Жена моего врага (СИ)

И он почувствовал, что все, если сейчас не выпьет, и не поест, просто умрет, так он устал.

Он сначала позвонил в Варину дверь, услышал за дверью шаги, кто-то внимательно рассматривал его в дверной глазок, но дверь не открыли.

Тогда он развернулся и шагнул в распахнутую дверь Катькиной квартиры.

Пельмени были магазинные, водка правда холодная, и сметана домашняя.

Он поел, выпил, Катька успела переодеться в атласный халатик и села напротив, демонстрируя все свои прелести, белья она видимо не носила.

Алексей не спал двое суток, ему стало сытно и спокойно, он дал девушке отвезти себя в спальню, и как примерный мальчик лег на правый бок, подложив ладонь под колючую щеку, уснул.

Проснулся он от Катькиного смеха, девчонка стояла, завернувшись в простыню, а рядом с ней Варина мама. Галина Михайловна, презрительно поджав губы, пожелала Катьке счастья и ушла.

Леха знал одно, ничего у них не было, усталость так свалила с ног, что даже думать было лень, и он снова закрыл глаза, и погрузился в здоровый, крепкий сон. Проснулся к вечеру, голова была ясной, тело отдохнувшим, пошел, принял душ, одел выстиранную Катькой рубашку и на прощанье сказал:

— Дура, ты Катька. Хоть молчи, об этом случае, а то никто замуж не возьмет.

Девушка обиженно поджала губы и произнесла такие ругательства, что Леха, понял: сильнее чем он ее обидел, не было у нее в жизни горя, вот и бесится, все норовит отобрать чужое, думая, что оно слаще, счастье ворованное.

Он, конечно, не знал, как был прав. Квартира эта девчонке провинциалке досталась от престарелого преподавателя колледжа в виде отступных за «связь с несовершеннолетней». Сам преподаватель переехал с женой в пригород, в коммуналку.

Так и порхала Катька, не брезгуя и не заморачиваясь, что хорошо, что плохо.

Он вышел на лестничную площадку и позвонил в соседнюю дверь. Ему открыла Варя.

Она была спокойна.

— Поедем в детский мир? — спросил он.

— В таком виде и поедем? — спросила его женщина.

— Понял, побриться, переодеться и к вам, — он счастливый заторопился вниз по лестнице.

Он любил ходить с ней и детьми по магазинам, не считая денег, покупал все, что просят дети. Правда потом перед кассой Варя решительно оставляла только треть покупок, и сразу становилось ясно, кто в доме хозяин.

Леха гордился тем, что научил обоих детей ездить на велосипеде, а Жорка, держась за его плечо пробовал плавать. Так и плыли в бассейне: с одной стороны Настя, с другой Жорка.

По командировкам Леха мотаться перестал. Ушел из-за ранения в запас, нашел работу в солидном банке, Катька больше не приставала и жизнь, вроде как, стала окончательно налаживаться. Если-бы не Галина Михайловна…

Варина мама решилась все-таки переехать и сделала она это в одночасье. В тот день, он никак не ожидал, застать своих любимых в слезах. Настя, билась в истерике, а Жора, ничего не понимая, бил бабушку Галю кулачками по ноге. Варя, рыдая, кричала, что-то ужасно бессвязное.

— Мама, мама, как ты можешь, такие ужасы, не смей такие слова, не смей!

Алексей оторвал от бабкиной ноги Жорку. Взял его на руки, Настю отвел ванную умываться, а потом обоих закрыл в детской.

— Вот смотри, смотри, как он детей твоих лапает, кошка ты, а не мать.

Он сначала даже не понял, отчего Варя кошка, но тут такие пояснения полились из уст ее матери, что хоть святых выноси. Со слов Галины Михайловны, он был убийцей, отморозком и извращенцем, а Варя бесхребетной тряпкой. Вынести этот ор не было сил и Алексей открыл дверь, схватив бабу Галю в охапку понес к своей машине. Терпел во время дороги и оскорбления, и не слабые кулаки стареющей дамы, пока не въехал на территорию загородного мотеля. Леха, оплатил комнату и питание, и попросил Вадима, старого знакомого по интернату, который содержал эту гостиницу, присмотреть за старушкой.

— Хоть часа на три ее задержи, очень надо, дети в истерике.

— У тебя дети? Когда ты успел?

— Да долго объяснять, да и непросто.

Оставил Галину Михайловну за городом и возвратился домой.

Он поднял Варю, которая лежала на диване свернувшись калачиком, и отнес ее в спальню. Лег с нею рядом одетый, и не спал всю ночь, охранял ее сон. Когда она, иногда, всхлипывал во сне шептал, как ребенку: «Тише, тише. У Мишки боли, у зайца боли, а у Вари заживи».

За ссорой с мамой, и ее отъездом, в дом «пришел» грипп, дом превратился в лазарет, и единственным здоровым в нем был он. Это были самые тихие дни.

Варя шла на поправку медленно. Её мучил утренний кашель и изматывала температура. Леха, взял отпуск за свой счет, с утра развозил детей, кого в садик, кого в школу. Не брезгуя, выносил грязные салфетки и засыпал не на диване, а около Вари. На выходные готовил обед, мыл с хлоркой полы, или просто сидел, смотрел, как любимая женщина читает книгу.

Но тихие дни когда-нибудь кончаются. В тот вечер, Варя, отложив книжку, подвинулась к нему, близко, близко. В зеленых глаза ее таилась грусть. Сердце Алексея сжалось и он не выдержал, сначала притянул к себе, обнял и начал целовать ее, в лоб, потом в висок.

А когда Варя сама просто дотронулась до его губ своими, горячими и нежными, он дрогнул. Они целовались долго и страстно, а потом его любимая женщина откинулась на подушки и равнодушно сказала:

— Прости, я не хочу тебя, и никогда не захочу. Уходи.

Он склонился над ней и попытался увидеть улыбку на губах и смешинки в глазах. Ничего подобного, взгляд Вари был спокоен, хотя дышала она прерывисто и возбужденно. Алексей попытался снова ее поцеловать.

— Уходи, убирайся, убийца! — неподдельная боль исказила ее прекрасное лицо.

Она вновь прогнала его, а он вновь ушел.

Прошел месяц, потом другой, она не звонила, он тоже. Он не знал, как она плачет ночами, уговаривая себя: «Так надо, пусть будет счастливым. Так надо». Она не видела, как седина побелила его виски, как бессонница мучит его до рассвета.

Глава 8

Если это судьба

Листочки с переписанным «личными номерами» наконец-то дождались своего часа, Алексей встретился с «Батей».

Батя отдавший армии почти двадцать лет службы, был спортивен и подтянут, как лейтенант, седина его нисколько не старила, и только глаза выдавали возраст, очень уж пронзительный был у отца-командира взгляд.

Для Алексея командир действительно был почти отцом. Часть ВДВ, в которой служил «Батя», взяла на поруки пацанов из интерната. Леха и еще трое ребят стали «сыновьями полка», и школу будущий лейтенант Егоров закончил только благодаря «Бате». Конечно, после училища Алексей просился в «свою» часть и его рапорт исполнили. В мирной жизни у них тоже было заведено, что Леха отзванивается хотя бы раз в месяц, и если нет командира, то жене его отчитывается о своей «мирной» жизни. И это не унижало, а скорее дисциплинировало.

Декабрь в столице выдался хоть и теплым, но снежным, в горах, судя по метеосводкам тоже. Алексей представлял, как ребятам там трудно.

С командиром они повстречались весной, «Батя» выслушал его очень внимательно, аккуратно переписал числа в блокнотик.

— Будь на связи. Приеду с Кавказа, займусь этим делом вплотную.

Но так и не позвонил, толи дело было слишком серьезным, толи не было времени.

А потом они встретились, но уже командир лежал в алом гробу, погиб он, прикрывая отход своих ребят. Боевики занимали высотку и били наверняка, а их группа просто завязла в зарослях кустарников, разыгрался буран, видимость была никакая, и соседние отряды тоже ничем не могли помочь.

Так и оборвалась эта ниточка, но Алексей решил просить помощи в ветеранской организации, люди там были серьезные и неравнодушные.

Пришли майские праздники, весна вступала в свои права, дождями, горячим солнцем.

По ночам ныли шрамы, не давая уснуть до утра, под утро он все — таки пил обезболивающее и проваливался в беспамятство, словно в пропасть. Сны были такие же изматывающие, как и боль, только боль ломала тело, а сны душу.

Во сне он, то убивал Тимура, то брал в плен и помогал сбежать. И снилась Варя, какой он ее никогда не видел: со счастливым лицом умиротворенной женщины, но сладостно ей было не с ним, а с Тимуром.

Не хотелось ничего, он звонил на работу и брал отпуск за свой счет, он не пил, но тоска была такая, что один раз даже достал трофейный пистолет.

Потом «отпускало», начинал снова бегать по утрам в сквере рядом с домом, приходил на работу, и все восхищались: «Вот мужик настоящий, пьет, а выглядит, словно огурчик».

Но когда становилось совсем невыносимо, спасала надежда, а вдруг Варя позвонит, вдруг ждет?

Проходили дни, он пытался жить, ездить на работу, держать спортивную форму, но работа была в другом конце города, и без машины было не обойтись. Он не был автофанатом, «Volkswagen» купленный еще в начале века, был надежен, привыкнув все делать лучше, чем хорошо, он водил, на уровне инструктора — профессионала.

День начался с тумана, дождя и конечно пробок на дорогах.

Алексей ехал на работу, сквозь работавшие дворники он рассматривал людей поднимающихся из подземки, слишком много мамаш с детьми, школьницы в белах фартуках и бантиках. Движение возобновилось и он увидел рекламу — растяжку.

«Последний звонок — лучшие платья для выпускного!»

Насте бы купить что-нибудь такое, бальное, и Жорке в школу, Жорке уже семь в августе.

Он захотел одного — увидеть, пусть прогонит, но даже мгновение, глаза в глаза, детский смех, ничем не сравнимое счастье, и Алексей поехал, туда, где не был уже полгода.

Двери открыла молодая армянка или грузинка.

— Мне Варю.

— А он здесь больше не живет.

Алексей не сразу понял, что женщина путает местоимения.

— А не подскажете где, или телефон риелторов?

— Арсен, иди сюда.

К женщине пришел пожилой мужчина, и Алексей увидел испуг на его лице.

— Мы ничего не знаем, мы просто сняли квартиру. Женщина уехала, кажется к маме, толи в Липецк, толи в Воронеж.

Кажется, Варина мама приезжала из Елецка, но фамилию девичью Варину он не знал, и мамы тоже.

Стало невыносимо обидно, что так мало знал о любимой женщине, но, в конце концов, городок маленький, не Москва и не Питер, человека найти можно.

Ведь Варя непременно должна вернуться осенью, детям в школу идти.

Елецк был родиной Кости Емельянова, того самого, которого он прикрывал в последнем бою.

Леха его не судил за молчание и равнодушие к своей судьбе, взрослые люди, да разница в пять лет хоть и не пропасть но, все же другое поколение, другие интересы. Он поехал на рейсовом автобусе, машине нужна была профилактика, а деньги он хотел потратить на подарки Насте и Жоре, и конечно Варе.

Елецк, городок был районного значения, купеческий в прошлом, а в настоящем, поставщик рабочей силы в Москву.

Маленький купеческий городок с деревянными тротуарами, с церквями, тихая размерная жизнь, но и здесь шла борьба добра и зла.

Выйдя из автобуса и разминая затекшие ноги, Алексей огляделся, площадь была словно вымершей, даже семечки никто не продавал, из всех пассажиров он один вышел, автобус поехал дальше, а мужчина попал, как говориться с «корабля на бал».

Местные силы правопорядка проводили операцию «перехват».

Он, молча, подчинился ребятам в боевой экипировке, и безропотно сел в автозак, почти счастливый от запаха оружия, и амуниции спецназовцев.

По опыту Леха знал, нечего выпячивать грудь в орденах и кичиться своим военным прошлым, здесь тоже ребята порох нюхали, и товарищей теряли.

Но сидеть всю ночь в «обезьяннике» не пришлось, глаз оперативника вычислил его мгновенно, у Алексея проверили документы и начальник отделения, капитан, пригласил его к себе.

— Здесь у нас тихо, но форму ребятам держать надо, молодых натаскивать, вот и учимся.

— Ну, спасибо, что приемы ближнего боя на мне не отработали.

— Так что зря дубинками махать, ты же с уважением к ребятам.

Капитан Гладышев, оказался Костиным одноклассником, и сам на Кавказ не раз летал, пообещал помочь найти Варю с детьми, и это было здорово.

Пили на тесной кухоньке, жена милиционера сначала вышла к ним в ночной сорочке, принесла из кладовки банку соленых помидор, ойкнула, увидев с мужем незнакомого мужчину, и больше так и не заглядывала. Пили всерьез, да так, что очухался Леха на третий день, холодный душ, острое лезвие бритвы, и после полудня они пришли к Костиной маме.

Гладышев, сославшись на дела, ушел, и Алексей остался пить чай.

Мама у Кости была немолода, родила она Костика в тридцать три, для себя, презрев все пересуды маленького городка, пережив тяжелые 90-е, подняла и выучила сына.

Чай, Костина мама, Анна Викторовна, подала в праздничном сервизе, смотреть вокруг было не на что, старая, как сама мама мебель, кое-как побеленные потолки и выцветшие обои. Алексею казалось странным, что Костя даже в отпуск к матери не приезжает, правда деньги шлет аккуратно, мама копила их сыну на свадьбу. Квартира была двухкомнатная, в спальню Костина мама его не пустила, комната была закрыта на ключ.

— Сдаю, все лишняя копейка. Женщина хорошая, дети тихие, вот уехали в Москву на ярмарку, у нас дорого, да и выбора нет.

Спать друга сына она уложила на кухне, на старенькой продавленной раскладушке.

Пока майор искал Варю, Алексей затеял в Костиной квартире ремонт. Анна Викторовна, очень обрадовалась, да так, что сняла деньги с книжки и работа закипела.

— Вот Костя приедет и может останется, он всегда стеснялся нашей квартиры, а теперь и свадьбу можно гулять, а там бог даст и внуки родятся.

Помощи от нее было немного, но борщи она варила вкусные, и самое главное не давала «ценных» указаний, чего Леха терпеть не мог.

Уже сияли белизной потолки, в зале Леха расстелил полотно обоев. Костина мама ушла на рынок за зеленью, она словно помолодела за эти дни, постриглась, линялый халат сменила на смешное длинное платье.

Позвонили в дверь и Леха, оторвавшись от работы, поспешил в коридор.

Глава 9

Давай за нас. Леха

Он узнал его сразу, хотя Тимур сильно похудел, и вот так, глаза в глаза, они не виделись лет восемь, не считая последнего боя. Что будет удар, Леха почувствовал инстинктивно, и от этого кулак пролетел по касательной, но в ушах все равно зазвенело. На ногах он устоял, но Тимур, уже убегал по лестнице вниз, и когда Леха выбежал во двор успел услышать только шум мотора уехавшей машины. Если бы не машина, конечно, он бы мог его догнать.

Пришлось срочно звонить Гладышеву, но пока суд, да дело, и капитан, это не генерал, поэтому план «перехват» ничего не дал. Машину так и не нашли, видно где-то в гараже ее оставил, и выбирался из города на попутке.

Потом они капитаном милиции пошли в старинное здание в центре городка расположившимся рядом с мэрией.