Простофиля – криминальный талант

«Попробовали бы они у Аськи отобрать хоть один орешек», – улыбнулся Филя.

И тут же увидел, что Аська, воровато оглянувшись на табличку «Животных не кормить», сама бросила обезьянкам несколько орешков. Не жадная! Наверное, этих орешков у нее был избыток – постарался Даня, искупая свою непонятную для Фили «вину»!

Рядом, у фонтанчика, суетились мелкие детишки. Они палками вылавливали из воды монеты. На концах палок были прилеплены разжеванные жвачки, к которым монетки легко приставали. То и дело слышались радостные возгласы, сопровождавшие удачный улов.

«Золотоискатели!» – хмыкнул Филя.

Теннисист, подбрасывая в руке свой мячик, протиснулся сквозь толпу поближе к ограждению. И Филя почему-то последовал за ним, как привязанный. Этот мячик прыгал перед самыми глазами и раздражал Филю. Наверное, своим отвратительным ядовито-оранжевым цветом.

И вдруг Филя, сам не понимая, что делает, толкнул Теннисиста под руку – как раз в тот момент, когда мячик собирался взлететь. От толчка рука парня дернулась… И мяч полетел за ограждение! В толпе засмеялись, потому что обезьянки, позабыв про свои шалости, смешно провожали взглядами каждый прыжок мяча. Он стукнулся о бетонный выступ и поскакал по вольеру. Обезьянки быстро закивали головами, следя за ним.

Теннисист что-то возмущенно воскликнул, оглянулся в поисках того, кто его толкнул, но Филя уже затерялся в толпе, которая еще теснее прижалась к ограждению. Как же – ведь появилось новое, неожиданное развлечение! Обезьянки уже вовсю играли в мяч. Они вырывали его из лапок друг у друга, перекатывали по вольеру – получался смешной обезьяний футбол.

– Пас давай, пас! – кричал какой-то мальчишка.

Толпа смеялась и вопила, как на стадионе.

И тут Филя с ужасом увидел, что Теннисист расталкивает людей, прямо-таки расшвыривает их в стороны, расчищая себе путь… Значит, все-таки успел увидеть, в какую сторону шмыгнул от него обидчик, и теперь ринулся за ним. Вот-вот протянется к Филе рука, натренированная на мячике, и схватит за ухо или за волосы… И друзья увидят Филю в такой неприятной сцене! Все это пронеслось перед его взором в какую-то секунду.

– Держите ее! Девчонку держите! – вдруг услышал он вопль какой-то старушки.

Толпа охнула, отшатнулась от ограждения и тут же опять прильнула к нему. Народ, как известно, хлебом не корми, а дай ему поглазеть на что-нибудь интересненькое.

Этим «интересненьким» была… Аська! На первый взгляд она ничем не отличалась от обезьянок. И жевала так же быстро, как они. Даже в эту минуту Аськины челюсти работали, как заведенный механизм. Может, от волнения? А волноваться было от чего!

И когда Аська успела взять у мальчишек палку со жвачкой на конце? Во всяком случае, секунду или две она пыталась дотянуться до мячика этой палкой через ограду, а потом, отчаянно махнув рукой, перелезла и спрыгнула вниз. В этот момент и завопила старушка.

«Зачем она это делает? – чуть не крикнул Филя. – Из-за какого-то мячика так рисковать?!»

Теперь Аська пользовалась палкой не для того чтобы зацепить мячик. Она просто держала ее наготове – на всякий случай, если вожаку обезьяньей стайки не очень понравится ее присутствие в вольере. Но, видно, вожаку Аська понравилась. А может, он ее принял за родственницу, которая наконец нашла время для того, чтобы прийти в гости? Во всяком случае, вожак не выказывал никаких признаков агрессивности. Да и был он совсем маленьким – всего вдвое больше кошки Дуськи. Этим и воспользовалась Аська. Она подняла мячик, поискала кого-то глазами и спросила:

– Это ты, мальчик, уронил?

Папа малыша протянул Аське руку:

– Цепляйся быстрее, укротительница! Ничего мы не роняли. Выбирайся же наконец! Ты так, наверное, и к тиграм вошла бы в клетку, да?

«Вошла бы, – подумал Филя. – Сто процентов».

Аська выбралась из вольера под расстроенные взгляды обезьянок и под гул толпы. Кто-то хвалил ее, кто-то ругал. В общем, мгновенно образовался митинг на тему «Оправданная и безрассудная смелость». Именно такие словечки и произносились взрослыми. А малышня восхищенно смотрела на Аську, как на какую-нибудь терминаторшу.

– Чей? – Аська всем протягивала мячик. – Кто уронил?

Все улыбались и отрицательно мотали головами: в такой ситуации никто не мог присвоить себе чужой мячик. Даже самый глупенький малыш.

А Теннисист? Филя оглядывал толпу, но Теннисиста в ней не было. И только вдалеке, за фонтанчиком, Филя увидел его испуганное лицо. Наверное, понял, что за такими, как Аська, следить опасно.

Филя вмиг повеселел. Ему показалось, что мир изменился обратно. Но что он теперь скажет друзьям? Чем объяснит то, что оказался здесь? Совпадением? Поэтому Филя так же, как Теннисист, шмыгнул в сторону и поспешил подальше от вольера с обезьянками. Если и встречаться с друзьями, то подальше отсюда. Поменьше потребуется объяснений!

Он стоял невдалеке от выхода из зоопарка и ждал ребят. Здесь-то они и столкнутся «случайно»! А пока Филя проводил взглядом Теннисиста, который покинул зоопарк сразу же после происшествия в обезьяннике. Значит, не хотел знакомиться с ребятами, раз даже мячик не забрал у Аськи. Вот это интересно! Может быть, он собирается следить за ними серьезно и поэтому не хочет, чтобы его знали в лицо?

«Все-таки это важные сведения, – подумал Филя. – Не зря я его выследил, не зря толкнул. Окончательно стало ясно, что он что-то замышляет».

Вот сейчас ребята выйдут, и совсем близок станет миг примирения. Как в конце какого-нибудь хорошего фильма…

Друзья наконец показались на аллее, и Филя уже приготовился выйти из своего укрытия, как вдруг увидел, как Аська с Аней подбежали к старушке, продававшей котят у входа в зоопарк. Потом он увидел, как Даня оттеснил в сторону девчонок, великодушным жестом указал на самого пушистого полосатого котенка и полез в карман за деньгами. Счастливый Аськин визг потряс окрестности и застрял у Фили в ушах. Он застыл на месте. Ноги почему-то не повиновались ему. Филе даже показалось, что он… вот-вот расплачется! Почему? Наверное, потому что совершенно не нужен он оказался друзьям. Вот что было обидно…

Никогда еще не испытывал он такого чувства. Как, оказывается, тяжело быть одиноким человеком! Даже если этот человек – сыщик.

Глава VI

Клюет!

Как жить человеку, выброшенному из дружбы?

Филя вспомнил маленькую рыжую собаку, которая бродяжничала у них во дворе. Скорее всего, ее выгнали из дому, и собака стала дворняжкой с грустным взглядом, которым она провожала людей. Наверное, ждала встречи со своими прежними хозяевами. А Филя, подкармливая ее, думал вместо собаки о том, что ей теперь делать. Конечно, прежде всего найти хозяев. Но что дальше? Броситься им в ноги, проситься, чтобы взяли обратно? Филя мечтал о другом. Вот, например, потеряется маленький хозяйский ребенок. Отойдет от песочницы и заблудится в ближайших дворах. Его станут искать, звонить в милицию… А собака найдет ребенка, приведет домой и спокойненько уйдет обратно во двор. И хозяева поймут, какого отличного пса сами же выгнали из дома, и бросятся за собакой, и станут уговаривать ее вернуться. Такую хорошую историю придумал Филя.

Сейчас он сравнил себя с этой собакой. Что ему делать? Наплевать на свою гордость и вернуться в компанию? Конечно, ребята его примут. Столько всяких событий было вместе пережито, столько приключений! Но в том-то и дело, что на гордость просто так не плюнешь и даже не махнешь рукой. Если для собаки Филя придумал хорошую историю, то для себя, конечно, хотел такой же. Или хотя бы похожей. Чтобы ребята поняли, что без Фили их дружба совсем неполная.

Как ни странно, он вдруг подумал о том, что помочь ему может… этот самый Теннисист! Не зря же он его выслеживал, не зря понял, что тот, в свою очередь, следил за друзьями. По правде говоря, уже достаточно было и посещения зоопарка, чтобы выложить перед ребятами свеженькие новости. Они-то ничегошеньки не знают!

Но Филя решил не спешить. Серьезные дела не терпят спешки. И новости должны быть солидными, что ли. Конечно, друзьям жутко интересно будет узнать, что за ними следили. Но это половина дела. А вот зачем следили? Это была вторая половина дела – конечно, самая трудная. Но разве расследование может быть легким? Главное – не унывать. Впрочем, уныние Филе не грозило, хотя настроение у него было не очень хорошее. Но ведь главное – что он будет продолжать расследование. Пусть даже пока в гордом одиночестве.

Ноги сами несли его к дому. Он был уверен, что где-то там обязательно встретится с Теннисистом. Если человек два раза попался на глаза в одном и том же месте – попадется и в третий.

Сначала надо было отнести домой рюкзак и пообедать. Да и с Дуськой встретиться взглядом. От кошкиного доброго взгляда у Фили на душе становилось легче в самые трудные минуты жизни.

У подъезда стояла машина, в которую загружали мебель. Наверное, кто-то из соседей переезжал на другую квартиру. Лифт был занят надолго, и Филя стал подниматься пешком. На лестнице ему ударил в нос уже ставший привычным резкий запах. На шестом этаже раздавался скрежет – это уборщица скребком царапала застывшую краску. А запах, наверное, был от растворителя: без него ведь краску не оттереть. Филя прошмыгнул мимо. Не хватало опять выслушивать несправедливые обвинения в хулиганстве!

За дверью квартиры его встретил печальный Дуськин взгляд. Кошка сидела в прихожей, и ее мордочка была поднята навстречу хозяину.

– Понимаю я тебя, Дуська, понимаю, – вздохнул Филя. – Когда один, то на душе… тоскливо.

Он чуть не сказал – кошки скребут, но удержался. При чем тут кошки?

Обедать Филя пристроился на подоконнике. Не очень удобно, зато время не идет зря – Филя одновременно и ел, и поглядывал сверху во двор. А вдруг увидит Теннисиста?

Но увидел он печальную картину. На скамейке сидели Даня, Аська и Аня. А рядом с ними стояли два кошачьих домика… Даже попугая Даня на прогулку не вынес: ребятам хватило и котят. Филе почему-то стало обидно за попугая.

«Значит, не только про меня забыли, но и про бедного Каркушу», – с грустью подумал он.

После увиденного не хотелось ничего делать. Даже на улицу выходить. Зачем – чтобы увидеть там друзей, которые спокойненько обходятся без него?

Все же дома оставаться было еще тяжелее. И телевизор Филя включал, и книгу в руки брал – ничего не спасало. Через полчаса он все-таки выглянул в окно. Машина с мебелью уже уехала. И скамейка была пуста.

Все-таки надо было прогуляться: сидеть дома в добровольном заточении, тем более с таким настроением – пустое занятие. Под сидячий камень вода не течет.

Лифт не вызывался. Он открывался и закрывался где-то внизу, и по шахте разносились голоса. Может, сломали его, пока грузили мебель?

«Опять взрослые будут виноватых искать, не разобравшись», – невесело подумал Филя, спускаясь.

Лифт стоял на первом этаже. И возились с ним… Даня, Аська и Аня! А рядом стояла какая-то старушка и даже не ругалась на ребят – вот что было удивительно. Двери открывались, Даня заглядывал в щель у порожка лифта, а старушка молча за этим наблюдала.

Филя хотел прошмыгнуть мимо, но его заметила Аня.

– Ой, Филя! – воскликнула она. – Может быть, ты поможешь?

– А потом скажут, что я лифт сломал, – отмахнулся он. – Нет уж, нарывайтесь сами на неприятности! С меня хватит.

– Какие же неприятности? – стала объяснять Аня. – Нина Петровна ключ уронила. Проводила дочку с мебелью, хотела вернуться в квартиру, а ключ упал. Вот сюда, в щель. Мы его видим, а достать не можем. Придумай что-нибудь, Филечка! Ты же все можешь.

Даня тоже посмотрел на Филю ожидающе. Вот, как помощь нужна, так сразу «Филечка»! Что-то не называли его раньше таким сюсюкающим именем… Значит, Аня чувствует перед ним вину. И все ребята чувствуют – вон как смотрят!

Филя, конечно, уже не мог пройти мимо. А тут еще и старушка попросила, словно угадала в нем спасателя:

– Помоги, помоги старухе, вы же умеете всякие хитрости придумывать. А то, пока лифтер придет… Дочка звонить будет, переполошится, что я не отвечаю.

«Странная старушка, – подумал Филя. – Другая на ее месте и не подпустила бы подростков к лифту».

– Ну-ка, – оттеснил он Даню, – дай взглянуть.

Ключ лежал на мусоре, скопившемся в лифтовой шахте, но до него было около метра, а щель была узкой. Филя оглянулся на Аську:

– И куда подевалась твоя сообразительность? Про обезьян забыла? У кого есть жвачка?

– Ой! – воскликнула Аська. – Ты, Филька, гений! Только вот жвачки нету, я ее уже прожевала. И палки тоже нету.

– Я удочку принесу, – сказал Филя. – А Даня сбегает за жвачкой. Он же у нас… любитель покупать всякие вкусности!

Филя услышал, что Даня за его спиной шумно вздохнул, но покорно побежал на улицу. А Филя – наверх.

Через пять минут, держа в руке тоненькое складное удилище, он ждал, пока ребята нажуют жвачку. Лучше всех, конечно, получалось у Аськи.

– Хватит, – наконец сказал Филя, – а то вы от усердия всю липкость сжуете.

Комок получился основательный – большой, мокрый, липкий. Но Филя был не брезгливым, да и не жевать же он его собирался. Он прилепил жвачку к концу удилища и стал осторожно засовывать удилище в щель.

– Дверь держи, – скомандовал он Дане. – А то зажмет удочку.

– Клюет! – радостно хихикнула Аська.

– Молчи! Рыбу распугаешь, – ответил ей в тон Филя.

Настроение у него улучшилось. Что и говорить, любил он действовать! Это не истуканом сидеть у окна, когда всякие невеселые мысли в голову лезут…

Но ключ никак не хотел цепляться – вдавливался в жвачку и опять от нее отставал. Тогда Филя схитрил: придавил ключ, потом слегка повернул удочку, чтобы жвачка обволокла ключ чуть ли не полностью, – и осторожно потянул. Там, где лежал ключ, осталось пустое место. Значит, он прицепился.

– Есть! – радостно выдохнул Филя.

– Я же говорила, что клюет! – захлопала в ладоши Аська.

Филя косо взглянул на нее. Наверное, взгляд его был суровым – Аська сразу замолчала и застыла с распростертыми ладошками.

– Раньше времени не радуйся, – буркнул Филя, осторожно вытаскивая удочку.

Важно было не коснуться ею края щели.

Старушка еще раз подтвердила свою странность. Как только Филя вытащил ключ и стряхнул его с удочки, Нина Петровна опередила всех. Как какая-нибудь Аська, она шустренько метнулась к ключу и подняла его.

– Попался, голубчик! – проворчала она, словно поймала наконец какое-то живое существо, долго не дававшееся в руки. – Обиделся на старуху, что покидает она тебя, потеряться хочешь…

Ребята недоуменно переглянулись. Еще никогда не слышали они таких разговоров с вещами.

– Ну, пойдем, пойдем домой, – продолжала баюкать ключ старушка. – Последний раз квартирку мне откроешь…

Нина Петровна всхлипнула и вытерла слезу.

– А вы разве не хотите переезжать? – спросил Филя.

– А кто меня спрашивает? – вздохнула старушка. – Сейчас не то время, чтобы стариков слушали. Молодые решают. А по мне, лучше пусть и во вредном доме жить, зато в своем, привычном.

У ребят прямо-таки уши зашевелились от удивления! Первой, конечно, открыла рот Аська:

– Почему это во вредном? В каком смысле?

Старушка посмотрела на них и оглянулась – так делают, когда боятся, что кто-то может подслушать.

«Не в себе бабулька, – окончательно решил Филя. – С ключом разговаривает, дом обзывает вредным…»

– Хорошие вы, хорошие, – таинственно зашептала старушка. – И я вам открою тайну. Только ко мне пойдемте, а то здесь кто-нибудь услышит. Мне дочка настрого запретила об этом рассказывать. А уши даже у стен имеются.

Филя услышал, как Аська шепнула сестре:

– Тебе не кажется, что все происходит как в сказке?

Аня в ответ закивала. А Филя не удержался, ляпнул Аське:

– Сейчас тебя в лягушку превратят.

И не стал даже смотреть, как она испуганно затаращила глаза. Филе было обидно, что ребята так к нему отнеслись. Захотели – обошлись без него, понадобился – позвали. Как будто не друг он им, а посторонний человек. Из-за своей обиды он и сказал про лягушку. И это еще цветочки! Ягодки, то есть серьезный разговор, впереди. Не в присутствии же этой странной старушки выяснять отношения с друзьями!

– У меня и тортик остался, вот и угощу своих спасителей, – бормотала Нина Петровна. – Хоть душу отведу напоследок, да и добром отплачу. Нельзя такую беду от соседей таить… Не права моя дочка, нельзя это скрывать.

«О какой такой беде она бормочет?» – все больше настораживался Филя.

Вредный дом, беда… И обо всем этом дочка Нины Петровны запретила рассказывать. Странно… Хорошо еще, что есть на свете непослушные старушки!

На третьем этаже ребята молча вышли за Ниной Петровной из лифта.