Шторм на Ладоге (СИ)

— Тел, там возле галеона сидит твоя знакомая. Может просто пришла отдохнуть, а может, тебя ждет.

— Кто именно? — благодушно спросил Телмар. Только что он выиграл на бегах кругленькую сумму и был в отменном настроении. — Может, мне наоборот лучше смыться по-тихому?

— Эта военная.

Забыв о дурашливости, Телмар прошел в глубь зала. Возле аквариума, имитирующего морское дно, действительно сидела Марджи и хмуро смотрела на макет затонувшего пиратского корабля и рассыпанные на дне аквариума дублоны. Девушка была в оливковых штанах в обтяжку и клетчатой рубашке, завязанной узлом на животе поверх черной майки. Она курила и помешивала ложечкой кофе. По ее лицу парень понял, что у Мэй настроение ушло в минус.

— Мне предложили написать рапорт по собственному желанию, — сказала она, когда Телмар сел напротив и заказал себе и ей по двойному виски со льдом. Марджи пила редко, и только по вечерам, но сейчас, думал Телмар, старый добрый «Уокер» ей не повредит.

За прошедшие две недели после аварии Марджи осунулась, побледнела и меньше была похожа на женщину-крепыша, которой ее знали. По-прежнему полна решимости, с упрямой линией губ и сверкающими синими глазами. Но брови мрачно сдвинуты и плечи поникли.

— Они что, охренели? — возмутился Телмар. — С чего вдруг?

— Иначе угрожают завести уголовное дело за порчу самолета и срыв мероприятия, — зло фыркнула Марджи, ткнув окурок в пепельницу. — Сегодня врач наконец-то разрешил мне выйти на работу; только я пришла, меня вызывают к полковнику. Там уже этот козел Ройстон. Говорит, что провел расследование, и все указывает на мою виновность. Предложил мне в рапорте покаяться в случайной небрежности, и тогда я отделаюсь только увольнением.

Некоторое время парень и девушка молчали.

— И что ты? — спросил Телмар.

— Послала его на хрен! — вскинула голову Марджи. — Я не оставляла открытый термос и не обливала радиостанцию умышленно! Я буду доказывать это через любой суд, если понадобится, и не стану признаваться в том, чего не совершала!

Телмар чуть не выругался вслух. Этого Куолен не предусмотрел. Если Мэй пойдет вразнос, это может осложнить дело. По замыслу шефа, девчонка должна была растеряться от несправедливого обвинения и стать легкой добычей, но она не скисла, а рванулась в бой.

— Судиться с командованием — не лучшая идея, — сказал он. — Только неприятности наживешь…

Марджи сидела, обхватив ладонями стакан и глядя в сторону. После виски со льдом она не расслабилась, а только еще больше помрачнела.

— Силы неравны, — увещевал ее Телмар, — ты не выиграешь процесс…

— Я все равно буду доказывать свою невиновность, — упрямо повторила девушка, — и требовать привлечь Ройстона за клевету!

Телмар только безнадежно покачал головой; он хорошо знал, как может быть упряма Мэй.

— Домой идти не хочется, — Марджи закурила. — Чувствую себя так, будто дерьма наелась. Ройстон, идиот! Следователь фигов! И Мейерс тоже, мать его! Он так на меня смотрел, как будто я слабоумная! Я столько лет у него на службе, и он поверил в такую хрень! Он что, забыл, как мы с Молнией в прошлом году склад разминировали под огнем? Ребята туда лезть побоялись, потому что одна дурная пуля — и все взлетит к чертям собачьим. Мы пока работали, десятки раз рисковали, думали, может, сейчас нам и трендец придет! Но не ушли, пока все мины не сняли. Мейерс нам за это лично награды вручал. А теперь думает, что я сумасшедшая хулиганка?

Историю о разминировании склада боеприпасов на базе под Гудермесом Телмар знал от знакомого, служившего тогда в одном подразделении с Орлицами и подумал: тогда экстремалка Мардж превзошла саму себя. Он мог себе представить две девичьи фигурки в камуфлированных костюмах и шлемах, склоненные над минами у стены склада. Небо освещается огненными сполохами, воздух разрывают рев взрывов и противный свист пуль, и во дворе лагеря — только эти две девушки, которые не ждут обреченно в убежище той самой пули, надеясь прожить лишнюю минуту, а борются за то, чтобы завтрашний день наступил и для них, и для их товарищей — и успевают обезвредить мины. Когда та самая пуля попадает в детонатор, последняя мина уже нейтрализована и вместо сметающего все вокруг взрыва детонатор только разлетается в крошево.

Не сразу нашлись смельчаки, выглянувшие из убежища. Они просто не могли поверить, что все позади. А когда выглянули, то увидели еще более удивительную картину. Девушки нашли возле склада «мертвую зону», куда не долетали пули и как ни в чем не бывало курили и потягивали воду из бутылочек. «Блин, прикинь! — говорил Телмару Рик, — здоровые мужики в полном ауте, шутка ли, чуть не взлетели! А они спокойно стоят и воду пьют!».

— Забей, Марджи, — сказал он, — об этом никто не забыл, особенно те, кого вы спасли, — он забрал у девушки окурок, который жег ей пальцы. — Слушай, пойдем лучше ко мне? Тебе надо успокоиться, а то ты сама не своя.

Марджи не усмотрела в этом приглашении ничего крамольного; она и раньше часто оставалась у Телмара, но ничего, кроме совместного ужина, ни разу не было. Брюнет открывал ей гостевую комнату в своей холостяцкой «берлоге», если девушка собиралась рано утром выехать с ним на мотоциклах или допоздна задерживалась в книжной лавке или магазине запчастей.

*

Выйдя из ванной, Телмар сконфузился и едва успел подхватить сползающее с бедер полотенце. Марджи стояла в гостиной, наливая себе воду в стакан. Его пижамная куртка смотрелась на девушке, как халатик, довольно высоко открывая стройные крепкие ноги. «Девчонка что надо, — подумал Телмар, задержав взгляд на стройных щиколотках и округлых коленках Марджи, — и фигурка у нее отменная! И почему я для нее только друг?».

— Тел, а ты знаком с парнем Молнии? — спросила Марджи, осушив стакан. — Я вас видела перед началом шоу, вы о чем-то беседовали.

— А, тот седой франт? — извернулся Телмар, гадая, что ответит ей в следующий раз. — Он просто спросил меня, как пройти на трибуну С. Это и есть парень твоей подруги? Солидно смотрится.

— Да, солидно, — кивнула Марджи.

— Мэй, — предпринял еще одну попытку Телмар, — может, все же напишешь рапорт… — и осекся под ледяным взглядом Марджи.

— Я чеснока не ела, от меня не воняет! — отрезала девушка. — Спокойной ночи.

Погасив свет, она долго лежала с открытыми глазами. Ее злили настойчивые требования друзей и сослуживцев по-хорошему написать рапорт. А теперь и Телмар туда же. И еще, если Ливингстон спрашивал у него о проходе на трибуну С, то какого черта делал на трибуне А?

Поворочавшись еще несколько минут, уставшая девушка все-таки уснула.

*

На этот раз Кристель была одна дома.

Утром она пережила не лучшие моменты на службе. В ответ на предложение Мейерса и Ройстона она почти обматерила командира и следователя и хлопнула дверью. Кристель с трудом доработала до конца смены и вернулась домой выбитая из колеи. Она про себя ругала подругу, у которой вечно адреналин бьет не из того места и пересиливает здравый смысл. Если бы Марджи не наговорила лишнего командиру, Кристель могла бы попытаться уладить дело миром, добиться замены увольнения на отстранение капитана Беркли от полетов на время следствия… А теперь приказ об увольнении уже был подписан, и в нем стояли две формулировки: «преступная халатность или предумышленная порча матчасти» и «слишком тяжелый характер для полетов, эмоциональная неуравновешенность» и ремарка: «рекомендуется пройти психиатрическую экспертизу». Кристель пыталась поговорить с полковником, но тот, распаленный стычкой с Марджи, резко оборвал девушку:

— Капитан Пинкстон, у нас армия, а не диско-бар, и, если каждый будет вести себя как вздумается, то и гарнизон взорвут, чего доброго. Если капитан Беркли виновна только в небрежности, ей надо было признать свою вину, а не рассказывать сказки. Если же она сделала это умышленно, ей тем более не место в ВВС. Кто знает, что еще ей на ум взбредет!

— Но, сэр… — покраснела от возмущения Кристель. Ладно бы только болваны — нижние чины верили в этот абсурд, но полковник всегда казался ей умным человеком…

— А ее сегодняшнее поведение только укрепило меня в принятом решении, — продолжал Мейерс. — Если она так разговаривает со старшими по званию, значит, совершенно не владеет собой. При всем уважении к боевым заслугам капитана Беркли, я не могу закрыть глаза на такое нарушение субординации. Я отвечаю за порядок в воинском подразделении. Приказ уже подписан. А если у вас есть возражения, капитан Пинкстон, можете написать заявление «по собственному желанию». Вы, кажется, тоже считаете себя звездой, которой все дозволено? Так вот, черт возьми, вы — офицер, и армейская дисциплина вас точно так же касается, как всех остальных. Или вы прекращаете пререкания, или сейчас же пишете заявление!

Подавив негодование, Кристель поднялась со стула, по-военному щелкнув каблуками.

— Так точно, сэр! — отчеканила она.

— Что «так точно»? — спросил багровый от гнева Мейерс.

«Чтоб тебя кондрашка хватила!» — посулила ему мысленно девушка. Жаль, что нельзя сказать ему это вслух. Но тогда он и ее уволит, а ей еще нужно выяснить, кто из сослуживцев мог сыграть такую гадкую шуточку. А если ее уволят вслед за Марджи, то подонок так и останется безнаказанным. Во избежание этого сейчас придется проглотить обиду. «Черт! В Ираке мы 20 миль тянули подбитый самолет, чтобы не упасть в центре города и потом едва успели катапультироваться, когда уже горела кабина! А для Мейерса сейчас все это — дерьмо собачье по сравнению с кофе на радиостанции! Паркетный офицер, бюрократ чертов!» — в пылу обиды Кристель была несправедлива в суждениях. Она знала, что полковник начинал службу в самой горячей точке Вьетнама и потом участвовал во всех боевых кампаниях армии США, пока в конце 80-х тяжелое ранение под Джелалабадом не заставило его перейти на штабную работу. Но уязвленное самолюбие вопило, приглушая голос разума.

Мейерс понимал состояние Кристель, которой сейчас приходится делать трудный выбор между дружбой и субординацией; она обижена за подругу и злится на него из-за упреков в «звездной болезни». Но это должно отрезвить ее…

— Извините за пререкания, сэр, — ледяным голосом ответила Кристель. — Возражений нет. Я могу быть свободна?

Мейерс кивнул. Ему не нравилось выражение побледневшего лица девушки и потемневшие зеленые глаза. Это предвещало бурю.

— Уведомляю вас о том, что сегодня же подам рапорт в Пентагон и потребую доследования, — стоя навытяжку, отрапортовала Кристель, — а также доложу о недобросовестной работе подполковника Ройстона и недоверии к нему. Занесите в приказ, что я считаю увольнение капитана Беркли неправомерным и подчиняюсь под давлением. Честь имею! — Кристель откозыряла.

— Как вам угодно, — ответил полковник, у которого на душе скребли кошки. Этими девушками он гордился, ставил их в пример молодым офицерам, относился к ним по-отечески, гордился ими, как отец — способными дочерями, а события последних двух недель стоили ему новых седых волос. Решение уволить Беркли далось ему тяжело. Сейчас он уважал Кристель за силу характера — и хотел отправить ее на «губу» за выбрыки. Дурной пример заразителен. Сначала Беркли обкладывает Ройстона в три этажа в его кабинете, а теперь и Пинкстон туда же! Бес вселился, что ли, в обеих?!

Выбежав из штаба, Кристель выкурила подряд три сигареты, чтобы унять кипевшее в ней негодование. В курилке двое молодых лейтенантов обсуждали увольнение Марджи. Услышав пару фривольных шуток о подруге, Кристель не выдержала.

— Еще раз такое услышу, получите наряд вне очереди! — рявкнула она. — Пойдете сортиры мыть, вашу мать!!!

Она растерла окурок подошвой и, резко развернувшись, ушла.

Сев за свой стол, Кристель тут же составила письмо в Пентагон и отправила его. До конца смены никто не рискнул приблизиться к капитану Пинкстон; слух о том, что она в бешенстве, разошелся быстро.

Из дома Кристель попыталась созвониться с Марджи по сотовому. «Придет — задам ей перцу! Кто ее за язык тянул?!».

— Я в бильярдной, — буркнула в ответ подруга, — с Телмаром.

Не успела Кристель убрать телефон, как в дверь позвонил Эрик.

— Кажется, мне понадобится твоя помощь, — вздохнула Кристель, принеся в гостиную кофе, — ты говорил, что у тебя есть знакомые юристы и частные детективы. А то у нашего штабного следователя, похоже, мозги в задницу съехали! Идиот, мать его!

— Конечно, помогу чем скажешь, — заверил Куолен. — Я поговорю с друзьями. Уверен, что кто-нибудь из них возьмется за это дело и разберется, что у вас творится.

— Спасибо, — Кристель села, потирая висок. — Меня это уже бесит и хочется посмотреть на ту сволочь, которая так подставила Марджи!

«А ты и так на него смотришь», — подумал Эрик. Интонации девчонки ему понравились: Кристель на взводе, растеряна, но доверяет ему и ждет помощи. А для закрепления эффекта нужно закончить то, чему в прошлый раз помешала Марджи…

— Я тебе верю, я на вашей стороне, — прошептал он, успокаивающе приобняв девушку и все настойчивее поглаживая ее плечи и спину, обтянутые тонкой водолазкой. Довольно скоро Кристель расслабилась и потянулась к нему навстречу. «Иногда даже Железной Орлице нужно крепкое плечо, чтобы склонить голову. А я тут как тут!» — Эрик ласкал девушку все настойчивее, стягивая с нее водолазку и лифчик… Все случилось прямо на диване в гостиной.

Когда Кристель ахнула и рванулась от боли, Куолен изумленно посмотрел на нее. «Ладно ее мужиковатая подруга. Но чтобы такая миловидная девушка в 30 с лишним лет оказалась девственницей?!.»

— Прости, я причинил тебе боль? — прошептал он на ухо Кристель. — Я не знал.

Вместо ответа она крепче прижалась к его массивному телу с грубоватыми белыми отметинами шрамов. Эрика снова охватило возбуждение, и он снова заключил девушку в объятия.

Потом они занимались любовью под душем, потом — в комнате Кристель, и никак не могли оторваться друг от друга. Только на рассвете Кристель уснула, свернувшись клубочком и разрумянившись, отчего похорошела еще больше.

Эрик вышел на балкон, закурил и с наслаждением потянулся. «Давно я уже не был ни у кого первым. Девочка — чудо. При своем холодном рассудке она потрясающая женщина и способна по-настоящему вскружить голову. Но об этом потом. Дело прежде всего!».

*

Марджи проснулась оттого, что Телмар встряхнул ее за плечо. Девушка неловко повернулась, и подушка из-под головы упала на пол.

— Чтоб тебя, Тел! — Марджи села, покачав сонной головой. — А если бы я спросонья начала отбиваться? Хорош бы ты был с разбитым носом.

— Не мог тебя добудиться, — Телмар, тоже сонный, взъерошенный, в одних трусах мало походил на красавца, играючи соблазняющего всех девчонок. — Что, опять Ирак снится? Ты стонала во сне так, что я испугался, думал, что тебе все еще нездоровится.

— Что, на всю квартиру было слышно? — Марджи села и потянулась за сигаретами. — Блин! Да, снова снилось, как мы катапультируемся из падающего самолета. Кабина уже горела, и мы боялись, что катапульта не сработает. А потом чуть не утонули, выпутываясь на середине реки из снаряжения… А перед этим боялись, что мотор откажет над городом и самолет перепашет центр Кербелы…

Телмар не раз слышал эту историю, но не перебивал Марджи. Он понимал, что есть моменты, когда человеку нужно выговориться, и хорошо, если рядом есть слушатель.

— Мне уже давно это не снилось, а теперь опять вернулось, — девушка погасила окурок в пепельнице. — Извини, разбудила тебя.

— Да ладно. На то и друзья, чтобы помогать в трудные минуты, — Телмар взъерошил ее короткие волосы, потрепал Марджи по спине. — Наверное, это после аварии на шоу…

— Не напоминай, — напряглась Марджи, — уволили, представляешь? Да еще грязью облили, не поверили ни единому слову. Ну, ладно… Я буду доказывать свою невиновность и сделаю для этого все!

— Если что, можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, Тел!

— Может, попробуешь снова уснуть? День был паршивым, тебе нужен отдых. Думаю, второй раз за ночь кошмар не привяжется. А я посижу рядом, пока ты не заснешь.

— Попытаюсь, — Марджи свернулась под одеялом. Телмар проводил взглядом ее ноги, красивые, стройные. Девушка обняла подушку и закрыла глаза.

Марджи научилась засыпать и просыпаться очень быстро. Уже через пару минут ее дыхание стало ровным и глубоким. Телмар осторожно поправил одеяло у нее на плечах и бесшумно вышел.

Сон у него пропал. Открыв форточку на кухне, парень закурил. «Да, хреново себя чувствуешь, когда «кидаешь» друга. Пусть она не знает, но я-то знаю все. И дернуло меня тогда по пьяни трепаться…»

Отогнав угрызения совести — «Зато обе получат такой гонорар, что и внукам хватит!» — Телмар все-таки вернулся в спальню и погасил свет.

*

Запарковав машину в гараже, Марджи задержалась, чтобы покурить перед предстоящим объяснением с Кристель. Конечно же, подруга выйдет из себя, когда узнает о ее решении. Надо морально приготовиться.

… За завтраком Телмар еще раз попытался выяснить, не передумала ли она вступить в неравный бой с командованием.

— Нет, Телмар, — отрезала Марджи, аккуратно отделив вилкой кусочек «глазуньи», — выиграю я дело, или нет, я не знаю, но безропотно подставлять голову под помои не буду. И хватит об этом, о-кей?

Телмар хорошо знал, какой непреклонной иногда бывает Мэй. И сейчас он видел, что ее не переубедишь.

— Ладно, — он включил кофеварку, — твое дело. Хоть это и безумие. Тебе кофе крепкий?

— С лимоном, без сахара.

Телмар проводил ее до бара, где Марджи оставила накануне машину, и на прощание девушка обернулась:

— Если понадобится, выступишь моим свидетелем на суде?

— Конечно! Чем я еще могу тебе помочь?

— Ты мне уже помогаешь морально!

*

Увидев спустившегося в гараж Эрика, Марджи удивилась: восемь утра, вроде рановато для визитов… Или он пришел еще накануне?

Мужчина подошел к блестящему черному «Мазерати» — такому же солидному и лощеному, как и он сам. Даже издалека видно было, что джинсы и замшевый пиджак Ливингстона куплены в дорогом магазине. По гаражу разошелся шлейф превосходного мужского парфюма. «Парень, сколько же ты зарабатываешь на своих кофейнях? Я примерно знаю, сколько стоит «Мазерати» и какие цены у «Гуччи» и «Босса». Владельцу нескольких кафе, даже в самом Вашингтоне, такие роскошества не по карману!».

Еще Марджи отметила его четкую походку, выправку и скорость движений. Это выдавало военного, спецназовца. «Отошел от дел и занялся бизнесом?».

Кристель пила кофе в гостиной. Поджав ноги, обтянутые голубыми джинсами, она уютно устроилась в кресле. В квартире царил идеальный порядок, но в воздухе еще витали ароматы того самого парфюма и запах дыма незнакомых сигарет; в пепельнице обнаружились два окурка «Житана». Кристель курила только «Кул»; Марджи — «Вирджинию».

— Ну и как прошел вечер? — спросила Кристель, увидев подругу.

— Нормально, только Телмар потерял много времени, пытаясь меня отговаривать.

— От чего?

— Я подала встречный иск о незаконном увольнении и неправильном ведении следствия.

Кристель отставила чашку и приподнялась, выгнув брови.