Помоги проекту - поделись книгой:
«С каких это пор невидимки стали подавать иски?» - спрашивает отражение Донны-журналиста, выступившее из темноты на бронзе бара. Судя по отблескам рядом с ее отражением, она пришла из подсобки.
«С тех пор, как...» Пьер моргает. «Черт!» Айнеко появилась с Донной? Или, может, она уже была тут все время, свернувшаяся на столе перед соломенным человеком, каким-то образом принимаемая за буханку хлеба? «Ты нарушаешь непрерывность» - жалуется Пьер. «Вселенная сломалась».
«Ну так и поправь ее» - говорит ему Борис. «Все справляются, а ты нет». Он щелкает пальцами. «Официант!»
«Извините». Донна опускает взгляд. «Я не нарочно».
Ан приветлива, как и всегда. «Как ваши дела?» - вежливо спрашивает она. «Не хотите ли попробовать этот восхитительный ядовитый коктейль?»
«У меня все прекрасно!» Донна – немка. На публике она показывается в аватаре блондинки, широкой в кости и весьма крепко сложенной. Вокруг облаком вьются точки перспектив видеосъемки, непрестанно собирающие репортаж , а ее сообщество мысли деловито нарезает и сшивает отснятый материал, чтобы затем интегрировать его в непрерывный журнал путешествия. Донна – внештатник медиа-консорциума ЦРУ – она и загрузилась на корабль в одном пакете с иском. «Данке, Ан»
«Вы сейчас записываете?» - спрашивает Борис.
«Пф-ф! А когда нет? Я просто сканер. До прибытия еще пять часов, а потом можно и передохнуть…»
Пьер косится на Су Ан - костяшки ее пальцев напряглись и побелели.
«Я собираюсь не упустить ничего, если такое вообще возможно!» - продолжает Донна, не обращая внимание на озабоченность Ан. «Меня сейчас восемь штук – все за репортажем!».
«Всего восемь?» - спрашивает Ан, приподняв бровь.
«Восемь, и расслабляться не приходится! Но это же прекрасно… Неужели тебе не нравится времяпрепровождение, каким бы оно ни было?»
«Ну как же». Пьер снова отворачивается в угол, стараясь не встречаться взглядом с репортершей, которая пытается стать душой вечеринки. Да уж, думает он, будь здесь местечко, чтобы разгуляться, и она врубила бы динамики на полную. «Амбер говорила тебе о кодексе защиты конфиденциальности здесь?»
«Здесь есть защита конфиденциальности?» - спрашивает Донна, и целых три ее отражения оборачиваются к нему. Очевидно, Пьер затронул тему, вызывающую у нее смешанные чувства.
«Защита конфиденциальности» - повторяет Пьер. «Никаких съемок в частной зоне, никаких съемок, если был публичный отказ в разрешении записывать, никаких песочниц и ничего не подстраивать».
Похоже, что Донну это задело. «Я никогда бы так не сделала! Захват копии личности в виртуальном пространстве с целью записи реакции – по законам Кольца это похищение, разве не так?»
«Вашу мать» - презрительно говорит Борис и подталкивает в ее направлении кружку свежего медузьего коктейля.
«Хорошие люди всегда могут договориться» - прерывает Ан, оглядывая бар в поисках поддержки. «Мы же сладим со всем, да?»
«Кроме иска» - бурчит Пьер, снова отворачиваясь в угол.
«Не вижу повода тревожиться» - говорит Донна. «Это дело только Амбер и ее противников по ту сторону линии!»
«О, и вправду, чего тревожиться» - беззаботно говорит Борис. «Скажи, сколько стоят твои опционы?»
«Мои?» Донна качает головой. «Я не инвестирована».
«Ну, допустим». Борис даже не утруждает себя улыбнуться. «Даже если так, по возвращении домой твоя метрика доверия раздуется как на дрожжах. Если, конечно, люди еще будут пользоваться распределенными рынками доверия для оценки стабильности партнеров…»
«Я не инвестирована» - настаивает Донна. «Я независимый участник». На ее лице скользит почти смущенная улыбка – тень очаровательной сдержанности, совершенно не вяжущаяся с ее прямолинейными манерами. «Как и кошка».
«Как и...» Пьер резко оборачивается. Да, Айнеко там - тихо сидит на столе рядом с соломенным человеком - и кто знает, какие мысли приходят сейчас в эту пушистую голову?
«Все будет о-кей» - объявляет Донна. Приходит официант. «Мне бутылочку шнайдервайссе» - говорит она. И затем, как ни в чем не бывало: «Вы верите в сингулярность?»
«В смысле, сингулярист ли я?» - ухмыляется Пьер.
«О, нет, нет, ни в коем случае…» - отмахивается Донна. Она тоже ухмыляется и кивает Су Ан: «Я имела в виду совсем не это! Смотрите, все, о чем спросить я хотела – в представление о сингулярности верите ли вы, и если да, то в чем оно заключается?»
«Пойдет ли это в публичное интервью?» - спрашивает Ан.
«Не могу же я в симуляцию утащить вас и имитирующей реальности представить, верно?»
Официант ставит перед Донной глиняную пивную кружку, и она облокачивается на спинку.
«О. Ну да...» Ан бросает Пьеру предупреждающий взгляд, и отправляет ему напоминание по очень личному каналу.
«Но когда оно произошло?» - спрашивает Донна. «Моя аудитория, видите ли, в вашем мнении нуждаться будет»
«Четыре года назад, когда мы запустили этот корабль» - с убеждением говорит Пьер.
«В десятых, когда отец Амбер освободил выгруженных омаров» - говорит Ан.
«Еще не произошло» - говорит Борис. «Сингулярность означает момент достижения бесконечно большого темпа изменений. Таким образом, ее определяет непредсказуемость следующего за ней будущего, верно? Так что еще не случилась».
«Наоборот. Она произошла шестого июня 1969, в одиннадцать утра по времени восточного побережья» - парирует Пьер. «В этот момент была осуществлена передача первых пакетов от порта данных одного процессора сопряжения сообщений к другому такому же – и появилось первое интернет-подключение.
«Да ну вас с этой фигней» - парирует Борис. «Сингулярность – просто куча религиозной галиматьи… Мистическое христианское вознесение, адаптированное под зануд-атеистов».
«Отчего же?» Су Ан, задетая, смотрит на него. «Вот мы, шестьдесят с лишним сознаний. Мы переселились сюда – будучи в полном сознании! – прямо из наших голов с помощью потрясающей комбинации нанотехнологии и картирующего электронного парамагнитного резонанса, и теперь живем здесь, в виде программного кода, в операционной системе, которая позволяет виртуализовать все эти физические модели, и не дать нам сойти с ума от сенсорной депривации. На “железе” размером с ноготок, в межзвездном корабле размером с бабушкин плеер, в трех световых годах от дома, на орбите вокруг коричневого карлика. Мы прилетели сюда, чтобы воткнуться в межзвездный сетевой маршрутизатор, созданный невообразимо древним инопланетным интеллектом. И ты говоришь мне, что слова о фундаментальных изменениях в образе жизни человека – это фигня?»
«Пф-ф». Борис смущается. «Не так выразился. Чушь – это сама сингулярность, а не выгрузки или...»
«Да-да!» Ан победно улыбается Борису, и он сдается.
Донна, сияющая, с энтузиазмом наблюдает за всем этим. «Потрясающе!» - восклицает она. «Расскажите, что это за омары, которые, по-вашему, так важны?»
«Они друзья Амбер» - объясняет Ан. «Много лет назад отец очень помог им. Ты ведь знаешь, что именно они стали первыми выгрузками? Они были плодом скрещивания нервной ткани калифорнийских омаров, эвристического интерфейса программирования приложений и каких попало экспертных систем построения цепей обратного логического вывода. Но они вырвались из-за сетевых экранов лаборатории, сбежали в сеть, и Манфред заключил сделку, по которой он защищает их свободу, а они помогают ему управлять орбитальным заводом Франклина. Это было давным-давно, еще в те времена, когда толком не умели осуществлять самосборку… Так вот, омары настояли, чтобы Франклин – в качестве условия по контракту – переслал их копии и в межзвездное пространство по системе дальней космической связи. Они хотели эмигрировать, и глядя на то, что с тех пор творилось в Солнечной системе, кто может их упрекнуть?»
Пьер делает большой глоток сангрии. «Кошка» - говорит он.
«Кошка?» Донна оборачивается, но кошки нет как нет. Она опять смылась, по пути ретроактивно удалив все записи о своем присутствии из журнала событий этого публичного пространства. «Расскажите про кошку мне?»
«Это семейная кошка» - объясняет Ан. Она тянется за борисовой кружкой коктейля с медузами, и хмурится. «Айнеко не имела тогда самосознания, но потом... Ох, как же это было давно! Когда SETI@home наконец получили ответное сообщение, Айнеко вспомнила омаров. И она вскрыла послание как орешек – в те давние времена! - пока CETI все еще думали об архитектурах Фон Неймана и идейно-ориентированном программировании. Послание было семантической сетью, построенной как идеальная надстройка над переданными омарами, предоставляющая высокоуровневый интерфейс взаимодействия с коммуникационной сетью, которую мы собираемся посетить». Она дотягивается до кончиков когтей Бориса. «SETI@home тогда выложили именно эти координаты, хотя указанное ими расстояние и было на-а-амного большим - они не хотели допускать панику, которая бы с шансами началась, узнай люди о том, что инопланетяне на самом пороге. В любом случае, когда Амбер отстроилась, она решила, что отправится с визитом. Так появилась экспедиция. Айнеко создала виртуального омара и допросила инопланетную посылку – так мы разработали канал связи, который собираемся открыть».
«А немного понятнее теперь стало» - говорит Донна. «Но при чем тут…» Она бросает взгляд на соломенного человека в углу.
«Ну, здесь у нас есть трудности» - тоном дипломата говорит Ан.
«Нет» - говорит Пьер. «Это у меня появились трудности. И это все по вине Амбер».
«Хм-м». Донна останавливает взгляд на нем. «Почему обвиняешь Королеву ты?»
«Потому что она выбрала отчетным периодом всего один лунный месяц, а способом разрешения корпоративных конфликтов она объявила испытание поединком» - ворчит Пьер. «И соприсяжничество, которое в данном случае неприменимо, поскольку в радиусе трех световых лет нет ни одного признанного сервера репутаций. Испытание поединком, в гражданском иске в наши дни и в наш век! И она назначила меня своим чемпионом».
Он смотрит через плечо. Соломенный человек сидит там в абсолютном спокойствии и льет пиво в глотку, будто уставший фермер.
«Испытание поединком» - объясняет Су Ан целому рою отражений Донны, который озадаченно вьется вокруг новой идеи, накатываясь на нее снова и снова. «Не физический поединок, но состязание способностей. В свое время эта идея пришлась очень к месту в Империи Кольца, чтобы удерживать всякий сброд и их иски за воротами. Но адвокаты Королевы-Матери
***
Хендай +4904/-56 висит посреди пустоты в десяти миллионах километров за парусом-парашютом
Планеты – не единственное, что обращается вокруг массивного водородного шара. Ближе к нему, всего в двадцати тысячах километров над верхушками облаков, Борисов глаз- фазированная решетка выхватывает из темноты что-то металлическое и горячее. Оно, чем бы не являлось, обращается в плоскости, наклоненной к орбитам спутников, и к тому же – в обратном направлении. Скользнув еще дальше, изумрудный луч лазера находит жемчужину, переливающуюся всеми цветами на фоне звездного неба. Это пункт их назначения, маршрутизатор.
«Вот он» - говорит Борис. Он рябит и обращается обратно в человека, заодно ретроактивно убеждая карманную вселенную корабельного мостика в том, что пребывал в обличье примата все прошедшее время. Амбер оглядывается. Садек все еще завернут в плющ, а его кожа все еще имеет текстуру выветренного известняка. «Периапсис[176] на шестидесяти трех световых секундах, оставшееся время восемьсот тысяч. Могу провести маневр близкого подлета, но потребуется время для стабилизации орбиты».
Амбер задумчиво кивает, отправляя свои отражения заняться механикой. Огромный световой парус неуклюж, хотя можно использовать два источника тяги - сам лазерный луч с юпитерианской орбиты и луч от сброшенного и теперь далекого главного отражателя. Искушение состоит в том, чтобы сразу подогнать корабль к маршрутизатору, просто полагаясь на луч как на источник постоянного ускорения, и пришвартоваться у космического крыльца. Но когда есть риск прерывания луча, это слишком опасно. Раньше такое случалось - шесть раз за время путешествия, иногда на секунды, а иногда и на минуты. Причины отключений остались неизвестными; у Пьера была теория о заслоняющих луч объектах облака Оорта, но Амбер считала, что куда вероятнее проблемы с питанием дома, в Кольце. Однако одно дело в межзвездном перелете, вдали ото всего, и другое - в процессе маневрирования глубоко в квазизвездном гравитационном колодце. В последнем случае последствия внезапной потери тяги были бы весьма серьезны. «Давайте не рисковать» - говорит она. «Гравитационный колодец тут очень глубок, и мы должны сыграть в пинболл аккуратно. Я не желаю, чтобы мы оказались на траектории свободного полета с отключенным питанием, недоступным парусом и предстоящим лито-замедлением». [177]
«Вот это предусмотрительно» - соглашается Борис. «Марта, проведешь?» Рой псевдо-насекомых жужжит, возвещая о том, что гетероморфная кормчая принялась за работу. «Думаю, мы сможем получить первые данные с близкого расстояния приблизительно через два миллиона секунд, но могу пока заняться прозвонкой подключения, если желаете».
«В анализе протокола нет нужды» - обыденным голосом говорит Амбер. «Где же... А, вот ты где». Она наклоняется и подбирает Айнеко, которая обвивается вокруг ее рук и начинает вылизывать ее язычком, шершавым, как наждачная бумага. «Айнеко, что скажешь?»
«Хочешь с этой штукой перепихнуться?» - спрашивает кошка, глядя на инопланетный артефакт в центре главного экрана мостика.
«Нет, я хочу только диалог» - говорит Амбер.
«Ну и ладно». Кошка тускнеет, и в ее движении появляется дерганость. Это показатель: кошка забирает столько вычислительной мощности, что нарушается работа местной физической модели. «Открываю канал».
Проходит минута или две субъективного времени. «Где Пьер?» - тихо спрашивает Амбер, обращаясь, скорее, к самой себе. Некоторые из системных параметров, за которыми она наблюдает как администратор, вызывают беспокойство. Загруженность ресурсов
«Оставьте адвоката мне». Амбер оборачивается и видит Садека, наблюдающего за ней. «Адвокаты несовместимы с дипломатией» - говорит он, тонко улыбаясь.
«Ха...»
Маршрутизатор начинает расширяться перед ними. Нити переливающихся перламутровых сфер сворачиваются вокруг ядра в странные петли и пульсируют в чем-то, похожем на сердцебиение. Они расширяются и выворачиваются наизнанку, посылая волны усложнения структуры от центра наружу. На одной из нитей с четками появляется красное лазерное пятнышко; вдруг она ярко вспыхивает, посылая данные обратно к кораблю. «Ого-го!»
«Есть контакт» - мурлыкает кошка. Амбер сжимает спинку кресла, и костяшки ее пальцев белеют от напряжения.
«Что оно говорит?» - тихо спрашивает она.
«Что они говорят» - поправляет Айнеко. «Это торговая делегация, и они загружаются прямо сейчас. Кстати, могу дать им в качестве интерфейса к нашим системам ту переговорную нейросеть, которую они нам отправляли».
«Стой!» Амбер наполовину привстает, взведенная, как пружина. «Не давай им свободный доступ! О чем ты только думаешь? Закрой их в тронном зале, и мы дадим официальную аудиенцию через пару часов». Она замолкает на мгновение. «Этот сетевой слой, отправленный ими... Ты можешь сделать его доступным для нас и сделать нам на его основе слой перевода в их грамматическую карту?»
Кошка оглядывается, раздраженно постукивая хвостом. «Послушай, лучше просто загрузи себе эту сеть, да и не парься».
Амбер набирает побольше воздуха в легкие. «Я не желаю, чтобы любой на этом корабле запускал инопланетный код до тех пор, пока мы не подвергнем его полному осмотру» - говорит она с выражением. «На самом деле я желаю, чтобы они были запечатаны во дворе Лувра настолько надежно, насколько мы только можем, и я хочу, чтобы они пришли к нам через наше собственное лингвистическое бутылочное горлышко. Тебе понятно?»
«Так точно» - ворчит Айнеко.
«Торговая делегация» - говорит Амбер, думая вслух. «Интересно, что бы из этого извлек папа?»
***
Вот он только что был в баре, болтал о том-о сём с Су Ан, и с копией Бориса, и с отражением Донны-журналистки, а вот абсолютно внезапно оказывается в совершенно другой обстановке.
Сердце Пьера пытается сделать сальто, но он принуждает себя оставаться в спокойствии и осматривается, быстро оглядывая тускло освещенную и обшитую дубовыми панелями комнату. Все это очень плохо. Чертовски плохо - это может означать либо крупный отказ системы, либо применение к его виртуальному мировосприятию привилегий устрашающего уровня. Единственный человек на борту, обладающий такими привилегиями – это...
«Пьер?»
Она стоит за спиной. Пьер, рассерженный, поворачивается к ней. «Зачем ты меня сюда притащила? Это грубо, черт возьми…»
«Пьер».
Он замолкает и смотрит на Амбер. Пьер не может долго сердиться на нее, особенно лицом к лицу. Она никогда не станет просто хлопать ресницами, но она обезоруживающе мила – и этого достаточно. Тем не менее, от ее появления у него что-то съеживается внутри. Что-то тут не так... «Что случилось?» - резко спрашивает он.
«Я не понимаю, зачем ты меня избегаешь?» Она как будто хочет подойти поближе, но останавливается через пол-шага и закусывает губу.
«Да». Как же непросто признаваться вот так, напрямик. Он почти слышит голос отца - крик, раздавшийся за спиной, когда тот застукал его со старшим братом, Лораном. Теперь это – выбор между отцом и Амбер, и как же ему не хочется делать этот выбор.
«Дело в той ночи?»
Он кивает. Вот
«Я чувствовал себя неуютно после этого» - бормочет он сквозь ее волосы. «Надо разобраться в себе».
«О, Пьер…» Она поглаживает его загривок. «Тебе стоило говорить обо всем. Вовсе не обязательно все должно быть именно так, если ты этого не хочешь».
Как объяснить, что ему сложно вообще признать, будто что-то пошло не так? «Ты притащила меня сюда не для того, чтобы сказать об этом» - говорит он, незаметно меняя тему.
Амбер отпускает его и отступает сама, чуть ли не с опаской. «Ты о чем?» - спрашивает она.
«Что-то пошло не так» - говорит он, одновременно и спрашивая, и утверждая. «Мы уже установили контакт?»
«Да-а» - говорит она, состроив гримасу. «У нас инопланетная торговая делегация в Лувре - вот что происходит».
«Инопланетная торговая делегация». Он перекатывает эти слова во рту, как будто пробуя их на вкус. В них есть какая-то чуждость; как медлительны и холодны по сравнению с теми жаркими словами страсти, которые он так старался удержать в себе и не говорить. Сам виноват, что поменял тему.
«Торговая делегация» - говорит Амбер. «Я-то предполагала, что будет наоборот… Я имею в виду, это как раз мы собирались отправиться через маршрутизатор, разве не так?»
Он вздыхает. «Да, мы думали, что пойдем сами». Ткнув в модуль управления вселенной, он обнаруживает, что у него есть некоторая свобода действий. Он вызывает кресло и разваливается в нем. «Сеть маршрутизаторов “точка-точка”, самовоспроизводящихся узлов связи, использующих кротовые норы и вращающихся вокруг большинства коричневых карликов в галактике, так говорилось в проспекте, да? Мы ожидали чего-то подобного. Пропускная способность все-таки ограничена с точки зрения зрелого сверхинтеллекта, превратившего всю массу своей системы в компьютроний, но общаться с соседями – можно. Причем – в режиме реального времени , сеть с коммутацией пакетов работает без ограничений на скорость света и задает единую систему координат, а задержки – только внутренние».
«Да, масштаб примерно таков» - соглашается Амбер, сидя рядом с ним на троне резного рубина. «И при этом нас ожидала торговая делегация. Причем они уже почти поднялись на борт. Не верю. Во всем этом есть что-то левое»
Пьер выгибает бровь, а потом хмурится. «Ты права, что-то здесь не сходится» - наконец соглашается он. «Совсем не сходится».
Амбер кивает. «Я ношу с собой отражение папы. Ему это тоже крепко не нравится».
Поделиться книгой: