В субботу Толя проснулся довольно поздно и долго лежал, вытянувшись на чистой простыне и разглядывая уютную обстановку комнаты. За прошедшие несколько дней он освоился в квартире и чувствовал себя в полной безопасности. Пусть здесь не было возможности пить столько, сколько он мог на даче, но зато были другие плюсы. Покидать квартиру ему не хотелось, но на этот вечер было назначено их «дело», и он понимал, что, при любом исходе, он вряд ли сюда вернется.

Толя встал, оделся и прошел на кухню. Оксана пила кофе и смотрела журнал мод.

— Доброе утро, — Толя широко улыбнулся и взял себе чашку.

— Доброе утро, — усмехнулась Оксана. — Давно не виделись… Ты бы умылся сначала.

— Не, есть хочу.

Толя налил кофе, соорудил два неровных бутерброда с сыром и присел к столу, на ходу откусывая большой кусок. Оксана отложила журнал и посмотрела на него.

— Ты весь прямо светишься. Приснилось что-то? Или радуешься, что скоро уйдешь?

Толя отрицательно помотан головой, с трудом пережевывая откушенное.

— Не, я б вообще не уходил. Просто, дело одно есть. — Толя замолчал, но желание похвастаться и вырасти в глазах девушки, так отличавшейся от тех, с которыми он привык иметь дело, взяло верх над осторожностью, и он продолжил: — Понимаешь, если нам сегодня повезет, то я столько заработаю! Я всегда об этом мечтал. Деньги — это все. На них можно купить все, что угодно. Квартира, машина, — он чуть было не сказал «бабы», но успел остановиться. — В общем, все!

— А ты не думаешь, что вместе с большими деньгами приходят и большие проблемы? Такие, о которых ты даже и не догадываешься?

Толя посмотрел на нее с непониманием и откровенным недоверием.

— Что, у бандюков, которые на «мерсах» и «бомбах» летают, а в кабаках баксы килограммами оставляют, так много проблем?

— У них тоже хватает.

— Ерунда, были бы деньги, а уж с этими проблемами можно будет справиться. Когда в карманах полно зеленых, все вопросы легко решаются. Все!

Усиливая фразу, Толя взмахнул рукой, и кусок сыра соскочил с булки и упал на пол. Оксана вздохнула.

— Понимаешь, Толик, я видела много мужчин. Самых разных. У меня была возможность сравнивать. Сейчас все стремятся к одному и тому же, все хотят ухватить свое. Но ведь надо не только ухватить, но и суметь удержать. Понимаешь, Толя… Я… Я не хотела тебе этого говорить, но я вижу, что вы задумали что-то серьезное. Ты не похож на человека, который может удержать большие деньги. Может быть, просто не готов к этому. Пока.

— Почему?

— Не знаю, почему. Но это видно. Это все — не твое.

Оксане было жалко Толю. В ее жизни было много мужчин, и она любила изучать характеры, поведение и мышление своих знакомых. За прошедшие дни она неплохо узнала Толю. На ее взгляд, нельзя было требовать многого от человека, выросшего в таких условиях, и, с учетом этой поправки, Толя был достаточно безобидным существом. По крайней мере, по сравнению со многими другими, более благополучными и лучше устроенными людьми. Толины запросы были примитивны и невелики, но очевидным было и то, что он так и не сможет их удовлетворить.

— Брось ты пургу гнать, — Толя налил вторую чашку кофе. — Тем более я же не один буду.

— С кем, с Олегом?

— А что, он плохой пацан?

— Нет, не плохой. По своему… Но вы с ним слишком разные!

— Ладно, сама посмотришь. Он, кстати, не один раз меня выручал.

— Потому, что это ему самому было нужно.

Толя посмотрел на Оксану взглядом, выработанным за годы общения с дворовыми шлюхами. Он начал терять терпение и, в другой обстановке, давно уже указал бы ей ее место. Вздохнув, он опустил глаза и миролюбиво предложил:

— Все у нас получится. Я после этого хочу на юг смотаться, отдохнуть. Хочешь со мной?

Почти любая из привычного для него круга общения согласилась бы на это предложение. Сейчас, глядя в кружку и размешивая сахар, Толя тоже надеялся на согласие. Последние две ночи они провели вместе, и у него остались самые фантастические впечатления об этом. Никогда раньше подобного он не испытывал и даже не предполагал, что так может быть. Ему очень хотелось, чтобы она согласилась на поездку.

— Большое спасибо за предложение. Но я, наверное, не смогу, — Оксана придвинула сигареты.

Оба раза инициатива принадлежала ей, но она пустила его в свою постель вовсе не потому, что потеряла голову от его достоинств. Это было еще одним, давно опробованным способом узнать чужой характер. Ее впечатления были так же сильны, как и Толины, но отличались от них обратным знаком. Повторения она не хотела, да и заранее рассчитывала, что примерно так и получится.

— Жаль, — выдохнул Толя и отхлебнул остывший кофе. — Может, потом передумаешь?

— Может быть. И… Я ведь серьезно говорила! Подумай над моими словами.

— Какими? А-а, насчет того, что у нас ничего не выйдет! Ерунда все это, и не забивай мне голову.

— Ты еще не готов к этому…

— Да пошла ты! Чего заладила, готов — не готов! Тебя это вообще никак не касается, ясно?

Толя вскочил, едва не опрокинув стол, прошел в комнату и завалился на диван. Через несколько минут зашла Оксана.

— Не сердись, — сказала она, стоя около двери и глядя на Толю. — Я ведь хотела как лучше.

— А я и не сержусь, — отозвался он, не отрываясь от экрана телевизора. — Спасибо.

Оксана вздохнула. Выходя в коридор, она на секунду остановилась, глядя на отражение Толи в зеркале. Он, стараясь придать лицу независимое выражение, напряженно смотрел программу новостей. На зеркале были пятна, неровным полукругом расположившиеся вокруг стриженого затылка Ерастова. Оксана попыталась стереть их рукой, но только размазала грязь по стеклу. В ней вспыхнула внезапная злость на саму себя. «Мне-то какое до него дело? — подумала она, выходя в коридор и плотно затворяя за собой дверь. — У него своя голова есть, пусть сам и думает. Хочется без нее остаться — так ради Бога, жалеть не буду…»

Она прошла на кухню, сложила в раковину грязную посуду и до отказа открыла воду.

Звяканье чашек и шум бьющей из крана горячей воды полностью соответствовали ее душевному состоянию.

Она яростно терла губкой тарелку, отбрасывала со лба выбившуюся прядь волос и убеждала себя в том, что судьба Толи ее никак не касается.

Прислушиваясь к доносящимся из кухни звукам и уставясь в экран, сам Толя думал то же самое. Когда закончилась реклама туристической фирмы, он повернулся на спину и закрыл глаза. Воображение его было развито слабо, и только что виденные картины ослепительных пляжей и шикарных отелей всплыли перед глазами сразу же, как он подумал о предстоящем деле. Без всякой видимой причины мысли его опять вернулись к Оксане, и он сказал себе, что она изменит свое мнение. «А нет — так и хрен с ней. Были бы деньги, все остальное само придет».

Оставалось несколько часов.

Ему не терпелось заняться делом.

3

Дискотека началась в одиннадцать вечера.

Марат и Толя сидели в квартире Бараевых и ждали телефонного звонка Олега. Марат смотрел по видику старый американский вестерн и курил одну сигарету за другой. Толя листал разбросанные по всей комнате эротические журналы и отрывался от них только тогда, когда на экране начиналась очередная драка. Говорили мало, напряженно прислушиваясь к звукам в коридоре, где стоял телефонный аппарат. В соседней комнате Бараев-старший печатал на машинке, и непривычный треск раздражал Толю. Многочасовое ожидание измотало его, и утренний разговор с Оксаной все чаще приходил ему на память. Как оказалось, услышанные от нее слова намертво засели у него в голове и никак не способствовали улучшению настроения.

Время тянулось мучительно медленно. Никто из приятелей не привык к длительным ожиданиям, а снимать напряжение алкоголем сейчас было нельзя.

Марат уже перестал следить за сюжетом фильма и не отрывал взгляд от стоящего на телевизионной тумбочке будильника. Казалось, стрелки прилипли к одному месту, ему хотелось встать и встряхнуть часы, и только присутствие Толи и необходимость сохранять перед ним лицо удерживали его в кресле. Понемногу Марат начинал жалеть, что согласился на это дело. По мере приближения периода активных действий, их план уже не казался таким безупречным, как поначалу, в спокойной обстановке. Временами ему хотелось, чтобы Олег не позвонил вообще, или позвонил и сказал, что девушка не пришла и все отменяется. Усилиями воли ему удавалось справляться с наступающей паникой, но раз от раза спокойные периоды становились все короче, а количество непродуманных деталей и возможных ошибок в их плане набиралось все больше. Марат почувствовал, что пялящийся в журналы Толя начинает вызывать у него настоящую ненависть, и постарался переключиться на кино.

В полночь Бараев-старший перестал печатать. Напевая популярную мелодию, он прошел в ванную, долго чистил зубы, а потом пожелал всем спокойной ночи и лег спать.

Через несколько минут зазвонил телефон. Его звук показался настолько громким, что Марат подпрыгнул в своем кресле, а Толя уронил на пол журнал.

— Ну, кто там еще? — заворчал Бараев-старший, включая бра и поднимаясь с кровати.

— Я возьму! — крикнул Марат, выскакивая в коридор и хватая трубку. — Алло!

— Марик, ты? — Голос Олега заглушался грохочущей музыкой и визгами. — Подожди… — В трубке что-то зашуршало, и посторонние звуки смолкли. — Я закрыл дверь. Она тут. Одна. Так что, подъезжайте.

— Хорошо, — Марат сглотнул и почувствовал, как его лоб покрылся испариной. — Ты нас встретишь?

— Через двадцать минут у входа.

— Едем.

Марат положил трубку и позвал Толю.

— Вы куда это? — Бараев-старший надел спортивные брюки и вышел из спальни, шурясь от яркого света и поглаживая нависающее над брючной резинкой брюшко.

— Я же говорил… У Олега — день рождения.

— У него день рождения, по-моему, в октябре, — Бараев подозрительно покосился на отвернувшегося в сторону Толю.

— У него в октябре, а у его подруги — завтра. Он нас всех пригласил. Она как раз ночью родилась, так что мы сначала — на дискотеку, а потом у нее дома посидим, — Марат завязал кроссовки, выпрямился и открыл дверь.

— Смотри, не пей много. И пьяным за руль не садись, — предупредил напоследок отец. — Если переберешь, так лучше такси возьми.

— Ладно, — отозвался Марат, сбегая вслед за Толей по лестнице.

Бараев-старший покачал головой и прошел на кухню, откуда, не зажигая свет, пронаблюдал за тем, как сын с приятелем садятся в машину и уезжают.

— Дети… — пробормотал он, непонятно к кому обращаясь, почесал живот и пошел спать. Завтра ему предстояло выступать на тяжелом процессе, защищая одного торговца наркотиками районного масштаба.

Дискотека располагалась в бывшем Дворце культуры имени Н. К. Крупской. Марат подъехал и остановился у черного хода. Поблизости стоял старый грузовой микроавтобус «форд-транзит» оранжевого цвета, который Марат и Олег несколько часов назад перегнали сюда из гаража, принадлежащего отцу Олега.

— Еще не угнали, — сказал Марат, стараясь показаться остроумным, но Толя не оценил юмора. — Хм… Вылезай, чего сидишь-то!

Олег ждал их у главного входа. Он стоял среди еще нескольких охранников, одетых, как и он, в, темные костюмы с пришпиленными на воротники табличками с указанием имени и грозной надписью: «Секьюрити». Увидев друзей, Олег отделился от группы коллег и провел их через контроль.

Марат несколько раз бывал здесь, но Толя попал впервые и теперь разглядывал большой полутемный холл, в котором они оказались. На расставленных вдоль стен скамейках сидели несколько человек, в основном, обкурившихся марихуаной или перебравших водки. В дальнем углу располагался бар, в котором также играла музыка и сверкали разноцветные огни. Вход в танцевальный зал был справа, и через щель в бархатных портьерах Толя увидел отблески зеркального шара и двигающиеся в медленном танце пары.

— Можете попрыгать полчасика, но не больше, — ухмыльнулся Олег и, махнув рукой в сторону неприметной двери в левом углу холла, добавил: — А потом вам, господа, сюда. Если чего — можете изобразить парочку «голубых». На них тут никто внимания не обращает. Она сегодня в коротком черном платье. Волосы распущены. Надеюсь, не ошибетесь?

— Не ошибемся, — ответил за двоих Марат и посмотрел на двери бара. — Я лучше там подожду.

— Только пиво не пей, — опять ухмыльнулся Олег и пошел в танцевальный зал.

Пива Марат не хотел, но чувствовал настоятельную необходимость выпить рюмку водки. Его лихорадило, и он не переставал думать о том, что зря ввязался в это дело.

В баре они уселись на высокие табуреты перед стойкой и, не сговариваясь, заказали одно и то же. Высокая, с ярко накрашенными губами и сложной прической барменша подала им две рюмки и многозначительно улыбнулась. Но ни Марат, ни Толя не обратили на нее никакого внимания, и она отошла к другому концу стойки, где два гориллоподобных типа, увешанных золотыми цепями и с такими же перстнями на пальцах, пили соки.

Двадцать минут пролетели моментально. Марат спрыгнул на пол и толкнул Толю.

— Пошли.

Когда они подошли к дверям, из холла в бар шагнул молодой человек в белой рубашке и черных брюках, своими габаритами превосходивший обоих любителей соков, вместе взятых. Вытянув правую руку, он толкнул Марата в плечо, отчего тот вцепился в Толю и едва не завалился на ближайший столик.

— Ха! — сказал молодой человек и посторонился, пропуская вперед девушку в облегающем ярко-красном платье. Задрав подбородок, девушка проплыла мимо опешивших друзей, устремляясь к уголку бара, облюбованному любителями соков.

— Хы-а, — повторил молодой человек и двинулся следом, снисходительно обернувшись на замершего с раскрытым ртом Толю и поспешно отведшего взгляд Марата.

— Это Лидка Морозова, я с ней учился вместе, — выдавил из себя Толя.

— Да? Ну так подойди, поздоровайся!

Они вышли в холл. Олег стоял около входа в танцевальный зал и разговаривал с двумя молодыми кавказцами. Увидев Марата, он моргнул, а потом незаметно кивнул в сторону одной из скамеек.

— Вот она, — Марат замедлил шаг и показал Толе на симпатичную блондинку в «резиновом» черном платье, которая сидела вместе с парнем в джинсовом костюме. У обоих в руках были банки с пивом. Вторая рука парня покоилась на ее колене и постепенно перебиралась выше.

— Где? — Толя бестолково вертел головой. — Покажи ты по-нормальному!

— Ты еще громче крикни, урод! — обозлился Марат и пихнул его локтем. — Пошли, там разберешься!

Помещение, в которое они попали через неприметную дверь в левом углу холла, было большим и абсолютно темным. В дальнем его конце располагался выход на пожарную лестницу. По углам были разбросаны старые скамейки и еще какая-то поломанная мебель. Руководство ДК неоднократно пыталось запереть входную дверь, но всякий раз замок оказывался сорванным. Этим помещением пользовались те, кто хотел углубить завязавшееся в танцевальном зале знакомство. Иногда замок срывали пылкие кавалеры — иногда — сами охранники, которые получали некоторый доход, устанавливая и контролируя очередность в пользовании пустующим помещением.

Олег прохаживался по холлу, отваживая тех, кто претендовал на место на складе, и дожидался, пока парень в джинсовом костюме устанет гладить колено и им потребуется место для более активных действий. Олег чувствовал себя превосходно и был уверен, что все получится.

Марат и Толя сидели внутри склада на продырявленном диване, тяжело дышали затхлым пыльным воздухом и были уверены, что все у них пойдет наперекосяк. Происшествие в баре не добавило уверенности ни тому, ни другому. Марат с содроганием представлял, что было бы, если бы он ответил молодому человеку в белой рубашке, а Толя вспоминал то время, когда он подсматривал за Морозовой через дырку в стене женской раздевалки в физкультурном зале.

Дверь в холл приоткрылась, впуская девушку и парня.

— Женя, не спеши, сейчас придем… Ой!

Жене, видимо, было совсем невтерпеж, и на некоторое время парочка застряла около дверей. Марат и Толя ждали, чутко прислушиваясь к доносившимся до них стонам и вздохам. Толя непрерывно вытирал ладони о брюки, а Марат с тревогой думал о том, что его сердце стучит невозможно громко и любвеобильный Женя непременно услышит этот грохот, и все сорвется. Одновременно у обоих мелькнула мысль ничего не предпринимать, и они посмотрели друг на друга.

— Ой, Женя, ты просто тигр, — прошептала девушка.

— Это еще не все, — гордо ответил Женя, переводя дыхание. — Пошли, там удобнее…

Парочка устроилась на двух сдвинутых вместе жестких скамейках. Когда лежащий сверху Женя был готов, наконец, показать все, на что он способен, подкравшийся сзади Толя прервал это приятное занятие.

Ножка от стула опустилась на затылок «тигра», и он, дернувшись, обмяк. Вцепившись в воротник куртки, Толя рывком скинул тело на пол и еще раз ударил ножкой по голове. Доносившаяся из зала музыка заглушила треск ломаемых костей.

Девушка попыталась вскрикнуть, но Марат ударил ее в солнечное сплетение, и она задохнулась. Не давая опомниться, он накинул на ее тонкие запястья браслеты наручников, а потом трясущимися руками залепил рот лейкопластырем.