— Тебя вроде мифы кочевников не интересовали, — фыркнула Чарли, продолжая тему.
— Меня не интересуют мифы изгоев, против кочевников ничего против не имею, сам у них иногда затариваюсь… когда пенопласт жрать надоедает… Короче! Правда, или нет?
— Правда, — ответил на вопрос Райта Тайлер, не глядя ни на кого из присутствующих.
Лицо Райта тут же перекосило скептицизмом:
— Откуда знаешь?
— Я был тут раньше.
— И?..
Тайлер медленно повернул голову, глядя на Райта из-под тяжёлых бровей:
— И это правда.
На какое-то время повисла тишина. Но глупо было полагать, что Тайлер находясь в предобморочном состоянии станет продолжать эту тему и делиться с нами своим прошлым, так что хруст чипсов во рту Райта первым нарушил тишину.
— Кочевники, это торговцы? — я решила сменить тему.
— Везде есть торговцы, рыжая. Это как тараканы, они везде, вникаешь? — Райт поиграл бровями. — Торговля в крови… неважно, жив ты, или мёртв.
— В мирных секторах практически запрещена материализация, это опасно, поэтому там учат контролировать мысли, — Эллисон протянула мне бутылку с водой. — Так что кочевники часто заглядывают, предлагая вещи, что успели натягать с секторов, где появляются новые души… Вещи созданные самим Лимбом, а не заблудшими, считаются намного крепче и дороже.
— И какая оплата? — я удивлялась всё больше. Сделала пару глотков воды и протянула бутылку Тайлеру, тот на удивление не отказался.
— Какую предложишь, — ответил он, вытирая тыльной стороны ладони воду струйками сбегающую по подбородку. — Еда, одежда, средства гигиены, антисептик… секс. Это обмен, а не продажа.
— Кочевники не пользуются материализацией, чтобы не привлекать фантомов. Как и все, — добавила Эллисон, — путешествуют из сектора в сектор и просто обменивают то, что не нужно им, на то, что нужно тебе.
Всё ещё плохо смекая, что к чему, посмотрела на Чарли:
— Но ты к ним какое отношение имеешь?
— Она изгой! — ответил за девушку Райт. — А изгои часто с кочевниками шляются, потому что у тех есть проводники! И их проводников можно на время позаимствовать. Не бесплатно, конечно.
Я всё ещё выглядела как полная идиотка.
— Мика… — Чарли устало усмехнулась, закатила глаза и откинула голову к «небу». — Изгоями называют тех, кто путешествует в одиночку и пытается найти выход из Лимба. Всего-то. Тех, кто активно пропагандирует идею, изгоняют официально. Вали и ищи свой выход самостоятельно.
— Хрень какая-то… — не сдержавшись, выругалась я, оглядывая каждого по очереди. — Разве это не личное дело каждого?
— Это дебилизм! Или хрень, как ты правильно заметила, — как всегда первее всех ответил Райт с полным ртом чипсов. — Нет никакого выхода! А изгои просто больные на голову фанатики.
Получается и Эллисон тоже? Потому как она была первой, кто рассказал мне об этом.
Все ждали ответа от Чарли, но та, к моему большому удивлению, так и не съязвила ничего в ответ. Хотя последние два часа они с Райтом только тем и занимались, что обвиняли друг друга во всех грехах вселенной. А сейчас она смолкла, отвела понурый взгляд в сторону и шумно вздохнула, будто бы соглашаясь с Райтом.
— Может он и прав, — ответила она спустя долгую паузу тишины.
— Я всегда прав, детка, — щёлкнул пальцами Райт и принялся вытряхивать в рот крошки из пачки.
— В тюрьме ты так не считала, — я помотала головой, непонимающе глядя на Чарли. Та выглядела совсем понуро.
— Я два года ищу выход, Мика, — пожала плечами девушка и принялась выводить пальцем по земле невидимые узоры: спящая материя реагировала слабой рябью. — Может… может его действительно нет. Историям кочевников мало кто верит. Я поверила, и однажды, когда знакомая мне группа пришла в мирный сектор, я сбежала с ними. А затем пошла своей дорогой. Это… это тяжело. Я устала. И сама уже не понимаю, что ищу. Сектор воспоминаний…
— Эй-эй, чумазая, ты не должна об этом новенькой рассказывать! — накинулся на неё Райт. — Правил не знаешь?! Пусть сначала мысли свои контролировать научится, а то щас свалит этот ваш выход искать, и наплодит фантомов где-нибудь за поворотом!
— Не свалю, — холодно заметила я, решительно глядя на Райта. — А уйду вместе с Чарли.
— Что? — А вот и Тайлер голос подал. Лицо блестит от пота, намокшие волосы липнут ко лбу и вискам, а взгляд такой, что гляди и искры полетят.
Я сглотнула. Чувствуя, что взгляды всех присутствующих направлены на меня и все ждут ответа. Так что если хочу выглядеть достаточно убедительно, то надо немедленно унять гулко стучащее сердце и нервозность во взгляде.
— Ну-ка, повтори, — сузив глазёнки, со скрытой угрозой в голосе, пропел Райт.
Сглотнула ещё раз, твёрдо посмотрела на него, затем также на Тайлера.
— Я благодарна вам всем за то, что помогли… за то… что вернулись за мной, но я не пойду с вами в мирный сектор. Потому что хочу выбраться из Лимба. Неважно куда… просто я не хочу здесь оставаться и вести подобие жизни, которое ведут здесь заблудшие вроде вас. Это не жизнь. Это притворство. — Решительно вздохнула и посмотрела на Чарли. — Я хочу найти этот сектор воспоминаний и узнать, в конце концов, почему здесь оказалась.
Чарли печально улыбнулась, но кивнула уверенно.
Час спустя мы все сходили с ума от жары. Заморозки отменяются, да здравствуют тропики! Дышать было сложно… воздуха не хватало. Все обливались потом с ног до головы. Эллисон и Чарли разделись до нижнего белья, Райт остался в трусах, Тайлера решили не трогать, тому сейчас приходилось сложнее всего.
Меня тоже пытались убедить раздеться, и дело не в том, что это может как-то помочь справиться с жарой — особой разницы не будет. Дело в том, что вещи намокнут, если я их не сниму — пропитаются потом, а вещи «почти нудистов» к утру будут сухими и комфортными.
Сняла свитер. Майку и джинсы оставила на себе. Я не на пляже, и в Лимбе всего двое суток, так что стесняться малознакомых людей — явление нормальное.
Тему про мой уход вместе с Чарли больше никто не поднимал, решили оставить свои нравоучения до утра… а может, всем было слишком хреново, чтобы ещё и обсуждать ту, по чьей вине они все оказались запертыми в этом секторе и сейчас страдают от удушья. Спасали-то меня!
Предпочтя общество Чарли, заняла место рядом с ней за одной из палаток и ещё долго обсуждала её походы по секторам Лимба. У Чарли даже была карта, которую она, не задумываясь мне продемонстрировала. Рисунок был сделан от руки и казался очень старым. Чернила кое-где потекли, бумага пожелтела, но в целом… В целом, Лимб на этом рисунке неизвестного автора был представлен чем-то вроде большого шестиугольника, с множеством маленьких и соприкасающихся между собой шестиугольничков. Как улей и его соты. Очень подходящее сравнение.
Маленькие шестиугольники это сектора и, исходя из этой карты, в одном секторе обычно появляется до шести окон. Не факт, что в одно время, но ведут они всегда в одни и те же сектора.
Это как мёртвый механизм, со слов Чарли. Как часы, шестерёнки которых замерли навсегда. Сектора не двигаются, Лимб не меняется, меняются сами «соты», в зависимости от того, какую материализацию к ним применяют. Соответственно у каждого из секторов есть шесть линий соприкосновения и каждая стабильна. Каждая всегда ведёт в одно и тоже место.
— Но как узнать, что это тоже самое место, если сектора стираются, их вид меняется? — спросила я, разглядывая карту.
— Нужно помечать, где находишь окно и просто принимать, как факт. Сектора не двигаются. Это не кубик Рубика. Всё стоит на месте.
Я скептически взглянула Чарли в лицо:
— Где ты взяла эту карту?
— Ты не это хочешь спросить, — фыркнула Чарли. — Так что я отвечу на твой не заданный вопрос: да, я уверена, что примерно так Лимб и выглядит. Это, — Чарли обвела пальцем большой шестиугольник, — лишь фрагмент Лимба. Один из тысяч, может быть даже миллионов одинаковых участков. Никто не знает, насколько он огромен. Но этот фрагмент, этот участок, — ещё раз обвела большой шестиугольник, — всё время повторяется. Лимб состоит из множества идентичных фрагментов, каждый из которых, в свою очередь, состоит из трёхсот пятидесяти двух секторов, или около того. Понимаешь, о чём я?
— Не совсем.
— Я начала с центра, — Чарли указала пальцем в самый центр фрагмента. — С этого сектора. Это один из мирных секторов, он самый большой. В это окно и в это, — указала на две боковые линии маленького шестиугольника, — попасть не смогла, это закрытые сектора. Это окно не смогла почувствовать, скорее всего, там сектор фантомов. А этот… ну… — качнула головой, — через него я и пошла дальше. Это как большая мозаика с одинаковыми пазлами. А каждый пазл состоит из маленьких кусочков. Мы сейчас где-то здесь… с самого края.
Я забрала у неё карту и поднесла к глазам. Разглядывая крестообразные отметины, на линиях секторов, в которых побывала Чарли.
— С ума сойти… Ты была во всех этих секторах?.. Сколько их?..
— Даже трети не будет, — Чарли забрала карту, сложила вчетверо и спрятала в карман куртки лежащей рядом с ней. — Что толку с этих похождений, если я не чувствую нужных окон?
— Значит, нам нужен хороший проводник, — я подняла руки ладонями вперёд, — без обид.
— Да… о чём ты, — фыркнула Чарли, манерно оттопырив верхнюю губу и отведя взгляд. — Думаешь, я над этим не думала? Только в том-то и дело, что всем проводникам со стажем, это нафиг не надо. А тем кому было надо, уже давно выбрались… наверное выбрались, этого ведь тоже никто не знает. Ловишь смысл? Бредятиной попахивает. — Чарли усмехнулась, провела ладонью по мокрому лбу и стряхнула капельки пота на землю. — Поиски выхода — путь для одиночек. А у этих засранцев со стажем… У них другая работа. И она их устраивает, — дёрнула бровями в сторону внедорожника. — Как и твоего красавчика.
Не сразу поняла, о ком это Чарли. Опомнилась лишь спустя секунд пятнадцать.
С абсурдом усмехнулась:
— Ты про Тайлера что ли? Ну уж нет, спасибо! Слишком уж у него ярко выраженное чувство собственного достоинства. К тому же…
Замолчала. Чарли с пониманием вздохнула и мягко похлопала меня по спине:
— Понимаю. Воспоминания всё ещё слишком настоящие. Ты скучаешь по своему парню, верно? У тебя ведь был парень?
Я подняла затуманенный взгляд на Чарли, но вместо девушки разум отчаянно борясь, выдавал картинку улыбающегося Алека. Сильно поморгала, и хмурое лицо Чарли вернулось на место.
— Вряд ли скучаю…
— Мика…
— Мой парень, — перебила я Чарли, борясь со жжением в глазах. — Он… Алек был тем, кто убил меня.
Ночь тянулась невыносимо долго. От «ртутной» поверхности валил пар, так что вполне реально, что очень скоро мы будем напоминать курятину на гриле. Кожу больно обжигало от соприкосновения с любым предметом, до внедорожника лучше вообще было не дотрагиваться… Передвигались все исключительно по расстеленным спальным мешкам, и хоть от жара в ступнях это не сильно избавляло — обувная подошва хотя бы не плавилась, что не скажешь о шинах автомобиля.
Райт был первым, кто наплевал на страдания, рухнул животом на расстеленный спальный мешок, отчитал каждого парочкой отборных словечек, и сказал что, если кто-нибудь его разбудит, он пустит этому счастливчику пулю в лоб.
— Ага, прям-таки возьмёшь и уснёшь, — прокомментировала Эллисон с насмешкой. — У тебя кишки через минут десять поджарятся!
Только через часа три жара начала спадать. Всё это время Тайлер провёл на одном из спальных мешков, подпирая спиной сумку с оружием, свесив руки с колен и устремив лицо к «небу». Грудь его медленно, но вздымалась, и я не уставала периодически контролировать этот процесс. Говорить он ни с кем не желал, да никто и не пытался, собственно говоря, а я всё не понимала, неужели гордость такая важная штука, что мешает позволить облегчить страдания самому себе?
Чарли переместилась в палатку, и даже успела одеться, так как жара наконец отступила и пришло время для сна. Для тех, кто в нём нуждался. Я тоже решила попробовать уснуть, хотя и чувствовала, что организм в этом не нуждается.
Чуть позже к нам с Чарли заглянула Эллисон, протянула бутылку с водой и поинтересовалась, всё ли хорошо. После чего ушла в свободную палатку, и я вновь возобновила попытки уснуть.
Бесполезно. Не бывать сегодня этому. И не только потому, что жертва пули предназначавшейся мне, сейчас практически умирает…
Стоп.
Резко села. Сердце больно застучало в груди, норовя вырваться оттуда. Кровь прилила к голове, обрушив на мозг целые водопады, так что шум в ушах мешал сосредоточиться.
Что он там сказал?! Что Тайлер тогда сказал?!!
О, Боже… Чистый сектор.
Не может быть… Какие же мы все идиоты! Какой же он идиот!!!
Вырвалась из палатки и закружилась на месте, ища проводника лихорадочным взглядом. Нигде нет.
Тайлер бывал здесь раньше, он знает, как тут всё работает! Заблудший может умереть здесь… Навсегда. Материя не активна… Мы — эта материя! Неужели никто кроме Тая не знал об этом?!
Приблизилась к месту, где он сидел — спальный мешок насквозь пропитан кровью. Кровотечение продолжается. Рана не затянулась!
Да чтоб его!..
В этом секторе не происходит регенерация!
Бросилась к внедорожнику. Стоит. Подпирает боком багажник и сплёвывает на землю сгустки крови.
Так. Я нашла его. Живой. Хорошо. Теперь надо успокоиться.
Набрала полную грудь воздуха, медленно выдохнула и постаралась, чтобы голос прозвучал как можно менее колко. Плохо получилось:
— Просто удивительно, Тайлер! Ноги всё ещё тебя держат!
Тайлер продолжал стоять с опущенной вниз головой, одной рукой держась за кузов, вторая бездушно болталась вдоль туловища. Футболка пропитана кровью, как и джинсы. Мокрые пряди волос сосульками свисают вниз. Под ногами лужицы крови, что недавно были сплюнуты на землю.
Честно. Я думала вот он миг. Миг, когда даже такой, как Тайлер сломается. Рухнет на колени без сил, попросит о помощи… Но нет…
Понятия не имею, кем этот парень был при жизни, но Лимб сделал своё дело — закалил его, как клинок из титана.
Его плечи дёрнулись в беззвучном смешке и, так и не поднимая головы, Тай прохрипел:
— И почему я не удивлён, что до тебя первой дошло?
— И почему я не удивлена, что ты продолжаешь вести себя, как идиот?
Теперь я начинала злиться: расправила плечи, опустила руки, сжала кисти в кулаки:
— Думаешь не только о себе, значит? Так проблему решаешь? Ты ведь знал, что в этом секторе регенерация бессильна! Почему сразу не сказал?!
Новый хриплый смешок, и Тайлер, не без труда, заставил своё тело выпрямиться. Почти выпрямиться. Подпёр задницей дверь ещё наверняка горячего капота и, уперев ладони в колени, взглянул на меня сквозь налипшие на глаза пряди волос.
Поделиться книгой: