Собрание сочинений в 4 томах. Том 2

Катя. Не знаю, барыня… Незаметно было.

Варвара Ивановна. Мы ее взяли для бабушки Лизы из человеколюбия, по вашей просьбе…

Катя. Век будем вас благодарить, милая барыня.

Варвара Ивановна. Муж на фронте. Брат мой Василий тоже страдает на передовых позициях.

Катя. У них в полку и служит наш Иван… солдат Шадрин. Помните, как он по мобилизации в Гатчину прибыл и тоже по моей просьбе был взят в полк вашим братом.

Варвара Ивановна. А я это даже забыла. Вот видите сами, сколько мы сделали для вас.

Катя. Век будем благодарить.

Варвара Ивановна. Но она… эта ваша… жена вашего солдата, очень глупа. Вы не думаете?

Катя. Темновата она, правда… серая еще…

Варвара Ивановна. Вспомнила. Ведите дворника скорее.

Катя. Сию минуту. (Уходит.)

Немедленно входят Ефим и Катя.

Катя. Я свободна?

Варвара Ивановна. Да, милая.

Катя уходит.

Здравствуй, Ефим. Закрой дверь. Ты узнал, кто у Кати бывает?

Ефим. Узнал, ваше степенство.

Варвара Ивановна. Кто?

Ефим. Социал-демократ.

Варвара Ивановна. Глупо отвечаешь. Я в этом ничего не понимаю. Он висельник?

Ефим. Вполне подходит. Социал-демократ, большевик, ваше степенство.

Варвара Ивановна. Как же ты, Ефим, пускаешь к нам в дом большевика?

Ефим. Он за Катериной ухаживание имеет, ваше степенство. Ухажер он ей, хоть и большевик.

Варвара Ивановна. Ефим, тебе нужны деньги? Скажи, тебе говорил Захар Захарович: «Бери безработных полицейских»?

Ефим. Теперь, ваше степенство, шар земной из оси вышел. Полицейские, ваше степенство, его в ось вправить не смогут.

Варвара Ивановна. Ефим, ты пьян?

Ефим. Никогда, ваше степенство. Готов положить голову за своих благодетелей, но умом своим, какой бог послал, располагаю так, что теперь ни деньги, ни полицейские не помогут.

Входит Виталик.

Виталик. Мама, какой ужас! Мы не едем в балет! Сегодня дают «Дочь фараона»[4], и мы не можем ехать. (Дворнику.) Слушайте, Тимофей, почему нельзя ехать?

Ефим. Я не Тимофей, а Ефим.

Виталик. Это все равно. Почему нельзя ехать, спрашиваю?

Ефим. На мостах чья власть? Неизвестно. На мостах всех перенимают. Автомобиль отнять могут, очень просто.

Варвара Ивановна. Спасибо, Ефим. Тебе я верю, ступай… но если тебе будут нужны деньги — сколько угодно, — отпущу сама.

Ефим. Соображу, ваше степенство. Растроган доверием вашим. (Кланяется и уходит.)

Виталик. Мама, чем вы удручены? Я понимаю — папа… В конце концов, он миллионер, ему принадлежит часть России.

Варвара Ивановна. Виталик, ты все еще мальчик.

Виталик. Мама, поймите, что революция — это болезнь. Под влиянием солнечных пятен заболевает масса людей, и они начинают делать революцию. Потом пятна на солнце исчезают, и революция проходит. Неужели вы этого не знаете? Это знает даже Керенский. Но он молчит, потому что хочет сделаться Наполеоном.

Варвара Ивановна. Но почему на нас не влияют солнечные пятна?

Виталик. Потому что мы лучше питаемся. Это же физика.

Входит бабушка Лиза, затем — Катя и Надя.

Бабушка Лиза, мы все ищем Японца. Его ищут Катя, Надя, Савелий, мисс Фиш, мой Фортунато.

Бабушка. Благодарю тебя, Витенька… Ты добрый мальчик, хотя достаточно ветреный… Не так вас воспитали, не так… (Варваре Ивановне). Вы, Варенька, конечно, предпочли бы не внимать голосу отвратительной, больной, забытой старухи. Я вас понимаю, у меня тоже была свекровь, я ее тоже презирала, но что делать! Я все еще дышу, и немалая часть моего состояния сделала благополучие нашей фамилии.

Варвара Ивановна. Елизавета Никитишна…

Бабушка. Вы можете гнать мою горничную из ваших комнат, это ваше право, но преследовать моих кошек я не позволю, как хотите…

Варвара Ивановна. Это несправедливо, Елизавета Никитишна… я тоже ищу его… этого Японца.

Бабушка. Так что же вы стоите, Катя, Надя? Его нет с утра. Обыщите весь дом.

Виталик. А я прикажу дворникам обыскать двор.

Все, кроме Кати и Нади, уходят.

Катя. Тут он сидит, проклятый. Тут где-то мыши скреблись. Он мышей под мебелью караулит.

Надя. Опять я Ивана во сне видела. И знаешь как? Будто он у нас в деревне. Домой под окна наши пришел… милостыню просит. Я хочу с ним заговорить, а он немой.

Катя. Кота ищи.

Надя (громко, нараспев). Кис… кис… кис… Ох и вредный этот кот! А старуху до ужасти не любит. Как завидит ее, так хвост чубуком — и вон. Ох и вредная эта старуха!

Катя. Тебе все вредные! Поаккуратнее себя вести надо. Барыня тобой недовольна.

Надя. Барыня большевиков стала бояться. Теперь она на всех нападает. А на улицах, говорят стреляют. Судомойки на угол бегали, матросов видели… Твой женишок, поди, теперь тоже стрелять пошел.

Катя. Не сватай… Где же он сидит? Ищи, ради Христа.

Надя. Ищу… Все я вижу, не слепая, только не ко времени это…

Катя. Что?

Надя. Любовь ваша.

Катя. Какая любовь?.. Бредишь ты… (Нашла кота). Вот он. Беги за салфеткой… Без салфетки его подавать нельзя.

Надя. Сей минут. (Уходит.)

Катя. Любовь… Видит… Пускай. Теперь и он, наверное, пошел стрелять. Хоть бы зашел на минутку!

Входит Виталик.

Виталик. Нашли!.. Катя, отдайте мне Японца и скажите, что я нашел. Так надо, Катя. Бабушка скоро умрет. Вы ничего не понимаете?

Катя. Все понимаю… Подождите, покрывало ему дадут.

Входит Надя.

Надя. Ну, слава богу, Елизавета Никитишна сюда идут.

Входят Варвара Ивановна и бабушка.

Виталик (Кате и Наде). Скажите бабушке, кто нашел Японца. Это я нашел Японца! Он оказался на балконе второго этажа и плакал слезами… (Почтительно передает бабушке кота). Он до сих пор всхлипывает…

Бабушка. Спасибо тебе, Витенька… Дай, поцелую. (Целует в лоб.)

Входит молодой, блестящий генерал. Надя уходит.

Генерал. Прошу извинить меня за самовольное вторжение. (Здоровается, как свой человек, с бабушкой и Варварой Ивановной.) Ужасный день! С городских окраин двинулась вооруженная чернь, солдаты перестали повиноваться своим начальникам, преступная рука направляет удар бунтующих толп в самое сердце государственного организма.

Бабушка. Ересь…

Генерал. Господа, я же вам говорю, большевики выступили.

Бабушка. Не так резко, ваше превосходительство. Здесь солдат нет, кричать не следует.

Генерал. Елизавета Никитишна, мои солдаты ищут меня для расправы. Петроград находится в состоянии безумия. На улицу вышел великий русский хам.

Бабушка. Слушать не хочу! Ересь! Правительство вызовет казаков — и все разбегутся…

Генерал. Но мы не знаем, есть ли у нас теперь правительство.

Бабушка. Скажите лучше, что вы перепугались каких-то хулиганов. У нас, на Урале, были беспорядки, мы вызвали казаков, и они всех разогнали по домам. Стыдно, очень стыдно сударь, мне, старухе, говорить такие вещи генералам.

Генерал. Елизавета Никитишна, теперь не то время…

Бабушка. Конечно, если вы будете прятаться, они, чего доброго, пойдут бить стекла…

Генерал. Если бы стекла…

Бабушка. А что же вы думаете еще? Они придут к нам в дом?