Помоги проекту - поделись книгой:
Жизнь прямая и честная
Жизнь прямая и честная
Книжный ряд / Первая полоса / Книга недели
Теги: Геннадий Селезнёв , Прямая речь
Геннадий Селезнёв. Прямая речь. – М.: Издательство «Пан пресс», ил., – 2016. – 1000 экз
На днях в Государственной думе РФ была представлена книга «Геннадий Селезнёв. Прямая речь», редактор-составитель которой – писатель и соратник Селезнёва Анатолий Усов. Это своего рода коллективный портрет выдающегося человека, с которым многое связано и у нашей редакции. Его знали, уважали и любили. Все, кто был знаком с ним близко, отмечали его высокие нравственные качества. Он никогда не лгал, не уходил от острых вопросов, никто не слышал из его уст ругань. Он любил свою семью и дорожил друзьями.
Убеждённый государственник, искренний и принципиальный политик, непоказной патриот – таков он в нашей памяти.
Люди разных политических взглядов, знавшие лично или наблюдавшие его с экрана телевизора, рассказывают, в каких ситуациях его видели, какую роль в их судьбе он сыграл. Среди авторов – Василий Песков, Владимир Сунгоркин, Пётр Положевец, Юрий Поляков. Вот что запомнилось, например, Сергею Степашину: «Достаточно почитать подшивки газет того времени, чтобы увидеть, какое человеческое мужество, идейную и политическую твёрдость и устойчивость, занимая высокие посты в государстве, надо было иметь, чтобы «не поплыть по воле волн», сохранить свои убеждения, остаться верным своим жизненным принципам».
Можно без преувеличения сказать, что Геннадий Селезнёв много сделал, чтобы заложить основы новой парламентской культуры в России, укрепить авторитет российского парламента за рубежом.
Понять его как гражданина, политика, патриота поможет и его прямая речь – статьи на актуальные темы, интервью с искренними ответами, прямые линии с читателями. Его речь, как и жизнь, была действительно прямая и честная.
Сердца его боль
Сердца его боль90 лет назад родился Владимир Богомолов
Литература / Первая полоса
Теги: Владимир Богомолов
«Если так случится и я умру, то смерть получит лишь мой труп, мои кости, но сердца своего я смерти не отдам». Эти слова Эфенди Капиева вспомнил перед операцией на позвоночнике Владимир Осипович Богомолов, который до этого был практически обездвижен четыре месяца. Всю боль своего сердца он отразил в творчестве и передал читателям. Память его сердца всю жизнь (1926–2003) хранила горький след войны. Постоянно испытывая острое чувство нравственной ответственности перед не вернувшимися с войны сверстниками, друзьями молодости, Богомолов писал о том, о чём не мог, не имел права не писать. Все его произведения – ответ на «заказ» собственной совести.
«Отправиться на войну меня подбили двое приятелей, оба были старше меня, они и надоумили прибавить себе два года, что сделать при записи добровольцем было просто… Я был последовательно рядовым, командиром отделения, помкомвзвода, командиром взвода автоматчиков пешей разведки, в конце войны исполнял должность командира роты. Война, армия и послевоенное офицерство в смысле познания людей и жизни дали мне чрезвычайно много», – писал Богомолов.
Повести «Иван» и «Зося» вошли в золотой фонд русской литературы ХХ века, роман «Момент истины» («В августе сорок четвертого») сразу после публикации стал международным бестселлером, переведён более чем 50 иностранных языков, издан более 200 (!) раз. К сожалению, роман «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…», над которым писатель работал, по своему обыкновению, долго – почти три десятилетия – и считал, что он станет главным в его творческой биографии, остался неоконченным. По словам автора, «это реквием по России, по её природе и нравственности, реквием по трудным деформированным судьбам нескольких поколений». Это ещё одна из вершин творчества писателя.
Владимир Богомолов не состоял в творческих союзах, не принял ни одной награды. Доказал, что к творчеству это никакого отношения не имеет.
«ЛГ» приятно отметить, что писатель-фронтовик был тесно связан с нашей редакцией и в последнем разговоре согласился на большое интервью. Но рано утром следующего дня Владимира Осиповича не стало…
Старые мешки молодой Европы
Старые мешки молодой Европы
Политика / Новейшая история / Уроки британского референдума
Погорельская Светлана
Теги: Британия , политика , Евросоюз
В западных обществах понятие «зрелость» не в моде. Основной потребитель товаров и услуг молод. К тому же молодость легка на подъём, она работает по контрактам, живёт на съёмных квартирах, не скоро решается на брак. Всё ещё впереди!
Сотни тысяч молодых людей в ЕС кочуют из страны в страну в поисках «джоба», утешаясь даже практикантскими ставками. Удерживаемые работодателями в выгодной им фазе «разбега», они старятся в своём бесконечном марше во взрослость.
А Европа, вся в цветах и флагах, юная, стремящаяся в будущее, по-прежнему несётся в него, но уже не с ними, а мимо них. Они смотрят ей вслед – часто одинокие, седые, недавние мальчики и девочки, бессменные практиканты стареющих государств вечной молодости. Вокруг них – торжествующая глобализация и практичные нахрапистые иностранцы. Наступает фаза прозрения.
Ориентируясь на молодежь, подчёркивая преимущества единой Европы для грядущих поколений, европейские пропагандисты упустили из виду стариков. Пожилые британцы не видели для себя выгод, они наблюдали проблемы, принесённые интеграцией: орды «новых европейцев» из Восточной Европы обосновываются на острове и ломают его традиции, толпы беженцев с Африканского континента, прибывающие на жительство, несут рост преступности и падение благосостояния.
Статистика британского референдума показала: 75% людей возрастной группы от 18 до 24 лет проголосовало за Европу, но пришло их к избирательным урнам лишь 36%. Из людей старше 60 лет на голосование явилось более 80%, но за Европу проголосовало только 39%.
«Вы виноваты сами! – упрекают комментаторы молодёжь Британии. – Нужно активнее участвовать в политике!» Однако этот упрёк утратит актуальность в ближайшие 15–20 лет, когда более трети избирателей Европы будут старше 60 лет. А в будущем даже стопроцентная явка молодых к избирательным урнам не обеспечит им перевеса. Европейские общества стремительно стареют, ибо глобализированные работодатели делают ставку на эксплуатацию молодости, не давая ей пустить корни, завести семьи, повзрослеть. Взрослость обходится дороже, она растит детей, она хочет стабильности и социальных гарантий.
Паники в ЕС в связи с итогом референдума как будто не наблюдается, скорее есть озабоченность техническими аспектами возможного брексита. Ведь он ещё не подтверждён окончательно. Даже если парламент признает результат референдума и Британия активирует статью 50 Лиссабонского договора (право выхода), переговоры займут немало времени.
Значительно более серьёзная проблема – это старение Европы. Вотум недоверия, вынесенный Европе пожилым поколением Британии, – лишь первая ласточка.
Стратегам европейской интеграции предстоит подумать, как соотнести выгодную им эксплуатацию бездетной, мобильной молодости в «единой Европе без границ» с неизбежным приростом озлобленных, политически активных стариков – и остаться при этом демократиями. Не лишать же стариков права голоса!
Казалось бы, следует долгосрочно инвестировать в молодёжь своих стран, создавая постоянные рабочие места, поддерживая молодые семьи. Но эффективный менеджмент предпочитает простейшие пути – например, разжигая конфликт поколений. «Старые мешки, не ломайте мою Европу!» – требуют со страниц газет молодые авторы и призывают ровесников: «Старики побеждают – мы, молодые, должны организовываться!»
Русские прибалты
Русские прибалты
Колумнисты ЛГ / Очевидец
Неменский Олег
Теги: Россия , Европа , мнение , самосознание
На Западе всё чаще поднимают тему конфликта с Россией в Прибалтике. Один известный политолог даже заявил, что после открытия «южного фронта против России» (Донбасс) следует открыть и «северный» (в Латвии или Эстонии). Планируется новое распределение войск НАТО. Вроде бы есть своя логика. В республиках велика русскоязычная община (в некоторых районах большинство). При этом русские притесняются в правовом плане. А вдруг восстанут? Тогда как России остаться в стороне?
Такого рода предположения у местных русских вызывают улыбку: «Выдумки! Никто не хочет восставать!»
Недовольство своим положением перекрывается традиционным русским терпением. Кроме того, у подавляющего большинства местных русских нет особой идентичности, своего понятия о своей – русско-прибалтийской – истории, а соответственно и о своих правах. Они ощущают себя диаспорой мигрантов из России, а их самосознание ощутимо подчинено господствующей идеологии. Отношение большинства к любым инициативам по защите их прав (например, по референдуму о русском языке) примерно такое: «Мы всё же здесь живём, оставили бы нас в покое, зачем будоражить! Как бы хуже не стало!»
И, как почти все русские, наши в Прибалтике не склонны отходить от мышления в категориях «справедливости» к мышлению в категориях «интересов». Вспоминаю разговор в поезде: «Я сама голосовала в 91-м за независимость Латвии. Я ж не знала, как обернётся! Думала, это просто справедливо, чтобы латыши могли собой управлять. А теперь вижу разрушенные заводы, свой опустевший город… Проголосовала бы иначе – что изменилось бы?»
Единое сообщество пока не выстраивается. Латвия и Эстония всё ощутимее разделяется на две общины, и они всё более замыкаются в себе. Вместо политики интеграции здесь любят подчёркивать «ментальную пропасть» между русскими и титульной нацией. Одни – «хозяева», другие – «приживалы». На фоне отсутствия особой местной русской идентичности этот статус даже естественен.
Да, русские в Прибалтике сейчас «терпилы», видеть это неприятно. Но в итоге русское свойство – терпение – может сыграть положительную роль. Другой народ взъерепенился бы, что могло бы закончиться радикальным поражением «детей оккупантов». А русские спокойно живут, молча всё сносят – и в результате… идёт медленная русификация.
Во-первых, латыши и эстонцы уезжают по заграницам, а русские в основном остаются. И в бизнесе у них дела идут. Во-вторых, рынок любит «большие» языки. Сейчас, как говорят, устроиться на работу в Риге без знания русского трудно. Это один из факторов отъезда латышской молодёжи: те, что из глубинки, знают свой язык и кое-как английский, им в Риге делать нечего – там русский в ходу.
Русское самосознание развивается. Если раньше русскоязычные имели по паспорту разные национальности, то теперь всё чаще «самоопределяются» через язык, то есть реально становятся русскими.
Одна рижская знакомая, будучи студенткой, так озаботилась вопросом «кто я?», что совершила путешествие в поисках идентичности. Разобравшись в корнях, поехала искать «историческую родину» по разным странам, но нигде не смогла почувствовать себя дома. Вернулась в Ригу и поняла, что её родина здесь. И при этом осознала себя именно местной русской. Постепенно русские избавляются от ложного диаспорального самосознания: «Никуда не уедем. Мы местные».
Да, общины отдаляются друг от друга, но одновременно титульная всё более смиряется с фактом сосуществования с русской. Страны становятся двухобщинными, и рано или поздно это должно получить правовую узаконенность. Ну, а восстание? По-моему, западным стратегам придётся потратить много сил и лет, чтобы довести эти общества до кипения. Здесь север, здесь люди спокойные.
Фотоглас № 27
Фотоглас № 27
Фотоглас / События и мнения
Жизнь после ЕС
Жизнь после ЕС
Политика / Новейшая история / РАКУРС
Трояков Темир
Теги: Великобритания , Евросоюз , политика
Выход Великобритании из Евросоюза обостряет давно накопившиеся вопросы
Ги Верхофстадт – экс-премьер-министр Бельгии и нынешний председатель либеральной фракции «Альянс либералов и демократов за Европу» (ALDE) в Европарламенте недавно предложил сделать русский язык официальным языком Европейского союза. Фламандская газета De Standaard публикует его признания в любви к русским и России, а также мнение о необходимости упрощения визового режима между ЕС и РФ.
Услышать подобное из уст такого политика несколько неожиданно. Уж не перепутал ли он что-нибудь? Но нет, это не шутка. Верхофстадт признаётся, что для него «европейская цивилизация простирается от Атлантического океана до Волги». При этом «Бэби Тэтчер», как его называют на родине, болезненно воспринял новость о выходе из ЕС Великобритании, выразив опасение, что выиграет от этого только… Россия.
Бельгийский политик, сознавая, что над ЕС возникла угроза раскола, полагает, что для выживания не помешает объединение усилий с Россией. Прагматичный ход, но за ним стоит социал-дарвинизм, а не желание «побрататься» с русскими. О том же говорил и Бжезинский, вспоминая слова генерала де Голля о том, что «Европа – это территория до Уральских гор». Иногда удивляешься, что это вынужденно понимают некоторые англосаксы, а не соседние братья-славяне.
В фильме «Киев. Маски революции», показанном на канале Russia Today, есть момент, когда на одной из площадей Киева идёт спор между украинцами, и после фразы про цивилизованные страны противники Майдана спрашивают оппонентов: «А мы что, нецивилизованные»?
Идеология европоцентризма, засевшая в сознании украинцев, заставляет их записываться в список «цивилизованных народов», автоматически причисляя остальных к неполноценным. Поиск европейской идентичности застревает между географическим и этнологическим понятиями. Отсюда вытекает вопрос:
«Заблудившаяся» Украина пытается до сих пор ответить на него иррационально. Понятно же, что географически Украина – это Европа, равно как и Белоруссия, Ярославская область и даже Республика Башкортостан. Но такой ответ не устраивает некоторых украинцев.
Разделение географических районов суши, предложенное Геродотом, безнадёжно устарело, отмечал ещё Л. Гумилёв. Европу Геродот определял как территорию западнее Эгейского моря, а то, что восточнее, было названо им Азией. Под Африкой понималась земля южнее Средиземного моря. Но многообразие мира невозможно уместить в рамки такой географической близорукости, если, конечно, вы не убеждённый европоцентрист.
Античное разделения мира «стесняло» науку географию, а вместе с ней и историю уже в прошлом тысячелетии, тем более нынешний век обязан навсегда забыть о делении народов по принципу древних эллинов. Особенно если речь о Европе и Азии. Вслед за Гумилёвым можно повторить, что понятия «Запад» и «Восток» неверны. Если «Запад» – это прежде всего романо-германская суперэтническая общность, то под «Востоком» понимают всю Евразию: островную, Дальний Восток, Китай, Индию, Юго-Восточную Азию, Малую Азию, Среднюю Азию и Сибирь. Но алтаец отличается от индуса так же, как ханец отличается от ханта. А для европейцев все они, азиаты, на одно лицо.
Рассматривать взаимодействие народов удобнее и правильнее не по материковому, а по акваториальному принципу разделения. Этнические и политические взаимодействия Ливии, Сирии, Франции, Греции и Италии не прекращались и даже усилятся в наступившем веке. История народов средиземноморья предстаёт монолитной, равно как и история «тысячелетия вокруг Каспия», и история народов Чёрного и Балтийского морей, поэтому нет смысла «тащить» всех скопом в географическую Европу.
Считается, что ядро европейской цивилизации – христианство. Именно по такому принципу шло разделение на европейские и неевропейские народы. Однако детские годы Христа прошли в Африке, его сознательная жизнь – в Галилее, на земле Палестины, и после этого кто-то утверждает, что это европейская религия?! Трудно осознать европейцам, но Иисус Христос никогда не был в Европе. Египет, Сирия и Палестина предстают не изолированной Африкой и Азией, а единым континентом «Афразия».
Гонения на еретиков и крестовые походы в Византию можно рассматривать не как случайность, а как проявление европейского архетипа, которому было чуждо христианство. Догматический раскол церкви «официально» разделил отличающиеся народы Европы. Античное язычество не исчезло из западной христианской традиции, оно растворило в себе христианство, самый яркий символ которого – догмат о непогрешимости папы (вспомним «божественность» природы цезарей и храмы в их честь). Сегодняшний всплеск антихристианских тенденций вышел на поверхность «цивилизованной Европы» благодаря античному архетипу, не подчиняющемуся католическим авторитетам.
«Православная церковь занимает в России очень сильную позицию, – отмечает вице-президент французской партии «Национальный фронт» Луи Алио. – Она завоевала авторитет, которым не обладает у нас церковь католическая. А это очень важный связующий элемент для народа».
Так чтó, Москва выступает уже очагом христианства и шансом спасения европейских народов? Видимо, так.
Но что будет с Европой? После выхода Великобритании из ЕС уже через пару лет может исчезнуть Шенген, кто-то ещё покинет ЕС, а там, глядишь, появятся государства каталонцев, басков, фламандцев, шотландцев. Не исключено, что главами европейских стран будут избираться потомки выходцев из «Афразии».
А вот что станет с нашими «братскими республиками», которые сломя голову бросились в Европу? Удастся ли им сохранить этническую основу? А что с нами самими будет, если страна пойдёт не по своему пути?..
Сейчас химеризация Западной Европы запущена на полную. Будущий кандидат в президенты Франции Марин Ле Пен чётко обозначила этнологическую границу между европейцами и турками, указав, что последние «принадлежат к иному геополитическому образованию, которое соприкасается с персидским и арабским миром». Именно поэтому в ЕС не может быть включена Турция, хотя частично она в Европе.
Аналитик Андрей Фурсов утверждает, что Восточная и Северная Европа – часть общеевропейской культуры: «Нельзя путать Европу с Западом, и ни в коем случае Западу нельзя отдавать «европейскость». В условиях возможного краха ЕС попытка реанимировать единую «европейскость» (которая не равна западничеству) может закончиться плачевно. Конечно, англосаксы присвоили себе смысловую парадигму «Европа», но эта парадигма не предполагает развития (генезиса) и шанса для появления нового этноса, а не химеры.
Если признать наличие Северо-Восточной русской Европы, а также того, что все европейские этносы роднит один исторический субъект, можно незаметно оказаться в одной лодке с «Альянсом либералов и демократов за Европу» и поплыть в потоке глобализации. Принимать этот постулат – значит играть по правилам античных географов, миропонимание которых и легло в основу англосаксонского космополитизма. Ведь там, где заканчивается Западная Европа, начинается евразийство.
Самостоянье общества и человека
Поделиться книгой: