Помоги проекту - поделись книгой:
— Алешка, может, пойдем, а? — прошептала Аленка. — Может, никто и не придет? У меня уже ноги болят!
— У меня тоже болят! — сказал Алешка тихо. — Давай так — просидим час, если никто не появится, то пойдем спать.
— А как мы узнаем, что прошел час? — спросила Аленка. — У нас ведь нет часов!
Алешка задумался.
— Я читал, — сказал он, наконец, — что человек считает от единицы до тысячи за пятнадцать минут. Предлагаю — сначала я считаю до тысячи — один, два, три, и так далее. Потом, как просчитаю свою тысячу, начинаешь считать ты. Досчитаем до четырех тысяч — час прошел!
— Хорошо! — согласилась сестра.
— Один, два, три, четыре… — начал тихим шепотом считать Алешка.
Так шли минуты. Сначала считал Алешка, затем свою тысячу отсчитала Аленка. На кухне никто не появлялся. Алешка начал жалеть о том, что не предложил сестре просидеть в засаде пол часа. Но — договор есть договор. Алешка отсчитал свою вторую тысячу. Пришло время Аленки.
— Алешка, может, хватит? Я спать хочу! — взмолилась сестра.
— Не ной, не маленькая! Я тоже хочу спать. Но еще больше хочу поймать вора. Так что — не раскисай. Договорились — значит считай.
— Один, два, три, — обреченно зашептала Аленка. — Сто, сто один, сто два, сто три, сто четыре…
Внезапно дверь кухни скрипнула.
Дети застыли. Аленка перестала считать.
На кухню вошел не человек… Какая-то маленькая, размером с крупную кошку зверушка, аккуратно подошла к холодильнику, встала на задние лапки, передними потянула за ручку…
В одно движение Алешка выскочил из-под стола и прыгнул к выключателю.
Клац! Кухню залил яркий электрический свет.
Выскочила из-под стола и Аленка. Она стала у окна, чтобы вор не мог выскочить в него, а Алешка закрывал собою дверь.
— Мама моя, кто это?! — воскликнул Алешка, разглядывая ночного гостя.
Зверь действительно был невиданный — большая полосатая белка, но со шкурой кучерявой, как у барашка. У зверька были острые беличьи ушки, а рядом с ними — маленькие, закрученные в бублик рожки! Зверек заметался рядом с холодильником, затем, видя, что бежать ему некуда, вжался спинкой в стену и затрясся от страха. И тут произошло то, что заставило детей ахнуть еще раз — из острых ушек зверька повалили огромные, яркие, невесомые шары — настоящие мыльные пузыри!
— Кто это?! — повторил изумленно Алешка.
Внезапно лицо Аленки вытянулось — она вспомнила один памятный разговор.
— Я знаю — кто ты! — сказала она зверьку. — Ты — Баран-Бурундук, верно?! Нам о тебе Крокобряк рассказывал!
— Кто я?! — пискнул зверек, и вновь заметался по комнате. — Я — есть я! — затараторил он. — Да, я — Баран-Бурундук, ну и что?! Ты не можешь меня знать! Я не дома, не дома, не дома! А здесь меня никто не может знать! И Крокобряка здесь никто не может знать, да! Крокобряк мой друг, ну и что? Ты не можешь быть с ним знакома! Зачем ты меня обманываешь?! Крокобряк есть у меня дома, а здесь нет никакого Крокобряка! Здесь есть дороги, и огромные машины, и клетки со зверями, и море, и дельфины, а Крокобряка нет, и ты не можешь его знать! Не можешь! Разве что… — тут зверек осекся. — Разве что ты — Аленка?! Ты — действительно Аленка?!
— Аленка. А это — Алешка, мой брат!
Баран-Бурундук прекратил метаться, и уставился на Аленку огромными, карими, ничего не понимающими, будто стеклянными глазами. Поток мыльных пузырей из беличьих ушек зверька иссяк. Смотря на него, Аленка мигом поняла смысл пословицы — смотрит как баран на новые ворота.
— Ты не можешь быть Аленкой, — сказал, наконец, зверек, и взгляд его прояснился. — Аленка маленькая. Мери-Эл говорила, что Аленка с нее ростом, а ты — выше ее почти на голову!
— Так ведь прошло два года! — сказала Аленка. — Я за это время подросла. А Мери-Эл, наверное, так и осталась маленькой. Так бывает. Дети по-разному растут!
— Это действительно мы, — сказал Алешка. — Здесь кроме нас о вашем мире никто не знает. Лучше расскажи, как ты сюда попал?! И зачем?
Лицо зверька вытянулось — он как будто удивился.
— Как это зачем?! — вновь затараторил он. — Ради дельфинов! У нас нет дельфинов, и моря тоже нет! Все есть — люди есть, дома есть, кусты с мороженым есть, а моря нет, и потому, когда Сема с Вальтером принялись делать свою машину, я пришел к ним и сказал: «Вы не можете путешествовать без меня, я должен, просто должен увидеть дельфинов!»…
— Стоп, стоп, стоп! — оборвала зверька Аленка. — Какое море, какие дельфины? Откуда ты знаешь о том, что они вообще бывают — дельфины?
Баран-Бурундук настолько изумился, что даже встал на задние лапки и стал похож на цирковую собачку.
— То есть как это — откуда знаю? Вы про них и рассказали!
— Тебе?! — в один голос изумились дети.
— Карлосу, — ответил Баран-Бурундук. — На поляне, когда прятались от прожорливых мокриц, вы рассказали Карлосу о своем мире — и о дельфинах тоже!
Алешка с Аленкой переглянулись и оба пожали плечами. Может, и рассказывали — как тут упомнишь. Давно это было…
— Так вот, — сказал Баран-Бурундук. — Сема с Вальтером решили посмотреть на ваш мир — как вы живете, и принялись мастерить машину. Ведь тогда, два года назад, вы залезли здесь в дупло высокого дерева, а у нас вынырнули в подземной реке, правильно?
— Правильно, — кивнул Алешка.
— Вальтер подумал, что дно этой реки — самое нижнее место в нашем мире. Если его копать в разных местах, то можно случайно наткнуться на еще одно место, где наши миры пересекаются! В вашем мире это должно быть что-то высокое — еще какое-то дерево, или, скажем, гора, ведь наш мир каким-то образом расположен выше вашего.
— Хитро! — заметил Алешка.
— Хитро! — согласился Баран-Бурундук. — Машина, скажу я вам, получилась шикарная, — продолжил он. — Огромная, с кабиной для пассажиров, а кабина стеклом закрыта, чтобы вода не попадала — река все-таки! Спереди на машине были огромные железные лапы, чтобы копать, а в хвосте приделали такой мешок большой — если бы мы прокопали не в дерево, а, скажем, прямо в ваше небо и начали падать, мешок стал бы куполом на веревках, и мы не разбились бы!
— Парашют, — сказал Алешка. — Интересная машина. Но зачем такие сложности — пусть бы кто-то стал перед Цветком, да сказал бы: «Желаю попасть в мир, где живут Алешка с Аленкой!». И все дела!
— Так Цветка ведь больше нет, — сказал Баран-Бурундук. — Я вам разве не сказал?
— Нет, — ответила Аленка.
— Забыл, совсем забыл. Что с памятью делается?! — зверек потешно почесал лапой за ухом, и из уха выпорхнуло несколько мыльных пузырей. — В тот же день, когда дети вернулись домой, было решено, что мы не заслуживаем Цветка — слишком это опасно. Нет гарантии, что кто-то опять не пожелает чего-то злого, или просто глупого. Поэтому те дети, у которых оставались неисполненные желания, посоветовались со взрослыми и исправили несколько вещей, которые и нужно было исправить — например у Крокобряка теперь есть ноги, а Вальтер опять стал обычного человеческого роста. А потом один из малышей пожелал перед Цветком, чтобы Цветок исчез. И Цветка больше нет! Все осталось — и кусты с мороженым, и дерево с одеждой, но новые желания больше не будут исполняться. И это не плохо — так спокойнее. Вальтер говорит, что люди не заслуживают всемогущества — слишком глупы!
— А как там Мери-Эл? — спросила Аленка, которой не терпелось услышать последние новости о далекой подруге.
— Ничего! — ответил Баран-Бурундук. — Помогает Сойеру растить его фиалки. Зубы-то ни у кого из наших до сих пор не болят.
— А как там Ковакс? — спросил Алешка. — Надеюсь, его хорошо наказали?
— Нет, его оставили в покое, — ответил Баран-Бурундук. — Сидит себе в своем огромном доме, нос не кажет на улицу. Ему и так хорошо — не видит никого, только чистоту наводит. И его никто не видит. Странный человек! Зачем его наказывать — он и так несчастный, хотя сам этого не понимает! Разве то, как он живет, это — жизнь?!
— Ну, ладно, — сказала Аленка. — Так что там было дальше с вашей машиной-то?
— Сема с Вальтером не захотели меня брать! — сказал Баран-Бурундук возмущенно, и из его ушей вновь посыпались мыльные пузыри. — Сказали, что я непоседливый, и непослушный, и упрямый! Сказали — от меня одни неприятности! Но — Баран-Бурундук не дурак! — тут зверек опять встал на задние лапки и даже горделиво выпрямился. — Я залез в передний отсек машины и спрятался сразу за лапами. Ух, и страшно было! Они копали, копали, лапы трещали, а я держался изо всех сил за скобу, чтобы не выпасть! Хорошо, что туда не попадала вода — иначе мы с вами не разговаривали бы!
— Долго копали? — спросил Алешка, который, как и все мальчики, любил всякую технику.
— Долго, — Баран-Бурундук смешно поморщился. — Все никак не могли к вам попасть — здесь глина, там камни! Я уже думал, что им надоест, и они перестанут. Но тут лапы пробили какую-то корку, и оказались в дупле дерева. Я сразу понял — мы попали, попали куда нужно! Но в это время здесь, в вашем мире, кто-то решил это дерево спилить! И вот в тот момент, когда передняя часть машины прошла в дупло, дерево начало падать, и проход между нашими мирами прервался! Машина разломилась надвое — кабина с Семой и Вальтером остались на дне реки, а передняя часть, с лапами и со мной — в дупле падающего дерева! Ух, и грохнулось же дерево, надо вам сказать! Как брякнулось о землю — я чуть концы не отдал!
Как ни странно, вспоминая о том, как он едва не погиб, Баран-Бурундук выглядел совершенно счастливым — он даже прикрыл от удовольствия свои огромные бараньи глаза.
— Интересно, что подумали те люди, которые нашли в дупле дерева эти лапы? — задумчиво пробормотал Алешка.
— И как это они не увидели в дупле тебя? — поинтересовалась Аленка.
— Если вы будете меня перебивать, я до утра не расскажу! — капризным голосом сказал Баран-Бурундук. — Так вот — дерево рухнуло, я полежал немного, потом пришел в себя и потихоньку выбрался из дупла. Люди, повалившие дерево, меня не увидели — они были очень заняты. Они отпиливали пилой ветки дерева и совали их в странную машину. Эта машина жутко гудела, и перемалывала ветки в мелкую зеленую крупу — как на мельнице! Представляете — в большую гудящую трубу засовывают ветки с листьями, а с другого конца этой трубы прямо в кузов огромной (у нас таких нет!) машины сыпется зеленая, пахнущая деревом мука! А потом они начали распиливать ствол, и нашли в дупле наши лапы! То-то была потеха наблюдать, как они бросили работу и все сели кружком, обсуждать — что это могло бы быть и как это появилось в дереве! Я уже думал подойти и все объяснить, но тут на меня напали собаки. Большие собаки! Они были больше, чем собаки во дворе этого чудака Ковакса!
— Они, наверное, приняли тебя за кошку, — предположил Алешка.
— Не знаю, — сказал Баран-Бурундук. — Мне было очень страшно, и я бежал что есть мочи, пока не попал в странное место — прямо на улице стояли огромные железные клетки, и там сидели звери — такие, каких я раньше и не представлял — огромная кошка со страшной, волосатой головой, огромная горбатая лошадь…
— Это лев и верблюд! — сказала Аленка, повернувшись к Алешке. — Он попал в цирк-шапито — помнишь, мы позавчера ходили на представление!
— Я был в ужасе! — сказал Баран-Бурундук громко. — У нас никто и никогда не сажает зверей в клетку! И я понял — мне стоит бояться этого места! — теперь зверек почти кричал. — Собаки потеряли меня — они начали лаять на горбатую лошадь, она рассердилась, и плюнула в одну из них! Потом прибежал какой-то человек с палкой и прогнал собак!
— Тише, родителей разбудишь! — сказал Алешка, но Баран-Бурундук не слышал его.
— Я сидел под одной из клеток и дрожал! Неужели я проделал такой путь сюда, чтобы меня посадили в железную клетку! Я не хочу в железную клетку! — взвизгнул он. — Вы должны пообещать мне, что не расскажите обо мне никому! Даже своим родителям!
— Хорошо, хорошо, обещаем! — сказал Алешка. — Наши родители все равно не поверили нашему рассказу о вашем мире. Хотя, если бы они увидели тебя…
— Нет! — ужаснулся зверек. — Обещайте мне, что не выдадите!
— Не выдадим! — сказала Аленка. — У нас очень хорошие родители, но думаю, что мы справимся и сами…
Баран-Бурундук внимательно вгляделся в глаза Аленки, несколько раз судорожно вздохнул, но, как будто, успокоился.
— Так что там было дальше? — спросил Алешка.
— Дальше? — как будто удивился Баран-Бурундук. — Дальше ничего особенного не было. Я дождался темноты, и осторожно, чтобы меня никто не заметил, пошел искать море…
— Ты смог после всего случившегося думать о море?! — не поверила Аленка.
— Конечно, я о нем думал, — недовольно фыркнул Баран-Бурундук, как будто девочка сказала какую-то глупость. — Я ведь из-за него и попал к вам, сюда! Я не могу не увидеть дельфинов! Не могу!
Баран-Бурундук замолчал, и мордочка его приняла такое выражение, что дети поняли — зверек очень упрям.
— Вы прорыли ход в удачном месте — море здесь действительно есть! — заметил Алешка.
— Да я знаю — днем я был там! Море — это столько воды! Хотя я к самой воде не подходил — там было много людей. Я сидел под камнем и не смог увидеть ни одного дельфина, — пожаловался Баран-Бурундук. — Но пришла ночь, и я понял, что проголодался. Как раз в это время я проходил мимо этого двора. Что мне оставалось делать? Я прошмыгнул внутрь — благо огромная собака на пороге дома спала. Потом я пробрался сюда, нашел персики…
— Дальше мы знаем, — сказала Аленка. — Ты все съел, и из-за тебя нас наказали мама и папа.
— А утром ты опять пошел к морю, — сказал Алешка. — Где-то прятался весь день, а вечером вернулся сюда. Открыл калитку и выпустил Тайсона на улицу, да?
Зверек кротко кивнул.
— Ну и как — увидел дельфинов? — поинтересовался Алешка.
— Нет, — ответил Баран-Бурундук горестно. — Наверное, я сидел слишком далеко.
— Мы тебе поможем, — сказала Аленка. — Завтра пойдем к морю и возьмем тебя с собой.
— В рюкзаке, — уточнил Алешка. — Только сиди смирно — папа может заметить, что у нас в рюкзаке кто-то живой!
— Я постараюсь, — заверил Баран-Бурундук.
— И ты увидишь дельфинов, — сказала Аленка. — А мы пока подумаем, что же нам делать с тобою дальше.
— Хорошо, — сказал Баран-Бурундук. — Но — а как же персики? Я ведь есть хочу! Я понимаю — это ваши персики, но не могу же я совсем ничего не есть?!
— Персиками нельзя наесться, — сказала Аленка. — Может быть, ты будешь колбасу?
Баран-Бурундук фыркнул от отвращения.
— Где ты видела барана, который ел бы мясо? А бурундуки-хищники тебе попадались?!
Аленка смущенно промолчала. Алешка вздохнул и открыл холодильник.
— Мама не рассчитывала на тебя. Поэтому ты съешь сейчас по два персика — мою и Аленкину долю. За нас не переживай — мы за это время фруктов наелись до отвала.
Пока Баран-Бурундук ел, Аленка рассматривала его с интересом, и, наконец, сказала:
— А правда то, что говорил Крокобряк — что ты умеешь делать фейерверки?
— Конечно, — ответил Баран-Бурундук и как будто улыбнулся. — Меня создал ребенок, загадав желание у Цветка, так что я, по сути — живая детская игрушка! Фокусы, мыльные пузыри, фейерверки — их так любят дети. Смотри!
Баран-Бурундук поднял переднюю правую лапку, перевернул ее ладонью вверх…
— Эй, подожди! — остановил его Алешка. — Пойдем на улицу — еще пожар устроишь!
— Я на улицу не хочу! — сказал Баран-Бурундук. — Я боюсь большую собаку!
— Тайсон, наверное, спит в будке, — сказала Аленка. — Ну, пожалуйста! — голос ее стал умоляющим. — Я так хочу увидеть фейерверк!
— Хорошо, — сказал Баран-Бурундук. — Я умею делать их шумными и беззвучными. Сейчас, наверное, надо беззвучный.
Они тихонечко, чтобы никого не разбудить, вышли на улицу.
Тайсон действительно спал в будке, так что Барану-Бурундуку никто не мешал.
— Але, оп! — тихо сказал зверек, перевернул лапку ладонью к верху, и прямо из нее вверх, в небо полетели ярко красные лучи. И там, в вышине, они распались бесшумным, прекрасным, ярким салютом!
Поделиться книгой: