокруг истории подполковника Чесни не спадал и месяцы спустя после первой публикации. Повесть стала настолько популярной темой в общественной жизни, что правительство вынуждено было озвучить свою позицию по данному вопросу. В сентябре 1871 года в одном из своих официальных выступлений премьер-министр Великобритании Уильям Гладстон специально обратился к повести Чесни. С точки зрения главы правительства, «Битва при Доркинге» выставила англичан посмешищем в глазах всего мира, и теперь подразумевается, что результатом бурного общественного обсуждения должно стать увеличение военных расходов государственного бюджета. Речь английского премьер-министра, в сущности, можно считать признанием реальной политической силы художественного произведения о будущей войне [35].

«Битва при Доркинге» действительно стала существенным фактом в общественной и политической жизни Великобритании 1871 года. Но следует подчеркнуть, что модель политического воздействия, предложенная «Битвой при Доркинге» — художественное описание грядущего поражения страны из-за близорукости текущей политики в области военного дела — в последующие годы напрямую использовалась не только в Великобритании. В качестве примера можно привести построенный по образцу произведения подполковника Чесни роман «Америка пала!» (1915) американского писателя Дж. Бернарда Уокера, в котором пожар первой мировой войны перекидывается через океан, и европейские армии вторгаются на территорию Соединенных Штатов. Роман был снабжен обширным предисловием политического характера от издателя Джорджа Хейвена Путнэма, в котором тот выражал надежду, что произведение Уокера, как и «Битва при Доркинге» Чесни, заставит жителей страны всерьез задуматься о риске подвергнуться иностранному военному вторжению [36].

Стоит отметить, что еще одна попытка использования литературного произведения Джорджа Чесни в качестве инструмента политического воздействия была предпринята уже в ходе второй мировой войны: в 1940 году пропагандистская машина нацистской Германии выпустила немецкий перевод «Битвы при Доркинге» под заголовком «Was England erwartet!» («То, чего страшится Англия!») — видимо, для поднятия боевого духа нации.

Хотя произведение Джорджа Чесни замысливалось прежде всего как политически злободневный памфлет, облеченный в форму литературного произведения, его влияние на литературную ситуацию было не меньшим, чем воздействие на ситуацию политическую.

Во-первых, «Битва при Доркинге» спровоцировала появление множества изданий, являющихся непосредственным откликом на события, описанные в повести Чесни. Одни из них были полемическими возражениями, касающимися политических причин и следствий воображаемого поражения Англии, другие же представляли собой прямые литературные продолжения «Битвы при Доркинге» (например, «Осада Лондона: воспоминания еще одного добровольца», «Что случилось после Доркинга, или Победа при Танбридж-Уэллс»).

Артур Скетчли. «Мисс Браун о „Битве при Доркинге“» (1871). Комический отклик на произведение Д. Чесни.

Во-вторых, тема военного вторжения в Англию сразу же была с энтузиазмом подхвачена английскими литераторами, которые принялись изобретать собственные сценарии падения Британской империи: в том же 1871 году в свет выходит уже упомянутая «Вторая армада», в 1876 году — роман «Вторжение 1883 года», в 1877-ом — «Пятьдесят лет спустя». «В течение следующих четырех десятилетий английская бульварная пресса тиражировала бесчисленные пересказы новеллы Чесни, в которых на неподготовленную в военном отношении Англию коварно нападает иностранная держава (как правило, Франция или Германия), и страна вынуждена отражать массированные сухопутные и морские вторжения, что в итоге заканчивается ее унизительным поражением и массовыми казнями гражданского населения», — дает общую характеристику литературной ситуации того времени один из современных исследователей [37]. Таким образом произведение Джорджа Чесни, задуманное прежде всего как средство воздействия на текущую политику правительства в отношении военной реформы, положило начало целому литературному жанру, так называемому «роману вторжения», пик популярности которого пришелся на годы, предшествующие первой мировой войне, и наиболее известными образцами которого стали такие произведения, как «Война миров» (1898) и «Война в воздухе» (1908) Герберта Уэллса, «Загадка песков» (1903) Эрскина Чилдерса и «Вторжение 1910 года» (1906) Уильяма Лекью.

Литература вторжения распространилась по всей Британской империи. Роман «Вторжение» (Сидней, 1877) автора, выступившего под псевдонимом «W. Н. Walker, лицензированный землемер из Паркерстауна», описывал российское вторжение в Австралию.

Арвид Энгхольм. Литературная война

32-летний журналист, живущий в Стокгольме и пишущий о компьютерах, науке и научной фантастике, издатель шведского НФ бюллетеня «Сайенс фикшн джорнэл» — так представился нашим читателям видный деятель европейского фэндома Арвид Энгхольм, подготовивший это эссе специально для «Уральского следопыта».

Пару лет назад я участвовал в работе скромного съезда любителей фантастики в университетском городе Уппсала (к северу от Стокгольма). По окончании мероприятия я забрел в лавку торговца антикварными книгами на улице Ботвидс восточнее городского вокзала. Там я наткнулся на самый ранний из попадавшихся мне образчиков того под-жанра НФ, который я бы назвал так: воображаемая война. Книга, найденная мной, представляла собой простенькую брошюру страниц в сорок и была издана в 1889 г.; называлась она «Как мы потеряли северные провинции». Автор пожелал скрыться под псевдонимом ***, несколько странным, на мой взгляд, Книга стоила 15 шведских крон, и я купил ее — выгодное приобретение.

Лет сто, а может быть, и больше, шведские писатели-фантасты разрабатывали тему войны с нашим огромным соседом на востоке. Поэтому, когда мой русский коллега Виталий Бугров попросил меня написать что-нибудь о шведской НФ, я вспомнил эту брошюру и внезапно понял, что нашел интересный предмет для разговора.

Но, подумал я, этот предмет заключает в себе определенный риск. Писать о шведских авторах, разыгрывавших в своих книгах войну с Востоком, для русской читательской аудитории?! Если меня неправильно поймут, я могу оказаться крайне непопулярным…

Во-первых, следует оговорить тот факт, что такого рода истории исключительно плод воображения. Они в большей мере являются отражением той эпохи, в которую были написаны, а также зависят от национальной принадлежности автора. Повествования о воображаемых войнах фиксируют историческую возможность конфликтов между страной автора и ближайшей крупной державой. Британские писатели веками развивали сюжеты о воображаемых войнах Британии с Францией, позднее — с Германией. Японские фантасты — о войнах между Японией и Китаем. Этот ряд можно продолжить. Шведские же авторы описывали войну между Швецией и Россией.

Во-вторых, существует некая любопытная историческая подоплека, определенный исторический фон, свидетельствующий о длительных и специфических отношениях между нашими двумя странами.

История тысячелетнего контакта между шведами и русскими знает и войну, и мир. Первый период развития этих взаимоотношений совпал с эрой викингов. В то время как норвежские и датские викинги устремлялись в Англию и Францию, шведы плыли на восток. Они поднимались вверх по рекам Руси, главным образом, для торговли; в междуречьях катили по бревнам свои знаменитые длинные корабли и достигали, наконец, Черного моря — так сказать, с тыла.

Я также слышал, что шведские викинги принимали участие в основании Москвы (быть может, отголосок легенды о Рюрике и его братьях, некогда призванных будто бы ильменскими славянами править в Новгороде? — Ред.) и что даже слово «Россия» могло произойти от викингов. Дело в том, что область, занимавшая Стокгольмский архипелаг, называлась «Рослаген», а выходцы из этих мест именовались «росарами». Появившись на востоке, они принесли с собой и это название — так, по крайней мере, утверждают некоторые историки.

Позже, в XVII–XVIII вв., Швеция претендовала на Балтийское море и несколько раз воевала с Россией; наиболее известная из этих войн — та, которую вели между собой Карл XII и Петр Великий. Вообще, последней войной, в которой участвовала Швеция, была война с Наполеоном в 1815 г., но против Франции тогда выступило много стран. Последней же войной, которую Швеция вела самостоятельно, была война с Россией в 1809 г.

Поэтому, когда шведские фантасты обратились к сюжетам, связанным с воображаемыми войнами, они писали о войнах именно с Россией (позднее — с Советским Союзом). Интересно отметить, что было создано немало произведений на эту тему и они образовали целый поджанр в шведской фантастической литературе.

Моей целью в данной статье является только описание этого жанра, ничего больше. Я счастлив, что моя страна вот уже почти 200 лет не испытывала ужасов войны. Книги, упоминаемые мною, являются лишь результатом игры человеческого воображения.

Сначала надо выяснить, принадлежат ли произведения о воображаемых войнах к научной фантастике. Мне кажется, фантастическая литература строится на размышлениях, предположениях. Это могут быть научные либо технические предположения, но также — социологические или политические. Знаменитые утопии и антиутопии очень редко основываются только на суждениях авторов о научном прогрессе. Изменения в обществе — вот самоценный для таких фантастов материал; он соответствует признанному определению фантастической литературы как описания мира, невозможного ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС.

Война — это политика, зашедшая в тупик. Поэтому любая книга о воображаемой войне представляет собой рассказ о воображаемой политике и, следовательно, отвечает традиции антиутопической литературы.

Можно также отметить, что тема вымышленных войн связана с «параллельной историей». В XX веке традиция таких параллельно-исторических сюжетов в НФ развилась настолько, что породила соответствующий поджанр. Мне вспоминается, к примеру, «Человек в высоком замке» Филипа К. Дика, где существует мир, в котором нацистская Германия и Япония выиграли вторую мировую войну. Приходит на память также «Трансатлантический туннель» Гарри Гаррисона — там XX век рисуется под знаком могучей Британской империи, в этом варианте истории американские повстанцы в свое время проиграли войну за независимость английской короне.

Я попытался найти что-нибудь аналогичного плана в шведской литературе. Согласно шведской НФ библиографии 1741–1983 гг., составленной Сэмом И. Лундвалем, священник Густав Хенрик Меллин в 1867 г. написал повесть, названную «Последняя битва шведов»[38]. Она имела много общего с отмеченным поджанром НФ, но, к сожалению, я не сумел ее раздобыть.

Книга 1889 г., которую я нашел в Уппсале («Как мы потеряли северные провинции»), находится у меня. Могу засвидетельствовать со всей определенностью, что это — очень типичный пример подобного рода сюжетов.

Автор пожелал остаться неизвестным, но все же написал предисловие, в котором утверждал, что его книга должна явиться предупреждением для читателей. Мы должны, считал автор, «иметь сильную защиту на суше и на море, чтобы выжить в ходе грядущих событий». «По моему убеждению, — писал он, — только при таком условии мы сохраним нейтралитет и политическую независимость; это убеждение и заставило меня взяться за перо».

В то время Швеция состояла в унии с Норвегией. Упомянутая повесть рассказывает, как шведская самооборона пришла в упадок (из-за небрежности, с какою шведы стали относиться к защите своих границ). Это дало возможность войскам Российской империи вторгнуться в Швецию, и в итоге северные территории были шведами утеряны. Автор особо акцентировал внимание на деградации шведского коневодства, что и сделало кавалерию неэффективной. Да, в те времена войны еще велись человеком в седле.

Разрыв Норвегией унии (в 1905 г.) усилил среди шведов чувство своей незащищенности, слабости; они как бы остались в одиночестве. Акция норвежцев, практически в одностороннем порядке расторгших союз, получила негативный отклик в Швеции; в 1906 г. Иван Аминофф, офицер шведской армии, написал роман «Норвежско-русская война». О причинах появления этой книги говорит ее подзаголовок: «Последствия несчастливого 1905 года». Роман был своеобразным предостережением, адресованным норвежцам, которым следовало бы хорошенько подумать — ведь в будущем, по мнению автора, шведы окажутся им необходимы.

Чуть раньше, в 1904 г., Аминофф написал роман, названный им «Когда говорит бог войны», — «романтическое повествование о нашей будущей войне». Это было время, когда война еще казалась делом романтиков.

Перед первой мировой войной Аминофф вновь взялся за перо — в 1912 г. вышла его книга «Покоренная земля», переизданная в 1914 г. под названием «Завоевание». Этот роман более пессимистичен, нежели «романтический» опус «Когда говорит бог войны». Собственно, враг здесь прямо не назван — это книга скорее не о войне, а о послевоенном времени.

В 1915 г., когда в Европе шла большая война, энергичный Отто Витт напечатал свой сборник «Технические сказания о войне». Поскольку в ходе окопной войны появились аэропланы и крупнокалиберная дальнобойная артиллерия, стало очевидным, что в будущем войны превратятся в столкновения боевой техники. Витт написал целый ряд историй, дабы «просветить юношество» относительно технических возможностей. Некоторые «военные сказания» были также напечатаны в издававшемся Виттом журнале «Хугин» (его часто называют первым шведским НФ журналом).

Но мировая война изменила не только военную технику. Изменилась и карта Европы, на ней появился Советский Союз. Стало казаться, что отныне война может быть предотвращена. Люди надеялись, что ужас окопов впредь не вернется. Британский премьер-министр Чемберлен говорил о «мире в наше время», но его соотечественник Герберт Уэллс был настроен не столь оптимистически. В своем «Облике грядущего» (1935) он писал о том, что человечество сотрет себя с лица земли еще до рождения нового, лучшего общества. Этот сюжет лег в основу фильма, который оказался в большей степени провидческим, чем слова мистера Чемберлена.

Среди книг этого периода я не нашел большого количества примеров литературных войн, разыгранных в воображении шведских фантастов. Правда, в 1938 г. Тэг Тиль опубликовал первое предупреждение о том, что может произойти — «Сражение у острова Касто: Повесть о роковом часе для Швеции».

Если первая мировая война изменила мир, то вторая мировая преобразила его в еще большей степени. Теперь мы имеем угрозу атомной бомбы.

В 1950 г. под псевдонимом Эрго увидел свет роман «Роковой час Швеции 195Х», предупреждающий о возможном нападении с применением атомных бомб. С этого времени противник становится несколько неопределенным, речь идет о большой красной опасности без указания какой-либо национальности.

В 1953 г. Катарина Брендель выиграла главный приз со своей повестью «Атомные сумерки», в которой рассказывается не собственно о войне, а о людях вымышленного города Менехат после атомной войны. Повесть была отмечена первым призом (10 тыс. крон — немалые деньги по тем временам!) в литературном конкурсе, объявленном издательством ФИБ.

Книга Ганса Лундберга «Понедельник, три часа» (издана в 1973 г.) напоминает о возможности внезапной ядер-ной атаки. Заглавие книги поясняется тем, что по первым понедельникам каждого месяца, ровно в три часа, проводились испытания противовоздушных сирен; именно это время и было избрано для нападения — ведь люди не знали, учебная ли тревога проводится по расписанию или же действительно атакует беспощадный враг.

Но рассказы об атомной войне в 70-е годы становятся редкостью. В середине десятилетия Дидрик Дак (псевдоним неизвестного автора) написал «1999: оккупированная Швеция» — повесть о том, как наша страна была захвачена и какие ужасы ожидали ее после оккупации. Это — книга о воображаемой оккупации: покоренное население загоняется в лагеря, похожие на те, какие были придуманы в маоцзэдуновском Китае.

О. Цехновицер. Империалистический военно-утопический роман

«Во всех курортах Европы в это утро раздавались музыка и песни, дети играли на солнце, лодки с гуляющими сновали по всем направлениям. Жизнь текла легко и безмятежно, не обращая никакого внимания на собирающиеся над горизонтом тучи», — так накануне войны рисовал буржуазный утопист Уэллс в романе «Война в воздухе» картину того дня, когда наконец раздастся призыв к мировой бойне.

И вскоре это предсказание с абсолютной точностью претворилось в жизнь. В ясный воскресный июньский день 1914 года, когда во всех курортах Европы легко и безмятежно веселилась буржуазия, прибывший на маневры в город Сараево (в Боснии) наследник австрийского престола, эрцгерцог Франц-Фердинанд, подвергся двойному покушению. Когда он проезжал по главной улице, в карету была брошена бомба, но безрезультатно. Спустя несколько часов, когда Франц-Фердинанд и его жена проезжали в автомобиле по одной узкой улице, подошедший к ним студент, серб Гаврила Принцип, двумя выстрелами из револьвера убил эрцгерцога и его жену.

Этот выстрел прокатился эхом по всему миру.

«Европейская война, которую в течение десятилетий подготовляли правительства и буржуазные партии всех стран, разразилась. Рост вооружений, крайнее обострение борьбы за рынки в эпоху новейшей, империалистической, стадии развития капитализма передовых стран, династические интересы наиболее отсталых, восточно-европейских монархий неизбежно должны были привести и привели к этой войне. Захват земель и покорение чужих наций, разорение конкурирующей нации, грабеж ее богатств, отвлечение внимания трудящихся масс от внутренних политических кризисов России, Германии, Англии и других стран, разъединение и националистическое одурачивание рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления революционного движения пролетариата — таково единственное действительное содержание, значение и смысл современной войны»[39].

Следует отметить, что далеко не один Уэллс предсказывал в утопических произведениях эту войну.

Еще задолго до 1914 года во всех странах милитаризованной Европы в произведениях литературы, философии и публицистики возникает призрак грядущей войны. В эту эпоху, когда в генеральных штабах и на биржах империалистических государств шла деятельная подготовка к войне, книжные рынки всех стран наводняются военной беллетристикой, и прежде всего военно-утопическими романами. При этом писатели, рассказывая о технике грядущей войны, часто стремятся вскрыть одновременно и политические вопросы, связанные с ней. Так, ряд романов, исходя из учета оппортунистической политики социал-демократии, еще задолго до 1914 года предсказывал ее предательскую роль в военные годы. В немецком романе неизвестного автора, скрывшегося под тремя звездочками, — романе, вышедшем в Берлине еще в 1906 году, «Народы Европы»… «Война грядущего» («Volker Europas»… «Der Krieg der Zukunft»), определенно говорится о предстоящем во время войны ренегатстве германской социал-демократии.

Укажем, что в некоторых германских утопических романах предвиделась возможность революционного движения в связи с войной. Показателен с этой стороны роман «Крушение старого мира» («Der Zusammenbuch der alten Welt») автора, скрывавшегося под псевдонимом Зеештерн[40]. Этот роман также был опубликован в 1906 году. В немецких литературных кругах узнавали в авторе этого произведения «очень высокопоставленное лицо», по-видимому самого императора или его брата, гросс-адмирала, принца Генриха. Несомненно, что этот роман, если и не был состряпан при дворе Вильгельма II, то во всяком случае целиком внушен и проникнут духом германского империализма. Конечно, не случаен огромный успех этого произведения, разошедшегося за два-три месяца почти в ста тысячах экземпляров.

В романе повествуется, как в далеком Самоа англичанами и американцами провоцируется выступление германского флота. Германия объявляет войну Англии и Франции, но Америка, натравив Англию, сама остается нейтральной и продает оружие всем воюющим державам. Италия присоединяется к Германии, Россия же сохраняет нейтралитет.

Автор рисует чрезвычайно яркую сцену в рейхстаге, когда получается известие о боевых событиях у островов Самоа. Канцлер Бюлов произносит речь, собрание отвечает на нее «восторженным взрывом национальных чувств». Затем председатель вносит два предложения: одно, «подписанное, всеми партиями, до социал-демократической включительно», выражает неограниченное доверие Бюлову; другое же, «внесенное Бебелем и его товарищами», высказывает, напротив, желание, чтобы конфликт Самоа был передан на обсуждение Гаагского третейского суда. Далее, этот «бывший токарь» произносит в романе речь в защиту своих позиций:

«Мы всегда предостерегали вас, — кричал Бебель, — мы тщетно пытались препятствовать растратам народных денег на морскую политику, вооружавшую против нашей так называемой мировой политики все страны, заставившую все народы относиться к нам подозрительно и приведшую к тому, что наша политика всюду пробуждает недоверие… Мы не остановимся ни перед какими средствами, — даже перед такими, которые вы будете порицать, — чтобы воспрепятствовать вашей безумной политике вовлечь нас в страшное несчастье — в европейскую войну».

«Высокопоставленный романист» вложил в уста Бебеля речь, не лишенную остроты и правдоподобия.

Характерно и то, что при голосовании предложений (подобно тому, что было в рейхстаге в 1914 году) за Бебелем пошла лишь небольшая кучка «непримиримых».

Примечательно, что в обоих романах указывается на революционное пролетарское движение как на следствие войны. Конечно, революционным движением охвачено население стран, враждебных Германии. Так, в Шарльруа социалисты под влиянием поражений, нанесенных германской армией, объявляют «Красную республику» и решают оказать сопротивление наступающим немецким войскам. В город стекаются рабочие рудников и образуют «довольно значительную силу, хорошо вооруженную и с военной подготовкой». Происходят баррикадные бои, но немецкие войска побеждают, ибо между рабочими началась «междоусобная война», которая приводит к тому, что «озверевшая чернь упивается своей собственной кровью». Понятно, что эти события производят самое «отрезвляющее» впечатление на социалистов Германии, хотя, как мы это узнаем из дальнейших глав романа, немецкие социал-демократы тоже перешли однажды от слов к делу и начали всеобщую забастовку. Конечно, это движение удается подавить, а зачинщиков арестовать. Немецкие пролетарии относятся к арестам вождей равнодушно, «ибо мысли народа были слишком заняты войной, чтобы интересоваться судьбой каких-то агитаторов».

В результате войны начинается также и национальное движение колониальных народов. Подымается «зеленое знамя» пророка в Хартуме, в Египте, в Марокко, в Палестине, в мусульманской Индии, в Турции и пр. Одновременно начинается восстание в Китае и негров в Африке.

В связи с этим Зеештерн меланхолически замечает:

«Пришла роковая расплата за то, что европейцы обучали негров военному искусству и замещали цветнокожими унтер-офицерские должности. Европейские колониальные державы были всюду побеждены их собственными средствами и, что еще хуже, их оружием, данным ими в руки туземцев».

Итак, мы видим, что даже коронованный беллетрист, полный ненависти к пролетариату, все же видит возможность революционного пролетарского и национально-освободительного движения в итоге грядущей войны.

Вследствие роста колониальной захватнической политики Германии и того препятствии, которое оказывала этой агрессии Англия, большинство германских утопических романов, появившихся накануне 1914 года, изображает Англию основным врагом Германии, и темой этих произведений является разгром Англии силой германского оружия. Это нашло свое выражение в романе А. Нимана «Мировая война» (August Niemann, «Der Weltkrieg», Berlin, 1904).

А. Ниман (1839–1917), «Мировая война: Немецкие мечты». Первое издание романа (1904). В том же году роман был переведен и издан в Англии под названием «Завоевание Англии».

Империалистически-захватнический смысл грядущей войны и не скрывался Ниманом. В его романе канцлер на вопрос Генриха Гогенцоллерна, предполагает ли он после лишения Англии значительной части ее колоний вступить на путь твердой колониальной политики, отвечает:

«Да, я считаю это одним из наиболее важных требований времени. Мы обязаны восполнить пробел, оставленный политикой наших предшественников. Пруссия могла бы уже столетием раньше стать сильной морской державой… Мы, к счастью, вышли из полосы ученических лет, за которые дорого заплатили. Ныне мы обязаны удержать то, что имеем, и взять то, что нами было упущено.

Немецкий народ будет отныне питать доверие к нашей колониальной политике».

Столь же, а иногда и более ярко выраженной империалистической идеологией пронизаны другие утопические произведения, появившиеся в Германии в предвоенные годы.

В этом отношении характерен роман «Европейская война 1913 года», вышедший в Германии накануне войны, написанный будто бы японским майором генерального штаба, виконтом Стойиро Каваками и переведенный только на немецкий язык.

По мнению этого немца, прикинувшегося японцем, грядущая война должна возникнуть в 1913 году из-за жажды реванша Франции. Согласно плану автора, против Германии, выступающей совместно с Австрией, идет Франция, Англия и Италия. Россия сохраняет нейтралитет. Развертываются боевые события. Франция занимает Бельгию, а Германия — Голландию. Следует картина боев под Льежем, Намюром и Антверпеном. Эскадрилья цеппелинов совершает налет на Лондон и наносит огромные разрушения столице. Морской флот Англии уничтожается «гениальным Цеппелином», который сам в качестве адмирала воздушного флота руководит сражением. Французы и англичане разбиты. Париж осажден. Германия становится владычицей всего мира.